Небесная Ведьма и её Туман

– Опаздываем, опаздываем! Мукуро, просыпайся! – Гарри носилась по комнате, спрятанной на глубине чемодана, и с завидным упорством тормошила Мукуро. Иллюзионист с мученическим стоном закутался в одеяло, провыв в подушку: – Химе, пять утра! Я понимаю, что Реборн тебя и пораньше будил, но спустя десятилетия можно же отучится от этой пагубной привычки?       Девочка, казалось, налетела на невидимую стену, широко распахнув глаза, но потом мотнула головой, и гордо воскликнула: – Ну и что! Кто рано встает, тот… – Не высыпается! – не согласился с ещё не высказанным заявлением туманник, приоткрывая один глаз и с явным трудом приподнимаясь на локтях только для того, чтобы под протестующий вопль затащить Поттер под тёплое и уютное одеяло, – Кто вообще придумал начинать занятия утром? – Учителя, надо думать, – с видом оскорблённой невинности буркнула та.       Будучи истинной совой, Мукуро никогда не ложился спать раньше часа и терпеть не мог утренние побудки, прямо в противовес Химе, для которой рано вставать уже стало образом жизни. Будящим его обычно тоже приходилась не сладко. Кёе, решившему однажды вытащить иллюзиониста на раннюю тренировку, Мукуро сломал нос и в полусонном состоянии иллюзией метнулся искать место поспокойнее, проскальзывая мимо не ожидавшего такой прыти Хибари. Облако, выходя из ступора, отправился в бессильной ярости переворачивать вверх дном поместье, чтобы спустя полдня обнаружить хитрющего Рокудо в собственных покоях, бодрого и весьма довольного жизнью. – Мы опоздаем. – Нет. – Опоздаем, точно тебе говорю! – Нет. – Абсолютно точно… – Спи! – Но… – Я пойду на эти уроки. – А… – И не буду зависать в лаборатории. – И?.. – Чёрт, я не буду убивать и калечить людей, а также доводить их до нервного срыва! – Но?.. – Но только один день. – По рукам!

***

– Смотри, вон она! – Где? – Да вон, рядом с тем парнем с повязкой! – Ты видел её волосы? – Ты видел её шрам?       Гарри спокойно шла по коридору и одаривала окружающих милой улыбкой, настойчиво игнорируя шепотки за спиной. Внутреннее сознание вступило в конфликт с детским телом, и сколько девочка ни убеждала себя, что в толпах нет ничего страшного (это же дети, у них нет ядовитых дротиков в рукавах и кортиков под юбкой, столь любимых обычными гостями поместья, они есть только у тебя, милая), но позорное желание сбежать в местечко потише и побезлюднее исчезать не спешило. Мукуро, в руку которого Гарри вцепилась, как клещ, дружелюбно скалился на каждого встречного – толпы он тоже недолюбливал. – Что у нас первым? – Трансфигурация, общая. Мы будем впадать в транс? Или, возможно, будем обучать этому прекрасному искусству фигуры? Весьма говорящее название, – недовольно проворчал туманник, мечтая о тёплой, замечательной, потрясающей, влекущей и неподражаемо прекрасной кроватке. – Не утрируй, Куро. Ты же не знаешь автора данной науки, возможно его целью был именно квадрат, впавший в транс, – с сарказмом, – И мы опаздываем. У наших факультетов много парных уроков?       Иллюзионист кинул взгляд на расписание. – Почти всё. Если бы я не видел вчера нашего директора, этого добрейшей души человека, смахивающего на одуванчика-дальтоника, то несомненно заподозрил бы здесь тайный умысел.       Девочка подтверждающе хмыкнула. – Тебе он тоже Бьякурана напомнил? Я лично подарю вагон маршмеллоу и тому, и другому, если в ближайшие дни мне совершенно случайно не представится возможность с ним пообщаться. А глаза-то, глаза! Так и сверкают жаждой мира во всём мире под его пристальным руководством. Фанатик или политик, как думаешь? – Я бы сказал, твёрдая серединочка, – задумчиво протянул Мукуро, иллюзией отводя чужие чересчур любопытные глаза и уши. – Возможно. Фанатика бы сразу раздавили – они почти никому не нужны, значит этот умён. Точнее пока не скажу – нужна личная встреча.       Мукуро аккуратно потянул задумавшуюся девочку в сторону, спасая от встречи с недружелюбно настроенным углом. – Как сказать. Этот их Тёмный Лорд тот ещё фанатик, да к тому же ещё и фашист. Рекламировал сомнительные идеи превосходства богатых над бедными. Я не понял, в чём тут фишка, но вынужден согласиться – быть богатым гораздо привлекательнее, ку-фу-фу. – Не богатых над бедными, а чистокровных над магглорождёнными. В этом тоже следует разобраться, но позже.       Мукуро просиял, вопросительно глянув на Гарриэт. – Да будут тебе подопытные, будут, – правильно поняла его взгляд девочка, – Только детей не трогай, нечего их впутывать. Да и пропажи учеников в школе-интернате никто так просто не оставит. На каникулах заглянем в местные трущобы, узнаем, какие там порядки.       В этот момент под сводами замка раздался звон, оповещая учеников о начале уроков. – Ну, вот, – печально сказала Гарри и, не скрывая торжества, злорадно добавила, – Мы всё-таки опоздали!

***

– О! Кошечка! Ну разве не прелесть, Химе? – умильно прощебетал Мукуро, злорадно сверкая синим глазом. В голове ясно всплыл образ его маленькой Химе, оставленной холодной осенью на чужом пороге. – Мукуро, ты обещал, – напомнила девочка, внимательно оглядывая однокурсников. Те уже расселись по своим местам и теперь квадратными глазами созерцали парочку, в упор наблюдающую за кошкой, которая в опасении прижала уши к пушистой голове. Иллюзионист довольно ухмыльнулся. – Людей, Химе, – елейным голосом пропел иллюзионист, интонацией выделяя первое слово. Макгонагалл заподозрила неладное и уже собиралась обратиться обратно в человека, как чьи-то руки в чёрных перчатках поймали её прямо в прыжке и затянули на кошачьей шее широкую удавку. Мукуро, чрезвычайно довольный своей выходкой, аккуратно поправил милый бантик розовых оттенков и ещё туже затянул своеобразную клетку с добавлением капли пламени Тумана. Обычная лента, вот только без чужой помощи её не развяжешь, а обратишься так – задохнёшься.       Минерва отчаянно зашипела, стараясь извернуться или хотя бы исцарапать нахалу лицо, забывая о том, что он её ученик. На неё, свободную кошку! Эту удавку! Да как он!.. – А теперь, – иллюзионист неожиданно вскочил на парту, отчего маленькое кошачье сердце сделало огромный кульбит, и ударом черного сапога с грохотом распахнул окно, – Полетела! – и кошка, неуклюже растопырив лапы, взмыла в воздух.       Пару секунд стояла оглушающая тишина, нарушаемая лишь сквозняком, колышущим открытые занавески, а потом раздался оглушительный мяв, разбавляемый чьим-то отборным матом на незнакомом языке. Слова были впервые услышанными, но интонация не оставляла сомнений в их лексическом значении. Гарри выглянула в окно – Макгонагалл приземлилась аккурат на лицо профессора Флитвика, явно не ожидавшего от мира в целом, и от коллеги в частности, такой подставы. Хотя Поттер сомневалась, что полугоблин вообще её узнал – Куро успел перекрасить часть шерсти в ярко-розовый. Язык, видимо, был гоблинским – это стоило учесть и, по-возможности, выучить.       Класс тем временем обрёл дар речи и решил выразить своё несогласие действующему строю. – Рокудо, – змеёй прошипел Драко, сверкая шальными льдистыми глазами, – Ты что вообще творишь?! Это же была Макгонагалл! Наши баллы!.. – Оя-оя? – наигранно удивился Мукуро, обводя всех невинным взглядом, достойным Оскара, – Правда? Как удачно всё сложилось, ку-фу-фу. Вот видишь, Химе? – повернулся к девочке иллюзионист, – Урока не будет, какая досада! Идём? – Гарри оставалось понадеяться, что Северус, ведущий у них следующий урок, не умеет превращаться в огромную летучую мышь – право же, одного сорванного урока в день будет достаточно.       Под гробовое молчание они вышли из класса. Неожиданно тишину нарушили доносившиеся с улицы эмоциональные матерные обороты, звук падающего тела и звон разбитого стекла. В следующую секунду дети, не сговариваясь, бросились к распахнутому окну. Интересно же!

***

      День Альбуса Дамблдора начался относительно неплохо – с чашки крепкого мартини и весьма приятного общества Фоукса, который, в силу своего молчания, был гораздо предпочтительнее вспыльчивой Минни или хмурого Снейпа. Даже радикулит, редкостная зараза, не мучил его в это замечательное осеннее утро. Разумеется, долго так продолжаться не могло.       Началось всё со стука – грешным делом Альбус подумал, что ему послышалось, но повторные удары, больше напоминающие скрежет острого предмета по стеклу, доказали недееспособность этой теории. Оригинальность данного метода привлечения его внимания состояла в том, что стучали явно в окно – а не иначе, как с метлы такое провернуть вряд ли было возможно. Воображение мгновенно провело ассоциативную цепочку и ярко нарисовало Вуда, под аплодисменты остальной квиддичной команды требующего закупить для школы новые мётлы. В прошлый раз капитан команды умудрился немыслимым образом собрать подписи большинства магов, состоящих в Председательском Комитете. Как будто, он, Альбус, не знает, на что они выделяли свои галлеоны! Кто же виноват, что школе потребовалось финансирование на совсем другие нужды?       Стук-скрежет повторился. Директор, тяжело вздыхая, подошёл к окну и аккуратно приоткрыл его, высовываясь наружу. Ветер тут же подхватил белую длинную бороду, цепляя ту за ставни, но Дамблдору было уже не до этого. На него смотрело воистину чуднóе создание, и Альбус мог поклясться, что ещё не разу в жизни не видал ничего подобного. Вздыбленная шерсть непонятного цвета – то ли малинового, то ли коричневого, огромные карие глазищи на полморды, а размером-то, не больше кошки!..       Постойте-ка, кошки?.. – Минни? – недоверчиво охнул Альбус, цепляя очки на длинный, крючковатый нос. – Мерлин, что же с тобой произошло?       Кошка перемахнула через подоконник и уселась на стол, лапой касаясь яркой ленты на собственной шее. Не успел старик до конца снять её, как на его рабочем месте уже сидела озлобившаяся преподавательница. – Я требую немедленного исключения! Или я, Альбус, или это чудовище! – тут же взвизгнула розовая, как поросёнок женщина, – Он вышвырнул меня в окно!       Ответить помешал ввалившийся в помещение Филиус с расцарапанной физиономией, который с порога заявил: – Альбус, у нас в замке завелось чудовище, оно упало на меня прямо с неба... – тут Флитвик взглядом наткнулся на Минерву и замолчал, неуклюже выпучив глаза.       Магконагалл рассвирепела. – Да как ты!.. – Минерва! – в кабинет влетел Снейп, гневно сверкая глазами, – Какого Мордреда я в своё заслуженное "окно" должен ловить твоих студентов, летящих мне прямо на голову! Лонгботтом выпал из окна, подумать только! У тебя там урок или цирк?!       Альбус устало плюхнулся на табуретку (любимый трон заняла Минерва), и страдальчески застонал.       Мерлин и Моргана, за какие грехи ему всё это?!