Палата номер тринадцать

Когда весь твой мир рушится трудно уместить его в пачку сигарет и прижать к сердцу. Трудно принять свободу, трудно жить в небытие и незнание. Верь сердцу, разум не надежен. Слезами ты очищаешь душу и укрепляешь дух. Сане было плохо. Не сколько физически, сколько морально. Разлука с Леночкой окончательно убило в нем все остатки разумного. Он чувствовал, как что-то внутри него медленно корчится и умирает. Он чувствовал, что слоится, как торт. Ему было плохо. Он плакал, мало двигался и хотел стать камушком. Когда умирает частица тебя, частица твоей души - это опасно. Чернь и пагонь распространяется быстро и ее надо либо рубить на корню, либо очищать. Она заполняет тебя черным газом, делая пустым и легким. Порой такие люди творят ужасные вещи. Но не из зла, из боли. Накопленная годами боль горчит и режет. Это выжигает добрые намерения. Это убивает в человеке человечность, оно обезличивает его. Но где-то внутри, в самом сердце души, все еще горит крохотный огонёк былого человека. И если разогнать всю чернь и дать его личности снова прорасти в тело, а душе заполнить жилы, то человек станет самим собой, а не безликим монстром. Саня знал, что это происходит с ним. И надо что-то делать, но...он больше не хотел быть. Он больше не хотел бороться, покуда рядом нет Леночки - солнца его жизни. На себе он давно поставил крест... -Ты что, дурак? - раздался осуждающий голос рядом. Он не нес в себе зла, скорее заботу и тепло. -Да. -кивнул Саня. Он не видел вопрошающего - в глазах было много слез. -Дурак, признавший себя дураком, уже не дурак. - отозвался осуждающий и сел рядом. -Ты умен. Ты много знаешь. И знаешь, что делать. Почему не делаешь? -Страдаю и терзаюсь. - ответил Саня и хлюпнул носом. -Дурак... -Ну-ну...-что-то маленькое и мягкое коснулось плеча Сани. Кисточка - подумал Саня. -Я переубеждать тебя пока не буду, но помогу действовать. Саня насторожился и вытер слезы. Он сел и впервые посмотрел на собеседника. Перед ним стоял голубь. Маленький, серенький, с красными лапками и умными оранжевыми глазами. -Почему ты такой? - восхищенно спросил Саня. -Я такой, каким хочу быть. - гордо сказал голубь, но стряхнул гордость и продолжил поучительным тоном - Я и тебя такому научу. Хочешь? -Да. - кивнул Саня. -Хорошо. Но для начала очистим твое имя. Оно приносит тебе слишком много боли. - заключил голубь и прищурил глаза. -Ты коммунист? --Оппортунист и ренегат. - залпом ответил Саня и выпрямил грудь колесом. Голубь улыбнулся. --Ты мне нравишься. - сказал нахохлившийся голубь. -И ты мне... -смущенно сказал Саня. Голубь тоже немного посмущался, но затем подошел к Сане и что-то прошептал ему на ушко. Тот внимательно слушал, а по завершению кивнул и пошел за пределы палаты. Для обряда нужно было раздобыть: Огурец Свечу Спички Булавку Лист белой бумаги Чашку Чай Кипяток Краски И пошло-поехало. С кухни голубю удалось украсть маленький огурчик. Краски, бумагу и даже кисточки удалось выпросить Сане у медсестер. Чашку они вместе унесли из столовой, под предлогом того, что будут пить чай. От туда же и чайные пакетики. И разрешение налить воды из кипятильного чайника. Булавку они выторговали у Слона за три пачки жвачки, перепавшей Сане от расщедрившийся старушке-медсестры. Спичечный коробок они утащили у курящего доктора. А вот со свечей была загвоздка...Но Голубь сказал, что все уладит. Он ушел ночью в туалет, а вернулся с кухни, спустя два дня с крохотны огарочком в руке. -Достал с изнанки- подумал Саня. Все было готово к ритуалу. Ритуал назначили на четверг. В этот день как раз было пасмурно. Заперевшись в своей палате, Голубь начал ритуал. Он начал завывать жуткие песни, попутно нарезая и нанизывая на нитку огурцы. Затем, надев огуречное ожерелье на Саню, он нарисовал вокруг окна полукруг, куда посадил Саню. Затем разрисовал его лицо чудистыми узорами и с воплем открыл окно. Мощный поток дождя ворвался в комнату. Голубь закричал, зажег свечки и стал ходить вокруг полукруг, где сидел Саня, напевая песни Ворона Кутха. Саню начало колбасить. Он весь изогнулся, захрипел, и стал плеваться чернью. Дождь смывал эту пакость с него и полукруг расщеплял ее на молекулы. А Голубь все пел, да пел. Он пел долго. Пока не расплавилась свеча. Как только свеча потухла, он встал на колени и завопил не человечьим голосом. Дождь тут же прекратился. Окно захлопнулось, а Саня обессиленный упал на пол. Подождав несколько мгновений, Голубь встал и подошел к Сане. Тот нервно дышал. Однако огуречная сила давала о себе знать и постепенно его дыхание успокоилось. Саня привычно засопел. Голубь аккуратно откинул крылом челку Сани. По его лицу струями стекала краска, но на лбу она вырисовалась в четкие символы. Они гласили: "Эдуард"