Королевство синих огней

      Вампир спал крепко, укутанный в тёплое одеяло на манер гусеницы, Арахабаки почти с умилением наблюдал за его расслабленным лицом, время от времени протягивая руку и убирая со лба спутанные волосы. Бессонница не являлась чем-то таким уж необычным для Чуи; он всегда спал мало, ему зачастую хватало буквально пары часов, чтобы подремать и встать вполне бодрым и готовым к свершениям. Так получилось и сегодня, он проснулся слишком рано, а уснуть больше так и не смог и сидел теперь, облокотившись на подушку и баюкая спящего Осаму. Вампир же даже и не почувствовал, как Арахабаки укутал его в одеяло, поднял и прижал к себе, устраивая голову у себя на плече.       Синеватый свет уже стелился по комнате, подсвечивая предметы обстановки. Ещё совсем чуть-чуть — и придётся будить ночное создание. Чуя планировал сегодня прихватить вампира с собой в город. В конце концов, Осаму уже больше трёх месяцев здесь и каждый день стабильно пьёт кровь божества, этого более чем достаточно, чтобы привязаться к Арахабаки намертво, и можно слегка ослабить поводок. Никуда Осаму больше не денется, если только, конечно, не изменит своим принципам и не решит умереть от ломки. Чуя улыбнулся своим же мыслям и, чмокнув любовника в нос, осторожно потеребил его.       — Эй. Проснись и пой, спящая красавица в бинтах, — прошептал он в самое ухо и игриво, как кот, прикусил мочку.       — М-м-м… — Осаму недовольно заворчал, вжался головой в его плечо и снова засопел, даже не проснувшись до конца. Судя по умиротворённому выражению красивого лица, ему снилось что-то очень хорошее, и он не хотел так просто покидать этот сон.       Арахабаки ещё разок слегка потряс его.       — Проснись, говорю, — Чуя повысил голос и сузил глаза. — Я не дам тебе сегодня спать целый день, пойдёшь со мной патрулировать территорию.       Осаму наконец с трудом разомкнул веки; мутные со сна и от жажды глаза, кажущиеся совсем чёрными, глянули на лицо Арахабаки и тут же вновь начали медленно закрываться. Чуя хмыкнул и легонько ущипнул его за нос, вампир гневно фыркнул и мотнул растрёпанной головой.       — Чу-у-уя, ты по утрам просто невыносим… Не надо так сердиться. Ты знаешь, что нервные клетки не восстанавливаются? — Осаму широко зевнул, продемонстрировав ужасающие торчащие клыки, и с недоумением посмотрел на любовника.       — Это не про меня. У меня восстанавливается всё, даже выбитые зубы и оторванные конечности, так что не надейся. И потом — кто тут злится? — Чуя усмехнулся и, последний раз поцеловав его, осторожно уложил обратно на постель и стал разматывать кокон из тёплого одеяла. Вампир прикусил губу и обхватил себя за плечи, слегка зажимаясь. — Давай, поднимайся.       Распутав покрывало и сбросив его на пол, Арахабаки жадно разглядывал обнажившееся бледное тело. Ночь была бурной, на коже буквально живого места не оказалось от засосов и укусов, красноватые пятнышки были даже на лобке и внутренней стороне бёдер. Расхлябанные мягкие бинты свисали тут и там, открывая застарелые шрамы.       — Да зачем? — капризно протянул Осаму, совершенно не смущаясь его пристального взгляда и довольно вытягиваясь, как кот. — Если ты собрался куда-то топать в такую рань несусветную, то флаг тебе в руки, а я хочу ещё немножко поспать…       Чуя сдвинул брови.       — Ну ты и ленивая задница. Сто лет продрых, неужели не выспался? Вставай! Хватит бездельничать, ты скоро к этой кровати прирастёшь уже.       — Да-а-а? — Осаму хитро улыбнулся и, схватив его за руку, резко дёрнул на себя. Арахабаки с визгом повалился ему на грудь; вампир живо притянул его к себе вплотную и жадно поцеловал в губы. — А кто меня, интересно, из этой постели не выпускает, а? Уж не ты ли, Чуя? Сам виноват, ночью мне спать не даёшь, так дай хоть днём подремать!       Чуя вспыхнул:       — А ничего, что ты вампир и ночью всё равно охотиться должен? — он сощурился. — Нечего из себя жаворонка строить, ты всё равно всю ночь скачешь, и какая тебе разница, за очередной ли жертвой ты это делаешь или на моём члене?       — Фу, как грубо, — Осаму картинно приложил пальцы к вискам. — В том-то и дело, что я ночью охочусь, а днём сплю. Чуя, мне почти двести пятьдесят лет, понятно же, что рассвет всегда вызывает сонливость, даже если ночь была сытой и спокойной.       — Значит, придётся ломать установленные правила, — не дрогнул Чуя. — Ничего, мне не привыкать рушить такие вещи. Вообще-то Исполнители и ночью должны работать, но я уже этим не занимаюсь, смысла нет, ночью все прячутся по своим конурам и боятся даже нос высунуть. А если что случится, я всё равно узнаю и наподдам нарушителю, никуда он от меня не денется.       Арахабаки отодвинулся от вампира и сел на край постели, тянясь за своими вещами. Осаму, повернувшись на бок и хитро сощурившись, наблюдал за тем, как он одевается. Подперев рукой голову и умостив вторую ладонь на бедре, он только хмыкнул, когда Чуя повернулся к нему.       — Ну и? Долго валяться будешь, кровопийца?       Вампир опять перевернулся на спину и слегка развёл в стороны бёдра, наклонив набок голову и призывно облизнув губы.       — Чуя… — томно протянул он. Арахабаки густо сглотнул, у него мурашки по спине побежали от такого тона. — А может, сделаем это разочек? Я бы не отказался от твоей крови.       У Чуи буквально в глазах потемнело при виде такого зрелища. Такого, чтобы Осаму сам раздвигал перед ним ноги и соблазнял, он даже представить себе не мог, наоборот, вампир всегда тщательно прятался от его взгляда и зажимался, прикрываясь руками. С трудом подавив невовремя высунувшие голову инстинкты и желание сейчас же кинуться на вампира, вдавить его в подушки и целовать до потери сознания, Чуя поджал губы, схватил со стула вещи и швырнул в него:       — Одевайся, говорю, хватит тут из себя звезду порнобизнеса корчить!       Осаму, хихикая, ловко поймал снаряд и принялся натягивать кинутую белую футболку и зелёные штаны. Чуя опять невесть откуда притащил новые вещи, и вампир каждый раз удивлялся, где только Арахабаки их берёт и как ухитряется ловко угадывать его размер — вся одежда, которую Чуя приносил, садилась на юношу как влитая. Хотя Осаму по-прежнему чувствовал себя несколько неуютно от понимания того, как сильно эти вещи его обтягивают. Он-то привык носить шёлковые кимоно, которые не стесняли движений и скрывали очертания фигуры, ещё с того времени, когда он был человеком. Но делать было нечего, приходилось приспосабливаться к новым условиям, Осаму понимал, что в традиционной одежде сейчас выглядел бы не то что белой — красной вороной… А кимоно теперь Чуя ему, наверное, отдаст только во время очередных сексуальных игрищ, когда ему захочется устроить что-нибудь эротичное.       — А это куда? — с недоумением спросил Осаму, одёрнув футболку и взяв в руки последний атрибут — кусок мягкой шерстяной серо-чёрной ткани.       — Это шарф, — терпеливо пояснил Чуя. — На шею его повяжи и можешь нос в нём прятать, а то задохнёшься с непривычки в этой пылищи.       Вампир осторожно повязал шарф вокруг горла, закрепив его слабым узлом, и натянул его на нос. Арахабаки оглядел его и удовлетворённо кивнул.       — Так и знал, что тебе пойдёт. Я эти вещи в магазине для поклонников рок-музыки натаскал. Там чего только не найдёшь, если порыться, даже клыки искусственные есть, — Чуя хмыкнул, увидев вытянувшееся лицо Осаму. — Хотя тебе-то они незачем, у тебя есть настоящие и пострашнее. Просто когда тут были люди, они развлекались как могли.       Осаму криво улыбнулся и не нашёлся, что ему на это ответить.       Море сегодня разволновалось, высокие чёрные волны с ошмётками белой пены с силой ударялись в песок. По небу плыли тяжёлые фиолетовые тучи, где-то вдалеке слышался гром и поблёскивали молнии. Погода обещала разразиться грозой совсем скоро. Чую, впрочем, это не смутило. Он надвинул на голову капюшон куртки и, засунув руки в карманы, бодро пошагал по берегу. Осаму последовал за ним; нагнав божество, он ухватился за тонкое запястье, скрытое под кожаной перчаткой, и обиженно протянул:       — Не бегай от меня. Не забывай, я понятия не имею, в какую дыру ты меня приволок, и могу потеряться.       — О, господи, — Чуя мученически закатил глаза, но руку вырывать не стал. — Слушай, тебе сколько лет на момент обращения было?       Вампир наморщил лоб.       — Так сразу и не вспомнить. Семнадцать, кажется. А может, и шестнадцать, — ответил он с явным сомнением.       — А чего ты ведёшь себя тогда так, будто тебе пять было? — Арахабаки фыркнул. — Ты не ребёнок, не заблудишься.       Осаму засопел и отвернулся от него.       — Может, ещё сразу скажешь «давай разделимся», чтобы совсем как в дешёвом ужастике было? Всё-таки ты жестокое существо! — красноватые глаза наполнились слезами, он хлюпнул носом и принялся картинно тереть лицо ладонью. — Как же тяжело жить с тираном!       Арахабаки, конечно, понимал, что перед ним разыгрывают спектакль — Осаму уже изучил его и знает, где можно надавить, чтобы добиться своего. Проклиная собственную мягкотелость, Чуя сквозь зубы процедил:       — Ладно, хер с тобой, держись рядом. Ты прав, мне стоит присматривать за тобой хотя бы первое время. В этом месте вообще… Не самые приятные обитатели, по одиночке лучше и впрямь не шататься, случись чего — количеством задавят.       — А…Куда мы идём? — догадался наконец спросить мигом повеселевший Осаму.       — Увидишь. Сейчас поднимемся на вон тот холм, и ты сам всё поймёшь.       Идти пришлось долго. Рыхлый мокрый песок проваливался под ногами, время от времени Осаму испуганно дёргался, когда до него долетали холодные брызги и оседали на коже. Наконец Чуя свернул куда-то в сторону, прошёл между двумя близко стоящими домами. Они оказались на шоссе; Осаму окинул дорогу оценивающим взглядом и подумал, что здесь, похоже, с момента его пробуждения, то есть, уже лет десять, ни разу не проезжала машина и не ступала нога человека. Асфальт раскрошился, пошёл глубокими трещинами и щерился многочисленными ямами, дорожные ограждения местами отсутствовали. В паре метров сбоку оказался довольно крутой поворот, и, судя по помятой и сломанной на этом месте ограде, раньше здесь не раз и не два машины слетали с трассы, не успев притормозить. Поёжившись от жутких мыслей, вампир густо сглотнул и побежал догонять ушедшего вперёд Арахабаки. Тоненькая тропинка шла в гору. Несколько минут — и они очутились на вершине довольно высокого холма, с которого открывался вид на окружающую территорию.       Осаму ойкнул и отступил на шаг назад.       — Любуйся, — ядовито усмехнулся Чуя, сложив под грудью руки. — Дух захватывает, правда?       — Да не то слово… — сдавленно ответил вампир, широко распахнув глаза.       И было от чего потерять дар речи. Прямо перед ним, внизу, раскинулся огромный город, настоящий мегаполис, только отчего-то весь тёмный, без единого горящего окна. Чёрные силуэты нескольких высоченных небоскрёбов, стоящих рядом друг с другом, выделялись на фоне фиолетового неба, остальные же дома сливались в одну сплошную одноцветную пропасть. Вроде бы город и город, хотя и царапает почему-то внутри, будто что-то тут всё же не так… Осаму уже собрался было повернуться к Арахабаки и с возмущением спросить, зачем они здесь и почему Чуя так язвит по поводу красоты пейзажа, но сначала он на всякий случай всё же пригляделся и тут же невольно схватился за руку божества. До него вдруг дошло, отчего тут так темно — эти небоскрёбы наполовину разрушены, в окнах нет ни одного целого стекла, они смотрят на окружающий город жутковатыми чёрными дырами и в синеватом дневном свете кажутся ещё страшнее, чем есть на самом деле.       — Это же… — Осаму густо сглотнул. — Подожди, это же Йокогама, эти высотки ни с каким другим городом больше не спутаешь… Только она как-то изменилась с тех пор, как я здесь бывал, всё такое… Такое мёртвое…       — Йокогама, — хмыкнул Чуя. — Была когда-то. А сейчас населённого пункта с таким названием просто не существует, то, что ты видишь — военный объект, тюрьма под открытым небом, сюда ссылают преступников и сошедших с ума новообращённых вампиров.       — Но как же это произошло? — вампир прикусил губу. — И когда, главное? Йокогама ведь была огромным процветающим городом, и ещё совсем недавно…       — Это всё расовый конфликт, — равнодушно бросил Арахабаки. — Неужели ты не помнишь? Ты должен был это застать, если, как говоришь, десять лет назад уже пробудился.       Осаму прикрыл глаза. Да уж, трудно такое забыть. Адское побоище между людьми, вампирами и божествами, продолжавшееся несколько лет подряд и закончившееся буквально год назад. Не победил в итоге никто, каждая раса понесла огромные потери, почти треть населения страны оказалась попросту изничтожена. Из-за чего возникла такая ситуация и разгорелись столь масштабные военные действия — Осаму не знал, он вообще обо всём этом мало помнил, потому что уже тогда попал в поле зрения Ордена Рассвета и предпочитал как можно меньше светиться в людных местах, в основном прячась от внимания охотников и жгучего света по древним склепам на кладбищах.       — После того, как вся эта дрянь кончилась, — продолжал Чуя, — пол-Японии разбили по секторам, часть из которых, можно сказать, просто вывели из строя. Народу меньше ведь стало, и правительство решило — зачем эти порушенные города восстанавливать? Где-то это затронуло только отдельные населённые пункты, небольшие, не мегаполисы, но в данном случае весь сектор, бывшая Йокогама и прилегающие к ней пригороды, полностью мёртвый. Название «Йокогама» и эту область убрали со всех карт, всё в радиусе десяти километров обнесли колючей проволокой, посторонним сюда не попасть. И у этого места теперь нет обозначения, а местные называют его просто — Зона.       Осаму на всякий случай зажмурил глаза и через секунду снова их распахнул, чтобы убедиться, что это ему не снится. Но нет, жутковатые постройки не преобразились.       — Что, страшно? — ухмыльнулся Чуя, складывая руки под грудью. — Рано испугался. Вот будешь каждый день вместе со мной таскать по этим улицам гниющие трупы — тогда-то тебе и станет страшно.       Вампир нервно сглотнул и обхватил себя за плечи, пряча нос в мягком шарфе.       — Я вот о чём подумал… Если ты говоришь, что Йокогама стала мёртвым сектором, то все существа, которые были там…       — Почти всех жителей перебили. Причём быстро, буквально за пару ночей. Эта область подверглась нападению одной из первых, и ей, как видишь, здорово досталось. А тех, кто сумел выжить, отправили за сто первый километр, подальше, — Чуя слегка скривился. — Но кое-кого вскорости вернули сюда уже как преступника. Жить и осознавать, что твой родной город стал тюрьмой… Забавно, наверное, — он ухмыльнулся и поправил волосы.       — Орден контролирует эту территорию? — Осаму слегка сощурил глаза.       — Контролирует, но слабо, за ней особо не уследишь, — Арахабаки пожал плечами.       Осаму принялся легонько похлопывать себя по виску подушечкой пальца.       — Зачем тогда вообще ставить сюда кого-то вроде тебя в качестве Исполнителя? Разве тут не полнейшее беззаконие, если остались только преступники?       Чуя покачал головой, стараясь не уронить с неё глубокий капюшон. Ветер дунул ему в лицо и колыхнул длинную рыжую чёлку.       — Э, нет. Ты думаешь, за тюрьмой не нужен присмотр? Нужен, радость моя, ещё как. Там действуют свои правила, за нарушение которых следует наказывать. Ну и, помимо этого, в мои задачи входит следить, чтобы эти скоты друг друга не поубивали. Если такое случится, моё руководство будет весьма недовольно, — он слегка поморщился и опять спрятал руки в карманах.       Осаму густо сглотнул и прижался к его плечу.       — Не верится даже… — ошарашено прошептал он. — Это как-то слишком даже для нашего чокнутого мира.       Арахабаки легонько погладил его по волосам, перебирая мягкие прядки, и вдруг ядовито улыбнулся своим страшным оскалом.       — Добро пожаловать в Зону, Осаму-кун. Надеюсь, ты будешь искренне наслаждаться своим пребыванием здесь.       Вампир глянул на его лицо и прикусил губу. Вот сейчас Чуя совсем не язвил — голубые глаза светились самым настоящим страшным безумием.       — Жители Йокогамы! Город постоянно находится под угрозой терроризма. В целях Вашей собственной безопасности, просим Вас сообщать о любой подозрительной активности, замеченной Вами. Ваш комфорт — наша главная цель.       Хрипловатый женский голос, звучащий глухо и с громкими помехами, как из старых колонок, разлетался над пустыми улицами, пробирая до самых костей жуткими фразами и своим равнодушным тоном. В первый раз Осаму, услышав это, даже вскрикнул и подпрыгнул, в ужасе прижавшись к плечу Арахабаки, ему показалось, что к ним со спины кто-то подкрался и заорал прямо в ухо. Но Чуя в ответ ущипнул вампира за нос и равнодушно пояснил, что это всего лишь запись из громкоговорителей, натыканных тут на каждом столбе.       Громкие шаги эхом откатывались от стен зданий, раскрошившийся асфальт похрустывал под каблуками ботинок.       — Терроризм? — Осаму прикусил губу. — Это они о чём?       — Не удивляйся. Йокогама никогда не была особо мирным местом, тут и до обострения конфликта возникали большие проблемы, не один раз и не два. Вроде как здесь обосновалась подпольная группировка, провернула за полгода парочку крупных терактов здесь и, кажется, в Токио, и в итоге погибло тысяч десять существ разных рас, — Чуя покачал головой. — Вот городской совет и записал объявления такого рода.       — А кто же их включает?       — Хрен знает, они когда играют, когда нет. Пункт управления находится на радиовышке в другом конце города, я туда не суюсь, мне незачем, — Арахабаки передёрнул плечами и пошёл вперёд. — Давай, не тормози. Надо найти моего информатора.       Осаму живо догнал его и опять вцепился в локоть.       — У тебя здесь даже есть информаторы? Серьёзную организацию сколотил, товарищ.       — Организацию? — Чуя скривился. — Не смеши меня. Помогают три калеки, люди, ещё армией их назови. Но без информаторов тут никуда. Моё начальство замечательное пихнуло одного меня сюда и велело контролировать весь город, хотя Исполнители в таких местах обычно целыми группами работают.       — Почему же ты один? — продолжал допытываться Осаму.       Арахабаки скрипнул зубами.       — Потому, что я единственный в Ордене Исполнитель, которому почти ничто не может навредить. Там ведь в основном люди, вампиров они не привлекают принципиально, а божества всё-таки встречаются не так уж часто. В Зоне очень опасно, это один из самых гиблых закрытых секторов, босс боится посылать сюда людей. Разумеется, я один за всем не услежу, вот я и завербовал парочку адекватных, чтобы помогали. Мне этого никто не запрещал, у меня полная свобода действий в этом плане. Что тебя удивляет?       — Просто ты не похож на существо, которое готово полагаться на чью-то помощь и тем более платить за неё, — Осаму сощурился. — Чем ты, кстати, платишь? Сомневаюсь, что они работают бесплатно, просто за твои красивые голубые глазки.       — Конечно, не бесплатно. Хотя, может, если бы я их пугнул и нажал на них посильнее, согласились бы и за так, — Чуя поморщился и поправил капюшон. — Плачу я им обычными деньгами. Здесь в плане образа жизни мало что изменилось, деньги по-прежнему нужны. Правительство не может и не собирается восстанавливать город, но поддерживает его, присылает припасы и всё такое. И есть ещё кое-что, что нравится здешним обитателям больше денег.       Осаму боязливо поёжился.       — Боюсь даже спрашивать, что…       Чуя глянул на него хитро блестящим голубым глазом.       — Местных легко можно купить на их желание выбраться отсюда. Пообещай содействие с Орденом и помощь впоследствии — и любой здешний будет твой с потрохами. Если он, конечно, не совсем поехавший и не хочет в этом дерьме остаток жизни провести, есть тут и такие отбитые.       — Ну и нравы… — брезгливо протянул Осаму, натягивая на самый нос шарф. — Это до какой же степени надо отчаяться, чтобы вестись на обещания упыря вроде тебя… Неужели они не понимают, что ты просто вешаешь им лапшу на уши?       — Если и понимают, то помалкивают. Они знают, что Исполнители не менее психованные, чем население, что у них полно власти и что они особо не вникают в суть возникающих проблем, предпочитая сразу же их устранять. Поймут что-нибудь не так — и ты покойник. Поэтому предпочитают не перечить, помирать-то в мучениях никому не хочется. А я, — Арахабаки зло улыбнулся и тронул пальцами рукоять кнута, закреплённого на ремне, — убиваю как раз очень мучительно.       Осаму прикрыл глаза, обхватил себя за плечи, обтянутые чёрной кожаной курткой, и замолчал. Ему становилось всё больше и больше не по себе. Раньше Чуя вызывал у него смешанные чувства, сначала стойкую неприязнь, а потом уже что-то отдалённо похожее на симпатию и даже нежность, а сейчас Осаму вдруг понял — его рыжеволосый спутник сам пострашнее всех этих маньяков и безумных вампиров, вместе взятых, и повезло, что Чуя на его стороне и вроде как пока даже оберегает его. Осаму уже на себе успел убедиться в том, что такого врага он не пожелал бы никому.       Они довольно долго петляли по мрачным пустым улицам, на пути странным образом не встретилось никого живого. Если на холме и возле моря имелся ещё хоть какой-то дневной свет, то в самом городе было темно, как ночью, высоченные здания заслоняли остатки синих огоньков. Конечным пунктом маршрута оказалась довольно широкая магистраль, явно одна из центральных при жизни города, и высотный дом сбоку от неё; около одного из подъездов виднелась крутая лестница, уходящая вниз. Чуя направился прямиком туда и пнул ногой жалобно заскрипевшую дверь. Внутри обнаружилось небольшое помещение, бывшее когда-то, похоже, баром, с обшарпанной стойкой и круглыми столиками. Под потолком покачивалась круглая люстра, рассеивавшая слабый беловатый свет. Несколько столиков оказались занятыми, посетители, вампир со шрамом во всю щёку и двое болезненного вида людей — мужчина в серой футболке и потёртых джинсах и жавшаяся к нему светловолосая девушка — подозрительно покосились на зашедшую парочку и зашептались. Осаму нервно глянул на напарника, но Чуя не обратил на это никакого внимания. Дёрнув растерявшегося вампира за локоть, он потащил напарника к барной стойке и указал глазами на высокий табурет. Пожилой бармен, протиравший тряпочкой слегка потемневшие от времени стаканы, улыбнулся знакомому посетителю.       — Доброе утро. Как обычно, — бросил Арахабаки, похоже, часто сюда заходивший и легко понявший его без всяких слов. Положив ногу на ногу и облокотившись на стойку, Чуя развернулся в пол-оборота и принялся внимательно, как коршун с высоты, следить за залом.       — А ваш спутник? — участливо поинтересовался бармен и весело глянул на вампира. Осаму невольно улыбнулся ему в ответ, про себя удивившись такой реакции — надо же, даже в таком месте некоторые люди ещё способны позитивно смотреть на мир.       — Спасибо, ничего не надо, — отозвался он.       — Точно? — не отставал мужчина, явно желая угодить начальству.       — Не старайтесь, — хмыкнул Чуя, скинув капюшон и повернув растрёпанную голову. — Этот молодой человек только мою кровь пьёт, — бармен засмеялся, видимо, решив, что это шутка, а Осаму кашлянул и отвёл глаза. Желудок тут же заурчал. Ну вот, зачем только напомнил про кровь. — Эй, или ты что-то хочешь? Виски, может? Мне во время слежки показалось, что ты его любишь. Говори, не стесняйся.       — Нет, — не сдался вампир и сжался в комочек. — Ничего не хочу.       Бармен окинул парочку взглядом, явно заметил следы от зубов на шее Арахабаки, которые Чуя не прятал, и решил не лезть в душу.       — Ну хорошо. Сейчас принесу. Если что-то понадобится, свистните, — с этими словами мужчина развернулся и исчез в подсобке.       На пару минут повисло молчание, только посетители о чём-то шептались. Чуя повернулся к вампиру и, ухватив его за воротничок куртки, притянул к себе вплотную. Провёл кончиками пальцев по подбородку, слегка запрокидывая назад голову, тронул краешек бинта. И когда только опять успел перетянуть? Арахабаки каждую ночь планомерно стаскивал с любовника эту противную марлю, скрывавшую от него шею и запястья, те места, от прикосновений к которым Осаму буквально трепетал, и каждое утро эти повязки невероятным образом появлялись снова. Что было забавно, Чуя ни разу не застал вампира бинтующим свои шрамы.       Арахабаки нежно чмокнул парня в розоватые губы и облизнулся.       — Кажется, я тебе сто раз говорил, чтобы ты не бинтовал шею и руки.       — Не могу. Эти шрамы — дело слишком интимное, чтобы демонстрировать их кому попало, — Осаму ухмыльнулся и хитро блеснул тёмными глазами из-под длинной пушистой чёлки. — Да и с чего ты взял, что я буду тебя слушаться? Есть вещи, которые решаю только я сам.       Чуя сощурился и потянулся к нему; тонкие пальцы, затянутые в перчатки, скользнули на затылок, легонько сжав прядки чёрных волос, Осаму поморщился, когда Арахабаки отвернул в сторону его голову и провёл кончиком языка по ушной раковине.       — Не слюнявь мне ухо… — недовольно бормотнул вампир.       — Тебе же это нравилось, — усмехнулся Чуя, нарочно прихватив его за мочку.       — Никогда. Я просто поддавался. Знаешь, это со стороны, может, и эротично, а на деле как ножом по стеклу, ужасно противно… — Осаму мотнул головой, отворачиваясь от него, и чуть-чуть приоткрыл глаза. — И…На нас все смотрят, глупый…       — Древнего вампира серьёзно беспокоит то, что все на него смотрят? — Арахабаки фыркнул и погладил его за ухом. — Расслабься, всё нормально. Скажу тебе по секрету, здесь всем на всех наплевать. Ясно? Если даже я сейчас скручу тебя, завалю на эту стойку и выдеру, как последнюю шлюху, никто и глазом не моргнёт.       Вампир густо сглотнул, представив себе такую картину.       — Надеюсь, в твоей маленькой рыжей головке хватит ума не делать такого…       Чуя посинел от злобы и сжал кулак, но сумел сдержаться и вместо удара весьма фальшиво изобразил страдальческую гримасу.       — Господи, а как хотелось-то… Зануда, — он отцепился наконец от любовника и опять облокотился на столешницу.       Вернулся бармен со стаканом, наполненным какой-то багровой жидкостью. Чуя кивнул ему, но к напитку не притронулся. Хлопнула входная дверь: в бар вбежал тощий парень с растрёпанными красноватыми волосами. На нём была почти такая же куртка, как у Чуи, только явно более тёплая, зелёная и с белым мехом на капюшоне, из-под неё проглядывал светло-серый джемпер. А на носу у нового посетителя красовался кривовато приклеенный кусок пластыря.       Он лениво приблизился к стойке, привалился к ней спиной и, криво улыбнувшись на один бок, слегка визгливым голосом произнёс:       — Недоброго утречка, господа Исполнители.       — Это почему же недоброго? — не удержавшись, поинтересовался Осаму, скрестив на груди руки.       — А потому, что утро добрым не бывает, когда гниёшь в таком месте и пашешь, как раб, ночь напролёт, — отозвался информатор и вздрогнул. Взгляд жёлтых глаз метнулся на вампира и внимательно ощупал его, молодой человек слегка изогнул бровь. — Ого. Незнакомое лицо в нашем гадюшнике. Новенький? Я тебя раньше тут не видел.       — Можно и так сказать. Незнакомое лицо в нашем гадюшнике… Забавно. Грубовато, но зато максимально честно, — оценил Осаму и захихикал, прижав ко рту кулак. Он почти с удовольствием заметил, как напрягся Чуя — ему явно не понравились эти заигрывания. Однако Арахабаки всеми силами постарался не подать виду.       — Что ж, прошу любить и жаловать, — хмыкнув, произнёс он, откидываясь на стойку и отбрасывая со лба рыжую чёлку, и глянул на вампира. — Это Мичидзо Тачихара, информатор. Тачихара-кун, а это Осаму Дазай, мой пока что не напарник, но скоро им станет, так что советую обращаться уважительно.       Информатор первый протянул руку со слегка согнутыми пальцами, Осаму несмело подал ладонь в ответ. Он не любил здороваться за руку, особенно с людьми: они все, как один, жутко пугались холода кожи вампира. Внешне Осаму очень походил на человека, его могли выдать разве что только мертвенно-белая кожа и красноватые глаза, и на это не все обращали внимание, а уж когда он напивался крови, и у него появлялся нежный розовый румянец и лихорадочный блеск в глазах, его и вовсе практически невозможно было принять за создание ночи. Но он всё-таки мертвец, и холод рук скрыть никак не получится.       Но Мичидзо оказался не из пугливых, даже если он и удивился тому, какая ледяная у юноши ладонь, то виду не подал.       — У-у-у… — задумчиво протянул он и наклонил набок голову, во все глаза разглядывая лицо Осаму. — Краса-а-авец… Чуя-сан, ну вот где вы такого взяли? Скажите, я сейчас же туда побегу, тоже хочу себе такое чудо в напарники!       Осаму отвёл в сторону глаза и прикусил губу.       — Нечего тут с моим ручным вампиром заигрывать, — не выдержал Чуя и недобро зыркнул на паренька своими голубыми глазищами. — Это мой сладенький мальчик. Увижу малейшее поползновение в его сторону — яйца оторву и в задницу вставлю. И скажу, что так и было, — информатор невольно вздрогнул, он знал, что Арахабаки не шутит, он и не на такое способен, когда злится. — Своего найди, благо, их тут завались, и строй ему глазки.       — Эй, это что ещё за «сладенький мальчик»? — вспылил Осаму. Чуя глянул на него краем глаза и ухмыльнулся, но ничего не ответил.       — Не так уж это и просто, никого, кроме молчаливой девчонки, так и не нашёл, а с ней ужасно скучно, — информатор горько вздохнул и ладонью дотронулся до вспотевшего лба. — Спокойно, ками-сама. Никто на ваше добро не покушается, я просто пытаюсь быть хоть немного вежливым с новичком, — он закинул ногу на ногу и подпёр рукой голову. Жёлтые глаза хитро блеснули. — За какие грехи тебя сюда сослали, красавчик? Ты слишком не смахиваешь на здешнюю публику.       — Это ты лучше вот у него спроси, — Осаму кивнул на напрягшегося Арахабаки.       Тачихара перевёл взгляд на божество, Чуя нервно скрипнул зубами.       — Это к делу никаким хреном не относится, и я не намерен об этом рассказывать направо и налево.       — О-о-о… Да, похоже, дело серьёзное, — Мичидзо понимающе кивнул. — Лады, не буду лезть, начальству, что говорится, виднее, и мне своих проблем во как хватает, — он провёл пальцами по горлу и скривил губы.       — Ты сделал то, что я просил? — перевёл разговор на другую тему Чуя.       — Сделал, — лениво отрапортовал Тачихара и кинул на стол какой-то прямоугольный свёрток из помятых старых газет. — Это было опасно и муторно, господин Исполнитель. Я начинаю задумываться о том, не слишком ли дёшево вам обходятся мои услуги.       Арахабаки промолчал, разворачивая свёрток. Внутри оказалась толстая стопка фотографий, размытых, словно снятых с камеры наблюдения. Осаму прижался щекой к его плечу, рассматривая снимки сверху. Сощурившись, он с трудом смог разглядеть, что на них запечатлено: какое-то помещение с кучей стеллажей и полок, смахивающее на склад, и группа людей, человек пять, одетых в балахонистые чёрные костюмы.       — Ясно. Опять эта весёлая компания промышляла? — протянул Чуя и раздражённо приложил к виску пальцы. — Вот говнюки, никак я их за зад не схвачу, надоели уже! Где на этот раз?       — Да около порта, — бросил Мичидзо. — Там одни склады и почти никакой охраны, рай для таких ворюг. Возможно, что-то ещё с хороших времён там осталось.       — За десять лет? Да нет, вряд ли. Скорее всего, уже из новых припасов таскают, — Арахабаки зло сощурился. — Чёрт. Надо уже что-то с ними делать.       Осаму слегка удивлённо глянул на него.       — А что тут делать-то? Залечь в засаду, накрыть и схватить всех разом, в чём проблема?       Тачихара хмыкнул, Чуя тяжело вздохнул и, повернув голову, дотронулся губами до щеки вампира. Осаму прикрыл глаза.       — Умница, гениальное решение, как мы только до такого раньше не додумались, а? — Арахабаки провёл пальцами по его шее, трогая бинт. И вдруг резко сжал пальцы, придушивая; вампир кашлянул и зажмурился. — Придурок, думаешь, мы не пытались?! Эти сволочи появляются каждый раз в разных местах, сто раз пробовали выслеживать, это бесполезно, их передвижения абсолютно хаотичны!       — Необязательно так орать это мне в ухо, я не глухой, прекрасно тебя слышу. И твои вопли действуют мне на нервы.       Осаму вырвался из его захвата, вздёрнул нос и отвернулся. Арахабаки примирительно погладил его за ухом, заправив за него кудрявую прядь волос, и опять уставился на фотографии.       — В конце концов, зачем вам с этим так заморачиваться, Чуя-сан? — протянул Мичидзо, которому не понравилась установившаяся пауза. — Ну безобразничают какие-то придурки, которым жить надоело, раз они с Исполнителем так лезут бодаться, и что дальше? В конце концов, они ведь не так уж и много утаскивают…       — Ну нет. Пока они по мелким складам шастали, на это ещё можно было глаза закрыть, — Чуя поджал губы. — Но они разинули рот на более крупные хранилища, такое уже нельзя спускать, всему есть предел. Если моё начальство узнает о том, что здесь такое творится, оно будет в ярости. А по башке кому за это настучат? Разумеется, мне. А мне совсем неохота из-за кучки возомнивших о себе придурков клизму с песком получать.       Тачихара потёр рукой затылок.       — Ну… Я могу, конечно, своих ребят подговорить и велеть на других складах подежурить, но не думаю, что это поможет. Они не каждый день появляются, иногда ведь по несколько недель не высовываются.       — Сделай одолжение, — бормотнул Чуя, складывая снимки стопочкой и отдавая ему. — Надо хоть изобразить, что мы честно пытаемся что-то делать.       Мичидзо ехидно улыбнулся:       — За одолжение не работаю, знаете ведь, Чуя-сан.       Чуя осёкся, будто его внезапно разбудили, и поднял на него глаза. Зрачки в них в секунду сузились до состояния тоненьких ниточек, на руках проступили красные разводы. Тачихара вздрогнул и отвёл взгляд. Что вот за жуткое создание это чёртово божество, такой вроде мелкий и безобидный, а как глянет порой — до печёнок пробирает.       — Сколько? — вполне мирно осведомился Арахабаки и натянуто улыбнулся, в голосе явственно проскользнула злость.       Подрагивающими руками Мичидзо вытащил из кармана куртки маленький потрёпанный блокнот и огрызок карандаша, нацарапал несколько цифр и повернул к нему. Чуя нахмурился.       — А не жирно будет? Морда не треснет?       — Так и работа непростая, господин Исполнитель. Это вам не в соседний подъезд в гости к бабушке сходить, к порту даже приближаться лишний раз страшно, нормальные существа держатся от него подальше. Я дофига рискую одним только согласием на такое дело, — Тачихара развёл руками и закинул ногу на ногу. — Тем более, я же не себе, мне из этого хорошо если треть достанется.       Осаму, всё ещё обиженный и сосредоточенно пытающийся подавить свою жажду, посмотрел на информатора тёмными глазами и хлопнул ресницами:       — А зачем тогда соглашался на такую работу, если знаешь, что она рискованная, Тачихара-кун? — с лёгким недоумением спросил он. — Тебе жить надоело?       — Добро пожаловать в Зону, малыш, — Мичидзо язвительно усмехнулся. — Тут каждый день сам по себе риск. Либо ты ставишь и играешь по-большому, либо остаёшься в проигрыше в любом случае. Я из тех, кто предпочитает ставить по-крупному, меня не устраивает перспектива просто тихо сидеть в какой-нибудь здешней помойке и жрать огрызки. Не-е-ет, я могу и побороться за своё существование и сделать его даже приятным. К тому же… — посмеиваясь, он потёр затылок и глянул на Арахабаки. — Я не теряю надежды выйти когда-нибудь отсюда свободным, и надеюсь, что господин Исполнитель скажет за меня доброе словечко, если буду хорошо работать и помогать ему.       Осаму краем глаза покосился на напарника и чуть не отшатнулся. В глазах Чуи горела такая отчаянная ненависть, что если бы взглядом можно было убивать, на месте информатора бы сейчас даже крохотной кучки пепла не осталось, всё бы сгорело.        «Это вряд ли… — невольно подумал вампир и густо сглотнул. — Интересно, что такого натворил этот парень, что Чуя так на него зол?»       Думать об этом показалось бесполезным, Осаму шумно вздохнул и зарылся лицом в волосы напарника, обнимая его обеими руками. Чуя дёрнулся, но выворачиваться не стал.       — Понятно. Каждый выкручивается как может и как умеет… Так похоже на человеческую природу.       — Не тебе меня осуждать, — окрысился Тачихара. — Поживи тут с моё, лет пять хотя бы, и не под крылышком у местной власти, тогда и поговорим!       — А ну цыц! — рявкнул Чуя. — Будете ругаться — оба пинка получите, даже разбираться не буду, кто первый начал!        Осаму посмотрел сначала на него, потом на информатора, потом опять на напарника.       — Кстати… — его лицо вдруг озарила глуповатая улыбка. — Вы так хорошо друг другу подходите, оба рыженькие и мелкие! Чуя, почему ты его к себе в напарники не взял? Была бы идеальная парочка!       Мичидзо закашлялся и уставился на него округлившимися жёлтыми глазами. А Чуя налился синевой и вдруг с размаха отвесил вампиру подзатыльник, юноша ойкнул и отскочил от него.       — Захлопнись, — прошипел Арахабаки, похрустывая костяшками на пальцах, — а то последние мозги вышибу!       Осаму язвительно фыркнул в ответ и показал ему язык.       Чуя медленно повернулся к информатору, вытащил из кармана куртки пачку купюр и положил на стол.       — Это в качестве аванса. Остальное получишь, как отчитаешься о результате слежки.       Арахабаки услышал, как вампир опять придвинулся к нему вплотную и судорожно сглотнул прямо над ухом, и скрипнул зубами. Проголодался. И как же вовремя.       — Чу-у-у-уя… — капризно протянул Осаму, утыкаясь носом в его шею. — Кушать хочу. Дай крови…       — Не сейчас, — шикнул Арахабаки, пытаясь отпихнуть его от себя. Но Осаму всё равно жадно приник к его шее, облизывая ранки кончиком шершавого языка. Чуя мигом сцепил пальцы на его забинтованном горле; вампир захрипел и был вынужден отстраниться. — Сказал же, нет! Будешь так себя вести — вообще голодать заставлю, понял?       — Я и так голодаю, страшнее не будет… Ты ведь не покормил меня с утра.       Чуя с подозрением покосился в сторону информатора. Тачихара деликатно сделал вид, что не замечает их поведения — он опустил глаза и с явной радостью смёл со столешницы деньги.       — Вот это другой разговор, — удовлетворённо отметил Мичидзо, пряча заработок в нагрудный карман куртки. — Можете рассчитывать на меня, Чуя-сан. Всё сделаю, завтра отчитаюсь по возможности. А сейчас, — он шутливо поклонился, — разрешите удалиться по делам, не буду вам мешать.       И прежде чем Арахабаки успел возразить, он уже убежал, хлопнув рассохшейся дверью.       — Так. Нам здесь тоже больше делать нечего, — Чуя потёр переносицу подушечками пальцев и встал, глядя на вампира. — Предлагаю немного выгулять тебя на пыльном воздухе и посмотреть, не нарушает ли кто правила. Глядишь — и развлечься немножко удастся.       Осаму сощурил мутноватые глаза. На фоне белого бескровного лица они сейчас казались не коричневатыми, а ярко-алыми, словно налившись кровью изнутри. Но он ничего не сказал, тоже поднявшись и уцепившись за локоть Арахабаки.       Едва они поднялись на пыльную улицу и отошли от бара, Осаму буквально прибил любовника к стене. Спустив с лица шарф и быстрым движением сбросив с головы Чуи капюшон, резко дёрнул его за волосы, заставляя запрокинуть голову, и почти со злостью впился в обнажённую шею. Вампир высасывал эту кровь с таким остервенением, что Чуя даже ощутил нечто, смахивающее на жалость к нему: вот ведь зависимость, он буквально несколько часов назад, ночью, кормил вампира, и вот, он уже опять так голоден, что, кажется, готов выпить всю кровь за один раз.       Минута. Две. Три. Слишком долго. Арахабаки потихоньку слабел, он чувствовал, как руки становятся ватными, а коленки начинают дрожать.       — Осаму-кун… — чуть слышно прошипел он, закатывая глаза. — Х-хватит… Мне больно…       Осаму с явным трудом отлип от него, жадно облизывая окровавленные губы. Его щёки вмиг налились румянцем, глаза прояснились, и в них тут же появилось что-то, смахивающее на беспокойство.       — Чуя, — тревожно пробормотал он, глядя на тяжело дышащего Арахабаки. — Ты чего?       Чуя пошатнулся и вцепился в его шею, чтобы не свалиться вульгарно на грязный асфальт. У него голова закружилась. Арахабаки хорошо знал, что умереть от большой потери крови не сможет, такая мелочь не сумеет его убить, но какая-то противная слабость так и разлилась по всему телу.       — Ублюдок… — Осаму вздрогнул, услышав его злое шипение. — Говорил же, не пей много! И тебе потом херово будет, и меня теперь мутит! Чёрт… — юноша со всей силы вцепился в плечи вампира. — Эта твоя жадность нас обоих в могилу загонит. Теперь тебе придётся подождать, пока я очухаюсь.       Осаму слегка удивлённо наклонил темноволосую голову.       — Значит, тебе всё же вредит слишком частая потеря крови?       — Когда за раз столько — конечно, вредит. Вернее, мне ничего от этого не будет, восстановлюсь. Но то, что это противно, никто не отменяет.       — Тогда ещё чуть-чуть…       — Э? — Чуя дёрнулся было, но ничего сделать не успел, Осаму легко поднял его и вдавил в стену, зализывая ранку. Арахабаки изо всех сил прикусил губу, откидывая назад голову и глядя в затянутое тучами небо помутневшими глазами. Когда вампир его кусал вот так, у божества возникала какая-то странная эйфория: он в буквальном смысле кайфовал от того, что происходит, в животе всё наливалось сладкой тяжестью и завязывалось в узлы. Чуя невольно ухмыльнулся — смешно даже от этого. Зависимые друг от друга наркоманы, вот кто они на самом деле.       — Сладко… — чуть слышно прошептал Осаму, облизнув последнюю ранку. — Твоя кровь сегодня даже звучит как-то иначе…       — Прибереги свою лесть дешёвую для кого-нибудь другого, со мной не прокатит… — Чуя прикрыл глаза и обхватил ногами его бёдра, сильно сжимая их коленками. Спина упиралась в холодную стену, куртка сползла с плеча, и сколотый кирпич царапал кожу. — Хватит уже, придурок, я же сознание потеряю!       — Я уже закончил, рыжик.       Вампир нежно лизнул его шею напоследок и прижался ко рту. Чуя не возражал, даже когда поцелуй резко углубился. Обняв руками шею любовника, обвившись вокруг него, как лиана, он жадно вцепился в окровавленные губы, затрагивая острые клыки и стараясь не разодрать об них язык.       — Романтика, — язвительно протянул Арахабаки, когда поцелуй закончился. — Заброшенный город, подворотня и кровь — самое место, чтобы целоваться.       Осаму хмыкнул и носом потёрся о его шею. И дёрнулся, когда Чуя вдруг опустил руку и с силой сжал бугорок на его брюках.       — Ай-ай-ай. И у кого это на меня встал? — фыркнул Чуя, слегка потирая его, Осаму прикусил губу и смущённо отвёл взгляд. — Неужели ты уже хочешь меня трахнуть, кровопийца?       Вампир ничего не ответил, уткнувшись губами в его подбородок. Он знал, что последует за этой фразой.       — И не мечтай. Быстрее я стану смертным, чем твой член окажется у меня в заднице. Отпусти меня уже и пошли, у нас полно работы.       Чуя чмокнул его в висок и разжал руки. Осаму медленно поставил его на землю, но руки от талии не убрал, жадно облизываясь.       — Когда-нибудь ты меня выбесишь, Чуя, и я выпью тебя досуха, — ехидно пообещал вампир. — Вот оторвусь-то, буду пить, пока от тебя одна сморщенная оболочка не останется.       Арахабаки расхохотался.       — Ты сдохнешь от передозировки в процессе, — простонал он спустя минуту, едва успокоившись. — Аж дрожу весь, так страшно, Осаму-кун, — Чуя легонько щёлкнул вампира по носу и, наблюдая, как тот морщится, хмыкнул: — Ты поаккуратнее с такими обещаниями, поверю ведь и убью, голодом заморю или кнутом забью насмерть.       Осаму коротко фыркнул и поцеловал его в скулу.       — Всё. Повеселились, и хватит, — Арахабаки ловко вывернулся из его объятий. — Пойдём, дам тебе побегать за мячиком, собачка.       — Ещё раз назовёшь собачкой — укушу, — с усмешкой протянул Осаму.       Перебрасываясь колкостями, они медленно пошли по магистрали. И ни один, ни другой не заметил, что всё это время за ними из-за угла, вцепившись пальцами в стену, наблюдал Тачихара.       — Ох уж мне этот Исполнитель… — протянул Мичидзо, глядя на удаляющуюся парочку. — Везёт ему на страстных красавчиков. Но… Что-то не то с этим вампиром. Откуда бы в этой дыре взяться древнему? Я думал, их всех давно уже Орден выловил и поубивал…       Тачихара сплюнул на землю, посмотрел на зажатый в пальцах свёрток с фотографиями, скривился и побрёл по пустынной улице в противоположную сторону. Исполнителей теперь двое, а значит, вдвое больше проблем, и лучше бы не приманивать к себе неприятности и лишний раз не попадаться на глаза этой сумасшедшей парочке.