Другая сказка

      Из глаз маленького мальчика катились слёзы. Чужая рука крепко сжимала ухо, другая до боли выворачивала руки. Мальчишка пытался вырваться, но держали крепко.       - Маленькая тварь! Я тебя поучу уважению! Я тебе покажу, как красть чужие вещи. - Булочник занес руку, намереваясь отвесить ребёнку хорошую оплеуху. Следы прошлых ударов уже горели на коже алыми пятнами.       Но занесенную руку перехватили. Булочник с грубым ругательство обернулся и... Замер. В эту секунду мир мог увидеть картину "Преображение человека". Глаза булочника тут же приобрели подобострастное выражение, рот изогнулся в ласковой улыбке, а голос стал сладким и заискивающим. Руки отпустили. Мальчишка мог бы сбежать, но вместо этого он угрюмо насупился, продолжаемый удерживаться за ухо красной мозолистой рукой.       - Что будет угодно Его Светлости? - Пока булочник старательно изображал улыбку, ребенок поднял голову, пытаясь рассмотреть нежданного спасителя. Сверху раздался не громкий, но пробирающий до костей глубокий низкий голос с еле-еле слышными рычащими нотками, словно его обладатель был не совсем человеком.       - "Его Светлости" будет угодно, чтобы ты отпустил ребенка. - Ухо тоже отпустили, и мальчишка потер ноющую часть тела, с удивлением рассматривая незнакомца. Незнакомец был высоким, очень высоким, а по меркам маленького мальчика - почти что великаном. Явно богатым, судя хоть и по простого покроя и без украшений, но из очень дорогой ткани одежде. Украшений не было видно, кроме одной темно-зеленой ограненной броши из изумруда. Если бы мальчишка знал, то удивился бы, ведь такая брошь одна стоила немало денег. Незнакомец был не молод и не стар. Черные волосы, зачесанные назад, такая же черная густая борода. И на суровом лице - изумрудные глаза, горящие так, словно в них кто-то положил по угольку. Булочник замучено закивал, не смея стереть с лица косую улыбку, и исчез в неизвестном направлении, едва человек махнул рукой.       Глаза неизвестного человека приобрели насмешливое и в то же время немного грустное выражение. Мужчина перевел взгляд на уставившегося на него мальчика.       - Ну, и как тебя зовут, спаситель бедных и благодетель нищих? Не Робином Гудом ли часом? Я ведь видел, как ты отдал хлеб той девочке. Стоило оно того?       Ребенок тихо пробурчал что-то под нос, явно не зная, что отвечать. Обычно за воровством следовало суровое наказание, если обворованному удавалось его поймать. А этот странный человек словно... Смеялся над ним? Но смеялся без злобы, словно и не осуждал.       - Молодец, те, к кому ты обращался, несомненно услышали. Все, кроме меня. И заметь - это не значит, что у меня плохо со слухом. А теперь давай, громко и внятно. Имя? - Мальчик вздрогнул и тихим голосом нерешительно протянул:       - Тилль.       - Приятно познакомится, Тилль. - Человек опять усмехнулся. Мальчишка успел заметить кончики острых клыков, мелькнувших в улыбке. Но пугаться не стал. В конце-концов, какая разница, кем был его спаситель?       - Я так понимаю, родителей у тебя нет. - Незнакомец словно что-то обдумывал, сомневаясь. А, услышав тихо "Угу", вздохнул и протянул руку. Ребенок нерешительно взглянул на затянутые в дорогую черную кожу руки и вложил свои тонкие пальчики. Ему было совестно перед незнакомцем за свои грязные ладони, но противоречить он не стал.       - Теперь есть. - Человек улыбнулся, уже гораздо шире. Клыки действительно были, и очень острые. Но мальчику на это было все равно. Он с потрясенным видом поднял взгляд своих маленьких заплаканных глазенок и тихо прошептал:       - Правда? - И это вид абсолютно не боящегося его маленького, пусть бедного деньгами, но точно не душой, человечка настолько поразил мужчину, уже не мало видевшего в своей долгой жизни, что он украдкой смахнул непрошеную слезинку и уверенно кивнул.       - Правда.