Жить

      — Травы, масло, вода и ткани, госпожа Шучун Шу Ли. — отозвался адепт, ставя нужное на столик, в то время, как девушка аккуратно снимала верхние одежды с Хань Гуан Дзюня. Адепт слегка замер, видя, как она откидывает его волосы, снимает со лба повязку, и всё это так естественно!       Девушка открыла спину мужчины, оставляя на нём штаны, и прикрыла нижнюю часть его туловища простынёй. Девушка видела уже мужское тело, и не раз. С братьями насмотришься: один тебе пелёнки менял, другому ты меняла, да и лечила их после тренировок. Смешивая травы, она клала их на ткань и прикладывала к свежим ранам на спине, поджимая губы.       — Глупый, глупый Лань Чжань. Я бы тебя не бросила. — Всхлипнула Шу Ли, присаживаясь на пол и взяв ладонь Ван Цзи в свои, прижимаясь к ней щекой. Не прошло и минуты, как слёзы скатились по щекам.       — Вэй Ин… Мама… — Живот скрутило спазмом, вызывая приступ боли, от которого хотелось выть. Имеет ли она право плакать? Имеет ли она право показывать слабость? Она ведь ещё подросток. И плевать, что она уже могла выйти замуж. Новый приступ боли заставил её сжать в пальцах халат Ван Цзи, который упал на пол с кровати, и девушка зарылась в него лицом. Она не знала, сколько времени так просидела, но когда резкий рёв ребёнка раздался совсем близко, то ощущала себя разбитой и опустошённой. Дала слабину и хватит. Шу Ли поднялась, слегка пошатнувшись и ухватившись за деревянную перегородку. Она твердила себе, что должна собраться, но тело продолжало тянуть её к земле. Сжав ладони, она отвесила себе пощёчину. Взгляд прояснился почти сразу, порадовав вначале головокружением, и девушка плеснула себе воды в лицо из недалеко стоящей миски. Вытерев лицо с алеющей щекой, она тут же стремительно направилась в комнату недалеко от покоев Лань Чжаня, где вились адепты и пара женщин, которые и прикоснуться к ребёнку не могли.       — Простите, он проснулся и мы не могли его успокоить. — тут же доложили ей, на что девушка махнула рукой и, зайдя в комнату, тут же увидела своего малыша, забившегося в угол кровати и отчаянно рыдающего.       — Тише, солнышко, это я. — привлекла девушка к себе внимание, и на её счастье малыш перестал плакать, обратив на неё внимание. Узнав её, он тут же захныкал, потянув к ней руки, и не замедляясь, Шучун прижала его к себе. — Ну и чего мы, солнышко, плачем? Идём, приготовим тебе покушать, да? — Она улыбнулась, достав шелковый платок и вытерла его слёзы, а после и сопли.       — Новый платок мне. Разогрейте, пожалуйста, воду для ванны, его нужно искупать. И есть ли у вас сменная одежда? — Девушка повернулась к трём женщинам, взявшимся следить за малышом.       — Есть старая одежда господ Лань, но…       — Пойдёт, чуть позже мы пойдём покупать тебе одежду, да? Нет, купим ткани и сошьём тебе новые и красивые, да? — на каждый её вопрос и улыбку малыш кивал, после чего заулыбался.       — Госпожа, у вас…- один из адептов указали на ленту, которую девушка, чтобы та не мешала, перекинула через плечо.       — Ах, ой, и правда. — присев и усадив ребёнка поудобнее на свои колени и к себе спиной, Шу Ли подобрала волосы в высокий хвост, обвязывая его лентой Ван Цзи и делая небольшой бантик. И только после того, как она это сделала, пришло осознание, ЧТО она сделала. Хотелось побиться головой о стену, ну и кто её просил? И где она свои последние мозги растеряла? Явно после долгого сна ещё не отошла. У наблюдающих за ней адептов глаза начали напоминать пиалы для вина.       — Ох ты ж, ну, ничего не поделать. — прошептала она себе под нос, после чего встала, замечая, как присутствующие сложили руки и склонились. Глаза сами по себе хотели закатиться, но она выдержала это стойко.       — Ванна, — напомнила Шучу, на что ей кивнули, — мне нужна кухня, могу вас попросить проводить меня? — она посмотрела на двух оставшихся женщин, одна уже ушла распоряжаться на счёт ванны. — Малышу нужно поесть.       — Шу Ли, позволь поинтересоваться, этот ребёнок. Он кто и откуда? — Лань Си Чэнь, так же видевший её момент с лентой, всё решил для себя прояснить.       — А, Си Чэнь. Я нашла его, и теперь он мой. Его родителя-ль-лей нет в живых, поэтому я его и забрала. — Девушка улыбнулась и, сопровождаемая главой, направилась на кухню.       — Ну, наверное стоит сказать, наш? Потому как ты пока что частично состоишь в нашем клане.       — Это пока что. Он мой. — она пригрозила пальчиком мужчине, на что малыш повернулся, и видя, что делает она, поступил так же, чем заработал поцелуй в щеку от неё, зардевшись и пряча личико на плече своей новой матери.       — Что вообще произошло?       — Си Чэнь. — Шу Ли остановилась, повернувшись к нему. — Я понимаю, что нам обоим нужно многое узнать, — она кинула взгляд в сторону покоев Лань Чжаня и вновь перевела его на главу. — Но сейчас моя задача — это обеспечить ребёнка ванной, лечебным обедом и одеждой. После чего можешь приходить в комнату Ван Цзи, и я всё тебе расскажу, как и ты мне, договорились? — Взгляд её был твёрд, и мужчина, наверное, впервые в жизни видел её настолько стойкой. Это что, так материнство действует?

***

      Белые одежды ему шли невероятно. Малыш игрался на полу в окружении старых игрушек господ Ланей и веселился иногда посматривая на Шу Ли, что сидела на полу у постели незнакомого дяди. Ван Цзи пробивал жар, и девушка уже двое суток не отходила от него. Пальцы её время от времени всё чаще подрагивали от напряжения и стресса. Сегодня планировалось прибытие её отца, прознавшего обо всём от Си Чэня- предателя. Взял и рассказал, что она ребёнка нашла, что одела на себя ленту Ван Цзи, делаясь его невестой и почти женой, и о том, что она просила привезти.       — С этим поколением никаких традиций не дождёшься, ни тебе сватовства, ни Суань мин, ни…       — Отец, как ты можешь говорить об этом, если Вэй Ин мёртв? Будь он жив, мы бы соблюдали традиции. — услышав голос отца, почти вошедшего в покои, она не выдержала.       — Но при чём здесь, — устало хотел протянуть глава Шуанг, но девушка, вопреки всем этикетам, вспыхнула.       — Нас трое, а не двое. И лучше бы тебе это запомнить раз и навсегда. — голос её дрожал, во взгляде читалась сталь, а на ресницах собрались влажные капли, которые она тут же смахнула. Мужчина замолчал, поджимая губы, и вздохнул. Он не любил спорить с женой, ещё больше не любил это делать с дочерью. Раз считает так, то будет так. Не он один знает, как Шучун любит и Вэй Ина, и Лань Чжаня. И никто из них даже не пытался этому помешать. Ни в детстве, ни сейчас. Сидящий на полу мальчонка захныкал, и Шу Ли тут же опустила ладонь на пол, постучав по нему коготками. Так она тихо привлекала к себе внимание ребёнка, который тут же к ней повернулся и пополз, улыбаясь, и вскоре, запыхавшись, свалился ей в руки.       — Сы Чжуй. — тихо раздалось со стороны Лань Чжаня, от чего девушка чуть не подскочила. Она сразу проверила лоб мужчины, с облегчением выдыхая, ведь жар спал.       — Ты как? — тихо прошептала Шу Ли, убирая прядь волос, что упала на его щеку, и засияла, видя его лёгкую, едва заметную улыбку.       — Что Сы Чжуй? — не замедлил с вопросом Си Чэнь, а Ван Цзи, тем временем, сел, прикрывая простынёй свою обнаженку, недовольно скосив взгляд на Шучун, что лукаво блеснула глазами.       — Нашего сына зовут Лань Сы Чжуй. Чжуй, потому что виснет на тебе, как подвеска. — он тыкнул пальцем в сторону девушки и совершенно безэмоционально уклонился от подушки, и так быстро, будто знал, что Шу Ли её кинет.       — Ну и пусть, второе имя тебе Юшенг — нефритовое рождение. — она подняла малыша, который звонко засмеялся, дёргая ногами, и почти сразу прижала к себе. — мой бесценный.

***

      Ван Цзи думал, что его жизнь окончена. После того, как он увидел бледное лицо Шу Ли, его сердце пронзило тысяча молний. Он не помнил, что с ним происходило, очнулся только, когда на груди кровоточило клеймо, такое же, как и на Вэй Ине. Тогда он жил, держась только за Вэй У Сяня, жил новостями о нём, бредил мыслями о нём. А потом не стало и его. И тьма забрела в израненное сердце, поместилась там, разрушая всё вокруг и его самого, а потом в него вновь проник луч света. Она казалась миражем, призраком, но ещё казалась такой живой. Ещё более красивая, чем всегда, живая. И он захотел уверится, что это она, что Шучун сейчас перед ним, и что это не сон. Поцелуй обжёг губы, и жар этот сжигал его нутро, её тело пылало в его ладонях, как солнце. Казалось, он сгорит заживо, но темнота в тот момент спасла его, за что он её проклял.       Будучи без сознания, он слышал её голос, а иногда, в пылу жара, он мог на пару секунд приоткрыть веки и увидеть её лицо. Ван Цзи чувствовал, что она не отходила от него, слышал её голос, а ещё слышал ребёнка, которого Шу Ли ласково называла *мой малыш* или *солнышко*. Она рассказывала ему сказки, успокаивала, когда тот хныкал, а Хань Гуан Цзюн всё это слышал, и ему это нравилось!       И сейчас, очнувшись, видя перед собой Шу Ли, с ребёнком в руках, он осознал, что изменился. Шучун повернула к нему голову, улыбаясь, но он видел в её глазах кроху тени горечи. Нет, они оба изменились.       — Тебе идёт. — его пальцы легко провели по её волосам, задевая ленту и приподнимая, задерживая конец. Губы машинально коснулись конца ленты, а девушка тут же вспыхнула румянцем на щеках, словно ощущая, что это её поцеловали.       Вопреки всему они будут жить, пусть рядом не будет их Вэй Ина. Нет, он будет всегда в их сердцах, в их душах, с ними. Уж Хань Гуан Цзюн об этом побеспокоится.