Не беги

       Широков вышел из дома, накинув на плечи ветровку, побрёл в ближайший парк. Ночь начала окутывать город своей темнотой и таинственностью. Людей на улице становилось всё меньше — именно это в ночных прогулках Широкову и нравилось больше всего, — отовсюду доносился запах различных цветов с городских клумб. Усевшись на лавочку в самом дальнем углу парка, он изматывал свою душу только одним вопросом: — Почему он ничего не рассказал Саше?! Этот вопрос отдавал эхом в его голове, порой перебивая его собственные мысли. Оперевшись локтями на колени, он закрыл лицо руками. — У Вас что-то случилось? — спустя какое-то время донёсся до Валентина голос мужчины. Подняв голову, он заметил глубоко седого старика, который сидел на другом краю лавочки. Валя уже было хотел сообщить незнакомцу, что всё хорошо, и он просто хочет побыть один, как вдруг старик заговорил. Валентин даже не сразу понял: обращается ли незнакомец к нему или же рассуждает вслух. — Неудача в любви — это не самое страшное, что может произойти с нами в жизни. Именно так всегда говорил мой отец, — проведя рукой по седой голове, старик вздохнул. — Я в это верил до тех пор, пока не влюбился в одну прекрасную девушку. — Вы на ней женились? — перебив незнакомца, спросил Валентин, сам не понимая, зачем ему вообще какой-либо ответ на этот вопрос. — Нет, покачал головой мужчина, достав из кармана пачку сигарет, он закурил. Сделав две или три затяжки, он продолжил: — Я послушал отца и в тот день не пошёл к ней навстречу. А она меня ждала. Надеялась. А я предал её, испугавшись, что отец исполнит своё обещание — выгонит меня из дома, если я на ней женюсь.        Валентин затаив дыхание, слушал этот немного непонятный рассказ незнакомого человека. В этот момент он не пытался сделать каких-то выводов или найти в его словах ответы на свои вопросы. Он просто слушал, иногда морщась от горького сигаретного дыма. Старик сделал затяжку, выпустив струю табачного дыма. Посмотрел куда-то вдаль. — Когда я к ней пришёл, было поздно. Она мне с таким спокойствием, и одновременно холодом в глазах сообщила, что выходит замуж. Я даже не смог подобрать слова, чтобы ей ответить, я просто развернулся и ушёл. — Может, она Вас и не любила, раз так скоро вышла замуж за другого? — Она сделала это назло мне, — ответил мужчина. — А я назло ей женился на другой девушке. Но её я так и не забыл. И вот спустя пятьдесят лет брака с нелюбимым человеком я со всей уверенностью могу заявить, что одна ошибка в выборе любимой женщины, превращает всю жизнь в одну большую ошибку. Это большое испытание жить с человеком, которого ты не любишь. — У меня всё иначе, — заговорил Широков. — У той, которую я люблю, есть ребёнок от другого мужчины. — Они вместе? — Нет, она одна. — Так в чём проблема? — спросил мужчина. — В ребёнке или же в тебе? — Во мне? — удивлённо переспросил Валентин, наблюдая за тем, как его собеседник после его вопроса усмехнулся, сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о подошву своего ботинка, а бычок выкинул в рядом стоящую мусорку. — В тебе, — ещё раз повторил мужчина. — Ты боишься признаться ей в своих чувствах или же боишься брать на себя ответственность по воспитанию чужого ребёнка? — Я не задумывался об этом… — Ты давно знаешь ответ на этот вопрос, — проговорил мужчина, постучав себя по груди, ближе к левой стороне. — Этот ответ у тебя тут. Он у тебя в сердце, просто пока ты не пришёл к нему. А теперь представь, что когда ты осмелишься, придёшь к ней, рассказав о своих чувствах. А тебя встретят абсолютно пустой и холодный взгляд, а ведь раньше он был особенный, влюблённый. На твои слова она ответит, что ты опоздал. Она перегорела… как перегорает обычная лампочка. Она больше не чувствует того трепетного волнения, ожидая встречи с тобой. А увидев тебя, она не сдерживает себя, чтобы не броситься в твои объятия. Всего этого нет. Таким образом, на свете появляется ещё два несчастливых, отчасти и трусливых человека. Подумай, готов ли ты стать таким, вместо того, чтобы быть счастливым рядом с любимой женщиной? — А Вы осмелились на то. Чтобы поговорить со своей любимой ещё раз? — Нет, — старик помотал головой. — Не успел… сегодня ночью она умерла, — после этих слов он поднялся на ноги, направился к выходу.

***

       Двое сидели в допросной друг напротив друга, ожидая, когда дежурный приведёт задержанного. Саша пыталась понять, зачем ей так необходимо узнать причину увольнения Широкова из органов. А Широков почти сутки терзал себя мыслями о той истории, которую ему поведал старик в парке. Валя уставился в одну точку, постукивая ручкой по столешнице. — Не надоело? Прожигая пристальным взглядом Широкова, спросила Саша. — Что именно? — ответил вопросом на вопрос Валя, даже не отвлекаясь от «очень важного занятия» — действования Саше на нервы путём постукивания ручкой о стол. — Детский сад, который ты устроил, — проговорила она. — Я устроил? — подняв голову, Широков, наконец, взглянул на собеседницу. Он хотел ещё что-то сказать, но дверь допросной открылась, и в помещение ввели задержанного. — Я тут подумал над Вашими словами, — сказал задержанный, обращаясь к своему адвокату. — Я всё расскажу. — Вы знаете этих мужчин? — положив перед ним две фотографии, поинтересовалась Кушнир. — Вот этот, — он ткнул в фотографию убитого. — Несколько дней назад при выходе из кафе, вылил на меня горячий кофе. А этот, — показал пальцем на второе фото. — Был с ним. Я наехал на первого, а второй сунул мне в руки пятьсот рублей и утащил своего криворукого друга в сторону. — Как-то неправдоподобно всё выглядит, — проговорила Кушнир, доставая распечатку с результатом экспертизы. — Наши эксперты установили, что в одном из карманов вашей ветровки найдены следы Рицина. — Какого ещё рицина? — возмутился мужчина. — Того самого яда, которым был отравлен химик. — Я понятия не имею, как он там оказался! — Зато, кажется, я догадываюсь, — сказала Саша. — Вы добавили яд Кислицину в бутылку с водой, но из-за неаккуратности или спешки не до конца закрыли емкость с ядом, и убрали её в карман. — Это только Ваши предположения, — вмешался в разговор Широков. — Вы нашли эту ёмкость с ядом у моего клиента? — Нет, — ответила Саша. — Думаю, что гражданин Кондрашов от неё избавился. — Зачем мне его убивать? — закричал задержанный, пытаясь подскочить с места, но Широков хлопнул рукой ему по плечу. — Спокойно, — сказал Валя, затем обратился к Кушнир. — Когда мой клиент мог подсыпать яд в бутылку убитому? — Я бы это как раз хотела узнать у него самого, — она перевела взгляд на Кондрашова. — Где Вы были позавчера весь день? — У женщины, — устремив свой взгляд в пол, ответил мужчина. — Как зовут женщину? — Не скажу, она замужем. — Александра Ивановна, оставьте нас. — Думаешь, я тебе скажу, как её зовут? — усмехнулся задержанный, когда Кушнир вышла из допросной.        Спрятав руки в карманы брюк, Широков принялся измерять расстояние от стены до стены шагами, устремив свой взгляд в пол. — Они всё равно узнают, кто она! — заговорил Широков. — Давай, ты сократишь им эту работу — просто назовёшь её имя и фамилию?! — Если найдут, то пусть ищут! А я ничего не скажу. — Ты реально готов ради репутации своей любовницы сесть за решётку лет на пятнадцать? — А тебе, прям, есть до этого дело? — огрызнулся задержанный. — Мне есть дело до того, что невиновный может попасть в тюрьму. — Слушай, чё тебе надо? Я больше половины своей жизни провёл на зоне. Как ваш «брат» таких как я, называет? — повышая голос, задал он вопрос и тут же на него ответил: — Урка конченный. И ещё один срок в моей жизни ничего не изменит. — Послушай меня! — Широков опёрся руками на столешницу, наклонившись к задержанному. — Я ушёл из оперов, будучи лейтенантом. Обычным лейтенантом, — повторил он. — Но даже я понимаю, что ты не убивал этого мужика. — Может, и дослужился, поэтому только до лейтенанта, — усмехнулся Кондрашов. — Я могу поверить в то, что ты его отпинал в тёмной подворотне, битой пару раз по голове огрел, на край ножом пырнул, но яд… Ты до этого не додумался бы! Думаешь, судья и прокурор, которые будут на заседании, этого не поймут? Ты хоть знаешь, из чего добывают рицин?        Задержанный молча, слушал речь своего адвоката, даже не пытаясь его перебить. — Напиши её данные, и я тебе обещаю, что её муж ни о чём не узнает. — Ага, доверяй вам — ментам! — Я не мент, я твой адвокат. — Ментов бывших не бывает. — Её данные не узнают даже они, — Широков показал рукой на камеру, через которую оперативники за ними наблюдали.        Немного помолчав, Кондрашов взял листок и ручку, и принялся печатными буквами писать данные своей любовницы. — Если она подтвердит твоё алиби, — вчитываясь в данные на листке, проговорил Валя. — Уже сегодня будешь дома.