Другая сказка

      Сантьяга напряженно выдохнула, встряхнув головой. И ещё раз попробовала застегнуть крепко пришитые пуговицы на брюках. Ничего. Ноль. Зеро. Они не то, что не застегивались, они даже не сходились. Попытка втянуть живот ничего не дала. Пара лишних сантиметров в талии отчаянно мешали соединить края брюк друг с другом. Ну или не совсем пара, а несколько больше... За последнее время Сантьяга изрядно поправилась, хотя большой рост делал это не столь заметным. Но спокойная и сытая жизнь во дворце, куда её чуть ли не силком притащил Алек, умоляя хоть ненадолго вылезти из Тёмного замка и увидеть свет, медленно и верно брала своё. Если в родном баронстве у Людоеда всегда находилась пара-тройка срочных и нерешённых дел, то здесь, в королевском дворце, делать было нечего от слова совсем. Можно было хоть целый день не вылезать на улицу или слоняться по каким-либо приемам, празднествам, балам - нужное подчеркнуть. Ленивое течение жизни, успокоившейся после последних событий, накрепко установилось в стенах этого замка. Если сначала Сантьяга искала себе занятие и пыталась чем-то помочь своими силами, то за ненадобностью помощи пришлось приспосабливаться к такому размеренному образу жизни. Чем-то королевский замок напоминал ей деревню. Ну вот точно. Такая же ленивая и сонная незанятость, как в любом закоулке Королевства. Честно говоря, Сантьяга не понимала, какой именно "свет" она должна была увидеть. В её родном замке развлечений было в разы больше. А здесь... Спать, сколько хочешь, изредка натыкаться на шарахающихся от тебя вельмож. И есть. Если сначала Сантьяга развлекалась именно распугиванием придворной знати, то постепенно перешла к второму "развлечению". А кормили здесь отлично, сказать нечего. Учитывая, что в детстве Сантьяга сладкое видела чрезвычайно редко, не поощряемая его есть отцом, то теперь основной её интерес сосредоточился именно на этом виде пищи. Время от времени перехватывая что-нибудь вкусненькое, то от щедро угощавшего её Алека, то на приёмах, когда кроме как сидеть в уголке и есть было нечего делать, она с удовольствием пробовала все, что недоела в детстве.       Но теперь, с течением некоторого времени, становилось видно, что просто так это ей не проходит. Слишком уж заметны стали изменения во внешности, чтобы можно было их игнорировать. Сантьяга нервничала, всё-таки, фигуру терять не хотелось. Да, сила и выносливость бы никуда не делись, но полнота начала проявляться очень заметно. Особенно это было видно сейчас. Когда Людоед уже минут сорок прыгала на месте, стараясь уместиться в ставшие узкими брюки. Можно было найти что-то большего размера, но Сантьяга упорно хотела влезть именно в эти, чтобы увидеть всю степень проблемы. Раздраженно рыкнув и стряхнув с глаз мешающую челку, она горестно прислонилась к зеркалу. Брюки бы скорее разошлись по швам, чем налезли на неё. Ставший объемистым и мягким живот мешал застегнуть их, про талию и говорить не приходилось. Ну и что делать? Ответ был очевидным, перестать есть в огромных количествах, набивая вместительный желудок сытной едой, что за последние месяцы вошло в привычку. Но как тяжело было отказаться от полюбившихся уже сладостей, таких вкусных и таких вредных. Ведь это настолько приятно, сесть где-нибудь в укромном уголке с книгой, поставить рядом тарелку со всякой всячиной, посадить на колени Алека и наслаждаться. Можно и без Алека, но с ним приятнее. Ведь как хорошо прижать к себе мелкую тушку человечка, который за последний год уже не такой-то и мелкий. Статный красавец, но с ростом Сантьяги все равно кажется совсем мальчишкой. И не поверишь, что уже взрослый человек. А несерьёзность все та же, как и раньше.       Тут Сантьяга совсем погрустнела. Ещё не хватало, чтобы Алек заметил её проблемы с лишним весом. Да, он поддержит и поможет, но как стыдно перед ним сознаваться, что ей не хватает силы воли перестать есть так много. Нет, ему об этом надо знать в последнюю очередь. Конечно, он её не разлюбит, но как-то неловко и неприятно за собственную несдержанность. Со своими проблемами она разберётся сама. В конце-то концов, она же Людоед, она умеет управлять армией и ещё не нашлось такого человека, который смог бы её победить. Что она, не справится с собой? Не справится, как оказалось. После твердого зарока сесть на диету и даже не дышать в сторону вредной еды прошло около недели. К концу которой Сантьяга чувствовала, что вот-вот сорвется. Слишком манили все вкусности, аппетитно разложенные там и сям. Надо было срочно уезжать из королевского дворца, подальше от соблазнов. Есть хотелось очень сильно, причем, именно всего того, что было вредно. А выстраданные дни голодовки не принесли результатов.       Набранные килограммы как пришли, так и отказались уходить, даже, кажется, стали больше. Организм понял, что его собираются морить голодом и включил режим "запасания". Что, опять же, Сантьяге не подходило. Причём, не подходило все и конкретно. Размерчика так на два. Если уже не на больше. Брюки - не подходили, камзол тоже, рубашки застегивались с усилием, даже втянутый живот не помогал. Да и тот уже округло выпирал из-под одежды даже в голодном состоянии. Это бесило. Вообще изменения во внешности стали ещё больше видны. Щеки - слишком пухлые, под подбородком собирались мелкие складочки, намекая, что скоро он станет не единственным. Бока округлились, и теперь Сантьяге приходилось нервничать, застегивая одежду и стараясь двигаться так, чтобы она не натягивалась на них. Изредка проводя рукой по наеденному брюху, Людоед кривилась, понимая, что мышцы сверху покрываются вполне ощутимой жировой прослойкой. Собственного тела было слишком много, и ничего не помогало вернуться в прежние рамки. Хоть вообще прекращай есть, пока не вернутся прежние формы. Из-за этого Сантьяга стала даже стесняется самой себя. Ну не должна нормальная девушка столько весить. Самокопание и ехидный голос разума заставляли находить все больше недостатков в нынешнем виде.       Хотя, если бы кто-то посмотрел на Сантьягу сейчас, то назвать её некрасивой ни у кого бы не повернулся язык. Да, небольшая полнота была, скрывать это бесполезно, что есть, то есть. Но эта полнота Людоеда отнюдь не портила. Наоборот, сделала суровую раньше внешность несколько мягче, нежнее. Если раньше жёсткие линии и подтянутое тело только добавляли Сантьяге некого неясного страха в глазах окружающих, то теперь пухлые щечки и мягкие бочка придавали ей вид красивой девушки-пышечки. Но попробуй доказать женщине, что она красива. Невозможное предприятие, особенно, если она вбила себе в голову прямо противоположное. Легче убить дракона, чем убедить женщину. Вот и сейчас, Сантьяга с неимоверно грустным видом сидела, опершись на стол и расстроено нахмурившись. Выбираться из выделенных покоев совсем не хотелось, чтобы не светиться на глазах у придворного народа. Внушительная высокая фигура притягивала немало чужих взглядов, а теперь совсем не хотелось, чтобы кто-то её видел. Даже Алек. А, стоит помянуть это шебутливое создание, как он обязательно окажется где-то неподалёку. Вот и сейчас, его облачённый в светлую и совсем простую для дворца одежду силуэт вертко промелькнул в дверях. Сантьяга обернулась, принимая ласковый мимолетный поцелуй, когда Алек улыбчиво присел рядом.       - Привет, солнышко. Тебя все утро не было. Я соскучилась. - Сантьяга попыталась улыбнуться в ответ, но вышло плохо. Слишком подавленным было настроение. Алек же, казалось, светится внутренним светом и грел теплом. Действительно, маленькое солнышко.       - Ой, там столько всего важного, но скучного было. Прости пожалуйста, прости, мне искренне жаль. Ты не представляешь, как без тебя там нудно. Но вот, я принёс тебе извинения. За то, что пришлось целое утро меня ждать. - Алек завозился и со звяканьем водрузил на стол широченное блюдо с чем-то аппетитно пахнущим. Вероятно, вид полной тарелки сладостей должен был поднять Сантьяге настроение. Но, при мысли о диете, оно опустилось ещё ниже. Румяные бочки пышек, сахарные пряники и разнообразное печенье, все выглядело вкусно. Все самое вкусное и нельзя. Из губ вырвался вздох. Только полезное питание, активные физические нагрузки и никакого сладкого. Совсем.       - Солнышко, спасибо большое, но я, наверно, не буду. - Сантьяга отодвинула коготком блюдо, закрывая глаза, чтобы не видеть всего этого мучного великолепия, так и норовящего соблазнить одним только видом. Эта фраза заставила Алека несколько встрепенуться. Обычно Сантьяга с удовольствием ела что-то подобное, и он надеялся сделать приятное, но сейчас что-то было не так. Да и погрустневший вид девушки бросался в глаза. Скорбно надломленные брови, поджатые губы - словно вот-вот расплачется от обиды. Алек шустро переместился к ней поближе, протянув руку и коснувшись щеки.       - Сантьяга, все хорошо? Ты выглядишь грустной. У тебя ничего не случилось? Ты же знаешь, я всегда выслушаю, если тебя что-то тревожит. - Он взъерошил тёмные волосы и привстал, намереваясь поцеловать своё любимое сокровище, но Сантьяга отстранилась и опустила голову.       - Ничего у меня не хорошо. - Девушка тихо всхлипнула, чем вызвала настоящую панику у Алека. Если Сантьяга, обладающая железными нервами, была так подавлена, что, казалось, сейчас просто расплачется от горя, значит у неё случилось что-то серьёзное.       - Хорошая моя, ты чего? Не плачь, только не плачь. Лучше расскажи мне, а я попробую подумать, чем тебе помочь. Только не грусти, прошу тебя. Я не могу видеть, как ты горюешь. - Он мягко взглянул в занавешенные челкой, как забралом шлема, зелёные глаза. Сантьяга лишь замотала головой, злясь на саму себя.       - Неужели ты не видишь? Я... Я ведь... Оох. Черт, ты что, не замечаешь этого? Я ведь пополнела, причём жутко! На меня уже ничего не налезает. Надо было дома оставаться. - Она совсем сникла. А принц в этот момент пытался понять только что поступившую к нему информацию. Сантьяга волнуется из-за своей... Внешности? Но ведь... Алек поднял взгляд, ещё раз оглядел такое знакомое лицо и приметил чуть изменившиеся черты. Пополнела... Ну, если немного, да и то, ему потребовалось время, понять, какие черты изменились в знакомом лице. Даже если и так, то Людоеда это не портило, придавая своего обаяния. Возможно, она и правда поправилась, но Алеку все равно казалась невероятно красивой. И теперь, если приглядеться, более мягкие черты и появившаяся лёгкая округлость только сделали Сантьягу милее. Было непонятно, почему она с таким отторжением говорит о себе.       - Сантьяга, послушай. Нет, внимательно послушай. - Принц повернул её лицом к себе, заставив посмотреть прямо себе в глаза. Сантьяга жалобно сжалась, словно ожидала, что он начнёт её ругать. Но слова Алека были наполнены искренней любовью и нежностью.       - Я тебя очень сильно люблю, понятно? И мне все равно, сколько ты весишь, ты всегда будешь самой лучшей и самой красивой для меня.       - Но я же... - Она сделала попытку заговорить, но Алек быстро накрыл пухлые мягкие губы поцелуем, не давая ей снова начать себя ругать. И улыбнулся, с этой мягкой улыбкой скользнув рукой на её чуть округлый живот, в последнее время ставший гораздо мягче и объемнее. Это заставило Людоеда зардеться. Прикосновения людей она переносила с трудом и лишь Алеку давала прикасаться и обнимать. Вот и сейчас позволила ему забраться на колени, уместившись между полненьким брюхом и столом.       - Я понимаю, может, ты и стала весить немного больше. Но от этого ты не стала чем-то хуже. Ты все та же Сантьяга, которую я очень люблю. И мне не важно, сколько ты весишь. Главное, чтобы ты была счастлива. Если тебе нравится что-то есть, то я буду только рад этому. - Принц потянулся, взяв со стола поднос с ароматной выпечкой. Сантьяга скользнула по нему взглядом, вопрошающе смотря на Алека.       - И ты совсем не против? Не против моей фигуры?       - У тебя невероятно приятная, красивая и очень соблазнительная фигура. И мне она очень и очень нравится. Только прошу, пусть она нравится и тебе. Ты у меня самая лучшая. А небольшая пухлость тебе только к лицу. Так что ешь в своё удовольствие и наслаждайся. Мы ещё не скоро отсюда уедем. - Принц хитро улыбнулся, протягивая Сантьяге печенюшку. Та уже дважды за утро улыбнулась. И с хрустом откусила половину, закатив глаза от невероятного вкуса.       - Ладно, уговорил. Спасибо. Я боялась, что ты будешь не рад. Но раз так, значит, моё пребывание в этом замке снова станет приятным.