Нефритовые Тигры

— Это немыслимо. — От чего же? — Лань Хуань озадаченно приподнимает бровь и разворачивается к брату, запахивая нижние одежды. Его кожа все еще влажная после принятой ванной, как и волосы, что струятся по плечам и спине слипшимися прядями. От Старшего Нефрита веет совершенно непривычным запахом кого-то еще — резким шлейфом скорби, псарни и горькой полыни. — Они простые люди. Они не смогут вписаться в наши порядки. Ван Цзи непроизвольно хмурит брови, размыкает губы, чтобы вдыхать больше ртом, чем носом — запах партнёра брата ему совсем не нравится. Слишком резкий, слишком горький, слишком не для Младшего Нефрита. Его выбор пахнет так же резко, но иначе. Острыми специями, речными водорослями и строительной пылью. — Им и не нужно вписываться в наши порядки. Тигр плавно движется мимо собеседника — острые лопаточные кости выпирают вне и скрываются под слоем толстой шкуры с густым подшерстком. Лань Си Чэнь издает короткий фырчащий звук и валится на бок, перекатывается на спину, поджимая передние лапы, задевает ноги брата хвостом. Ван Цзи делает несколько шагов вперед — его поступь мягкая и легкая, когти не касаются жестких циновок, которыми выложен пол. — Я не узнаю тебя, старший брат. Лань Хуань похож на влюбленного, каким может быть влюбленный оборотень — его тело вытягивается, руки ложатся на грудь, а теплый искрящийся взгляд упирается в невысокий потолок их общей комнатушки, что насквозь пропахла сыростью. Лань Хуань молчит, и уголки губ его дрожат в мечтательной краткой улыбке. Ван Цзи распахивает пасть, рычит негромко и недовольно, машет хвостом нервно и резко. — Они оба мужчины. У нас не будет потомства. — Пытается заглянуть Си Чэню в глаза, но тот не реагирует на эти выпады, и даже будто бы издевательски пожимает плечами. — Это не важно. Ван Цзи рычит чуть громче: — Дядя скорее разорвет их на месте, чем позволит ступить в Облачные Глубины. Лань Хуань парирует так же ровно, не отрывая взгляда от потолка: — Им не нужно идти с нами в Облачные Глубины. Запах мускуса, похоти и агрессии бьёт в ноздри — от Лань Ван Цзи несёт так, что хватило бы на четырёх, нет, на пять юных оборотней в пик гормонального всплеска. Подавляющие флюиды распространяются в пространстве, просачиваются сквозь тонкие стены, полы и потолки — Лань Хуань дергает ушами, вслушиваясь в учащённое сердцебиение проходящей мимо пары постояльцев, что направлялась в свои комнаты. — Я хочу забрать его в Облачные Глубины! Несдержанный яростный рёв сотрясает стены, обрываясь на длинном рычащем звуке, что перерастает в задушенный писк — Лань Хуань подрывается вверх, вцепляется в горло Ван Цзи всей пастью, придушивает, валит на бок и наваливается всем телом, придавливая к полу. Младший Нефрит всегда был куда темпераментнее Старшего. Это выражалось во всём — в невинных детских играх, в недовольстве матёрого Ци Женя, опекающего свою будущую гордость, в том, как тяжело давались Лань Чжаню человеческие техники. Как ни крути, он всегда был больше тигром, чем человеком. Яростным, страстным, загнанным в рамки монашеских правил, как в одну огромную клетку. Ван Цзи дергается, скребёт когтями по циновкам, оставляя светлые полосы, пытается извернуться и клацает зубами, хватая воздух еще несколько мгновений, прежде чем затихнуть, бесцельно глядя перед собой. Запах потенциального партнёра по первой сводит любого оборотня с ума. Лань Хуань разжимает челюсти, улыбается тепло и умиротворяюще, вплетает пальцы в волосы брата, успокаивающе поглаживая. — Я обескуражен не меньше твоего. Ван Цзи целенаправленно ловит взгляд брата и тяжело выдыхает — в чистом янтаре мольба и немой вопрос «Что же нам делать? Что же делать мне?», и Лань Хуань приглушенно смеётся: — Если всё пошло не по привычному сценарию, то это лишь значит, что мы первопроходцы. Осторожности будет вполне достаточно. Нефриты слышат торопливые шаги по лестнице и сбившееся дыхание — вероятно шум привлек слишком много внимания. — Эм, простите, господа заклинатели? У вас там всё…в порядке? Лань Ван Цзи вздрагивает от звука этого голоса, пытается выбраться из-под брата, дёргаясь. Запах специй, речных водорослей, строительной пыли и мыльного корня ударяет в ноздри, заставляя невольно громко всхрапнуть. Лань Хуань с силой прижимает голову брата к циновкам ладонью, прекращая бесполезные трепыхания: — Господин Вэй Ин, верно? Зайдите, мы не кусаемся.