Небесная Ведьма и её Туман

      Гарриэт танцевала. Она кружилась, привставая на цыпочки и заставляя вздыматься подол пышного белого платья, а вокруг распускались огненные лотосы, которые, казалось, никогда не увянут. Иллюзии Мукуро, создаваемые в её снах, всегда были разные. Иногда она оказывалась на обрыве, слушая шум прибоя на фоне заката, иногда любовалась северным сиянием, а иногда стояла на неподвижной водной глади, отражающей бескрайнее ночное небо. И пела. Когда-то давно, ещё в той жизни она пообещала Мукуро петь только ему. А Тсунаёши всегда держала свои обещания.       Вдруг девочка остановилась. Распались на тысячу искр лотосы, а в воздухе замерли брызги воды. Абсолютная тишина. — Ты надеешься, что я просплю и никуда не поеду, да, Мукуро-кун? — Зачем тебе нужна эта школа, Химе? — Там есть то, что поможет мне осознать что-то. Нечто важное. А ещё я не хочу привлекать к себе лишнего внимания, — Ёши тихо смеётся, весело сверкая почему-то алыми глазами, и, попав в любящие объятия, шепчет: — Спасибо. Спасибо за то, что прогоняешь кошмары. Спасибо за то, что оберегаешь и поддерживаешь. Спасибо за то, что ты есть.

***

      Школа в Литтл-Уитинге, по мнению Брайана Фишера, была самым отвратительным местом на всей Земле. Мальчик искренне не понимал, почему отец не отправил его в более престижное заведение где-нибудь в Лондоне, но тут, возможно, немалую роль сыграло то, что мистер Фишер сам учился в школе на улице Магнолий. Брайану не нравилось ни старое обшарпанное здание, ни дотошные учителя, ни собственно собранная банда. Что уж говорить о банде собранной так называемым "Большим Де"?        Но, если говорить правду, то Брайан просто завидовал Дадли. Компания его родителей «СтройКа» была гораздо больше, чем «Лучшие Дрели» мистера Вернона, но родители противного Дадли видели в нём ребёнка, а не наследника, и, что самое интересное, любили. Но главное было не это. Дадли каждый день мог любоваться Гарриэт Поттер, которая нравится ему, Брайану!       В школе Гарриэт считали странной. Очень странной. А ещё очень красивой.       Поттер всегда молчала, прогуливала уроки пения и имела удивительные красные волосы.       Брайан до сих пор помнит, как в первый день учёбы учительница английского прочла Поттер целую лекцию на тему «Почему маленьким девочкам нельзя красить волосы» и велела «Немедленно смыть эту дрянь!».       А на следующий день, волоча на буксире Поттер, в школу заявилась миссис Петунья Дурсль. От ора, стоявшего в учительской, школа отходила неделю, но зато все, от учителей с учениками до последней уборщицы, уяснили, что волосы у Гарриэт Поттер не крашеные, а самые что ни на есть настоящие! Но странным в Поттер были не алые волосы и даже не аномально громкая родственница.       Странным в Гарриэт Поттер было буквально всё.       И этим девочка притягивала людей, но не спешила с ними сближаться. Казалось, Поттер живёт в своём собственном воображаемом мире и не собирается никого в него пускать. Она сидела на задней парте одна, хотя к ней не раз пытались подсаживаться мальчики, очарованные её красотой. Брайан тоже пробовал и установил рекорд — продержался за одной партой с Поттер целую неделю. На большее его не хватило. Гарриэт, казалось, даже не замечала, что на соседнем стуле кто-то сидит. Смотрела то зелёными, то красными глазами (мальчик долго пытался понять, как глаза могут менять цвет, до тех пор, пока отец не сказал, что ему, должно быть, кажется, и дело в школьном освещении) будто сквозь Брайана и раскидывала вещи по всей парте. Робко улыбалась чему-то своему и молча рисовала в альбоме с нарисованными на обложке ананасами.       А когда Брайан однажды через плечо девочки заглянул в её художества, то обомлел.       Поттер рисовала красиво, даже очень, этого было не отнять, но то что она рисовала…       Вилка.       Большая. Острая. Синяя. Вилка.       После этого мальчик поклялся самому себе не заглядывать Гарриэт в альбом. Некоторые тайны лучше не знать, честное слово. И именно после этого Брайан вернулся на своё законное место на третьей парте к Дилану Блейку, несомненно верному другу или просто прихлебателю.       А еще у Поттер был очень красивый голос, который ещё в первый год отметил учитель пения, уязвлённый тем, что девочка игнорировала его уроки.       Викториан Керк твёрдо решил, что такой талант не должен пропадать, и вознамерился не только вернуть Гарриэт на свои уроки, но и отправить на соревнования по вокалу. Вот только эффект от его действий был прямо противоположный, и вместо того, чтобы взять в руки микрофон и блистать на сцене, Поттер просто замолчала. Если раньше от неё, да, с трудом, но можно было добиться ответа, то теперь ребёнок отвечал письменно в неизменном альбоме с ананасами.       Вся школа ждала справедливого возмездия в лице Петуньи Дурсль и очень удивилась, когда его не последовало. Тогда парочка ребят припёрли к стенке Дадли и узнали, что дома Гарри по-прежнему спокойно разговаривает, не используя «Ананасовый разговорник».       Гарриэт Поттер молчала только в школе.       А ещё очень вкусно готовила. И если девочки узнали об этом только на уроке домоводства, то мальчики чуть ли не драки устраивали за возможность попробовать стряпню Поттер. Без её ведома, естественно.       Иногда Брайану было стыдно, ведь воровать обед у девчонки, оставляя её голодной — это совсем не по-мужски! Но курица с рисом была такой вкусной, а мысли о том, что если не он, то кто-то другой обязательно съест эту вкуснятину, столь невыносимыми, что Брайан быстро затыкал собственную совесть. Гарриэт же и вовсе не замечала пропажи.       И сегодня, в первый день учёбы, он собирается признаться ей в своих чувствах. И она обязательно станет его девушкой, ведь он, Брайан, сын самого настоящего мафиози!