та, что

— Нет, ну это вообще край. Он в курсе, что Майкл уже давно не обращает внимания на его жалобы — они все, надо же, потеряли всякую новизну. У него язык прокручивает, как заезженная пластинка: "Кристина сказала снова нет", "Видел Крис с каким-то прыщавым уродом", "Кристина красивая". "Кристина — сука". Майкл тупо залипает в телефон и не поднимает взгляда; его, знаете, винить даже нельзя, хотя очень хочется выместить на ком-то зло. — Что на этот раз? Не согласилась поехать с тобой в пятизвездочный отель? — Смешно пиздец, — закатывает глаза Антон, пиная ножку кровати. Хочется разъебать тут всё к чертям, проклятое место. Он бы с радостью выкинул из головы Соколовскую и её отказы, только вот все мысли возвращаются к ней. Это бесит так, что сводит зубы. — Ну? — У неё сегодня свидание в кафе. Майкл всё-таки встречает его взгляд. — Дай угадаю. Не с тобой? — Бинго, старичок. С-сука. Она даёт шанс какому-то бородатому качку с потока, но только не ему. Может быть, на зло. Антон других причин видеть не хочет. Признать их значит подтвердить то, что у неё к нему никаких чувств. Это больно. Это реально больно. — Кристина девочка красивая. Конечно, у неё будут парни. Отпусти ты уже, Тох. Армянская мудрость Майкла не заходит. Не в этот раз. Антон зло поджимает губы, а после хватает пиджак и шагает к выходу, пропуская мимо ушей вздох Микаэляна. Кристина — девочка красивая. И она должна быть его.

***

Она пьёт холодный кофе, — неожиданно, — и чуть покачивает ногой. Не знает ещё, что Антон умудрился отменить её свидание с бородатым "тем самым", а поэтому спокойно листает ленту. Антон немного любуется: губами в тёмной помаде, завитыми локонами и плечами, на которых висит джинсовая рубашка чуть мокрая от дождя. У него есть пара минут, чтобы собраться с мыслями и выйти на битву. Бороться — это, кажется, их основной метод взаимодействия. — Кристина Михална, отдыхаете? — он бесцеремонно падает напротив и ухмыляется. Кристина медленно поднимает взгляд от экрана. У неё в лице читается вспыхнувшее раздражение; где-то глубоко Антон ощущает в её выражении привычку, даже какое-то тепло. Или ему нравится себя обманывать. — Вежливости вас в вашем Лондоне не учили? — Если бы Лондон был моим, я бы бросил его к твоим ногам. — Оригинально. Крис закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Антон не в первый раз думает, что с ней ведёт себя глупо. Выставлять себя идиотом входит в распорядок его дня в убогой общаге. — Ты выглядишь нервной. Кавалер опаздывает? Он отпивает из её стакана с наглостью, за которую его все корят. Раньше бы он сделал это не задумываясь, а сейчас любое действие — подтекст. Любой жест — провокация. Он вообще весь кружит вокруг её реакций. Психолог назвал бы это нездоровым. — Так, Мартынов, что ты натворил? — При чем тут я? Кристина качает головой, бормочет что-то явно матное и резко встаёт из-за стола. Антон даже немного разочарован, что кофе не оказался на его рубашке. Её отпор сегодня кажется слабоватым. Он идёт следом за ней, не заботясь о проливном дожде и о том, что болеть в общаге — это полный отстой. Он просто не может не идти; ему мало пяти минут разговора. Кристина резко тормозит и нападает: — Какого хрена ты за мной прёшься? У неё капли дождя везде — на лице, на волосах, на одежде. Одна задерживается на губе, и Кристина, сука, слизывает её бездумно, ожидая ответа. Зря, наверное, она не взяла зонт, потому что Антон не контролирует то, что делает парой секунд позже, — впечатывается губами в её губы. Тёплые. Сладко-горькие от кофе. Мягкие. Мгновение длится не долго. — Ты совсем охренел? Щека горит от пощёчины, но Антон никак не может сдержать тупой усмешки. Кристина быстро уходит, стуча каблуками. Но всё же она ответила на поцелуй. А значит, можно жить дальше.