Жить

      Неестественные хрипы, загробный шёпот и невероятная тяжесть, которая не даёт не то, что сесть, а голову поднять с земли. Вэй Ин не мог и слова молвить, потому что что-то давило на глотку. Было ощущение, что его придавило валуном, причём, внутренности давило сильнее, нежели тело. Едва он смог перевернутся на живот, как сгустки тьмы тут же начали подниматься с земли и вливаться в тело раскалённым ножом. Стало настолько невыносимо больно, что хлыст госпожи Юй Цзы Юань по сравнению с этой болью казался щекоткой кончиком пера.       — Отпустите. Отпустите! — Безучастно молил, восклицал он. А в ответ тьма резала его душу сильнее, болезненнее, словно наслаждалась каждой секундой его боли, его отчаяния, его горя.       — Отпустите - слышал он крик девушки.       — Пощадите - писклявый голос ребёнка.       — Не надо…       — Перестаньте…       — Прекратите…       Полные отчаяния крики неупокоеных, истерзанных душ. Смех сошедших с ума призраков, демонов, воинов. Каждая боль, каждая слеза, каждое горе врезались в тело с новой силой. Где-то вдали сверкал едва видимый свет. Перед глазами проносились самые счастливые моменты в его жизни. Тепло мехового воротника, маленькая ладошка, что тянула его в гостиницу и картавый тонкий голос. Заливистый смех шиди, его оклик и весёлая игра. Тёплый взгляд господина и госпожи, немое одобрение и любовь. Мягкий укор шидзе и её горячая стряпня. Укор золотых глаз второго нефрита, их первая драка. И… вечер в саду, спокойная, нежная мелодия, мягкие пальчики, что перебирали его волосы, и её голос…       — Лань Чжань, у Вэй Ина такие мягкие волосы, пушистые и мягкие, прямо как шерсть у кролика! — звонкий смех разнёсся по саду, за ней последовал характерный хмык и ....боль вновь пронзила тело, заставляя задыхаться, молить о пощаде, кричать и биться в припадке.       В какой-то момент чернь начала преобразовываться в кровавые, цвета запёкшейся крови, образы, и его сковало существо, чьи руки обнимало тело, затягивая его в глубины ада. Отчаянно брыкаясь, Вэй Ин заставил светлую заколку Шу Ли скользнуть из-за его халата и упасть на землю. Тонкий, светлый звон был подобен Кампану, огромному, священному. Воспользовавшись тем, что существо вздрогнуло, У Сянь схватил заколку и ринулся на свет, но не тут-то было. Ногу оплела рука, тут же дёргая его обратно, в ту пучину страха и отчаяния, и единственное, что давало ему держаться на плаву — редкий звон маленьких колокольчиков.

***

      Хотелось кричать. Нет, крик — совсем не подходящее слово для того, чтобы описать её состояние. Что-то внутри порвалось. Словно она эрху без одной струны, и при игре издаётся только лязг и скрип. Разве это было честно? Чем она прогневала Богов? Чем заслужил Вэй Ин такую смерть? Быть сброженным со скалы, нет… Прыгнул сам, только ради неё.       Осознание последнего вытолкнуло на поверхность слёзы. Не имея больше сил держать эту чёртову маску отрешённости, она рухнула на колени, утыкаясь лицом в ладони, сгибаясь от страшных спазмов в теле, утыкаясь лбом в пол. Да только разве это поможет, разве вернёт лучик солнца в этот грязный мир? Кулак впечатался в пол отдавая вибрацию, достигая лба. Ещё один удар, ещё один. До боли, до крови, до костей, она продолжит бить, пока не скажет себе, что душевная боль прошла, что нечему болеть, нечему радоваться.       Вэнь Цин была подле неё всю ночь, видела её горе, слышала, как ломается её душа, как покидают силы, как тускнеет взгляд. Отпаивая травами, наполняя комнату успокаивающими благовониями, Цин молила Богов, чтобы всё образовалось, но ничего уже не будет хорошо. Удивительно, что сегодня луна не смогла повлиять на девушку. Либо та была настолько разбита, что не воспринимала даже зов луны, либо растеряла все свои силы в Пристани Лотоса.       — Уснула? — Вэнь Сюй встретил Цин на выходе из комнаты Шу Ли. Удивительно, как долго она продержалась, как долго была дружелюбна, как долго сносила орден Вэнь.       — С трудом. — вздохнула девушка и направилась чуть подальше по коридору, чтобы вдруг не разбудить, как про себя окрестила временно, пациентку. — Нужно начать действовать. Мы слишком затянули со сбором людей. Если слова Вэнь Нина про орден Юн Мэн Цзян правдивы, то армия собирается не маленькая, и можно объединится. Но захотят ли они иметь в стане союзников перебежчиков?       — Ордена и кланы начали призывать родню и объединятся с другими, я слышал, что численность их возросла до нескольких тысяч. Шу Ли может здорово нам помочь в этом сражении. Просить её стать моей женой будет слишком эгоистично и расчётливо. Она не должна страдать ещё больше от этих распрей и интриг, ведь её смогут объявить предательницей. Тебе придётся отправится в её клан. Тебя они примут, тебе они доверятся больше, ведь ты не воин, ты лекарь. — рассуждал Сюй, упираясь локтями в бортик моста, на котором они находились. — Отправишься только после того, как убедишься, что Шу Ли будет в порядке.       — Ох, всё закончится плохо, чует моё сердце, плохо. — Вздохнула девушка, направляясь обратно в комнату, которую выделили Шу Ли.

***

      Орден Вэнь продолжал бесчинствовать, но если раньше всё сходило им с рук, то теперь численность ордена уменьшалась в разы. Раньше ему противостояли те, на кого они нападали, те, кто успевал прибыть на место. А сейчас…       Едва занеся меч над матерью с ребёнком, адепт ордена Ци Шань Вэнь не сдержал победной улыбки, как брюхо его вспорол меч, что был воткнут в спину. Как? Ставшим тяжёлым меч, упал на землю, а адепт развернул голову, смотря на парня в бело-алых одеждах. Оттолкнув с меча тело, мятежник, тяжело дыша, повернул голову к шокированной женщине.       — Бегите. — единственная фраза, после которой та тут же бросилась прочь. По пути она видела, как адепты одного ордена уничтожают друг друга. То и дело был слышен лязг и выкрики заклинаний.       Спустя пару дней союзники уже знали про смуту в ордене Вэнь и от чего-то подозревали, что здесь была замешана Шуанг. Сама же девушка в это время безучастно смотрела на платок, что недавно вышила. Небольшой, едва распустившийся лотос и несколько синих волн вокруг него. Она хотела подарить его Вэй У Сяню, но уже, видимо, не сможет.       — Вэнь Цин передала весточку, она направляется вместе с Янь Ли и Юй Цзы Юань к Цзян Чэну. Сейчас мы отправляемся в свадебное путешествие, поэтому соберись. Выступаем этим же днём. — Вэнь Сюй, за те пару дней, что наблюдал лишь одну и ту же картину, не мог сделать большего. Сейчас он решался, оставить девушку здесь, во дворце, или переправить домой, к семье. И выбрал последнее. Каким бы эгоистом он не был, он не мог смотреть на страдания женщины.

***

      — Говоришь, проблемы с печатью? Это разве не печать, изгоняющая зло? Что такое? — Цзян Чэн сощурился, внимательнее всматриваясь в рисунок, и поражённо вдохнул. — У этой печати больше штрихов.       — Четыре, нарисованы кровью. — Спокойный голос Ван Цзи отозвался сталью. Он уже пару дней находил эти печати в разных местах ордена Ци Шань Вэнь, и это ему чертовски не нравилось. Пару минут разговора с Цзян Чэном, намеченный дальнейший план, и Второй нефрит развернулся, собираясь уйти, но внезапный звон заставил его замереть. Ладонь накрыла колокольчик, что был повязан на поясе, а веки тяжело опустились, закрывая глаза. Вэй Ин, где же ты сейчас…       Был отдан приказ никому ничего не говорить. Не говорить о том, что орден Юн Мэн Цзян не убит, пока не поправится глава, пока не будет готово войско. И сейчас, спустя столько времени, они были готовы. Цзян Фэн Мянь собирал войско, в то время, как Юй Цзы Юань и Янь Ли отправлялись к Цзян Чэну с адептами клана на подмогу.       Янь Ли, в сопровождении своей матери и адептов своего клана, вошли в пределы крепости. Их цель была объединиться с войском. Женщина сразу приметила, насколько хорошо занимаются новые ученики, и недовольству её не было предела. Рядом с ними шагала Вэнь Цин, скинувшая одежду ордена Вэнь, как груз с плеч. Теперь на ней красовалась ткань клана Шуанг, как и на нескольких адептах побочной ветви ордена Ци Шань Вэнь. Медленно, но верно подстраивались смерти ордена Вэнь и всё больше людей присоединялось к армии против ненавистного ордена солнца.       — Зло? Где уж там проклятым Вэнь? Надо лишь убить Вэнь. Не важно, человек это или демон. — полубезумная речь Цзян Чэна заставила Второго Нефрита недовольно поджать губы. Совсем свихнулся наследник на этой войне. Нет крепкой руки матери, которая дала бы ему оплеуху.       — Господин Лань, господин Цзян, старшая дочь семьи Юн Мэн Цзян была доставлена.… — помяни черта, как говорят. А наследник, при упоминании о сестре, тут же расцвёл лотосом в пруду, стремительно направившись встречать дорогую и любимую сестру.       Он ждал её, он молил, чтобы она была в порядке, он был готов отдать всё, лишь бы девушка была жива, цела, невредима и здесь, рядом с ним. Издали увидев силуэт девушки, Цзян Чэн не мог сдержать набежавшие на глаза слёзы. Его сестрёнка, живая, здесь, с ним. Стремительно приблизившись к ней, парень, не сдерживая своего порыва, прижал к себе девушку, да так порывисто и крепко, что ошеломил её этим. Он весь дрожал от переполнявших его эмоций.       — Хорошо, что ты в порядке. — Едва сдерживая свои же, набежавшие на глаза, слёзы, шептала Янь Ли, поглаживая брата по голове и улыбаясь самой светлой и тёплой улыбкой. Понимая, что ведёт себя, как ребёнок, Цзян Чэн отстранился, вытирая слёзы и достал бесценное сокровище, что хранил у себя. Головной убор и колокольчик их отца, бывшего главы ордена.       — Полагаю, это нужно выкинуть. Потому как мы купили новый. — Раздался голос слегка позади парня. Настолько знакомый, настолько родной, настолько любимый, что он сразу его узнал. Атрибуты главы выпали с его дрогнувших рук, а голова взорвалась болью. Едва слышный, хриплый вопрос заставил женщину поднять изящную бровь.       — Мама?       — А кто же ещё?       — Но, я видел, как ты — едва разборчивые слова уже начинали бесить, но женщина стояла на месте неподвижно и внимательно смотрела на то, как сын медленно подбирается к ней.       — Как я что? Умерла? Шу Ли подменила наши тела перевёртышами. Изменёнными трупами, а мы все скрылись на острове. — хмыкнула женщина, притягивая сына к себе и крепко обнимая его. Он настолько ослабел, что замер, стоя в материнских объятиях. И только стук её сердца давал понять, что перед ним живая, настоящая, тёплая мать. Мама, родная, любимая, строгая, которая всегда за него беспокоилась. Словно маленький щенок, Цзян Чэн прижался к женщине, получая долгожданные ласку и тепло, и не замечая, как остановившийся поток слёз вновь прорвался наружу. Она не бранила, не шипела, а просто дала ему отмашку. Пусть сейчас выплеснет то, что накопил, пусть поверит в её живучесть.       — А где Вэй Ин? — задалась вопросом Янь Ли, тут же получая в ответ синхронную дрожь от Вэнь Цин и брата. И когда Цзян Чэн рассказал про гору, вступила Вэнь Цин.       — Вэнь Чжао сбросил его с горы мёртвых, пригрозив пытками над Шу Ли.       — Ты…. — глаза парня налились кровью, и он уже был готов направится к ней, потянувшись к мечу. Перед ним был человек из клана Вэнь, и всё равно, что женщина!       — Но-но-но, я лекарь. Тем более, я здесь от лица мятежников. Да, и скоро должен прибыть Вэнь Сюй. Он хочет свергнуть отца и спасти тех, кто не хотел всего этого безобразия. И… — поток её монолога был прерван распустившимся в небе алым цветком, что считалось сигналом для ордена Вэнь.       — ТЫ! — выкрикнул Цзян Чэн, вынимая меч и тут же направляя его на девушку, которую вмиг причислил к врагам, но та и не думала сопротивляться. Госпожа Юй Цзы Юань хотела осадить сына, но её прервала речь Вэнь Цин.       — Не тыкай мне, чай не собака. — деревянный веер, имеющий металлическую основу, отбил меч, что был в каких-та сантиметрах от её лица. Цзян Чэн замер, внимательно всматриваясь в карие очи стоящей перед ним девушки, однако, хмык со стороны матери встряхнул его.       — Отправляйтесь за гору, вас проведут.

***

      И вновь огонь. Как в Пристани Лотоса. Вот только в тот раз всё было организовано и спланировано. И не было стольких жертв. Новички, только начинающие свой путь воина, в эту ночь и закончили его. Нападения успешно отбивали адепты ордена Гу Су Лань и Юн Мэн Цзян. Не прошло и часа, как прибыло подкрепление в виде мятежников ордена Вэнь. И если враги и удивились, то союзники к этому были готовы. С новой удвоенной силой они стали отбивать нападение.       Пальцы Лань Чжаня нещадно горели адским пламенем, кровоточили. И каждое движение отзывалось болью. Струны гуцинь оборвались, но враги не подобрались к Второму Нефриту. Двое мятежников встали на защиту Хань Гуан Цзюня, пока остальные разбирались с теми, кто стоял внизу. Лань Чжань дрожал всем телом от невероятного напряжения, дыхание его сбилось, а боль с каждым разом посылала волны сильнее и беспощаднее.       — Бесполезно, не стоит больше сопротивляться — Выплюнул Вэнь Чжао, рядом стоял скрученный Цзян Чэн. — Вэй Ин уже заждался вас. Когда умрёте, сможете воссоединиться с ним. Слышал, вы всё время искали его. Даже если перевернули весь свет - не смогли бы найти.       — Вэй Ин, где он? — полный ярости рык вырвался из горла Ван Цзи, а боль внезапно отошла на второй план, сосредотачиваясь на более важном.       — Вэй Ин уже давно на кладбище. — Лань Чжань дёрнулся, как от удара. Нет, песнь мёртвых не говорила, что он умер, но если он умирал медленно и мучительно, будучи на грани между миром живых и миром мёртвых… — Боюсь, от него уже и костей не осталось.       — Ты! — Полный ярости рык раздался от мужчины, и тот, оттолкнувшись, вмиг собрал струны гуцинь, нападая на этого человека, однако, тут же был отброшен волной заклинания. Слишком много сил он потратил на эту битву, слишком много эмоций всплыло наружу. Он забыл, что в правилах ордена Гу Су чётко написано — никаких эмоций во время боя. Только собранность. Чжу Лю устремился к Хань Гуан Цзюну и пропустил тень, которая подкралась к Вэнь Чжао.       Резкий взмах, и стон боли привлёк к себе внимание остальных. Два адепта клана Вэнь, что были в подчинении Чжао, рухнули на землю с крыши, а Цзян Чэна уже успел освободить Вэнь Сюй. Не теряя ни секунды, мужчины оказались возле Ван Цзи, закрывая его и подставляя свои плечи.       — Ты! Так вот, кто управляет мятежниками — Сюй, предатель! — Взревел Чжао, едва ли не бросаясь на старшего брата с кулаками, но его остановил Чжу Лю, закрывший своего господина и смотря на врагов, приготавливаясь к драке.       Внезапный рой воронов, вылетевших из-за горы, неуправляемый свист флейты, который точно можно было назвать дьявольским, и пламя, до этого пожирающее всё вокруг алой кровью, вдруг взметнулось адской зеленью заклинания. Мертвецы начали подниматься, светя гримасой боли и ярости, а флейта пустилась в бешеный пляс, ускоряясь и закрадываясь в душу немым страхом.       — Колдовство, чёрная магия! — вскричал Вэнь Чжао, прячась за спину Чжу Лю.       Мятежники стали бок о бок с адептами других орденов, направив мечи против мертвецов, но те их обогнули, налетая на врагов, пожирая их, не взирая на мольбы и крики о помощи.       — Эти мертвецы, они нападают только на орден Ци Шань Вэнь, и не только, мятежников не трогают. Они подчиняются приказам играющего на флейте. — Взгляды устремились на крышу, где стояла фигура, обтекаемая пламенем и ветром. — Кто он?       — Облик этого человека мне знаком…. — сердце пропустило пару ударов. Разом Хань Гуан Цзюн почувствовал слабость, от которой хотелось сесть на холодную кладку камня, и выдохнуть. — Но его техника — это скрытое зло. — не смотря на тёмную магию, которую излучал парень, в мыслях Лань Чжаня было лишь одно Жив…

***

      Процессия издали увидела горящую крепость. Шу Ли выскочила из паланкина, едва не перевернув его, и дёрнулась в сторону крепости, когда Вэнь Сюй дёрнул её обратно. Мужчина вёл войско за собой, и сейчас адепты устремились на мечах в направлении пламени.       — Ты останешься здесь. — Его твёрдый голос вернул её с небес на землю. Едва Шу Ли хотела возразить, как Сюй Встряхнул её за плечи, всматриваясь в глаза, и ещё громче добавил — Ты останешься здесь! — после чего и сам вскочил на меч и воспарил в небо, вслед за своими людьми.       Оставшись вместе с паланкином одна, Шучун рыкнула от досады и направилась своим ходом, то есть пешком. Веера с собой не было, как и чего-то ещё, защищаться нечем, зашибут и не заметят, но она придёт. Ибо упрямство её второе женское имя.       Едва она достигла разрушенных ворот, в глаза кинулась картина парящего в воздухе Чжу Лю, прижатого к стене Чжао и стоящую неподалёку компанию знакомых людей. Цзян Чэн стоял, как громом поражённый, и смотрел на мужчину, что стоял перед Чжу Лю, спиной к ней. Лань Чжань смотрел на него же, а Вэнь Сюй помогал подниматься союзникам, оставляя семейные разборки — семье.       Как много вокруг было черни, тьмы, отчаяния. Сердце гулко ударилось о рёбра, отдаваясь болью.       — С какой стати из-за благосклонности к тебе, другим людям приходиться платить высокую цену? — не скрывая ярости, произнёс тот, что держал на весу тело Чжу Лю и источал тёмную ауру.       — Нет, не может быть. — пара шагов в направлении к этой тёмной фигуре, и каждый удар сердца отдавался пульсацией в теле. Тихий шёпот девушки был заглушен стонами и хрипами трупов, трескающимся в огне деревом и витающем в воздухе свисте флейты.       С какой лёгкостью он собирал чернь, вытекающую из трупов! Чжу Лю рухнул на землю, отхаркивая кровь, а фигура мужчины, покрытая мраком, в мгновение прошла сквозь него, поднимая руку, в которой сияло золотое бессмертие. Магический шарик почти сразу взорвался тысячами мелких осколков, рассеивая магию, что содержало в себе.       — Ты, кто ты такой? — настолько истеричным и писклявым вышел голос Чжао, что могло заложить уши. Парень дрожал всем телом, смотря на того, кто принёс за собой смерть. Чернь медленно сползла с лика мужчины, являя всем и каждому до боли в душе знакомое лицо.       Шу Ли сдавленно пискнула, тут зажимая рот ладонями. Остальные были настолько поражены, что совсем не слышали её. Цзян Чэн, слышавший о смерти брата, не мог поверить в это. Неужели перед ним стоял живой мертвец?       — Вэй Ин? Этого не может быть! Ты дьявол! Я ведь убил тебя! — Выкрикивал Вэнь Чжао, тут же подрываясь и устремляясь прочь. Глаза его удачно заметили женскую фигуру в бело-красном одеянии. Грязная ладонь тут же ухватила тонкую шею, прижимая к себе спину рассеянной и ещё не до конца пришедшей в себя девушки.       Глаза его расширились в ужасе, только заметив её. По румяным щекам текли слёзы, губы дрожали, а глаза выдавали горечь. Он жив, он был перед ней, а она в душе уже хоронила его, каждое воспоминание связанное с ним. Алые глаза встретились, и парень тут же растерял свою злобу, возвращая свои к привычному серому стальному блеску.       — Шу…чун? — едва прохрипел юноша, подаваясь вперёд, но пальцы вцепились в тонкую шею сильнее, заставляя её захрипеть и в немедленном порядке прийти в себя.       Девушка мысленно уже давала себе тумаков. Расклеилась, разревелась, и бесплодным духом ходила по миру! Нашла время! Вокруг война, а она ведёт себя, как неопытная смазливая барышня, не способная ни на что. Вспоминай, Шуанг Шу Ли, где ты находишься и отвлекись уже от взгляда этих серых глаз! Анализируем: первое — мы безоружны, а это плохо, второе — нас держит руками психопат, у которого есть лапища, и тоже нет оружия, это уже хорошо, и третье — о, Лань Чжань… так, стоп, заколка! Хорошо, оружие нашли, теперь вспоминаем тренировки, подбиваем ногу, резкий наклон, и тело уже лежит перед ней, ухватившись, правда, за волосы, заставляя пасть следом, и ойкнуть.       — Значит, ты убил Вэй Ина? — не успела она занести над ним заколку, как талию обвила крепкая мужская, поднимая её над землёй и отходя. Брыкаясь, она лупила Вэнь Сюя, а это был именно он, по рукам, шипя. — Пусти меня, пусти, я клялась убить это гада! Я сожру его сердце!       Она замерла, когда заметила, что на самого Чжао налетел труп Ван Лин Цзяо, тут же вгрызаясь в плоть зубами под его истошные вопли.       — Ну ладно… так тоже можно. — покорно опустила руки и ноги девушка, которую почти сразу поставили на землю. Вэнь Сюй тут же получи удар по рукам — Ещё раз тронешь меня, откушу ухо. — На это парень лишь улыбнулся. Наконец-то в неё вернулась жизнь.