Мёртвые бывшие

***

Это было неизбежно, как рок, от которого не уйти. — Она придёт, — с обречённой тоской произнёс Роб, и Холли, с тяжёлым сердцем, приняла его слова как приговор. Присутствие мёртвой девушки в их жизни — это не просто призрак прошлого, это их общее проклятье. Холли не могла оставить Роба, даже зная, что его мёртвая возлюбленная, Нина, всегда будет между ними. Она должна была принять её, чтобы сохранить хотя бы иллюзию их любви. Так началось их мучительное сосуществование с тенью, которое, в конечном итоге, разрушило всё. Их пути разошлись, оставив после себя лишь боль и пустоту. Прошёл год. Роб жил в одиночестве, погружённый в работу над диссертацией. Защита была на носу, и он не позволял себе отвлекаться на личную жизнь. Мысли о Холли, однако, не покидали его. Он изредка звонил ей, но каждый раз слышал в её голосе лишь отголоски депрессии. Она отгородилась от мира, не принимая помощи, и Роб чувствовал, что это его вина. Он знал, как глубоко она восприняла их разрыв и присутствие Нины в их жизни. В тот вечер он лёг спать раньше обычного, измотанный мыслями. Перевернувшись пару раз, он вспомнил своих девушек — живую и мёртвую — и провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Ему показалось, что он обмочился во сне. Резко вскочив, Роб лихорадочно нащупал выключатель настольной лампы. Свет озарил комнату, и его сердце замерло: рядом с ним лежала Холли — мокрая, обнажённая, с бледной, почти прозрачной кожей. — Господи, когда ты пришла? Я забыл закрыть дверь? — пробормотал он, разрываясь между радостью и тревогой. Её странный вид вызывал смутное беспокойство. — На улице ливень? Она не ответила. Вместо этого Холли обвила его шею холодными руками и притянула к себе. Её мокрое, ледяное тело прижалось к нему, заставив Роба отпрянуть от неожиданности и страха. — Холли, что с тобой? — воскликнул он, начиная подозревать неладное. — Она бросилась с моста, — раздался знакомый, холодный голос Нины, которая появилась из тени позади Холли, её лицо искажала кривая, зловещая усмешка, а губы были измазаны размазанной помадой. Роб зажал рот рукой, чтобы не закричать. Две мёртвые девушки в его постели — это было слишком даже для такого неудачника, как он. Ужас и скорбь смешались в его груди, сдавливая горло. — Почему, Холли? Зачем ты это сделала? — он потряс её тело, всё ещё такое желанное, но уже лишённое жизни. — Ты виноват, — с ядовитым сарказмом бросила Нина, её голос резал, как нож. Роб кивнул, не в силах отрицать. Груз вины давил на него, как камень. — Да, я виноват… Но ты, Нина, зачем ты здесь? Это ты довела её до такого! Не могла оставить нас в покое, даже будучи мёртвой? А теперь вы обе явились, чтобы окончательно меня уничтожить? — его голос дрожал, слёзы ярости и горя подступали к глазам. Холли, не говоря ни слова, ласково прижала его голову к своей обнажённой груди. С её мокрых волос стекала речная вода, смешиваясь с кровью, сочившейся из сломанной ноги Нины, которая нежно гладила Роба по вздрагивающей спине. — Мы любим тебя, — прошептала Нина, пока Холли, приподняв его лицо, поцеловала его в губы. — Ты наш. Приласкай своих девочек. Роб, балансируя на грани безумия, пытался сосредоточиться на ощущениях. Он не хотел принимать их смерть, не мог смириться с утратой и, словно в отчаянии, отдавал им частичку своей жизни. Каждой из них, не разделяя. Ещё при жизни Холли он заметил, как её возбуждало присутствие Нины, и со временем это странное чувство передалось и ему. Но тогда он не смел оскорбить живую девушку, проявляя внимание к мёртвой. Теперь же они были равны в своей неживой природе. Поочерёдно целуя холодные губы то одной, то другой, он ощущал привкус тины и металла крови. Холли молчала, но её действия говорили за неё. Его возбуждение не осталось незамеченным. Она скользнула вниз, освободила его член и принялась ласкать его ртом. Нина, её рука, покрытая запёкшейся кровью, касалась Холли, одновременно тянулась к губам Роба, благодаря его за ласки её груди. Скользкое тело утопленницы, всё ещё манящее, было готово принять его. Роб боялся, что не сможет сдержаться, и, аккуратно отстранив Холли, поцеловал её в губы. Её глухой стон наслаждения добавил их мрачному ритуалу зловещего очарования. Нина больше не вставляла язвительных замечаний, она присоединилась к поцелуям, забыв о стекле в горле, которое раньше якобы мешало ей. Роб раздвинул влажные ноги Холли, приподняв их на себя. Девушки, казалось, не замечали его действий — они ласкали друг друга, размазывая кроваво-речную грязь по своим телам, их долгий, ненасытный поцелуй доводил его до исступления. Простыня под ними снова стала красной, как и в прошлые кошмарные ночи, но Роб не обращал на это внимания. Перед ним были две любимые, покинувшие его, но возвращающиеся в его постель, чтобы напомнить о своей власти над ним. Он вошёл в холодное, но такое знакомое тело Холли. Омерзение на миг охватило его, но тут же сменилось острым, почти болезненным желанием продолжать. — Я жив, — шептал он себе, словно заклинание, чувствуя, как его горячий член контрастирует с ледяным чревом. — Ты не будешь мёртв, родной, — прошептала Нина, прильнув к нему и завладев его губами. — Ты наш навсегда… Пока смерть не разлучит нас… Но смерть, как назло, обходила его стороной. Сколько бы он ни пытался покончить с собой, чтобы избавиться от этих ночных визитов, от хлюпанья кроваво-болотной жижи, кто-то или что-то всегда вмешивалось. Он топил своё горе в алкоголе, надеясь однажды не проснуться, или хотя бы не почувствовать их холод на своей коже. Он стёр татуировку с их инициалами, избегал спальни, перестал спать. Он даже нашёл мистический сайт и связался со специалистом по загробной жизни. Завтра он должен был встретиться с ней. Но сегодня ночью ему снова предстояло слышать стук их небьющихся сердец. На следующее утро Роб проснулся с тяжёлой головой и ощущением, будто его тело пропитано сыростью. Простыни были сухими, но запах тины и крови, казалось, въелся в его кожу. Он долго сидел на краю кровати, глядя в пустоту, пока не заставил себя встать. Встреча со специалистом по загробной жизни была его последней надеждой. Он не знал, чего ожидать, но цеплялся за любую возможность избавиться от этого кошмара. Женщина, с которой он связался, представилась как Эльвира. Её голос по телефону звучал низко, почти гипнотически, с лёгким акцентом, который Роб не мог распознать. Она назначила встречу в старом районе города, в узком переулке, где дома казались заброшенными, а окна были заколочены. Когда Роб добрался до нужного адреса, он обнаружил, что это не офис, а маленький, ветхий дом с облупившейся краской на стенах. Над дверью висела табличка с выгравированным символом, напоминающим переплетённые спирали. Эльвира встретила его на пороге. Это была женщина лет под сорок с длинными, седыми волосами, заплетёнными в косу, и пронзительными серыми глазами, которые, казалось, видели его насквозь. На ней было длинное чёрное платье, а шею украшал медальон с тёмным камнем. — Ты пришёл за помощью, — сказала она, не спрашивая, а утверждая. Её голос звучал так же, как по телефону, но вблизи казался ещё более властным. — Входи. И не бойся. Здесь ты в безопасности. Роб переступил порог, ощущая, как воздух в доме сгущается. Внутри пахло травами и чем-то едким, похожим на серу. Эльвира провела его в небольшую комнату, где на столе горели свечи, а стены были увешаны странными символами и старыми фотографиями в потрескавшихся рамках. — Расскажи всё, — попросила она, усаживаясь напротив него и указывая на стул. — Не упускай деталей. Чем больше я знаю, тем больше шансов тебе помочь. Роб, с трудом подбирая слова, начал рассказывать о Нине, о её смерти, о том, как она вернулась в его жизнь, о Холли и её трагическом конце, о ночных визитах, от которых он не мог избавиться. Эльвира слушала молча, лишь изредка кивая или делая пометки в потёртой тетради. Когда он закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина. — Ты связан с ними, — наконец произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Это не просто призраки или твоё воображение. Это связь, которая уходит корнями в твою душу. Они держатся за тебя, потому что ты не отпустил их. И, возможно, потому что ты сам не хочешь их отпустить. — Я хочу! — возразил Роб, его голос дрогнул. — Я не могу так жить. Я хочу, чтобы они ушли навсегда. Эльвира покачала головой. — Не всё так просто. Отпустить — значит принять их уход, их смерть, их отсутствие. Ты должен пройти через боль, которую избегаешь. Но есть и другая сторона. Они могут быть привязаны к тебе не только твоей виной, но и чем-то более тёмным. Возможно, их смерть была не случайной. Возможно, есть сила, которая удерживает их здесь. — Что вы имеете в виду? — Роб почувствовал, как холод пробежал по спине. — Я не могу сказать точно, пока не проведу ритуал, — ответила Эльвира, поднимаясь со стула. — Но будь готов к тому, что правда может оказаться тяжелее, чем ты думаешь. Иногда души не уходят, потому что их держит не только любовь, но и месть. Или проклятье. Она достала из шкафа небольшой деревянный ящик, из которого извлекла несколько предметов: чёрную свечу, пучок сухих трав и маленький флакон с тёмной жидкостью. Роб наблюдал за её действиями, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее. — Сегодня ночью мы начнём, — сказала Эльвира. — Но я должна предупредить тебя: этот путь опасен. Ты можешь увидеть то, что хотел бы забыть. Ты можешь потерять больше, чем приобрёл. Ты готов? Роб сглотнул, его руки дрожали. Он не знал, что ждёт впереди, но понимал, что не может продолжать жить с этим кошмаром. Он кивнул, хотя внутри всё кричало о том, чтобы бежать. — Я готов, — тихо сказал он. Эльвира посмотрела на него с мрачной серьёзностью. — Тогда возвращайся сюда в полночь. И не бери с собой ничего, что связано с ними. Никаких фотографий, украшений, писем. Мы должны разорвать связь, если ты хочешь выжить. Роб покинул её дом с тяжёлым чувством. День тянулся медленно, каждая минута казалась вечностью. Он знал, что эта ночь может стать поворотной — либо он избавится от своих призраков, либо они окончательно завладеют им. Но одно было ясно: назад пути уже не было.