Жить

      — Чжу Лю. — печально произнесла она, скосив взгляд на тело недалеко лежащего мужчины. Лишившись ядра, тот быстро истёк кровью, погибая. Может, приди она на пару минут раньше и его смерти удалось бы избежать.       — Вэй Ин! — услышала она восклицание Ван Цзи и повернулась в ту сторону, видя, как Вэй У Сянь поднял тело Чжао, пронзая его сгустком тьмы, ставшего острием. — Довольно! — но чёрное пламя, взметнувшееся перед ним, остановило Хань Гуан Цзюня. Перед Вэй Инем был лишь его враг, который посмел поднять руку на Шу Ли, посмел тронуть своими грязными пальцами её чистую тонкую шею. Он будет страдать.       Какая-то доля секунды, и тело, подвешенное в небо, разорвалось на куски самой тьмой. Шучун прикрыла рот ладонью, сдерживая рвотный позыв. Видеть, как тело, пусть и врага, разрывает на куски: как один кусочек его плоти падает совсем рядом, к ногам, другой впечатывается в лицо одного из ходячих мертвецов, третий вылетает за пределы крепости, было отвратительно и восхитительно. И от этих смешанных чувств её замутило ещё сильнее. Флейта опустилась вдоль тела, прекращая свой дьявольский свист. И Хань Гуан Цзюн наконец-то смог к нему подойти.       — Вэй Ин, ты управляешь всеми этими мертвецами? Ты убиваешь воинов Ци Шань Вэнь? — Глупо было спрашивать, ведь он и так знал ответ, но нужно было подтвердить все только его словами.       — Да, это делаю я. — раздалось от него довольно усталое и обречённое. Казалось, словно это старик, проживший на планете несколько тысяч лет, и уставший от мирской жизни.       — Вэй Ин. За владение чёрной магией придётся заплатить великую цену. Ещё никому не удавалось избежать этого. — он переживал, он не хотел для него этой участи, но разве Лань Чжаня кто-то будет спрашивать?!       — Какой бы не была цена, я готов её заплатить.       — Это погубит тебя, это погубит твою душу. — Боги видят, как он пытается достучатся этого упрямого, заносчивого и такого родного парня. Неужели он не видит боль в глаза Шу Ли? Не видит боль в глазах самого Ван Цзи?       — Я и сам знаю. — Не было у него выбора! Всё решил случай. Ещё в тот момент, когда он стоял на скале мёртвых. Нет, ещё в тот момент, когда лай собак привлёк внимание одной любопытной девочки…       — Есть вещи, которые тебе не подвластны!       — Я смогу контролировать свои силы. — У Сянь напрягся, краем глаза видя нервное движение Шу Ли в их сторону. Я должен их контролировать.— Всё будет зависеть от того, как я себя чувствую и как себя чувствуют близкие мне люди.       — Вэй У Сянь! — Ван Цзи дёрнулся, как от удара. Что-то болью отдалось в сердце.       — Лань Ван Цзи! — В ответ выкрикнул парень, собирая тьму вокруг своей флейты и поднимая её перед Вторым Нефритом. — Ты вечно со мной не согласен. Чёрная магия. Есть ли что ещё хуже семьи Ци Шань Вэнь? Неужели эти мерзавцы не должны были умереть?!       — А ну хватит! — остановившись почти между ними, выкрикнула девушка. Вэнь Сюй перевёл взгляд на место рядом, где пару секунд назад стояла Шу Ли, и икнул, отшатнувшись, он даже не заметил, как она пропала!       — Вернись со мной в Гу Су.       — Шучун? — Алые глаза вновь стали серыми, едва наткнулись на девушку, но они вновь наполнились кровью, едва У Сянь услышал фразу Ван Цзи. — Ну конечно, твоя семья Гу Су Лань больше всего ненавидит таких магов, как я.       — Сейчас всё иначе!       — Почему? Я должен работать над собой. Или ты хочешь меня изменить? Кем ты себя возомнил? — Вэй У Сянь едва не взвыл. Неужели Лань Чжань не видел, как же он неустойчив, как переменчиво его настроение, как велика сила, которую следует приручить? Неужели не понимал, что Вэй Ин отгораживается от него лишь бы их спасти?! Лишь бы сила не поглотила и их?!       Шу Ли тяжело дышала, не в силах ещё что-то сказать. Эта сила была слишком велика, слишком на неё давила. Она ещё не имела такой силы, чтобы очистить истинные ярость и ненависть, тьму, которая в любой момент может её уничтожить.       — Кем себя возомнила вся семья Гу Су?! — резкий взмах, и чернь прошлась волнами повсюду, испаряясь. Трупы тут же начали падать, словно штабелями укладывались. Теперь сила не управляла ими. Огонь начал приобретать естественный алый оттенок.       — Хватит. Перестаньте! — не выдержала Шу Ли, и, помотав головой из стороны в сторону, с болью посмотрела сначала на Ван Цзи, а после на У Сяня. — Да что с вами происходит? Вэй Ин, что случилось на горе мёртвых? Почему ты ничего не хочешь рассказывать? Зачем отворачиваешься?       Медленно, шаг за шагом, она наступала на его шаги, в то время, как сам У Сянь отступал назад, лишь бы она не коснулась его, лишь бы она не испачкалась об него. Светлая, хрупкая Шу Ли.       — Не трогай! — дёрнулся он в сторону от её протянутой руки, и боль отразилась на её лице так же ясно, как молния рассекает небо. Шу Ли успела коснуться края его воротника, когда её ударила чёрная молния, источником которой являлось тело Вэй Ина. Споткнувшись о камень, последний рухнул наземь, упираясь спиной в обломок когда-то целой колонны. Плечи его вздрагивали от причинимой ей боли. Лань Чжань ступил ближе, как и Цзян Чэн, удивлённые этим.       — Я же просил, не трогай. — Стиснув зубы, он отвернул голову, лишь бы не встречаться с её взглядом. В груди стало невыносимо тяжело. Он вновь причинил ей боль, вновь заставил её страдать. Кто он после этого?!       Дух из него выбился, когда тонкий стан прижался к его широкой груди, когда руки стиснули его плечи, когда тонкий нос и алые губы коснулись его шеи, посылая по телу желанную дрожь.       — Что ты…? Нет! Отцепись! Не трогай! — Тонкие молнии пронзали её тело, принося боль, впиваясь тёмными сгустками в сияющее бессмертное ядро.       — Нет. Я сама этого хочу!       — Я же делаю тебе больно! Шу Ли! Шучун! — тщетные попытки откинуть её от себя, когда ладонь ходуном ходили от дрожи, а глаза наполнялись слезами. — Ван Цзи, убери её! Молю, Шу Ли, я же делаю тебе больно!        — Больнее было, когда я узнала, что потеряла тебя. — Объятия стали сильнее, тело прижималось теснее, а веки не сдержали капель слёз, скатившихся по его щекам. Щека прижалась к щеке. Он перестал вырываться, теснее прижав её в себе, обнимая, стискивая, впитывая в себя её тепло.       — Я люблю тебя, цветочек. — последнее, что она услышала, прежде, чем тьма поглотила её сознание. Тихое, сиплое, полное боли и любви признание, что будет снится ей каждую ночь.       Смотря на Шу Ли, лежащую на руках Лань Чжаня, Вэй У Сянь каждую секунду, каждый свой вздох, испытывал вину и злость. Как он мог так с ней поступить?       — Всё в порядке, она просто потеряла сознание. Переутомилась. Странно, как она смогла потратить столько сил, если по вашим словам ничего не делала. Что-то вы мне не договариваете. — Пригрозила пальцем Вэнь Цин, впиваясь взглядом во всех четырёх парней, расположившись рядом. Вэй У Сянь не сдержал облегчённого выдоха. Сердце ещё покалывало от боли, но уже не сжимало в тисках страха за эту несносную девчонку. Как же он полюбил её…       -Вы хорошо справились.       — Этот голос… — всё естество Вэй Ина вздрогнуло, каждая внутренность скрутилась в спазме неверия. Подняв взгляд, он наткнулся на госпожу Юй Цзы Юань. Парень то открывал, то закрывал рот, не зная, что сказать, в носу защипало, но он не допустил, не позволил себе проронить ни одной слезинки. Зато позволил себе вольность крепко обнять женщину, что стала ему строгой, но любимой матерью. Женщина замерла в нерешительности, едва ли не впервые не зная, что в таких ситуациях делать. Ладони её подрагивали, но как и в случае с Цзян Чэном, ее ладонь опустилась на тёмную макушку, начав поглаживать, заставляя парня замереть в неверии и крепче её обнять. Не прошло и минуты, как рядом пристроилась Янь Ли, а после и Цзян Чэн. Стойкая женщина, с многолетней выдержкой, всё же не выдержала и растаяла. И хоть она не улыбалась, на щеках появился едва заметный румянец. Всё же, это приятно, когда дети так делают. Да, она не позволяла слабости ни себе, ни детям, но сейчас, только в это утро, только в этот рассвет она позволит себе подарить им и получить немного тепла, немного любви и заботы.

***

Название песни в примечаниях       Солнце медленно вставало из-за горизонта, а жизнь продолжалась. Хотя, вот-вот закончилась битва, а пчёлы уже продолжают работать, словно ничего и не произошло. Лань Чжань уже наметил план. Он собирается отправить уцелевших адептов обратно в Гу Су, а Шу Ли — в свой клан. Так будет лучше для неё, для них, для всех. Нечего ей больше влезать в эти распри. Кто знает, что случится дальше. Направляясь к выходу, слегка хмурясь от солнца, что начало бить в глаза, Лань Чжань был остановлен Вэй У Сянем, что пожелал их проводить. Оставив позади бури прошлого, Твёрдым взглядом смотрю я на лазурный небосвод, Нежно сжимая в руке свою флейту. Я безмятежен, Ведь в Облачных Глубинах, на дне сосуда с «Улыбкой Императора», Этот мир скоротечен, словно хмельной сон одинокой души.       — Я не хочу, чтобы пострадали невинные люди. Поэтому и продолжу использовать эту силу. Люди будут меня ненавидеть, они будут презирать меня, но больше на этой земле не прольётся невинная кровь. Больше орден Вэнь не убьёт ни одного невинного человека. — Вэй У Сянь смотрел в глаза Лань Чжаня, что отправлялся на остров клана Шуанг. В его руках все ещё находился их ценный груз. Я успел познать и добро, и зло И узреть самые глубины преисподней. Весь мир против меня, а я сражаюсь в одиночку, Но закон мироздания остался непоколебимым.       — Она этого просто так не оставит. Ты должен понимать, что она будет бороться. — Их взгляды устремились на мирно спящую девушку, чьи волосы отражали лучи восходящего солнца. В шальных поворотах судьбы И добро, и зло иллюзорны.       — Хм, я знаю. Поэтому и доверяю её тебе. — его ладонь потянулась к нежной щеке, но замерла, так и не достигнув конечной цели. Подняв полный боли взгляд, он улыбнулся Хань Гуан Цзюну искренне, ярко, и словно в последний раз. — Береги её, и Лань Чжань… Раны на моем сердце навсегда останутся рубцами, Но все же этот мир изменчив, словно сон.       — М? — не прошло и секунды, как серые глаза оказались в опасной близости с золотыми. Тонкие губы Вэй Ина коснулись его, опаляя жаром, посылая по телу волны чего-то необъяснимого, желанного, странного.       — Передай это ей. — горячий шепот добавил жара на губы, а Лань Чжань ступил на меч, отлетая на пару шагов.       — Вот сам и передашь. — В золотых глазах заискрилась хитринка, и мужчина тут же устремился прочь, слыша за спиной возмущённый крик Вэй У Сяня. Я отринул все мирские суеты Пути могут быть разными, но цель всегда одна.       — Эй, Лань Чжань, вернись и отдай его! Слышишь?! Хань Гуан Цзюн! — У Сянь замолчал, перестав прыгать и выкрикивать. Опустив руки, которыми размахивал, он коснулся груди, доставая заколку, что грела его сердце. Коснувшись цветка губами, он не смог сдержать счастливой улыбки. Лишь честь и благородство ведут меня, И в моей жизни нет места сожалениям.       — Хо-о. — Протянул Вэнь Сюй, что расселся на чудом уцелевшей лавке, и наблюдал за этим прощанием. Стоящая недалеко Цин, переписывавшая провизию, обратила на него внимание, спрашивая, что случилось, на что будущий глава ордена Ци Шань Вэнь ответил: — Да просто вспомнил одну легенду… Всем известно, что добро — это хорошо, а зло — плохо,       — Это какую же? — тут же заинтересовалась Вэнь Цин, отвлекаясь от писанины.       — Про то, как появилась Земля и как она влюбилась. — Мужчина улыбнулся, поднимаясь со скамьи и разминаясь, пора за работу, не дело отлынивать. Госпожа Юй Цзы Юань одобрительно на него посмотрела. Но между любовью и ненавистью порой стирается грань.       — Вэй Ин! — В лобешню парня влетел обгоревший кусок угля, на что тот ойкнул, тут же присев и потирая голову, а после повернулся, зло вскидывая кулак.       — Ну чего?!       — Работай давай, лентяй.       — Ах ты… Цзян Чэн! — Взревел он, ринувшись догонять своего брата, чтобы накостылять ему за такое обращение с собой любимым. Встреча с предназначенным Небесами, словно сон.

Конец первой части.