Нас называют "прозрачные". Изнанка.

Коридор впереди был совершенно пуст, не считая разве что ссыпавшихся на мозаичный пол чешуек потрескавшейся краски. В этой школе стабильны очень многие вещи: закрытая на ремонт столовая, плохой ремонт в целом, Алисино негласное правление. Возможно, это постоянство и было тем, что выгнало кошку — она в эту выверенную систему едва ли вписывалась. Тихий едва освещенный коридор (неужто лампы перегорели?) пустовал. Лапа. Верить в то, что она так просто ушла, не хотелось. В чем тогда был смысл ее появления, зачем я подобрала ее на улице? Вряд ли такому хитрому зверьку нужно было такси до кабинета английского: на первом этаже почти всегда открыто окно, куда при всем желании может пролезть даже овчарка. Лапа здесь — успокаивающе пробормотала про себя я и кивнула. — Просто прячется. Я начала тщательнее исследовать скудно обставленный коридор, то и дело оборачиваясь на окна — свою главную ставку. Они располагались достаточно высоко, чтобы младшеклассники не могли до них достать, но не настолько высоко, чтобы техничка не могла дотянуться до ручки стоя на стуле. У окон широкий подоконник, на такой Лапа вполне могла бы запрыгнуть — этой мысли хватало, чтобы я продолжала идти вперед. На первом же подоконнике, как и на втором и на третьем ничего не оказалось. И только на последнем стоял пластиковый горшок с фиалками, но за ним кошки конечно же не было. Нет, Лапа не могла убежать далеко. Может, я просто плохо ищу? Последней моей надеждой стала лестница впереди. Хотя путь к ступеням перекрывался закрытой стеклянной дверью, которую даже учителям иногда открывать было сложно, меня грела одна мысль: если Лапа сама каким-то образом закрылась в моей сумке, то возможно, со всем прочим у нее тоже проблем нет. И точно — стоило мне подойти к двери, и я увидела знакомый пушистый хвост, убегающий… наверх? Что кошке могло понадобиться на третьем этаже, набор контурных карт? Да это и не важно, Лапа здесь — это главное. Я перевела дух и тут же дернула за ручку, но преграда почему-то не поддалась. Я дернула еще раз — мало ли, всяким замкам, и в особенности этому, давно пора в утиль, но тщетно: дверь не двигалась, будто была металлом приваренная, она даже не скрипнула как обычно. Изменилась только ручка: она осталась зафиксирована в опущенном положении, словно кто-то держал ее с той стороны, где, конечно, никого не было. Кроме только что удравшей наверх кошки, разумеется, и та уже наверное была далеко. Ладно-ладно, я все равно тебя догоню, это не единственная лестница! Два маленьких коридорчика-перемычки соединяют две большие рекреации с обоих концов, делая из школы своеобразный квадрат, однако когда я повернулась, слева коридора вдруг не оказалось. Вместо него я наткнулась на совершенно голую серую стену. Здесь никогда не было стены. И только что был проход. Секунду назад и до этого здесь был коридор. Черт… Черт! Я нерешительно шагнула назад, превозмогая дрожь в ногах, и тут же зажала себе рот, чтобы не закричать, когда что-то темное появилось на периферии зрения. Посреди совершенно серого, утратившего свой родной яркий персиковый цвет коридора, в шаге от меня, лежал опрокинутый горшок с фиалкой. Земля, высыпавшаяся из него, неровной черной горкой лежала под внезапно пожухлым цветком, из которого торчал целый десяток длиннющих сухих корней. Я не слышала, как он упал. Комок тяжелой мысли формировался медленно, как капля воды, вызревающая на старом кране, однако мгновение спустя — капля сорвалась и тут же грузно рухнула на дно раковины — я поняла, почему мне все это время так тревожно. Кошка здесь была не при чем. В нашей школе очень старые двери. Достаточно обветшалые, чтобы даже во время уроков в коридоре было почти все слышно, так почему я не заметила эту гнетущую тишину раньше? Ответ пришел сам, когда я прислушалась внимательнее. Тут на самом деле не совсем тихо. Был какой-то еле заметный глухой звук, но раздавался он откуда-то издалека. Даже навострив уши, я не сводила взгляда с цветка, но мне удалось уловить лишь что-то странное, похожее на вой ветра во время метели. Спустя секунду звук, будто почувствовав, что к нему прислушиваются, стал чуть громче, и мне наконец удалось определить его направление. Я замерла на месте и невольно задержала дыхание. Поворачиваться не хотелось, ведь гул, раздававшийся из-за стекла двери прямо за моей спиной, вовсе не казался дружелюбным. Я вся сжалась, чувствуя, как напрягается и дубеет каждая мышца, как прерывается на середине вдох, и не могла заставить себя повернуться или хотя бы убрать ладонь от рта. Каждая клеточка моего тела будто вслушивалась в ситуацию, пыталась ощутить и оценить опасность, и я почувствовала себя кошкой, готовящейся к прыжку. Нужен был только сигнал. Вой, что за последние несколько секунд стал намного ближе, резко прекратился. Я замерла вместе с ним, слушая, как же гулко во вновь воцарившейся тишине разносится стук моего сердца, и вдруг почувствовала, как чей-то взгляд прожигает дыру в моей спине и медленно, как холодное лезвие, ползет к шее. Я никогда не чувствовала чужого взгляда и представить не могла, что это будет похоже на скользящий по коже кусочек льда. Низкое рычание подействовало на меня, как спущенный курок на пулю. Я рванула вперед со всех ног, спотыкаясь, перепрыгнула опрокинутую фиалку и только потом оглянулась — возможно, это спасло мне жизнь. Длиннющие руки, изогнутые, как спицы в зонтике, тянулись к моей голове и уже были так близко, что мне пришлось резко нагнуться и ринуться вправо, едва не врезаясь в стену. Когтистые пальцы схватили воздух совсем близко. Их хозяин, высокое черное нечто, головой почти доставало до потолка, одна из его лап врезалась в дверь, а вторая тянулась к окну. Прежде, чем я успела развернуться обратно, одна из моих рук натыкается на препятствие и с хрустом впивается мне в ребра, и воздух вышибает из груди. Я даже не успеваю сообразить, что врезалась в стену и, оттолкнувшись от нее, сворачиваю в узенький коридор и оборачиваюсь. Серая рекреация пуста лишь секунду, пока чудище не влетело в ту же стену. Дорога впереди начинает плыть, но у меня нет времени смахивать с лица дурацкие слезы. Бежать. Худощавая человеческая туша цепляется за тусклые серые стены и швыряет себя вперед, все приближаясь. Впереди - целая рекреация перед лестницей, и я считаю свои шаги, чтобы не отвлекаться на боль в руке. Как можно перебирать ногами быстрее? Как можно толкаться от пола сильнее? Только бы не было заперто, черт, черт… Середина рекреации, а мышцы голени сводит так сильно, что каждый следующий рывок кажется последним. Вдруг черная плитка под ногами начала приобретать цвета. Пестрая оранжевая дорожка, слишком яркая для окружающего черно-белого пространства, змеей устремилась вперед, исчезая за стеклянной дверью, и вот обычными, невероятно яркими становятся лестница и стены, что ведут вниз. Все сложнее бежать вперед, все больше воздуха царапает воспаленное горло, все ближе это существо, все ближе… Оно схватилось за подоконник и опять швырнуло свое тело в мою сторону, и я тут же рванула влево, чудом избегая участи быть придавленной чудищем и выигрывая чуть-чуть времени. Правой, левой, правой... Не сбавляя темпа, я влетела в стеклянную дверь между мной и лестницей. Ручка не поддалась, и тогда я дернула на себя с такой силой, что замок треснул, и дверь наконец-то отворилась. Существо стремительно сокращало набранный мною отрыв, я захлопнула дверь, и осталось лишь прыгнуть на нижний этаж, в отличие от всего вокруг, так по-родному цветной. Оно врезалось в дверь, стекло покрылось рябью трещин. Между нами почти полметра, руку протяни - и белое, расползающееся на две зубастых части лицо оттяпает ладонь. Я крепче сжала холодные перила прежде, чем как и чудище, толкнуть себя вперед одними руками — ногам силы для еще одного рывка уже не хватало. Меня сюда привела кошка. И она же указала путь наверх. Нет никаких гарантий, что она же меня отсюда и выведет, но все же… Затылок обдало ветром: лапа чудища пронеслась внезапно близко и, вцепившись в перила, потянуло свое тело сквозь хрупкое стекло. Бешено стучащая в висках кровь заглушает стоящий на все здание рев. Я хочу, чтобы это все, черт возьми, закончилось! Наверху был совершенно темный, перекошенный, просто неправильный коридор без дверей, абсолютно голый и… тупиковый, но поняла я это только в тот момент, когда наткнулась на стену меньше, чем через десять секунд пробежки. Здесь не должно быть стены. Здесь должна была быть кошка или еще что-то. Не тупик. Его просто, черт возьми, здесь не может быть! Я врезаюсь в стену и колочу по ней руками, скребу ногтями и молюсь, чтобы меня вытащили из этой темной как ночь реальности. Вой метели за спиной все больше напоминает стон. Хват на ноге, и я ударяюсь лбом об стену, когда мир вдруг начинает вращаться. У этого существа нет ног - и оно стоит на одной из своих черных лап, нет глаз - а кажется, оно видит меня насквозь. Перевернутое чудище растягивает свою голову, и она расходится пополам, являя множество кривых зубов, я давлюсь собственной горькой слюной, пытаюсь подтянуться до когтей, но у меня нет сил, и со всех сил пинаю вонзившиеся в ногу когти свободной. Хватка становится сильнее, чудище подносит меня ко рту, как беспомощную гусеницу, и я, стиснув зубы, раскачиваюсь в его когтях, минуя пасть. Боль все глубже, она добирается до костей и спускается к желудку, я не чувствую ступню и последнее, что вижу, прежде чем закричать - нависшую над головой челюсть. Свет включили, все заткнулись. Это все, что приходит в голову, когда темнота вокруг взрывается ослепительным белым. Я закрываюсь руками и понимаю, что меня ничего не держит за секунду до того, как падаю на плечо и качусь по кривому полу коридора, запоздало понимая, что из всех возможных последних мыслей выбрала самую идиотскую. Свет исчез также неожиданно, как и появился. И тихо. На этот раз по-настоящему, совсем тихо, и я непослушными руками пытаюсь протереть слезящиеся глаза. Когда зрение проясняется, я осматриваю потолок и все вокруг, чтобы удостовериться, что я осталась совсем одна. И что все еще кошмарное и черно-белое. Восстановившееся зрение вдруг зацепилось за крохотную деталь, которой в коридоре раньше не было. Прямо около моих наверняка разбитых коленей лежал маленький аккуратненький серый крестик на красной нитке. Он не мой. Однако возможно он и вызвал ту вспышку света. Окружающая серость проходить никак не хотела, и я, подобрав крестик и без раздумий повесив себе своеобразный амулет на шею, направилась обратно на второй этаж, постоянно озираясь по сторонам. Отсюда должен быть какой-нибудь выход, Лапа должна быть где-то неподалеку. А вдруг она специально завела меня сюда? Я тряхнула головой, выгоняя безрадостную мысль. Не хочу в это верить. Если кошка и есть этот монстр, она могла меня сожрать еще когда я только нашла ее на улице. Ладно. Как выглядит выход? Спустившись на второй этаж, пришлось приложить усилие, чтобы не взвыть: та самая цветная лестница на «спасительный» первый этаж не только потеряла краски. Из покореженных ступенек, как сорняки из земли, вверх простирались черные острые шипы, все, как один, направленные в сторону двери. На них клочками, как на крючках для одежды, висели какие-то лохмотья. Приглядевшись, я поняла, что это остатки школьной формы. Значит ли это, что если бы я выбрала путь вниз, то оказалась на одной из этих пик? — Определенно. Но ты этого не сделала. И вот ты здесь, — женский голос разрезал тишину, которую я так боялась нарушить все это время в страхе, что появится что-нибудь еще. Что же это за такое проклятое место? Почему я тут оказалась и что мне делать с найденным крестиком? Стоит ли мне вообще поворачиваться на этот голос, который так вдруг раздался над ухом? — Не думало, что скажу это, но дружеский совет: если ты слышишь страшный голос, шипение или хрюкание на Изнанке, последнее, что тебе надо делать, это стоять, как вкопанная и не поворачиваться. Дрожь вернулась в ноги, они тут же заныли, и я поняла, что в этот раз далеко не убегу. Я обернулась, рефлекторно отступая назад, отчего один из шипов уперся мне в спину. -…и я бы на твоем месте не стало пользоваться преемуществом, которое тебе слишком активно преподносит враг, — звонкий голос вдруг опустился до мужского баса. — А если бы я было Соглядаем? Ты бы уже здесь не стояла. Маленькая девочка чуть ниже меня ростом вдруг начала расплываться, и уже через секунду передо мной стоял иссушенный болезнью старик, но прежние черты на его сморщенном лице угадывались совсем недолго, и вот уже передо мной стоял парень с криво повязанным пионерским галстуком. Оно… просто расплывалось. Одно лицо перетекало в другое, во второе и в третье, ни разу не повторяясь. Я не решалась сделать и шага в сторону, так как между нами со странным нестабильным существом их всего два. Если бы оно хотело напасть, оно бы уже это сделало, может, что-то его останавливает? Крестик? Или я должна как-то спровоцировать нападение? Или сразу убежать? Существо двинулось вперед, и я рефлекторно подалась назад, но дальше было некуда: спину и так сверлил вызубренный металлический шип. Вдох. Надо ринуться в сторону и толкнуть это существо в шипы, может они его задержат, а я побегу за кошкой в другую рекреацию и наверх. Дыхание сбилось против моей воли, пока существо — плывя по воздуху, не иначе — медленно двигалось в мою сторону. Черные глаза почти лысой старухи с огромным кривым носом, кажется, впивалось в мой собственный взгляд, не позволяя смотреть хоть куда-то еще. Гипноз? — Хм, — беззубо оскалилась уже расплывающаяся бабка. — Хорошо, что ты быстро схватываешь. Может, у нас и есть шанс. Слушай внимательно. Ее длинные белые руки вдруг оказались у моего лица и притянули к себе, и я тут же отскочила в сторону, но попытка вырвать лицо из цепкой хватки с треском провалилась. Схватившись за чужие пальцы, я со всей силы попыталась отодрать их от себя, но снова тщетно: они впились, как влитые. Черные переливающиеся глаза оказались совсем близко, я видела в них свое искривленное отражение. Копия меня по ту сторону радужной оболочки кричит, закрывая голову руками. В следующую секунду на месте моей копии оказалось продолжение коридора. Я на всякий случай обернулась, осмотрела даже потолок, но странное существо пропало так же резко, как и появилось. Оно сказало слушать. Слушать что? В сером мире снова стало мертвецки тихо. Внезапная боль пронзила голову, и я тут же схватилась за виски, зажмурившись, но тут же открыла глаза. Надо срочно уходить. Обхватив себя руками, я двинулась дальше по второму этажу. Коленки уже начало щипать, и я, бросив беглый взгляд на них, поняла, что штанина уже частично сменила цвет. Шрам точно останется. Чем бы ни были эти чудовища, надеюсь, другие такие находятся где-нибудь далеко-далеко, и не придут по мою душеньку по запаху разбитых коленок. Я на мгновение остановилась, переваривая свою недавнюю мысль, и тут же поспешила дальше. «Чем бы ни были эти чудовища». Почему «эти»? Еще одно клыкасто-рукастое существо, и я просто помру со страху… «Эти» чудовища, вот же. Вокруг было пусто, и я на всякий случай не переставая озиралась по сторонам. Встречу с еще каким-нибудь безглазым красавцем мне, наверное, не пережить. Вторая лестница была целой, и я не думая двинулась вверх, гадая, что меня там ждет: кошка или очередное чудовище? Выбора у меня все равно не было. Вот только я каким-то чудом пережила первое нападение, и будет просто нечестно, если кошка так и не расскажет… ну или не покажет, ради чего вообще затевался ужастик! Стоило подняться наверх, и я наткнулась на почти обыкновенный школьный коридор: здесь даже было светлее, чем… везде, разве что мир был все еще черно-белым. И куда мне идти дальше? Кабинет географии, литературы или, может быть, музыки? Вдруг что-то коснулось моей ноги, пресекая мысли, и я тут же подскочила, но зря: о мою щиколотку любовно потерлось не внезапно вернувшееся чудище, а кошка. Ее желтющие глаза-бусины кажутся больше и ярче в черно-сером царстве. Лапа тут же целенаправленно двинулась в сторону кабинета музыки, но его дверь никак не отличалась от двух других, однако об этом я задумываться не стала, ведь моя спутница, как и вчера возле моего дома, присела прямо под ручкой с самым важным видом, мол, я ее задерживаю. Выбирать мне не приходилось. От света, появившегося из-за двери, у меня тут же начали течь слезы. — Это было… хорошо. Не сказать, что вообще круто, но ты цела-здорова-невредима, браво! — звонкий голос прорезал… не тишину, к которой я уже порядком привыкла. Школа привычно гудела детским лепетом и где-то даже криками взрослых. В бешено танцующих перед глазами цветных кругах я смогла разглядеть только то, что стою перед горшком с засохшей сиреневой фиалкой, как ни в чем ни бывало занимающем свою позицию на окне. — Ну и заставила ты меня понервничать, в самом деле! Обнаружилась в самый последний момент, да ещё… Вот так! Ну кто так делает? Я чуть инфаркт не схватила, когда узнала, что кто-то забрёл за грань! Говорящая фиалка? Видимо, обладательница голоса заметила мое замешательство, а потому взяла меня за плечи и развернула к себе. — Что… кто вы? — этот голос точно не принадлежал ни одному из школьных учителей и судя по всему его хозяйка больше меня в курсе происходящего. — Ну, я имею ввиду, — немного замялась она. Сквозь прищуренные глаза я смогла немного разглядеть эту стройную женщину: она была примерно моего роста, носила широкополую шляпу и пляжное платье. — Я имею ввиду, что ты пошла за ней, — на этих словах она указала ладонью на ютившуюся в моих глазах кошку, — И забрела на Изнанку. Я на всех парах примчалась на помощь, вон, даже переодеться не успела, а ты, вон, какая самостоятельная, уже выбралась назад! — Что это было за чудовище? Теперь, когда тишина не лежит молчаливым грузом на плечах, страх начал понемногу отпускать меня. — Ах, этот… ну, это была самая обыкновенная Валькирия. Такие чудики питаются негативом от одного или даже от группы людей, а когда набирают силу, становятся способны выходить с Изнанки или затягивать в нее людей, потому что некоторым… особям дурных эмоций для поддержания жизни не хватает. Ты видела одного из таких выкормышей. И успешно с ним покончила. — Я? Что я сделала? — все, что я помню — то, как кричала в лапищах чудовища. — Ты здорово поджарила этого зверюгу, а? Или растворила? В общем, его просто не стало, я сама не совсем поняла, что с ним произошло, было слишком ярко, мне пришлось даже отключиться от твоей энерготочки. В любом случае, ты применила магию, и именно это тебя спасло! — Магию? — поверить в это было сложновато, но с учетом последнего происшествия это выглядело даже как-то… логично. — Да, — твердо кивнула женщина, качнув густыми русыми волосами. — Меня зовут Мио, только не смейся, ладно? Я выбирала себе псевдоним, когда мне было даже меньше, чем тебе, — она мечтательно улыбнулась, будто смакуя какое-то хорошее воспоминание. — Эх, было время. Не то, чтобы это было лет тридцать назад, нет, я не такая старая… или старая? — последний вопрос был явно адресован мне. — Не старая, — утвердительно покачала головой я, совершенно теряя суть беседы. — Вот! — снова улыбнулась она, — И не меняй свою точку зрения еще лет двадцать. Я, конечно, буду понимать, что мне уже не с… двадцать пять и ты мне очевидно врешь, но лучше я услышу это, чем «какие у тебя огромные носогубные складки»! Так… — вдруг спохватилась она. — Я немного сбилась. Итак, меня зовут Мио, и я предлагаю тебе перевернуть свою жизнь прямо сейчас. У тебя есть возможность покинуть эту школу, усовершенствовать то, что ты показала только что и научиться даже большему, или… Или ты можешь остаться здесь, больше никогда в жизни не видеть Валькирий, вернуться домой вечером и показать маме дневник с замечанием по английскому, но на следующее утро проснуться и, — она щелкнула пальцами у меня перед глазами, — забыть все, что произошло только что. Выбирать тебе, но я уже от себя добавлю, что такие способности бывают далеко не у всех, а с учетом того, что в этом году нам пришлось набирать вообще всех, ты просто находка. Алин, — она внезапно посерьезнела, — все же эти слова не обязывают тебя соглашаться. Магия. Учиться. Уйти из школы… может, в другую школу, универ или еще что-то, где учат колдовать. И не видеть Алису. Я так не хочу лезть в кабинет истории еще раз, а ведь подобное мне придется проделывать весь оставшийся год. Или провести его, изучая то, что сделала… ту странную вспышку света? Так это моих рук дело, — я на всякий случай оглядела ладони на наличие изменений, но ничего не обнаружила. Не знаю, как эта вспышка могла победить огромное чудище, но разве не здорово? — Тогда, если ты, — читая замешательство на моем лице, было начала Мио, но я ее тут же тихо перебила. — Куда нужно отправиться… чтобы развить это? — вышло чуть громче, чем планировалось, чтобы привлечь внимание, но этого было достаточно, чтобы вызвать довольную улыбку женщины передо мной, которая протянула руки, чтобы поправить свою соломенную шляпу. — Тогда сначала — к тебе домой, поговорить с мамой, — подмигнула она и, развернувшись ко мне спиной, направилась к лестнице, которой за сегодня я насмотрелась на всю оставшуюся жизнь. Я даже не успела сказать, что у мамы сегодня работа, когда Мио оказалась уже у лестницы. — И поторопимся, скоро будет звонок на перемену!

***

Эта аккуратная леди не оказалась хозяйкой маленькой аккуратной синей машинки, стоящей напротив школы, как я подумала сначала. Когда она из ниоткуда достала ключи от машины, в ответ на отключение сигнализации вдруг подал голос огромный лакированный черный джип. Ладно, странные вещи иногда случаются, и сегодняшний день — просто накопившийся за восемнадцать лет концентрат странностей. Кошка шла за мной совершенно добровольно, и я, держа в руках врученную Мио свою сумку (которую она тоже выудила из ниоткуда), плелась за ней следом. Меня, конечно, напрягал тот факт, что я села в машину к незнакомой леди, но от нее совершенно не веяло опасностью. Что вообще можно назвать опасным после черно-белой школы с монстром? Она только и делала, что щебетала о каких-то пустяках, например, о том, как тяжело заправлять такую махину, и мое волнение понемногу испарялось. — Я немного расскажу тебе про школу, в которую ты отправишься, хорошо? — я залезла на переднее сидение, потеснив уже запрыгнувшую туда Лапу. Та, стоило мне усесться, видимо довольная своей работой, преспокойно забралась ко мне на коленки и тихонько замурчала, уткнувшись лбом в руку. — Когда ты уже будешь там, — Мио уже сидела на водительском сидении, и почему-то на ней вместо огромной соломенной шляпы уже была крохотная панамка, а вместо платья — светлый джинсовый комбинезон. Когда она только успела… — Первым, с чем ты столкнешься, как только окажешься за воротами школы, будет небольшая проверка. Там тебя идентифицируют… кстати, возьми с собой все документы! Ты пройдешь небольшое испытание… может быть. Я не знаю, что и как будет проводиться в этом году, но тебя обязательно сориентируют. Прослушаешь вступительную речь… если она вообще будет и наш ответственный директор пересилит свою ленивую часть, потом пойдешь в общежитие. Оно у нас новенькое, красивенькое, — мы медленно выезжали в парковки, где было не так много места для маневра большой машины. — Только-только построили. Учебный день начнется завтра же, из сложных предметов будет, скажем… В какой момент эта хрупкая дамочка со всей силы вжала педаль в пол, я не поняла. За секунду меня просто вдавило в кресло, как на какой-нибудь скоростной карусели, пейзаж за окном смазался, как когда самолет еще не коснулся земли после долгого полета и со всей скорости мчит вперед. Я даже не успела рта открыть, как дамочка, которую, к слову, вообще не заботила скорость автомобиля, сама ответила на мой вопрос. — О, ты ищешь спидометр? Я сняла его и поставила радио. Чего мне лишний раз отвлекаться… вот мы и на месте. Визг тормозов несчастного джипа, и меня выбросило вперед с такой силой, что не пристегни я ремень, разбила бы себе голову о приборную панель. Притормозили мы на удивление быстро, даже мгновенно, и уже оказались на парковке около моего дома. — Побежали, — кивнула мне Мио, — Я пока поговорю с твоей мамой по поводу перевода в другую школу. Ни слова ей о том, куда тебя везут, ладно? — она приложила палец к губам.— По легенде ты выиграла в конкурсе на знание английского и уезжаешь в другую школу для подготовки олимпиадников. — Она знает, что я совершенный ноль в языках. — Тогда… — на секунду призадумалась она, — По математике. Доверься мне. — А если она не отпустит? — сомнения не покинули меня даже у самой входной двери, и когда я стучала дверь, дыхание вдруг перехватило. Кошка зачем-то пошла с нами и с нетерпением сверлила входную дверь взглядом. — Ну… может и так, — как-то странно протянула женщина, поправляя прическу. Разве минуту назад ее волосы были так же коротки? Одетая в узкий брючный костюм, в очках и с чемоданчиком папок в руках, сейчас она действительно походила на какого-нибудь представителя школы для одаренных математиков. — Да ладно, — она словно прочитала мои мысли, и ее строгий взгляд (который, несомненно, шел костюму) на секунду окрасился теплой улыбкой, — Ты всему научишься, но скажу по секрету, так быстро переодеваться могу только я. — Привет, Лин. Здравствуйте, — из-за двери выглянула бодрая, в своем любимом сиреневом фартуке мама. Я до последнего не верила, что она может быть там - как же так, два выходных подряд? Из квартиры потянуло ароматом свежеиспеченного теста и ягод, и я невольно сглотнула слюну. Запах маминых волшебных пирогов ни с чем не спутаешь… Почему же мама выглядит такой виноватой? — Вы из школы? — Здравствуйте, — кинула Мио, слегка улыбаясь. — Я представитель ШОД, школы одаренных детей. В вашем учебном учреждении полгода назад проводили олимпиаду, и я бы хотела побеседовать с вами по поводу ее итогов и возможного поступления вашей дочери в вуз при нашем учреждении. Можем мы… присесть? — О, конечно, — тут же отворила дверь мама, пропуская внутрь строго одетую леди. Ее внимание каким-то магическим способом было приковано к новой гостье, да настолько сильно, что она даже кошку, которая быстро прошмыгнула в дом между ее ног, не заметила. Чемодан, давным-давно забытый на шкафу, даже пылью занесло, и мне пришлось бежать в ванну за тряпкой и протирать его. Вещей у меня было не так много, но из-за того, что нужно было на ходу соображать, что понадобится, а что можно оставить до каникул, мозг вскипел быстро. Я. Еду. В. Школу. Где. Учат. Магии. Я тут же прекратила сборы и села на уже лишь слегка пыльный чемодан, обхватив голову руками. Черт возьми… Кошка наблюдала за мной, ее умный взгляд встретился с моим - наверняка растерянным. Я не знала, как себя чувствовать. На столе стояла стопка вещей, которые следовало упаковать, а я не решалась к ним подойти. Почему мама снова оказалась дома? Почему так много событий за одно только сегодня? Минут десять назад меня чуть не сожрало какое-то чудище, и вот я уже собираю чемодан, чтобы уехать в волшебную школу. Я прикоснулась к крестику на груди. Ни он, ни Лапа на мои вопросы ответить не могли. Однако целая школа могла мне объяснить суть происходящее, научить чему-то... хоть меня и не будет дома до первых каникул - до нового года, получается? Я взяла стопку вещей со стола и положила в чемодан, и продолжила сборы, они быстро набрали темп: в чемодан летело все, от канцтоваров до зубной щетки. Я в последний раз оглядела свой легкий бардак. Светлые обои в цветочек казались незнакомыми, будто я видела их в первый раз, полки, ломящиеся от книг - необычно чужими, и я тут же коснулась одного особо потрепанного корешка. Я еще вернусь к тебе, Пулман. Вдоль стены у двери висело много детских и семейных фотографий. Рука сама потянулась к той, где мы с мамой в свете фонариков играли в настольную игру посреди гостиной. Помнится, тогда на целый день отключили свет, и я до ужаса боялась темноты, потому что… просто не переношу ужастики. Сегодняшний такой «ужастик» был особенно страшным, но Мио сказала, что впереди насыщенная учеба, и впредь так легко «за грань» меня не затянет. Страх сам собой уйдет, если у меня в руках будет какая-нибудь магическая винтовка. Или куча ледяных шипов… Или вокруг будут призванные духи животных, или… Боже. Мне так не терпится! Фотография, предварительно замотанная в майку, полетела к остальным вещам. Стоило мне закрыть дверь комнаты, как мама тут же позвала меня из кухни. Чемодан я решила оставить на пороге. — Ну что? — стоило мне войти в гостиную, мама тут же поднялась с дивана, глядя на меня одновременно с какой-то гордостью и печалью. — А ты все говорила, что никуда не поступишь… вон, показала знания, тебя сразу в классную школу определили! Да еще и в вуз при ней ты проходишь почти автоматически! Почему мне-то не сказала, что участвовала в такой важной олимпиаде? — Да как-то… — у нее совсем влажные, слегка красные глаза, и от этого почему-то начинает щипать мои. — К слову не пришлось. Вы уже поговорили с Ми… — Да, мы уже все обсудили, — тут же вклинилась в разговор Мио, — Как я уже сказала, одно ваше слово, и документы будут переведены в нашу школу. Вы все еще можете передумать, — с последним она явно обратилась ко мне. — Нет-нет, я просто… — когда я крепко обнимаю маму и вдыхаю запах ее волос, слезы сами начинают литься из глаз. От нее всегда пахнет какими-то очень вкусными духами, или кремом для рук, но сегодня впервые за долгое время она готовит мой любимый пирог, и я чувствую запах ванили. Мамина правая рука всегда гладит меня по спине, когда мы обнимаемся, — Я просто очень растрогана. — Так, не реветь, а то я зареву, — смеется мама, крепче меня обнимая и шмыгая носом. — А у меня глаза накрашенные. Мне реветь нельзя, — голос ее непривычно дрожит, а руки, обхватившие меня в ответ, слегка трясутся. — Конечно, я знала, что когда-нибудь этот момент настанет… но почему-то я не думала, что так скоро, — она смотрит вверх, когда говорит это, и проходит мучительно долгая пауза прежде, чем она продолжает. — Это твой последний школьный год. Конечно, я бы хотела, чтобы ты провела еще лет двадцать со мной под одной крышей, но я понимаю, что это невозможно. — Я люблю тебя, мам, — вышло совсем тихо и с заиканием, но я просто не знала, что еще сказать. Я могу сделать другой выбор. Все еще могу распаковать чемодан, вернуть фотографию на место, поставить свою зубную щетку обратно в общий стакан, растолкать книги по полкам и запихать одежду в шкаф… Остаться дома, поиграть в скрабл, когда случится перебой с электричеством или просто так, на выходных… но была магия. Вдруг у меня получится? У меня ни к чему не лежит душа, я не вижу своего будущего после школы, я не знаю, кем хочу быть, и может это он, мой шанс один на миллион попробовать себя в чем-то необычном? — Я тоже люблю тебя, Лин, — она стиснула меня слишком крепко. — И я понимаю, что тебе там будет хорошо. Мне тут сказали, что нужно уже выезжать, все так внезапно… я даже не успею позвонить Диме, чтобы сказать, он же на работе… Все-таки это все слишком быстро. Так, — ее тон вдруг сменился на деловой. — Папку с документами свою забрала? А карточку? А то куда я деньги переводить буду, чтобы ты совсем у меня там от голода не загнулась? — Все взяла, — утвердительно закивала я. — Ну, не прямо все, оставила немного, чтобы было, во что переодеться, когда вернусь. — Хорошо, — кивнула она в ответ и снова стиснула в объятьях. — Перед смертью не надышишься? — попыталась улыбнуться я, как можно сильнее вжимаясь ей в грудь. — Это да, — чуть кивнула она и вдруг посерьезнела. — Не пить, не курить, вслух не материться, в секты не вступать. Как приедешь, позвони… У вас там, говорят, связь не ловит, и работают только две каких-то телефонных будки… как растолкаешь очередь, набери меня, ладно? Или напиши. Обязательно шли фотографии, я хочу знать, какие еще вундеркинды тебя там будут окружать! — Хорошо.

***

— Ты точно не хочешь остаться? — снова напомнила о себе Мио, когда я спускала чемодан с родного этажа. — Я решила, что хочу измениться, — отрицательно покачала головой я, свободным рукавом утирая не сдержанные слезы. — Я никогда особо не думала, кем мне стать, и когда пришло время выбирать экзамены, я просто остановилась на тех, оценки по которым у меня были лучше всего. Я просто попробую себя… в чем-то новом. Что мне уже интересно. Поживу в шкуре героя фэнтези, а там видно будет. Мама махала из окна. С минуты на минуту ей доставать изумительный черничный пирог, а затем бежать в магазин и на работу. Прежде, чем сесть в машину, я помахала ей рукой в ответ, и даже когда транспорт начинает съезжать с парковки, продолжила ловить ее силуэт в окне, пока мы не выехали на главную трассу. Даже тогда я опустила руку не сразу. — Да уж, — вздохнула вновь преобразившаяся до легкого джинсового комбинезончика Мио, смахивая слезу. Видимо, и ее ситуация не оставила равнодушной. — Сколько бы ни видела, как дети прощаются с родными, привыкнуть все равно никак не могу. Что это за испытание над женской психикой? Тихонько усмехнувшись про себя, я не заметила, как машина вновь разогналась до невероятной скорости. На этот раз меня лишь слегка отбросило назад, но уже не придавило, как от бешеной центрифуги. — Я уже вижу, ты быстро освоишься, — подмигнула она мне. — Кошка на коленях, чемодан на заднем сидении, хорошая компания, — Мио пожала плечами. — Самое то для начала новой интересной жизни, разве нет? На это я не сразу, но утвердительно кивнула. Мне осталось только представить, как мама дома последний раз сверяет список покупок и спешит в супермаркет, но я даже вообразить не могла, что, найдя пункт «колготки Алине» вместо того, чтобы растрогаться, мама вдруг нахмурится и поставит жирный знак вопроса сразу после пункта, а когда вслух спросит «Алина? Интересно, кто это?» целая строчка в ее ежедневнике исчезнет, как и множество других строчек, как и многочисленные изображения меня на фотографиях или даже только произнесенная фраза, а моя комната сама собой преобразится в уютную гостевую. Вместо этого я мысленно прикидываю, сколько будет стоить звонок по межгороду, если мне все-таки удастся поймать связь. Или сколько нужно будет простоять в очереди у телефонной будки.