Другая сказка

      О чем так мечтает современный человек? Первый и самый распространенный ответ - о деньгах. О богатстве и достатке, зелёных, желтых, белых, да хоть фиолетовых, купюрах, подкрепленных золотом и приятно шуршащих в карманах. Или же о многочисленных нулях, следующих за единичкой, на банковском счёте. О том, что может выполнить любые, даже самые извращенные желания. За деньги можно купить все, что угодно. Даже счастье, не так ли?       Не так. Не так, и в этом уж кто, кто, а она давно убедилась. Сантьяга смотрит в экран телефона, показывающего количество денег на карточке. Сумма, которую обычный человек не заработает за целую жизнь, для неё обычный счёт за отдых в выходные. Да вот только никакого счастья эти деньги не приносят. Сантьяга может купить за них половину страны, но ей это давно не нужно. Ей вообще уже ничего не нужно.       Дорогой белый лимузин стоит у элитного клуба. Тонированные стекла глухо подняты, отгораживая все, что происходит внутри. Развалившись на заднем сиденье Сантьяга выкуривает очередную сигарету. Две красивые, модельной внешности, молодые девочки в соблазнительно обтягивающих белых рубашках исступленно целуются, стараясь показать все своё мастерство. Сексуальные движения красивых тел, страстный поцелуй, такой, словно от него зависит вся их дальнейшая жизнь. Блондинка призывающее закусывает губу, поднимая томный, голодный взгляд. Сантьяга отворачивается к окну, выпуская клуб дыма, с отвращением к себе. Чего только она уже не пробовала. Но с каждым разом желание что-либо с кем-либо делать становилось все меньше. Пока не пропало совсем.       В самом начале головокружительной карьеры, когда огромное богатство внезапно свалилось на голову, а все желания выполнялись по щелчку пальцев, когда любой был готов лечь в её постель и исполнять что угодно, лишь бы угодить, это пьянило похлеще любого вина. Хотя и до него дело тоже потом дошло. И не только. Когда пресыщенность стала давать о себе знать, когда такая, казалось бы, простая вещь, как плотское наслаждение приелась, Сантьяга потянулась к алкоголю.       Дорогие марочные вина, любая экзотическая выпивка приветствовались в мини баре. Вессер было плевать, что скажет общественность. Все телекамеры уже давно проданы. Операторы наводят их, словно орудия массового поражения, выискивая удачный скандальный кадр. Журналисты строчат статьи, захлебываясь в потоках лжи и грязи. Её жизнь давно стала достоянием общественности, так пусть подавятся. Госпожа Людоед, так, кажется, её называют. Действительно, такого политика, как она по-другому и не назовешь. Ещё не одному оппоненту не удалось её победить в этом искусстве. Ещё ни один закон, подписанный рукой президента не был человечным. А все деньги, пропитанные чужой кровью, собирались в продолжение нулей на экране телефона. И совесть её не мучает, не дождетесь. А алкоголь лишь подливал масла в огонь, окончательно достраивая образ полного чудовища.       Но и он потом надоел. Так же, как и такая страшная вещь, как наркотики. Миллионы раз Сантьяга была в шаге от смерти, и жалела лишь, что не сделала этого шага. Видимо её организм оказался чересчур сильным, раз смог справиться с ударной дозой такой тяжёлой дряни, что хватило бы на десяток человек. Каждый раз вгоняя шприц в вену, Сантьяга до кругов перед глазами молилась, чтобы испытать хоть что-нибудь. Но не было ничего. Даже боли. Отвыкать было тяжело, но когда и эта вещь перестала дарить спасительное забвение, а мозги были были отвратительно ясными, шприц тоже отправился в мусорку.       Смертных грехов, которые можно было перепробовать на себе, оставалось все меньше. Похоть давно стала чем-то нереальным, и наслаждение от секса Сантьяга не испытывала. Опытные шлюхи, девственники и девственницы, смущённо льнущие и неумело целующие. Ничего не приносило удовольствия. И постепенно пропало даже желание. Когда чужое горячее тело сверху или снизу стало ощущаться как нечто противное, стало совсем плохо. В кровь разбивая руки отчаявшийся человек все сильнее сползал в пропасть собственных пороков, пытаясь выбраться наверх.       Сантьяга пачками глотала таблетки, даже ходила по врачам, но те лишь разводили руками. Везде был один и тот же ответ: вы совершенно здоровы. У вас просто нет желания. Его не было. Не хотелось ничего, иногда Сантьяга могла просто часами лежать, ни о чем не думая. Даже банальные человеческие потребности уже стали надоедать. Бессонница стала частым гостем, когда целые ночи проходили с пачкой сигарет и бутылкой крепкой водки, не дарящей забвения. И лишь под утро Вессер ныряла в муторный и беглый сон полный кошмаров, словно падая в омут. Еда, какой бы изысканной она не была, не приносила насыщения и удовольствия. Хотя на выбор всегда был огромный список самых разных блюд. Думается, даже захоти, в соответствии со своим прозвищем, ей попробовать человечины, и её можно было бы достать. Иногда Сантьяга гадала, от чего она сдохнет быстрее. От истощения, если перестанет есть совсем, или от проблем со здоровьем, если станет жрать все подряд в огромных количествах. Пока ни то, ни другое не помогало. И очередное экзотическое блюдо отправлялось в помойку.       Поглаживая по голове огромного чёрного дога, купленного за бешеные деньги, Вессер даже временами задумывалась, а, раз уж с людьми не выходит, не попробовать ли с ним? И кривилась от поганой мысли, возникающей в извращенном от пресыщения мозгу. И придёт же в голову такое... Этот пёс был единственным существом, которое вызывало у неё хоть какие-то чувства. Так предать это умное животное было бы просто ужасно. Если бы с ней все же что-то случилось, пёс был бы единственным, кто пожалел бы о ней. А многие другие лишь порадовались бы. Какой прекрасный сюжет нашли бы СМИ, в случае её смерти. С каким удовольствием копались бы в чужом прошлом и перемывали бы ей кости. Да, впрочем, этого и так хватает. Журналисты хватаются за каждый скандальный факт, строят теории, плетут интриги. Но никто так и не понял главного. Сантьяга просто от всего устала. Госпоже Людоед ничего не хочется.        Докурив дорогую сигарету, своим горьким вкусом травящую не лучше такой же дешевой дряни из ближайшего ларька, Сантьяга кидает ключи водителю и распахивает дверь, вдыхая грязный и влажный городской воздух. Ночь скрадывает недостатки огромного города, тёмным покрывалом укрывая все вокруг. Но и сумеречную темноту вспарывает яркий и режущий глаза свет вывесок и витрин. Дорога была мокрой после дождя, и дорогие ботинки тут же покрылись слоем грязи. Пытаясь сбежать от нестерпимо противного света, Вессер все сворачивает на более тихие улицы. Наконец, найдя более или менее спокойную, отправляется по ней, почти счастливо рассматривая кроны посаженных по краям деревьев. Где-то в сейфе дома лежит пистолет вместе с патронами. Может стоит наконец прекратить весь этот балаган? Закончить затянувшуюся и никому не нужную грустную историю. Историю абсолютно несчастного человека, у которого есть абсолютно все. Поднимая воротник тёмного пальто и пряча лицо от пронизывающего ветра Сантьяга принимает давно желаемое решение. Действительно, хватит всего этого. Пора заканчивать.       Она прикрывает глаза, идя наугад, то и дело врезаясь в мокрый бордюр дорожки. Холодный ветер несёт навстречу капельки мелкого накрапывающего дождя, превращающиеся под закрытыми веками в острые льдинки. Сантьяга идёт по бескрайнему снежному полю, чувствуя, как с каждым шагом все сильнее коченеют руки. Переводит на них взгляд и видит, что падающий снег на них не тает. Стоит мысленному взгляду оторваться от замерзающих пальцев, как пространство словно схлопывается, возводя вокруг деревянные стены. Сверху медленно опускается крышка гроба, а на ледяное тело, которого она почти не чувствует наметает снег. Как же холодно... Сверху смотрят знакомые лица. Ри Тилль, давний друг, с которым они прошли многие испытания, смотрит с лёгким укором. Говорят, что сейчас он стал свободным художником, чьи картины будоражат весь мир. Сантьяга искренне жаль, что она так с ним и не увиделась за эти годы. Но возвращается в прошлое не хочется ещё сильнее, чем коротать приевшееся будущее. Где-то рядом стоит полная фигура Азо. Сантьяга видела его недавно, на презентации мемуаров. Ричард, конечно, сильно сдал, потолстел, подурнел, но, что удивительно, остался все таким же харизматичным. Она тогда не решилась подойти, как и прочитать его книгу. Ведь в ней обязательно будет пара слов про неё. А видеть себя глазами другого человека ужасно. Последний силуэт принадлежит Барриту. Долговязый и сухопарый он холодно смотрит на неё, пока по губам бродит усмешка. Он её всегда не любил. Но приходилось сотрудничать и сохранять видимость дружеских отношений. Хотя именно он так часто шептался у Вессер за спиной. Так что, кто из них действительно подлец, ещё можно поспорить.       Видения кажутся реальными, пока закутавшаяся в пальто девушка идет с закрытыми глазами наугад. И пропускает момент, когда сталкивается с чем-то жёстким. Распахнув глаза Сантьяга удивлённо смотрит на возникшее препятствие. И застывает, наткнувшись взглядом на инвалидную коляску. По резиновым колесам скатываются капли, звонко падая на асфальт. Сидящий в коляске человек судорожно собирает едва не разлетевшиеся листки, с болезненной гримасой неестественно наклоняя туловище за ними. Разметавшиеся по плечам светлые локоны, голубые глаза и красивое необычное лицо не вяжутся с железным монстром, на котором покоятся неходячие ноги. Удивлённо переводя взгляд, Сантьяга мешкает и бросается собирать листки, пока они ещё не успели намокнуть.       - Спасибо, - Тихо и вежливо произносит человек, даже нет, юноша, почти мальчик, настолько хрупким и воздушным он кажется. Его запястья, такие тонкие, что кажется вот-вот сломаются под весом альбома, выглядывают из-под вязаного свитера. На секунду Сантьяга залипает, не понимая, что же не так с этим человеком. И лишь потом до неё доходит.       - Прости, я, честное слово, извиняюсь. Не смотрела куда иду. - Она опускает голову, желая поскорее уйти. Она не знает, как нужно общаться с такими людьми. Лишь бы быстрее попасть домой, открыть сейф и закончить все наконец. Но странный юноша хватает её за рукав пальто, сминая пальцами дорогую ткань.       - Подождите, пожалуйста. Просто, - тут он смущённо тупит взгляд, - Просто мне кажется, я вас где-то видел.       - Возможно, например по телевизору. - Сантьяга замирает, не решаясь забрать руку. Глаза человека расширяются, становясь похожими на кусочки летнего неба.       -Так это вы? - Странный, почти детский вопрос задаётся с такой же детской непосредственностью. Вессер молча склоняет голову. Ну вот, сейчас мальчишка отпустит руку и укатит куда подальше, это точно. Но юноша ломает её ожидания, внезапно крепко сжимая холодную руку.       - А знаете, я вас по-другому представлял. Думал, вы неприятная. А вы на самом деле как обычный человек. - Сантьяга удивлённо приподнимает брови. Вот как. Обычно её либо боятся и пресмыкаются, лебезя что-нибудь о том, как приятно с ней встретится, либо ненавидят и в лицо говорят об этом. Но чтобы вот так.       - Я Алек, если что,- Истолковывает её молчание по-своему юноша. Тонкое запястье болезненно выделяется по сравнению с дорогой чёрной кожей её перчаток. Вессер пожимает доверчиво протянутую руку.       - Я Сантьяга. Будем знакомы.       И внезапно, в истерзанной, почти скатившейся в пропасть душе появляется какое-то чувство. Впервые в жизни Сантьяге очень сильно хочется кого-то защитить. Защитить это маленькое, беззащитное существо, что стирает ладони об грязные колёса, пытаясь за ней поспеть. Она не выдерживает и уверенно берет ручки коляски, катя ее вперёд. Алек о чем-то говорит, слов она не разбирает, отвечая невпопад. И идёт, забывая о том, что дома в сейфе лежит такой желанный минуту назад пистолет. О том, как захлопывалась деревянная крышка, отделяя её от мира живых. О том, как болела душа, прося только об одном.       Пожалуйста, я хочу хотя бы что-нибудь чувствовать. Пожалуйста, я хочу, чтобы у меня появилось желание. И оно появляется. Сантьяга желает заботится об этом человеке. И она будет это делать.