Другая сказка

      То, что он заблудился окончательно и бесповоротно, Алек понял уже давно. Чужая сказка не жаловала незнакомого персонажа, всеми силами стараясь сделать ему подлянку. Вот и теперь лес подозрительно долго не хотел кончаться, холод забирался под одежду и сама атмосфера была нагнетающей.       Уклоняясь от веток, принц забирался все дальше в чащу, останавливаясь чтобы перевести дух и вновь продолжить путь. Он уверен, будь здесь Сантьяга, она бы обязательно их вывела и смогла бы добраться до своей сказки. Но их очень неудачно выкинуло, разбросав по разным местам. А найти Людоеда в чужом мире было достаточно сложно. Хотя, спустя время, он бы все равно её нашёл, ориентируясь на людские слухи. Где бы не появлялась Сантьяга, там тут же начинали говорить о страшном чудовище. Которое совсем не чудовище и очень даже милое.       Потоптавшись ещё, Алек устало вывалился из бурелома, отдирая руки от колючих веток. В нос ударил сильный запах свежей выпечки и сладостей. Удивлённо подняв голову, Алек уставился на странное сооружение. Небольшой домик на лесной поляне мог бы быть обычным, если бы не одно «но». Он был целиком сделан из сладостей. Стены — явно пряничные, окна из цветных леденцов, перила из печенья и крыша, покрытая шоколадом. Лихорадочно напрягая память, Алек вспомнил, что это была за сказка. Гензель и Гретель.       А раз так, то и ведьма, с удовольствием его попробующая, где-то неподалёку. Это не Сантьяга, которая не ест людей, хоть и является вполне себе Людоедом, клыкастым и умеющим до ужаса напугать любого. Вессер, даже мучаясь от голода, не позволит себе съесть человека. А неизвестная ведьма вполне может. Ой, как не хочется Алеку быть сегодня на месте Гензеля. Но придётся. Иначе он просто не переживёт ночь.       Сглотнув от пробежавшего по спине холодка, принц тихо поднялся по ступенькам и отворил не запертую дверь. Может ему повезло и ведьмы нет сегодня дома? Внутреннее убранство встретило кружащим голову запахом сладостей. Ну, по крайней мере, ужин у него есть. Хотя, если он все же попадется ведьме, эти сладости успеют ему осточертеть.       Притронувшись к пряничной стенке, Алек замер, прислушиваясь. Вроде никого. Он уже занёс ногу для шага, как на плечо легла тяжёлая ладонь, заставившая задрожать. Боясь даже обернуться, Алек тысячу раз успел проклясть своё любопытство. Ну знал же, что пряничные домики никогда ничего хорошего не несут, ну кто тебя, идиота, просил лезть. Так же дрожа, он тихо заговорил, надеясь хотя бы так успеть продлить свою жизнь.       — Пожалуйста, не стоит. Я не вкусный, вам не понравится. Лучше отпустите меня, и я никому не скажу, что вас видел.       Раздавшийся над ухом знакомый раскатистый мягкий голос заставил колени облегчённо подогнуться, когда такие любимые рычащие нотки промелькнули в довольно тоне.       — Ну как же я могу тебя отпустить, сладенький мой? Такого милого мальчика не съесть грех. Даже не буду тебя готовить, так проглочу. Сахарный ты мой.       — Сантьяга! — Алек с весёлым смехом обернулся, встретившись с лукавым блеском зелёных глаз.       — Нельзя так людей пугать! Я думал это действительно ведьма.       — Не-а, сегодня я за неё. Буду получше любой ведьмы. — Людоед ухмыльнулась, показав частокол огромных острых клыков. Но подобная улыбка Алека уже давно не пугала, скорее наоборот. Так же как и чёрные когти на сжимающих плечи пальцах, вкупе со всей фигурой Людоеда, возвышающейся над ненизким принцем. Прижавшись поближе к чужому тёплому телу, он тоже улыбнулся, сделав попытку поцеловать такие близкие губы. Сантьяга чуть склонилась, помогая дотянуться, и продолжила поцелуй. Её губы отдавали сладостью, а длинный верткий язык вплелся в своеобразный танец, пробуя на вкус смелого человечка. Лишь когда воздуха стало совсем мало, оба наконец-то оторвались друг от друга.       — Действительно сладко, — Сантьяга довольно облизнулась, картинно закатив глаза. А потом сделала зверское лицо, подхватив засмеявшегося Алека на руки.       — Ну что, Гензель ты мой сладенький, попался наконец! Теперь не сбежишь. Пошли, готовить тебя буду.       — А в спальню зачем несешь? — Пискнул сквозь смех принц, удобно устроившись в сильных руках, ласково сжимающих хрупкую тушку.       — Как зачем? Жарить, конечно же! — Сантьяга щелкнула зубами перед носом Алека, пытавшегося отсмеяться и извернуться поудобней, чтобы урвать и второй поцелуй.       — Ах ты бедный, голодный Людоед. Тебе что, пряничного домика мало, что ты ещё и меня слопать хочешь? На, пожуй лучше печеньку. — Принц протянул сладкое кондитерское изделие к пасти завалившейся вместе с ним на широкую кровать Сантьяги. Та задумчиво перевела взгляд с печенья на человека и хмыкнула, раскрыв рот и позволив Алеку положить печенье на трепещущий язык.       — Ну, так и быть, не буду тебя сегодня есть. Обойдусь другими сладостями. Но не обещаю, что не съем впоследствии. Ты такой вкусный. И так сладко пахнешь…       Людоед склонилась над обнявшим её человеком, втянув воздух, и глухо заурчала от удовольствия, когда Алек ласково погладил спутанные волосы, обводя знакомый островатый овал лица, округлые брови и чувственные губы, так и норовящие схватить и шутя прикусить клыками тоненькие пальчики.       — Кто там слово жарить упоминал? Объект к процессу готов, просим Людоеда к столу.       Пряничный домик в тёмном лесу не всегда означает опасность. Иногда зайти в так и манящие сладкие стены бывает полезно. И не всегда в таких домиках обитают злые ведьмы. Там вполне можно встретить и доброго Людоеда, который не станет делать из вас ужин, а предложит более интересный вариант. Приятного аппетита, господа.