Дракон в небе

1272 год.

      — Ваше Величество, — запыхавшись, произносит Чуя, распахивая огромные вычурно сделанные двери и вбегая в тронный зал, — дракон снова разгромил королевский склад, — юноша чуть ли не падает на колени перед троном, когда останавливается. Он бежал с самого дальнего уголка города, чтобы сообщить не самую приятную новость, но он был обязан. Это его долг.       Фицджеральд перестаёт выстукивать странную мелодию подушечками пальцев по бархатному подлокотнику трона, он поднимает взгляд на юношу и смотрит на него, поджав уголки тонких губ. Брови его хмурятся, и лицо становится ещё более суровым и устрашающим.       У Чуи бешено колотящееся сердце аж в пятки уходит от этого взгляда, и ему кажется, что в этот раз его точно накажут за снова принесённые плохие вести. Но он не виноват. Он ни в чём не виноват.       — Снова?! Снова?! — восклицает король, судорожно размахивая руками. — Ты — гнусный мальчишка, который постоянно приносит плохие вести! Тебе не надоело?       — Но… Ваше Величество, я не виноват, — тихо произносит Чуя, чуть ли не плача и сжимаясь в плечах.       Взгляд Фицджеральда в ту же секунду становится более мягким, ведь он понимает, что Накахара и вправду не виноват в том, что дракон на протяжении нескольких месяцев сжигает королевские склады, истощая продовольствие замка. Юноша не виноват, что на Реданию* свалилась такая напасть в лице огромной рептилии, сжигающей склады на своём пути. А Чуя всего лишь прислуга и внебрачный сын — бастард покойного брата короля — Мори, умершего ещё до рождения мальчика. Также именно Чуя является объектом вымещения злости и ненависти короля.       — Пошёл прочь! — выкрикивает Фицджеральд. Пускай этот мальчишка исчезнет с его глаз, иначе он не выдержит и в порыве гнева лично отсечёт его розгами, да так, что глубокие шрамы останутся до конца жизни.       — Извините, — виновато произносит Чуя (хотя в произошедшем совсем нет его вины), а затем быстро скрывается за огромными дверями тронного зала, будто бы его вовсе здесь и не было.       — Гнусный мальчишка, — нервно шикает Фицджеральд, облокачиваясь на спинку мягкого бархатного трона. — Лавкрафт, вот почему он не может приносить мне только добрые вести? Может быть, его выгнать из замка, чтобы он осознал всю свою провинность? Я устал держать этого нахлебника.       — Это уже Ваша воля, Ваше Величество, но Вы обещали своему покойному брату, что позаботитесь о его бастарде, а король должен держать своё слово.       — Ты прав, Лавкрафт, что же я за король раз уж не могу даже о своём племяннике позаботиться, что уже говорить о народе, — с печалью в голосе произносит Фицджеральд. Иногда мужчина ловил себя на мысли, что если бы не его верный советник, Лавкрафт, то королевство непременно бы пошло в упадок из-за его пылкого нрава.       — Ваше Величество, извините, что сообщаю вам не самые лучшие новости…       — Что ещё? — недовольно спрашивает король, протяжно вздыхая.       — Ваше Величество, народ негодует. Из-за нападений дракона пришлось повысить налоги, народу нечего есть. Крестьяне устраивают забастовки и не хотят работать на землях помещиков.       — Знаю, — вздыхая, отвечает король. — Но что я могу сделать? Дракон сжигает королевские склады, нужно содержать армию, чтобы бороться с ним, а нечем. Это вынужденная мера.       — Также, Ваше Величество, смертность населения увеличилась, такими темпами скоро некому будет работать. Нужно что-то делать с драконом.       — А что я сделаю? — Фицджеральд и вправду ничего не может сделать. Он не может сам убить дракона, иначе королевство потеряет короля, и ещё он не воин.       — Ваше Величество, у меня есть вариант, — говорит Лавкрафт.       На лице короля появляется неподдельная заинтересованность и надежда.       — Какой?       — Ваше Величество, Вы слышали о знаменитом ведьмаке, Осаму из Вергена**, говорят, он каждый день убивает по десятку монстров и драконы для его меча не проблема.       — Это тот ведьмак, который славится тягой к самоубийству?       — Да, именно он, Ваше Величество, но, несмотря на его дурные наклонности, он искусный борец и с этим не поспоришь, недаром о его подвигах уже слагают легенды.       В тронном зале повисло молчание.       С драконом определённо нужно что-то делать, и раз уж королевская армия не справляется, нужно обратиться к помощи извне, даже к ведьмаку, имеющему сомнительную репутацию. У Фицджеральда нет выбора, если он ничего не предпримет, то народ окончательно взбунтуется, и он не удивится, если через месяца два его отравит какая-то добрая душа. А если он умрёт, то трон займёт этот гнусный мальчишка-бастард - Чуя, ведь он самый близкий родственник, пускай и не благородного происхождения.       — Ладно, уговорил, пришли ко мне писаря.       — Хорошо, Ваше Величество, только хочу Вас предупредить, что Осаму из Вергена за свои услуги берёт много золота.       — Зови писаря и гонца, — твёрдо отвечает Фицджеральд. Ради сохранения короны он готов пойти на такие весьма затратные меры.       — Хорошо, Ваше Величество.