та, что

Деньги, деньги, деньги. Миром его отца, — если быть до конца честным, то и его собственным, — правит бабло. Антон думает, что купить можно всё — шмотки, должность, дружбу. Вопроса в том, можно ли купить Кристину, не стоит. Вопрос "за сколько"? Она смотрит зло, сдвигает брови, русые волосы откидывает назад и шипит, пихая ему в руки букет: — Забери это и больше не смей подбрасывать мне веники. — Ничего себе веник за шесть косарей, — присвистывает Антон, наблюдая за праведным гневом, что искажает её черты. — Антош, пойми, — она вздыхает, делает тон голоса елейным, готовится сказать очередную гадость, вроде "нам не по пути", "я тебя не люблю". — Не надо меня покупать. Я не вещь. И не шлюха. Понял? Он фыркает. Кристинино тело, — привлекательное, не поспоришь, — ему уже давно не надо, ему подавай её любовь, чтобы она вся была о нём. И больше не глядела диким волком, не пыталась выкинуть его подарки и его самого. Антон тупо не понимает, что делает не так. Разве нельзя любовь купить? Может, не деньгами. Может, чем-то другим. — Почему тебя Аллка любила? Микаэлян смотрит удивленно, а потом понимающе поднимает брови и делает долгий вдох. То, что этот армянский мачо понимает больше, злит и раздражает. Антон же даже внешне в плюсе, так почему Майкл смотрит с жалостью? — Тох, любовь просто случается. Ты человека любишь не за брюлики и розы, а за так. За то, что этот человек, он просто есть и всё. — И это типа значит, у меня шансов по нулям? — Это значит, перестань пытаться её купить. Относись, как к человеку. Нельзя заставить влюбиться, братишка. — Посмотрим.

***

Он подбрасывает ей браслеты, кулоны, билеты в театр. Он кидает ей вконтакте песни и предложения пойти в кино, пока она не блокирует его. Антон пробует всё. Кристина только качает головой и лепит пощечины. Антон совершенно не понимает. Он слабый. Как гребанный щенок под дождем, каждый раз возвращается к тому, чтобы замирать в дверном проеме, увидев её в общей комнате. "Ты шизанутый!", "Ты с ума сошёл!", "Отвали". Он почти привыкает. Ему даже весело, когда Кристина штурмует их комнату с очередным упреком, когда она выводит на чистую воду его попытки вызвать ревность. Это становится игрой. — Мартынов, а ты упрямый. — Зая, если кто из нас упрямый, так это ты. Кристина хмыкает, оставляя его одного в комнате. Он предпочитает не думать о том, с кем она может встречаться, когда выходит за дверь блока.

***

У неё в уголках глаз— прозрачные кристаллики слёз. И пухлые губы закусаны в кровь от того, что она из всех сил пытается сдержаться. Никак не смотрит на Антона, только поджимает рот и делает вид, что его нет. Не существует во вселенной, где Кристина может позволить себе плакать и быть слабой. — Ну, а тебе чего, Мартынов? И вдруг её слезы не вызывают отвращения, как раньше. Антон садится напротив, сглатывает и спрашивает: — Я без подкатов, честно. Что у тебя стряслось? Последнюю сумочку на распродаже увели из-под носа? — от его нелепой попытки пошутить, Кристина чуть фыркает и шмыгает носом. — С отцом поругалась. Это, блин, Антон понять может. Это знакомо. Он накрывает её ладонь своей, ощущая, что этот жест самый правильный, что он важнее, чем всё, о чем он мог фантазировать. Его фантазии — это дикое желание того, чтобы она полюбила его без учета её собственных желаний. Этот жест — он только для неё, он Антону, по сути, не играет погоды. И всё же Кристина поднимает голову и хрипло произносит: — Спасибо. Секунды длятся долго. Кристина убирает руку первой, но Антон знает, за бабло то, что только что произошло, не купишь.