Жить

      Сделать Шу Ли женой своего наследника было разумно. Не пленница, но и не свободная птица. Одна против всего клана не попрёт, а сбежать не сможет. Раз не хотела рассказывать секреты своего клана, то они узнают их от неё позже, следя за ней. Ну, или от её детей, которые будут принадлежать ордену Ци Шань Вэнь. Будут принадлежать главной ветви.       Чёртов брак будет заключен через месяц, и хотя её клан отгородился от всего мира, весточку послать они смогли. Фиолетовая короткая лента стала ей сигналом — все живы. Больше она не ждала от них ничего, а повелитель, хоть и был раздосадован поведением клана Шуанг, но сделать ничего не мог. Древняя сила, древние барьеры, через которые не пробиться. Но зато у них был прямой потомок. Подготовка к свадьбе началась. А Шучун вновь осталась одна, ведь Вэнь Цин отправилась к брату, что остался в Пристани Лотоса по приказу повелителя. Вэнь Чжао же вместе с Чжу Лю как проклятый рыскал в поисках проклятого Вэй У Сяня и Цзян Чэна.       — Вышиваешь? — за спиной раздался голос мужчины, заставив плечи вздрогнуть от неожиданности. Игла слишком резко вошла в ткань, проколов палец руки, что держала работу. Поджав губы от боли, девушка уронила работу на колени, чтобы не испачкать ткань кровью, и подняла палец, смотря, как на подушечке стремительно собиралась алая капля, грозящая вот-вот скатится по белоснежному пальцу. Вид алого на белом напомнил ей, что она находится не дома, ведь, сидя у окна и слушая птиц, она забылась, что сейчас у врагов.       — Больно? — палец накрыл изящный мягкий шёлковый платок, а перед ней присел Вэнь Сюй. Он не первый день приходит к ней. Но обычно наследник просто садится в другом конце комнаты и читает, или работает за столом в её комнате. Работы она его не трогала, а вот письмена иногда читала, было очень любопытно. Начинало казаться, что мужчина специально оставлял политически важные бумаги здесь, чтобы дать ей знать, что происходит за пределами этого дома. И она была ему благодарна.       — Не сравнится с болью душевной. — от того, что она долго не говорила, голос стал хриплым, еле слышным, но он услышал, и на губах его заиграла горькая ухмылка. Тогда, в тронном зале она хоть и заметила наследника, но внимания на него не обратила, ведь, всё пространство заполнял Жо Хань. Но зато позже, когда Сюй стал к ней приходить, она даже прониклась к нему какой-то симпатией. Стойкий, живой, с какой-то стороны даже грозный, но совсем не жестокий, не безжалостный, не кровожадный, чем несло от его отца и младшего брата. Даже удивительно, что с такой семьёй он стал совсем другим. Временами она даже отвечала на его вопросы: о погоде, о самочувствии, но сама вопросов не задавала, и дальше этого разговор не заходил.       — Я не рассчитываю на любовь. В моей семье её и быть не может. Но жду от тебя уважение и поддержку. В свою очередь я дам тебе защиту и понимание.— Сказал он в первый же день своего прихода. Шу Ли на это лишь кивнула, и с того дня каждый вечер они проводили вместе в одной комнате. Сюй за работой, а Шу Ли за вышивкой.       — Что лучше: отсечь руку или выбить меч? — наблюдая за разноцветными облаками, подала голос девушка, после чего перевела взгляд на мужчину, который оторвался от работы, за которой сидел, и отложил кисть. Сначала он слегка нахмуренно скосил взгляд на девушку, а после подпёр лицо, ставя локоть на стол и не отрывая взгляда от неё выдохнул. Она впервые начала разговор первой, и это не просто было необычно, а вгоняло в ступор.       — Полагаю, и вовсе сложить оружие много лучше. И потом, смотря, что за человек, заклинатель он или нет, какой у него орден и какие цели. Ведь только в бою истинно познаёшь человека и его намерения. Если видишь, что намерения не чисты, то лучше отсечь кисть. Держать меч не сможет, а вот работать ею кое-как можно. — после его длительного монолога затянулось молчание. Девушка сложила руки на перегородку окна, опустив на них голову и поглядывала на мужчину, думая о чём-то.       — У него слишком много последователей, так? Поэтому нельзя…- «…устроить переворот» мысленно закончила Шучун, следя за реакцией мужчины. Он был бы хорошим правителем и главой ордена, но слишком много людей поддались тьме, слишком многие хотят крови. И не удивительно с таким-то правителем.       — Кому принадлежит твоё сердце? — этот вопрос заставил Шучун показать свои эмоции. Вначале она вздрогнула, глаза испуганно расширились, а перед глазами всплыл образ. Образ вечера в саду, прекрасная мелодия и глубокое мычание незатейливой песни. Щеки её окрасил румянец, а в носу защипало. Шу Ли тут же повернула голову к окну, отворачиваясь от мужчины. Его задела реакция Шуанг Шу Ли, но он бы всё равно не смог ничего поделать. Он её пленитель, он её будущий муж по принуждению, и злиться на то, что она его не полюбит, глупо и мелочно.       — Возможно ли любить двоих? — тихий вопрос раздался от неё, когда тёплое солнце почти покинуло комнату, последними бликами лаская дальнюю стену. — Возможно ли желать руки: холодные, дарящие нежность и заботу, и тёплые, дарящие защиту и страсть?       — Один мудрый человек, однажды рассказал мне историю создания Земли и нас на ней…- мужчина поднялся из-за стола и, прихватив по дороге свой халат, который снял, чтобы не запачкать, накинул его на плечи Шу Ли, присев рядом и положив локоть на оконную раму, подпёр подбородок, смотря на почти скрывшееся за горизонтом солнце. — Возникла в мире Земля, покрытая льдом. Многие века она существовала, летая в темноте, в черни, мраке, и ощущала тяжёлое тянущее чувство. Душа её не находила покоя, пока не налетела Земля на Солнце. Столь тёплое, горячее, яркое, ослепляющее, что Земля полюбила его с первого взгляда. От их любви лёд, покрывающий землю, начал таять, образовывая воды, создавая зелень, заставляя землю цвести. Но любовь Солнца была так велика и сильна, что оно начало опалять землю. Земля начала иссыхать, страдать от сильного пламени, и тогда она приняла решение отдалиться от Солнца, наблюдать за ним издалека, любить его издалека. Солнцу было больно смотреть на то, как страдает его Земля, и оно само отдалилось от неё. Шли годы, часть Земли вновь покрылась коркой льда, а тяжёлое чувство постепенно вернулось в душу Земли. И тогда к ней явился Месяц-Луна. Луна-Месяц поведали, что давно наблюдали за Землёй. Тёмная сторона, которую звали Месяц, следовал за Землёй с самого её начала, а Луна — светлая сторона, появилась, когда Земля встретилась с Солнцем. Месяц-Луна поведали, как давно и сильно любят Землю, и та полюбила их в ответ. Но шли годы, Земля печально посматривала на Солнце, и тогда Месяц-Луна предложили чередоваться, ведь они видели, как часть Земли покрылась льдом, не прогреваемая Солнцем. И чередование это прозвали Днём и Ночью. Днём Земля поворачивалась к Солнцу Лицом, улыбаясь ему, получая любовь и тепло, а Ночью укрывалась в мягких объятиях Луны. И от любви их взаимной появились звёзды, облака, растения и Люди. И больше Земля никогда не чувствовала того тяжёлого тянущего чувства, которое прозвали одиночеством.       — Но причём здесь мой вопрос? — раздался тихий вопрос Шу Ли, веки которой постепенно слипались. Сюй не смог сдержать улыбки. Засыпать перед ним — значит, показать доверие.       — Потому что ты напомнила мне Землю, которую тяготит одиночество. — его пальцы невесомо коснулись щеки Шучун, но тут же были отдёрнуты. Милая, прекрасная Шу Ли, сердце которой было отдано не ему.       — Ин… жань…- уловил его слух едва слышный шепот. А лицо осветила нежная, мимолётная улыбка. Вэнь Сюй повернул голову к отъехавшей двери, в которой появилась обеспокоенная Цин, и прижал палец к губам, заставляя замолчать растерявшуюся девушку. Выйдя, мужчина услышал новость, что Вэнь Чжао избавился от Вэй У Сяня, дело осталось за малым, за Цзян Чэном.

***

      — Не важно каким способом вы осмелитесь отправить меня на тот свет. Чем безжалостнее, тем лучше. Когда я умру, обязательно стану свирепым духом, и вас, стадо собак Вэнь, никогда не оставлю в покое…       Гора мёртвых представляла собой сухой, безжизненный, полный ненависти и боли клочок земли. Острые пики небольших пригорков и камней с лёгкостью нанизывали тела, падающие на них. Боль от раны была невыносимой, но рядом теплела и грела его остывающее тело заколка, содержащая в себе бубенчик.       — Держи — фыркнула Вэнь Цин, резко вытянув ладонь вперёд. От её движений, пришли в движения колокольчики. Их звон отозвался в груди тёплым, трепетным чувством, заполняя душу надеждой, а глаза жизнью. Приняв украшение, как самую дорогую, самую бесценную, в его жизни, вещь, У Сянь прикусил нижнюю губу, готовый расплакаться в любую секунду, ведь глаза нещадно жгло от накативших чувств. Он бы так и сидел, смотря на маленькое сокровище, если бы не очнувшийся Цзян Чэн, который, увидев состояние брата и заколку, не мог не улыбнутся.       Вэнь Чжао хотел было схватить У Сяня за волосы, чтобы кинуть его в эту пропасть тьмы и отчаяния, но Вэй Ин ловко увернулся, схватив парня за грудки, и перевесил того вниз вместо себя.       — Шу Ли умрёт! — выкрикнул Чжао, хватаясь то за руки, то за плечи Вэй У Сяня, чтобы не упасть. Это заставило молодого мужчину замереть, не решаясь скинуть врага вниз. — Да, я клянусь, если ты сейчас сбросишь меня, её будут пытать, а после, отрезая по маленькому кусочку кожи, начиная с ноги, будут посыпать её раны солью. — Резкий рывок, и Чжао падает в руки Чжу Лю, который в любую секунду был готов бросится к господину.       — Если ты не сбросишься, всё так и произойдёт. Но сначала Шучун Шу Ли понесёт, а потом мучительно умрёт, оставив на этом свете ребёнка. — Истеричные нотки Чжао убивали всё живое в округе, а слова резали душу на куски. Полный решимости и твёрдости взгляд серых глаз вперился в полулежащего трусливого барана. Ладони сжались в кулаки, скрипя и хрустя хрящами. Не сомневаясь более ни секунды, он резко оттолкнулся от земли, и тело его устремилось вниз с такой скоростью, будто бы земля сама притягивала его тело в эту тьму, в это отчаяние. Единственная мысль, что тогда билась в его голове, это образ юной девы, с нежной улыбкой, ласковыми руками и тёплым, мягким, добрым сердцем.

***

      Который день он провёл в поисках Цзян Чэна и Вэй У Сяня. И вот, казалось бы, он нагнал их, но вокруг вновь было пусто. Хань Гуан Цзюнь решил было уже направится назад, потому как свернул с намеченной тропы, как в глаза ударил отблеск безделушки. И только подняв с земли колокольчик, Лань Чжань не смог сдержать обеспокоенного вздоха. За спиной стоял один из адептов его клана, выдавая информацию, которую они собирали, но Ван Цзи не слушал его. Ладонь непроизвольно сжала знак ордена Юн Мен Цзян сильнее. Лёгкий звон отозвался в его душе отголоском. На краю сознания он услышал задорный смех Вэй Ина, его нахально сдвинутые брови, корчащие смешные рожи лицо, и извечную улыбку.       Колокольчик занял место у самого сердца Лань Чжаня. Порыв ветра, что должен был принести тепло весеннего дня, казался колючим, северным, морозным. Лишь бы Вэй У Сянь был в порядке, лишь бы он был в порядке. Бровь второго нефрита сдвинулись, а золотые глаза сверкнули решимостью. Он не сдасться, он продолжит поиски Вэй Ина, найдёт его, и никогда от себя не отпустит. Ты только дождись нас, Шу Ли…       И с этого дня, Хань Гуан Цзюнь играл на гуцинь песнь мёртвых. И каждую ночь, когда тонкие пальцы задевали стойкие струны, он знал — Вэй Ин жив, и сердце его бьётся.