Жить

      Что чувствуешь, когда узнаешь, что человек, которым ты дорожишь, попадает в плен? Сначала пропадают звуки. Становиться страшно, ведь, ты не слышишь даже собственного дыхания, собственного биения сердца. Следом пропадает дыхание, а голову пронзает боль, ослепляя, лишая возможности говорить.       А спустя минуту тебя затягивает в пропасть, дыхание возвращается неожиданно, нежданно, тогда, когда думаешь, что уже умер. И во всём теле внезапно отдаётся удар сердца, настолько сильный, что грудная клетка разрывается от боли. Возвращается зрение, врезаясь в голову новой болью, дополняя внезапный вернувшийся слух, от которого хотелось отрезать уши.       В глазах пропадает блеск, и мир теряет свои краски. И даже, если вернулось зрение, хочешь, чтобы оно пропало насовсем и навсегда.       Вэй У Сянь ощущал всё это всю оставшуюся ночь. Он, словно, не видел, куда шёл, не ощущал земли под ногами и хотел кричать, но было не время.       Глава клана Шуанг прижал к себе взвывшую от горя жену, оседающую на пол от подкашивающихся ног. Отшатнулся Хань Гуан Цзюнь, услышав такую новость. Он развернулся, направившись в комнату, которую ему выделили на короткий промежуток времени.       Сначала Вэй У Сянь, слабость которого он видел. Видел ранения, видел, как его грудь обжигает клеймо, и не мог ничего сделать, не мог ничего предпринять.       — Вэй Ин! Вэй Ин, не засыпай! — голос его едва ощутимо дрожал, выдавая волнение. Едва ли не впервые обратился он к парню по имени. Всегда бодрый, весёлый, бестолковый, он выглядел мертвенно-бледным, слабым и беспомощным. И впервые Лань Чжань испытал животный страх. Страх потерять дорогого сердцу человека.       — Тогда сыграй для меня мелодию, которая разбудит даже Богов. — глаза его закрылись, а сердце Хань Гуан Цзюня сделало кульбит, замирая, а после падая в пропасть. Он не знал красивых речей, не имел представления, что можно сказаться в такой момент, но он знал одно. То, что Вэй Ин занимает важное место в его жизни.       Натянув струны, Лань Чжань начал мелодию. Ту, которая напоминала ему о проведённых вечерах в саду. Когда тёплое, заходящее солнце ласкало белоснежные кудри, а тонкие пальчики одной руки перебирали тёмные локоны, другой же протыкали иглу в полупрозрачной ткани, создавая дивный рисунок. И как тогда, Лань Чжань играл мелодию, отпечатывая в воспоминаниях два силуэта этих непохожих, но таких родных, дорогих ему людей. А Вэй Ин вторил его игре своим незатейливым, приятным мычанием. Приятный баритон и мелодия, сливались в нежных объятиях, заполняя пещеру большим теплом, нежели горящий между ними костёр, медленно и упрямо заскользила в середину души Хань Гуан Цзюня, оседая там тёплым комком.       И даже, когда мычание стихло, Лань Чжань продолжал играть, веря, что слух Вэй У Сяня был всё таким же чутким и нежным. И единственная мысль, что пронеслась в его голове была: что было бы, если бы Вэй Ин знал значение ленты, когда стягивал её с головы Хань Гуан Цзюня?       Пальцы едва ощутимо потянули белую ленту за край, и та тут же дрогнула, развязываясь и спадая со лба. Секундная тень, что пала на глаза от ленты, стала сигналом для его кровоточащей раны в душе. Глаза запекло, и образовавшаяся пелена смазала чёткие линии окружающего мира. И Лань Чжань поспешил укрыть их в спасительной темноте, закрыв веки, зажмурившись едва ли не до боли.       — Брат… — Стоящий в проходе Си Чэнь увидел лишь склоненную голову, опустившиеся плечи и зажатую в ладони повязку. Сердце полоснуло болью. Отдалённо он понимал, что чувствует брат, но было не время и не место для того, чтобы себя жалеть. Однако, едва услышав голос сзади, Хань Гуан Цзюн выпрямил спину, расправил плечи, а лента вновь оказалась на его лбу. И только едва видимая помятость говорила о его секундной слабости. Взгляд второго нефрита стал твёрдым и холодным, как сталь. Впору было восхищаться им, но было не время.       Две фигуры в белом вошли в зал, в котором собрались главы и относительно целая Юй Цзы Юань, мужа которой, в скором порядке, сейчас лечили медики и заклинатели клана Шуанг.       — Я не успела сказать им про наш план: ни Цзян Чэн, ни Вэй У Сянь не знают, что мы живы, что многие живы. Боги, они думают, что все мы мертвы. — Тонкие пальцы едва дёрнулись, только этим выдавая волнение женщины. Ничем более она не выразила своих чувств. — Я отправила их, когда нападение только началось.       — Это будет к лучшему. Они не знают, что Шу Ли взята в плен, они не знают наших планов. Их двое, а двое неглупых парней не попрут против такого могущественного ордена. — Глава клана Шучун, оставив жену на других родственников, попытался успокоить и себя, и остальных.       — Вообще-то, один из наблюдателей заметил… В общем, они видели и смерть главы, и плен Шу Ли. И если собрать всё это вместе, то предсказать, что они сделают, никак нельзя. — Шен Жонг поджал губы и не сдержал вздоха. Он чувствовал себя бесполезным, жалким, и ощущал дикую ярость от бессилия.

***

      — Ещё раз коснёшься моей щеки… — дёрнулась в сторону девушка, избегая широкой ладони Чжу Лю, и, видя в его глазах насмешку, едва не вспыхнула гневом — я откушу себе язык и захлебнусь своей кровью, пока никто не видит. Подумай, нужна ли твоему господину моя смерть?       — У вас кровь на щеке. — глаза Вэнь Чжу Лю прищурились, и он убрал ладонь, отстранившись от девушки. А девушка достала платок, стерев с щеки засохшее кровавое пятно.       — Спасибо. — стало как-то неловко, и она почувствовала лёгкий стыд. Но Чжу Лю и сам был виноват, просто потянул руку к её щеке, когда не должен был этого делать.       — Вы хорошо держитесь, не зависимо от того, что находитесь в плену. — корабль ощутимо качнулся, заставив тонкий стан покачнуться, но Шучун удержалась на месте, на всякий случай положив ладони на поручень. Сейчас они плыли в направлении к ордену Вэнь. Шу Ли была удивлена и благодарна своим пленителям за то, что не связывали её и не запирали. Знали, что нет сил, или проявляли вежливость. Хотя на счёт последнего, в отношении Вэнь Чжао, она сомневалась.       — А чего мне боятся? На этом корабле только пятеро. Вы, я, капитан и Вэнь Чжао с черепашьим яйцом в каюте. — Со стороны мужчины послышался хмык. А девушка повернулась к нему лицом, упираясь копчиком в поручень и сложила руки на груди, внимательно всматриваясь в лицо Чжу Лю. — Имею право ругаться. На моих глазах было убито столько дорогих мне людей, а душегуб спокойно развлекается и попивает вино. Празднует смерть. — аккуратный носик её наморщился, и девушка отвернула голову. — И не противно вам служить такому человеку?       — Я обязан главе ордена Ци Шань Вэнь. Они приняли меня, безродного сироту. Я видел, как растёт господин Чжао, следил, защищал его с младенчества. — почему он не ощущал к ней злости? Почему не мог промолчать на её вопрос? Чжу Лю, наверное, никогда не найдёт ответ на свой вопрос. Он не боялся, что она сбежит, начинал ей верить и совсем не подозревать об этом. — Для меня господин Чжао святой, и все его желания я готов исполнить. Даже умереть по его желанию.       Тут-то он и замолчал, понимая, что говорит лишнее, и сам себе поразился. Нахмуренный взгляд тут же вперился в тонкую фигуру, подозревая её в своей разговорчивости. Едва мужчина открыл рот, чтобы спросить, как на палубу вышел Вэнь Чжао, неровной походкой направившись к ним. Одежды его были распахнуты, грудь оголена, а шнурок на штанах едва держался. Шу Ли вздрогнула всем телом, вжимаясь в поручень корабля и сжимая предплечья, едва ли не впиваясь в них ногтями.       — Как, говоришь, тебя зовут? — слегка заикаясь и растягивая слова, поинтересовался Чжао, закидывая руку и прижимая бок девушки к себе. Поджав губы, Шу Ли зажмурилась, едва сдерживая дрожь отвращения. Дёрнись она сейчас и схлопочет пару пощёчин, скажи в глаза ему гадость — и схлопочешь ногой в живот. С такими неуравновешенными людьми нужно вести себя аккуратно. Но терпеть это она не намерена. Она была готова вспороть себе живот, едва он коснётся её оголённой кожи. Такого позора она бы не выдержала.       — Имя мне Шуанг Шу Ли. — её голос был обманчиво ласков и спокоен, а в душе бушевал ураган. Слегка склонив голову, она медленно перевела взгляд на парня, что касался её, и не смогла сдержать улыбки. — И я принесу тебе смерть.       — Ч-что…- парень дёрнулся в сторону, впервые видя сопротивление со стороны женщины. Тупой женщины, способной лишь к деторождению. Нервный смех разнёсся по пространству. — Ты что, смеёшься? Чтобы ты… ха-ха-ха!       — Я же не говорю, что это произойдёт именно сейчас. Даже если я умру, мой злой дух будет являться к тебе во сне и терзать всю твою оставшуюся жизнь. — Она не смогла сдержатся и хмыкнула, заметив растерянность в расфокусированном взгляде.       — Молодой господин Вэнь, вам нужно поспать, набраться сил, чтобы предстать перед отцом бодрым и свежим. — Твёрдым голосом произнёс Чжу Лю, отводя внимание господина Чжао от Шу Ли.

***

      Повелитель солнца и огня принимать её не пожелал. Точнее, он был занят, и Вэнь Чжао отправил пленницу, в сопровождении Чжу Лю, в покои, рассудив, что бросать будущую жену одного из них будет глупо и безрассудно. Сам же отправился отдыхать перед встречей с отцом, где продемонстрирует ему свои достижения и преподнесёт свой подарок в качестве принцессы клана Шуанг.       Было удивительно, что ей позволили искупаться и привести себя в порядок, да ещё и накормили. И она этим воспользуется. Но если посмотреть с другой стороны, если бы все в Пристани Лотоса погибли, кусок в горло не полез бы, а ванна казалась бы ей отвратительным варевом, пропахшим тухлой рыбой. Но она знала, глава клана жив, живы и наследник, и пиньинь, и родные Вэй Ин и Лань Чжань. Сейчас она может спокойно выжидать лучшего момента, чтобы подать сигнал о том, что жива, но для этого нужно набраться сил, а без отдыха и еды этого не сделать. Изводить себя не в правилах принцессы клана Шуанг.       — Будешь пристально следить за мной всё время? — осматривая комнату и прохаживаясь по ней, решила поинтересоваться Шу Ли, краем глаза наблюдая, как недалеко стоящую ванну заполняют горячей водой. Повернувшись к мужчине лицом, она увидела лишь каменную маску, через которую не проникает ни одна эмоция. На её слова он лишь кивнул. — Ну что ж, раз нет у вас ни стыда, ни совести… — она не закончила свою фразу, подходя к ванной, и медленно начала развязывать свой пояс, краем глаза замечая, насколько нервно дёрнулась ладонь мужчины, и тот повернулся к ней спиной, складывая руки на груди.       Единственное, о чём он думал, это: насколько же эта девчонка капризна, мала и неуправляемая, а ещё бесстыжа, рассудительна и хитра! Едва заслышав плеск воды, Чжу Лю не смог этого выдержать и стремительно покинул покои, отойдя немного подальше, чтобы прийти в себя. Боги, какие же не управляемые женщины!       Убрав ладонь от водной глади, Шу Ли запахнула халат обратно и направилась к письменному столу. Пока они добирались ордена, она уже прикинула, как можно успокоить родных. Спустя недолгое время оригами-кораблик и маленький человечек были готовы. Положив заколку в кораблик и разместив его на окне, она направилась к воде, по дороге замерев, и быстро вернулась обратно, черкнув пару строк на пергаменте поменьше и так же вложив его в кораблик, перед этим высушив. Стянув одежду, девушка аккуратно опустилась в ванну и, поудобнее разместившись, вскоре перенесла своё сознание в человечка.       Она знала, что это опасно и знала, что её с лёгкостью могут заметить, ещё больше она знала, что один маленький прогиб — и её душа больше не вернулась бы. Но она верила в себя и в свои силы. Медленно воспарив в теле бумажного человечка, девушка осмотрелась и, тут же ухватив за край кораблика, потянула. Перевесившись, оригами полетело вниз на траву. Звякнул колокольчик на заколке, которую ей подарил Ван Цзи. Но так как на той стороне никто не ходил, а коридоры располагались на противоположной, никто этого не услышал.       Добравшись до реки, что проходила неподалёку, стал вопрос, как толкнуть кораблик так, чтобы он плавно вошёл в воду, не утонул и самой не утонуть. За своими размышлениями она поздно заметила шаги, и когда очнулась, то было уже поздно.       — Ты… — послышался женский голос, и, развернувшись, увидела перед собой Вэнь Цин, сестру Вэнь Нина и девушку, которая училась в её клане врачевать. — ты дура? Где твои мозги? — презрительно скривила губы девушка и, вздохнув, присела, протянув ладонь, на которую забралась бумажка, не чувствуя в девушке никакой опасности. Кораблик тоже был поднят и спрятан в карман халата Вэнь Цин. — Как только услышала, что непутёвый Чжао тебя схватил, так и знала, что наружу выйдет твоя дурость.       Бумажка прикрепилась к внутренней стороне подола её юбки, и вскоре Вэнь Цин уже подошла к покоям, в которых пребывало тело Шу Ли. Чжу Лю недовольно на неё глянул, но останавливать не стал. Всё же врач понадобится Шу Ли, ведь та потеряла столько сил и, возможно, ушиблась.       — Да у тебя голова пустая. Да как ты вообще додумалась до такой сложной техники, когда опустошила свой резерв? — шипела Цин, намыливая волосы девушки и хмурясь.       — Пойми, мне нужно было дать знать, что я жива, что со мной всё хорошо. Ведь моя мама явно волнуется. И я не могла ждать, а силы немного восстановила, пока мы добирались сюда.       — Да я понимаю. — тяжёлый вздох Вэнь Цин вызвал дрожь по телу, потому как дыхание задело мокрое плечо, обдавая холодом. — Но всё равно это было глупо и безрассудно. А на счёт весточки… В общем, есть у меня птица. Её мне Вэнь Нин подарил. Единственный нормальный подарок от глупого братца.       — Не надо так. Цюнг Лин хороший мальчик. Я в него почти влюбилась, да слишком маловат для меня. Но душа у него добрая. А на счёт весточки, я тебе буду по гроб жизни благодарна.       — Сама знаю, что добрая, но добрые в этом мире долго не живут. Особенно в нашем ордене. — ещё тише добавила она, смывая мыло с волос. Как же ей это надоело и как же она желала родится в другом ордене и в другое время, но прошлого не изменить.       Залатав небольшие ушибы и перевязав небольшую рану на ноге, Цин помогла ей одеться, и они сели завтракать, пока ванну убирали. Вскоре в покои вошёл Чжу Лю, переодетый и приведший себя в порядок. Это она могла сказать по тому, как одежда сверкала белизной, а порванного участка на одежде уже не было, да и волосы не были такими растрёпанными.       — Пора, повелитель скоро будет в тронном зале.

***

      Вэнь Жо Хань производит впечатление владыки ада. И не столько из-за атмосферы, сколько из-за ауры, которую тот излучал. Она заставляла подчинятся, опускать голову, отводить взгляд, отступать и бежать. Теперь понятно, почему Чжао тут же преклонил перед отцом колено, едва дойдя до трона, а Чжу Лю и вовсе пал ниц. Шу Ли сама едва сдерживалась от такого напора, продолжая стоять, ровно держа спину. И хотя аура его давила на плечи, которые едва подрагивали от напряжения, она стояла на своём. Упрямо смотрела в глаза, едва он поймал её взгляд, и не отводила его. Спустя пару минут игры в гляделки, мужчина растянул губы в лёгкой улыбке, от которой по телу прошла дрожь страха. С виска по щеке скалилась капля пота. Не думала она, что просто стоять перед ним будет настолько тяжело.       — Подойди. — Насколько сильно Шу Ли удивилась своему шагу по направлению к повелителю. Да, только так, и никак иначе она бы не смогла его назвать. Слишком сильно было его влияние, слишком черна душа. Сейчас она чувствовала сильный страх, ведь защитить себя она была не в силах, и ничего бы не смогла сделать. Недалеко от мужчины сидел помоложе, наследник. Если память подскажет… Да, это был наследник и старший сын Жо Хань — Вэнь Сюй. Но сейчас внимание вновь вернулось к главе клана.       — Приветствую главу ордена Вэнь Жо Хань. — остановившись за пару шагов от мужчины, Шу Ли сложила ладони и склонила голову в уважении. С трудом, дрожа, едва сдерживаясь, чтобы не преклонить колени. Он замечал её усилия, и как же ему было приятно, что он производит такое впечатление на принцессу клана Шуанг. И как же он удивился тому, что ослабевшая Шу Ли не пала перед ним ниц. Хотя, это всё же дитя луны, как ни как.       — Твой дар принят, Вэнь Чжао. Сейчас отправляйся и заверши своё дело. Вэй У Сянь и Цзян Чэн ещё живы.       — Не на долго, отец. — отозвался Чжао и сложил руки в уважении, после чего его и след простыл.       — И так, дитя луны, — Шу Ли сглотнула набежавшую слюну, ощущая напряжение и натянутую струну внутри себя. — поведай же мне все секреты своего клана…