For the greater good

Геллерт отпивает виски из бокала, привычно наблюдая из тени за работой сестры. Гелла не любит пыток. Брат знает, что при желании она легко может содрать с человека кожу. Но никогда этого не делает. Мальчишку даже жалко. Это же надо додуматься – попытаться отравить саму Геллу Гриндевальд. Геллерт невольно хмыкает. Глупый-глупый Фридрих. Глупый пацифист. Решил, что из близнецов Гриндевальд Гелла слабее и не почувствует яда в вине. А вот что такое заклятье Ахиллеса он не знал. И жестоко поплатился. Гелла залпом выпивает отравленное вино и насмешливо кривится. −Фу, как банально. Всего-то допотопный мышьяк. Можно было бы и на что повкуснее раскошелиться. Зря только вино испоганил. Стремительно бледнеющего от осознания своего положения Фридриха не спасает уже никакое чудо. Гелла лишь коротко взмахивает палочкой, и на одного идиота в этом бедном мире становится меньше.

***

Крик сестры пробивается как сквозь вату. Впрочем, паники Геллерт в нем не чувствует. Только злость. Зрение потихоньку проясняется. Он лежит на полу, головой на чем-то теплом. Ах да, это явно сестрицыны колени. Во всем теле дикая слабость. И такая же дикая резь в глазах. Гелла мешает немецкие ругательства с французскими и приправляет это дело словами обезболивающих заклинаний. −Говорила, не надо. Предупреждала, плохо кончится. Слушать надо сестру. Так нет же, мы все по-своему. Далее следует сокрушительная тирада на родном языке. Геллерт совершенно не к месту фыркает, сознавая, что они с Гел говорят друг с другом одинаково свободно что по-немецки, что по-французски, что по-английски. А иногда и на греческий переходят. А соратники только глазами хлопают. −Ну, Гел. – успокаивающе произносит брат, стараясь не слишком морщиться от боли. – Ничего же не случилось. Лицо Геллы, все еще сумрачно-расплывчатое, подергивается рябью. Умом Геллерт понимает, что сестренка корчит ему зверскую рожу. −Ага, не случилось. Экспериментатор хренов. Гляди, что у тебя теперь с рожей. Геллерт смотрит в подсунутое прямо под нос зеркало. Кожа давно стала нездорово-бледной. Больше пугает жутковатая золотистая радужка левого глаза. −Кажется, что-то пошло не так. – озадаченно бормочет брат. Сестра громко насмешливо фыркает. −Надо же, заметил! Ну как, удалось призывать видения по желанию? Геллерт отводит взгляд и все-таки шипит от боли. Гелла поворачивает его голову к себе и, преодолевая сопротивление, заливает в пострадавший глаз что-то вонючее и зверски щиплющее. −В другой раз дважды подумай, прежде чем экспериментировать без страховки. Мужчина обессилено утыкается лбом в подставленное плечо и еле заметно улыбается: −Больше не буду, сестричка. Обещаю.

***

Власть пьянит. Геллерт чувствует, как губы растягиваются в довольной улыбке. Театр полон людей. Виднейшие представители европейской магической аристократии. И все с восторгом внимают его речи. Это ли не триумф? Вот они, годы упорного труда. Столько людей уже на их стороне. Осталось только сокрушить тех, кто против, и тогда маятник качнется в их сторону. Сомневающиеся встанут под знамена брата и сестры Гриндевальд. −Наше общество разрознено. Мы вынуждены таиться, как крысы, подлаживаться под магглов. Но скоро этому придет конец! Магическая Европа объединится, и это станет первым шагом на пути к господству волшебников во всем мире! Его слова тонут в грохоте аплодисментов.

***

Гелла замирает, как вкопанная. В тишине ночи ей чудится чей-то плач. Женщина закрывает глаза и прислушивается. Да, точно. Плачут вон в том проулке. Пальцы нащупывают палочку в кожаном чехле на поясе. Женщина сворачивает с дороги и углубляется в темноту парижской Зоны. На кончике палочки вспыхивает огонек. От увиденного сжимаются зубы. Сначала в глаза бросается тощее белое плечо под разорванным рукавом дешевенького платья. Потом огромный кровоподтек на худеньком лице. И покрасневшие опухшие глаза. Взгляд спускается ниже. К разорванному воротнику. Испещренной синяками груди, животу. И пятнам крови. Девочке на вид не больше семнадцати. При виде Геллы она сжимается в комочек и снова тихо всхлипывает. Женщина коротко зло ругается и опускается рядом на корточки. Синяки, повинуясь заклинанию, начинают бледнеть. Девочка искоса смотрит на палочку, но не выказывает испуга. −А я свою оставила дома. С ней нельзя появляться. −Кто? – глухо спрашивает Гелла. Девушка отрешенно качает головой. −Не знаю. Гриндевальд снимает с себя плащ, кутает в него девочку и почти насильно ведет за собой. Адрес вытаскивает из чужой памяти. Девушка вяло переставляет ноги, но хотя бы не сопротивляется. Гелла сдает ее выбежавшей на стук женщине и трансгрессирует обратно в проулок. Заклинание поиска срабатывает как надо. Их было трое. Трое здоровенных магглов. Тупые рожи работяг, у которых в жизни три удовольствия – пожрать, выпить и потрахаться. Гелла вспоминает прочитанную когда-то книгу. Первый, царапая горло, падает на колени. Его лицо наливается кровью. Изо рта ползут скорпионы. Второй кричит, чувствуя, как кожа медленно, убийственно медленно слезает с мяса. А мясо с костей. Третий пытается сбежать. Заклинание ломает ему ноги. И это лишь начало. Кости хрустят, трескаясь, как сухие ветки. Гелла бесстрастно смотрит на чужие страдания и негромко произносит: −И все равно этого мало. И трансгрессирует.

***

Альбус откладывает в сторону газету. Почему-то ему кажется, что, если он сделает это недостаточно осторожно, то газета взорвется. Вести с континента в Англию доходят смутно. Но и того, что доходит, хватает. Преподаватель Защиты от Темных Искусств со стоном трет виски. Вот, значит, какое оно – высшее благо. Убийства, террор и страх. Мерлинова борода, неужели тогда, солнечным летом 99-го, Геллерт имел в виду именно это? И Гелла во всем его поддерживала? Альбус отрешенно смотрит на ливень за окном. Европа уже потеряна. Близнецы Гриндевальд почти добились своего. Что-то нужно делать. Но что? Что?

***

Гелла сидит на подлокотнике массивного кресла, легкомысленно покачивая ногами в любимых военных ботинках. Геллерт вышагивает по комнате, взмахами палочки укладывая чемодан. −И все-таки мне эта идея с обскуром кажется сомнительной. – тянет сестра. – Зачем из-за него тащиться за океан? −Мне было видение. – скороговоркой отвечает брат, закидывая в недра чемодана стопку записных книжек. Женщина привычно хмыкает. −Ну тогда другое дело. Геллерт затягивает ремни и зачаровывает чемодан до размеров портсигара. −Я видел, на что способен именно этот обскур. И я его найду. Сестра смотрит с сомнением. −Сам справишься? Геллерт все так же, как и в юности, заразительно смеется, привлекает Геллу к себе и целует в лоб. −Конечно, справлюсь. А ты будешь заведовать делами в Европе. Да, и скоро прибудет делегация из Советской России. Присмотрись к ним. Гелла ухмыляется и толкает брата в плечо. −А сама бы я ни за что не додумалась. Геллерт по-мальчишески дергает ее за непослушный локон и невольно грустнеет. Близнецов Гриндевальд больше не путают. На себя прежнюю похожа только сестра. Брат теперь и на человека-то мало похож.

***

Воистину, чудная нация эти американцы. Такого бардака Геллерт не видел даже в Югославии. Мало того, что глава департамента магического правопорядка ленится поставить на дом сколько-нибудь приличную защиту, так еще и палочку опрометчиво бросает на кухне. Ну, просто грех не воспользоваться случаем. МАКУСА и вовсе повергает Геллерта в состояние, близкое к шоку. Какого дементора они все бегают тут, как в задницу ужаленные? И по сто раз на дню ходят к нему, то есть к своему начальнику Грейвсу, со слезными просьбами проконтролировать, подписать и черт знает что еще сделать. На ушах сплясать, не иначе. В какой-то момент Геллерт даже завидует настоящему Персивалю Грейвсу, связанному, оглушенному и отдыхающему в собственном подвале под надежными заклинаниями. Его хотя бы не дергают по пустякам. Надо искать обскура и делать отсюда ноги.

***

Вообще-то делегация приехала к Гинденбургу по каким-то своим секретным маггловским делам. А вот то, что в ее состав затесался один волшебник – это крайне интересно. Гелла склоняет голову набок, разглядывая русского мага. Молодой статный русоволосый. С цепкими карими глазами. Кажется, достойный собеседник. Женщина церемонно протягивает ему руку кистью вверх: −Гелла Гриндевальд. Русский наклоняется и касается горячими губами холодной кожи. −Владимир Терехов.

***

Страшная Гелла Гриндевальд оказывается вовсе не страшной. Владимир украдкой смотрит на нее и поражается. Черное платье оставляет открытыми плечи и руки, сплошь испещренные бледными рубцами темномагических знаков. И больше ничего. Никаких следов черного колдовства. Владимир вспоминает виденное в газетах лицо ее брата и передергивает плечами. Там сомнений никаких – Геллерт Гриндевальд отмечен Темными Искусствами. А вот его сестра – нет. И это при отчетливо темной ауре. Загадка какая-то.

***

Гелла весело хохочет, запрокинув кудрявую голову. Вытирает слезы и с трудом спрашивает: −Неужели, правда в женском платье? Ох уж эти магглы… Владимир сдержанно улыбается и отпивает чай из фарфоровой чашки. −Строго говоря, Александр Керенский не был магглом. Он был волшебником-самоучкой. Голубые глаза собеседницы округляются от удивления. −Интуитивно освоил беспалочковую магию? Ну и ну… −Вроде того. Так уж случилось, что в Колдовстворец он не попал. С лица Геллы разом сходит вся веселость, уступая место жадному интересу. −Так у вас есть своя школа? Я думала, русские маги учатся в Дурмстранге. Владимир неопределенно пожимает плечами. −Это совсем не обязательно. У нас есть своя традиционная школа. В Заповедной Пуще. −Где-где? – свое удивление женщина заедает миндальным пирожным и не сводит с собеседника зачарованного взгляда. −Под Владимиром. – отвечает русский и, видя неподдельное изумление Геллы, поясняет. – Это город недалеко от Москвы. −И чему же вас учат там? Мальчика хочется схватить и не отпускать. Давно Гелле не было так интересно. Давно она не чувствовала себя такой… Молодой. −Нас учат, что магия – это есть мы. – произносит Терехов. – И чтобы колдовать, вовсе необязательно размахивать ветками или увешивать себя амулетами. Наш директор Всеслава Змиевна этого не одобряет. Гелла качает головой и лукаво щурится: −Да вы мне прямо военную тайну выдаете. −Отчего же тайну? – улыбается Владимир. – Ничего секретного тут нет. Больше вам скажу, дорогу в нашу школу может найти каждый, кто нуждается в помощи. Женщина подливает гостю чая и задумчиво качает головой. Все это звучит почти как сказка.

***

Надоедливого магозоолога хочется утопить в ближайшем ведре. Протащить в Нью-Йорк целый чемодан волшебных существ, да еще и упустить часть из них! Геллерт в облике Грейвса еле сдерживается, чтобы не разнести весь департамент к чертовой матери. Куда, спрашивается, смотрели, остолопы?! Геллерт вдыхает, выдыхает и уходит от греха подальше. Все равно обскур найден. Когда Гриндевальд видит его в первый раз, да еще и совершенно случайно, он даже не сразу верит своим глазам. Потому что это уже не ребенок. Это юноша лет шестнадцати. Память услужливо скребется в самом дальнем уголке сознания, напоминая, что дети-обскуры редко доживают даже до десяти. Ариана – особый случай. Геллерт трясет головой, прогоняя воспоминание, как бережно относился к сестре Аберфорт, да и Альбус тоже. Этот же мальчик, Криденс, на ласку и любовь может даже не рассчитывать. Все объясняется, когда на пороге дома на шею Криденсу бросается маленькая белокурая девочка. Геллерт отмечает, что темные угрюмые глаза мальчика зажигаются мягким теплым светом. Вот оно что. Это ради сестренки он умудряется держать себя в руках. Значит, с головой у него все в порядке. Это хорошо. Это пригодится.

***

Мальчишка Скамандер сжимается на стуле напротив него, то есть Грейвса, конечно, и смотрит волком. Не волком даже, волчонком. Геллерт медленно выдыхает. А мальчик-то не так прост. За него в свое время поручился сам Альбус Дамблдор. Альбус. Геллерта невольно захлестывает потоком воспоминаний о лете 1899-го. О том полдне в зарослях ивняка и других, таких же. Когда не было ничего, кроме бесконечного лета и двух самых дорогих людей. Сестры и возлюбленного. Соратников, сподвижников. Гриндевальд встряхивается, отгоняя былое. Мальчишка напротив него сжимается еще сильнее. −Скажите мне, мистер Скамандер… Что Альбус Дамблдор нашел в вас? Мальчишка мямлит что-то. Жалкий, невыразимо жалкий. Под стать своей подружке Голдштейн. Геллерт ужом проскальзывает в голову Скамандера и бесцеремонно роется в чужих образах. Ньют скулит сквозь сжатые зубы, пытается вытолкнуть вторженца, но его познания в окклюменции слишком слабы. Геллерт сам отпускает Скамандера. Он нашел, что искал. Альбус постарел. Нет больше того высокого тонкого юноши с собранными в низкий хвост длинными рыжими волосами. Юноши, что носил изящные очки, вечно слегка сутулился и закатывал рукава рубашек до локтя. Да и Геллерта прошлого давно уже нет. Только Гелла еще жива.

***

Угораздило же эту никчемную магглу довести обскура до бешенства, да еще и в тот самый день, когда Геллерт планировал отъезд. Ну почему в этой Америке все идет не так? Почему нужно сломя голову мчаться в метро, по ходу убирая с пути назойливых сестер Голдштейн? Боги, да Скамандера со старшей девчонкой даже казнить как следует не смогли. Что за страна?! Что за нравы?! И какого дементора тут делает этот магозоолог? Он ведь даже не аврор. Нет, решено. Сюда Геллерт вернется только вместе с сестрой и во главе армии. Ужас, а не страна.

***

Ньют смотрит на Дамблдора и не может унять скребущееся чувство подозрения. −Вы хотите, чтобы я выследил и убил Гриндевальда? Преподаватель Защиты от Темных Искусств устало трет переносицу. Ньют невольно замечает, что профессор словно состарился на пару лет. Под глазами залегли нехорошие тени. В движениях появилась несвойственная ему суетливость. −Убить его ты все равно не сможешь. – тихо произносит Дамблдор. – Пока в руках у Гриндевальда его палочка, а за плечом – сестра. И я даже не знаю, кто из них делает его сильнее. −Тогда почему вы сами не едете? – окончательно теряется Ньют. Профессор смотрит на ливень за окном. Погода в Англии испортилась окончательно. Что ни день – то дождь. −Я не могу пойти против близнецов Гриндевальд. Это должен быть ты. Против тебя у них нет оружия. −А против вас есть? – если можно растеряться еще сильнее, то Скамандеру это с успехом удается. В голубых глазах Дамблдора мелькает тень горечи. −К сожалению, есть, мальчик мой. К сожалению, есть.

***

Гелла сидит в кресле, закинув ногу на ногу, вертит в руках чей-то череп и терпеливо ждет. Атмосфера парижских катакомб ей, пожалуй, даже нравится. Тихо, спокойно, никто не мешает. Есть время подумать. Геллерт вернулся из Америки сам не свой. В ярости разнес полдома, ругаясь на МАКУСА, Дамблдора, некоего Скамандера, каких-то его волшебных тварей и еще мандрагора ведает на кого. Гелла брата даже понимала. Все пошло категорически не по плану. И не последнюю роль в этом бардаке, как оказалось, сыграл чудаковатый магозоолог. Женщину так и тянет взглянуть на это чудо природы. Что ж… Если все пойдет как надо…

***

Прыгалка убегает все дальше. Ньют, спотыкаясь, несется следом. Вот понесло же дурного низзла, да не куда-нибудь, а прямиком в катакомбы. Жутковатое подземелье подавляет простенькую магию. Даже Акцио не желает действовать, поэтому ловить неугомонное создание приходится по старинке. Ньют не сразу замечает, куда попадает. −Здравствуйте, уважаемый господин Скамандер. Магозоолог замирает, пойманный врасплох. В глубокой просторной нише стоят кресла и мягко светится волшебный светильник. В дальнем кресле, нога на ногу, сидит Гелла Гриндевальд. На коленях у нее нежится злодейка Прыгалка. −З-здравствуйте. – с запинкой здоровается Ньют. Сестра-близнец Темного Лорда смотрит на него пристально, не мигая. Большие глаза чуть мерцают в полумраке. Женщина склоняет голову к плечу и усмехается. Она красива. Очень красива. Точеное бледное лицо, золото кудрей, изящные руки с длинными ловкими пальцами. И мягкий вкрадчивый голос. Совсем не похожа на брата. −Ну что же вы замерли? – насмешливо щурится Гриндевальд. – Прошу вас, проходите. Женщина поводит рукой с блеснувшим на пальце перстнем и указывает Ньюту на второе кресло. Англичанин косится на Прыгалку. Низзл довольно урчит и теребит лапкой с убранными когтями завязку плаща Темной Леди. −Видите, ваш питомец меня не боится. – ловит его взгляд Гелла. – А низзлы чуют злые намерения. Впрочем, кому я это рассказываю. Ньют присаживается на краешек. −Это вы заставили Прыгалку привести меня к вам? Женщина довольно улыбается и кивает. −Очень хотела на вас посмотреть. И поговорить. Видите ли, Геллерт – это буря и натиск. А я всегда больше уважала дипломатию. Антуража не пугайтесь. Просто здесь нет лишних ушей. Кроме вот этих. Гриндевальд чешет низзла за ухом. Прыгалка мурлыкает и тычется носом ей в руку. −Что же вас так интересует во мне? – настороженно спрашивает Ньют. – Я вам мешаю? Женщина откидывается на спинку кресла и смотрит уже без насмешки. −На самом деле, не слишком. Хотя, признаться, в Америке вы здорово спутали моему брату карты. Вы с вашими друзьями почему-то постоянно оказывались у Геллерта на пути. Причем, абсолютно случайно. И в живых вы остались тоже по чистой случайности. Мне бы не хотелось, чтобы подобная ситуация повторилась и сейчас. −Хотите убить меня? – усмехается Скамандер. Темная Леди картинно округляет глаза. −Ну что вы! Напротив, я надеюсь, что вы допишите свою книгу. Я всего лишь хочу попросить вас не мешать нам. В идеале, вообще забрать друзей, брата и уехать из Франции обратно в Англию. Так всем будет спокойнее. Это не ваша война. Ньют всматривается в светящиеся глаза напротив, переводит взгляд на довольную Прыгалку и робко предполагает: −И что же, в Англии мы будем в безопасности? −Более или менее. – пожимает плечами Гриндевальд. – У нас пока нет желания лезть на острова. −Вы боитесь Дамблдора? – рискует спросить магозоолог. Гелла замирает, а потом разражается звонким смехом. −О, нет, мой дорогой мистер Скамандер. Дамблдор – не тот человек, которого стоит бояться. Вы присмотритесь при случае, кто правит бал в Стране Советов, и поймете, о чем я. Прежде чем Ньют успевает переспросить, она уже меняет тему. −И да, насчет обскура… Не ищите его. И не пытайтесь спасти от нас. −Его зовут Криденс! – вскидывается Скамандер. – И он человек! А вы хотите использовать его как оружие! Гелла с любопытством смотрит на распаляющегося англичанина и чуть пожимает плечами. −Поверьте, Ньют, нам доводилось иметь дело с обскуром. И мы примерно представляем себе, что это. А уж судьба Криденса – больше не ваша забота. −Вы погубите его. – совсем тихо произносит магозоолог, разом растерявший весь пыл. −Он все равно умрет. – так же тихо отвечает Гелла. – Раньше или позже – конец один. Спросите своего учителя. Он как никто это понимает. −Дамблдора? – распахивает глаза Ньют. Гриндевальд неуловимо грустнеет и отводит взгляд. −Да. А хотя, он вряд ли вам расскажет. Обскуром была его сестра. Скамандер давится воздухом и изумленно таращится на Геллу. Та спихивает с колен низзла и подпирает щеку кулаком. −Он держал ее взаперти. Боялся, что люди увидят. −Тогда откуда вы это знаете? – кое-как собирается с мыслями Ньют. Темная Леди улыбается. −В юности мы втроем были дружны. Нас рассорила гибель Арианы. −Гибель? – шепчет маг, чувствуя, как к горлу подступает дурнота. −Это произошло случайно. Поспорили, завязалась потасовка. Ариану убило шальное заклятье. Никто до сих пор не может сказать, чье. Женщина подается вперед, прожигая Ньюта тяжелым взглядом голубых глаз. −Поэтому, даже не рассчитывай, что Дамблдор придет тебе на помощь. Он побоится выступить против нас. Побоится узнать правду о том, что случилось в тот день. −А вы ее знаете? По губам волшебницы змеится нехорошая ухмылка. −Я знаю, Ньют. Я знаю.

***

Уносить ноги из Франции приходится стремительно. Ньют старательно гонит от себя образ двух темных магов, колдующих с такой легкостью, словно у них в жилах вместо крови чистейшая магия. Тесею крепко досталось. Но брат сильный. Он выкарабкается. Тина и Куинни с Якобом больше похожи на бледные тени самих себя. Они уезжают домой, в Нью-Йорк. Ньют с головой бросается в очередное путешествие. Подальше от мрачной тайны, связывающей его учителя и Гриндевальдов, подальше от похожей на пороховую бочку Европы. Говорят, звери опасны. Ложь. Люди – вот самые страшные звери.