History life

Мне казалось, что, закрыв глаза, я смогу вспомнить с точностью до малейших деталей форму его губ, их немужественную мягкость, их вкус, ощущение, когда его язык аккуратно проводит по небу, будто щекоча каждый нерв моего тела. Но я не могла, у меня не получалось, мне всегда было мало его. Его рук, обязательно нежных, тёплых, аккуратных, но в то же время защищающих от всех ужасов, кошмаров и несправедливостей этого мира. Когда он обнимал меня, мне казалось, что сейчас я нахожусь в самом безопасном месте на свете. Самом нужном для меня месте. Необходимом. Прикосновение его щеки к моей, такого легкого и невесомого, словно его и не было вовсе, но всё же горячего, из-за чего я тотчас покрывалась мурашками. Его неизменно колючего свитера, который щекотал мою шею и посылал тысячу иголочек по всему моему телу, как бы банально это не звучало. Этот свитер означал, что он рядом. Я безумно скучала по нему даже когда мы расставались на урок, чтобы сидеть в разных концах класса со своими друзьями. Даже когда он пропадал из поля моего зрения, когда я, например, отвлекалась на какую-то ерунду и отворачивалась, я скучала по нему. скучала, когда он отводил взгляд, чтобы поздороваться с приятелем. Это невыносимо. Я настолько нетерпеливая, что не могла не смотреть на него, не прикасаться к нему всякий раз, когда выпадала возможность. Даже не стоит говорить, какая всепоглощающая тоска была у меня в душе, когда мы расходились по домам после длинного дня вместе. Это чувство такое... такое сильное. Будто эта боль от расстояния между вами проходит сквозь тебя. Это так трудно. На самом деле трудно удержаться вдали от человека, которого считаешь своим. Своим по сути, по родству душ, по тому, как вы похожи, как дополняете друг друга. По нелепому чувству, когда наши губы соприкасаются, когда он ставит метки своим языком на внутренней стороне локтя, когда я выцеловываю кривую дорожку по его подбородку, шее, кадыку, спускаясь ниже… Нелепое, глупое чувство, что это правильно. Почему вдруг правильно? Почему из нескольких миллиардов людей на планете, я выбрала именно его, а он - меня? Почему, общаясь два года, мы вдруг заметили в друг друге нечто большее. Общее, связывающее нас. Я старалась ответить на этот вопрос, найти крупицу рационального, обычного и хоть что-то объясняющего. Но позже я задалась еще одним вопросом: «Зачем?». Действительно, зачем мне нужен какой-то дурацкий ответ из затасканной энциклопедии, если я поняла, что эта химия между нами не просто реакция, а потребность, нескончаемая, бесконечная и неизведанная потребность в друг друге, в простом общении, в заливистом смехе, в объятьях и в тревожащих поцелуях. Даже не потребность, нет. Необходимость. Сейчас, сидя на его диване, перебирая его волосы в своих пальцах, решая эти надоевшие сборники по истории, слушая еле долетающий джаз из соседней квартиры, мне хочется лишь одного: остаться с ним рядом в нашем маленьком убежище. Хочу слушать его хриплый, чуть картавый голос, так прекрасно рассказывающий любую историю, его шутки. Хочу лежать вместе под большим тёплым одеялом, смотреть фильмы и есть еду, которую я старательно готовила для него, хотя не очень умею это делать. Хочу, что бы он дразнил меня. Хочу говорить обо всём, глупостях, странностях или о чём-то важном и значимом. Хочу завернуться в дом его рук и никогда не отпускать. Назвать это любовью? Мне не хочется давать этому чувству ярлыки или жутко-милые словечки. Мне хватит просто его и непрекращающегося чувства того,что мы живем, мы рядом.