Петушиные бои

      Наступило утро среды. После вчерашнего "патихарда", квартира походила на свалку. Хотя, если подумать, то для места, где побывал Юнги — это обыденное явление. Любой дом, квартира, где он когда-то бывал, оставались в состоянии погрома. Он, как один из всадников апокалипсиса проносился по гостям и уходил так же внезапно, как и пришёл, оставив после себя руины.       Исходя из этого, не трудно понять, что даже когда уйдёт Чимин, всё останется в точно таком же состоянии. Или нет?       Парней разбудил настойчивый стук в дверь. К тому времени, часы уже показывали полдень, а значит, Пак стал сопрагульщиком Юнги, и они оба нечисты душой. Но кто мог стучать в разгар учебного дня? — Юнги-чи, это к тебе... — сонно пробурчал Чимин, переворачиваясь с одного бока на другой, стягивая вымокшее до нитки одеяло на себя. — Срань... — шикнул тот в ответ и вывалился из ванной с характерным для этого смачным плюхом.       Под непрекращающийся стук в дверь, тот прошлёпал вдоль всей квартиры, по пути сняв и выжав в раковину свою пижамную рубашку. Чуть вспушив влажные волосы, Юнги открыл дверь и тут же на него налетела вся пятёрка парней, готовых и расцеловать и хорошенько отшлёпать.       «Сахарок наш!», «Шугарик сахарный!», «Ворчун наш ненаглядный!», «Кофеман ты наш!» — кричали все разом и наперебой, бросаясь на бедного заспанного Шугу. Очень милый момент встречи коллектива с другом после долгой разлуки, и всё бы ничего, если бы не одно «но»... — О? А почему ты без рубашки? — невзначай спросил Джин, но все тут же обратили внимание на эту деталь.       Парни синхронно обвели прихожую взглядом, и не дав Юнги оправдаться, ввалились в спальню. И что их там ожидало? Правильно! Мятая до безобразия постель, распахнутый шкаф и куча белоснежного крема, размазанного везде где можно и нельзя. Первая мысль: один лишь Юнги не мог устроить тут такой погром. Значит, в квартире есть ещё кто-то.       Все насторожились. Полуголый Юнги, мятая постель, прогул, да ещё и лицо парня, всеми силами намекающее на то, что он под кайфом от чего-то или кого-то. Что-то тут явно было нечисто и они уже направились к Юнги, которого оставили в прихожей, но дорогу им перекрыл вышедший из ванной комнаты Чимин. Его вид заставил Тэхёна заботливо прикрыть глазки младшенького Чона ладошкой, а Намджуну и Хоупу пришлось поддержать шокированного Джина .       Полуобнажённый парень, по телу которого стекали капли воды, всклокоченные рыжие волосы, сползающее с плеча мокрое одеяло и сощуренные в недосыпе глазки — всё это стояло сейчас перед ними и носило имя Пак Чимин.       В мыслях каждого прокручивались всевозможные сценарии того, что могло привести к такому исходу, но никто так и не смог сдержать смущения и искреннего удивления. Все приличные варианты проходили мимо.       Дабы во всём разобраться, они схватили ещё не проснувшегося до конца Чимина и притащили его к смущённому ситуацией Шуге, налетев с вопросами: «Как?», «Что?», «Вы того — этого?», «Почему мы ничего не знали?», «Ты же асексуал, нет?», и всё в этом духе.       К тому времени Пак уже успел проснуться и сообразить, но вместо того, чтобы внятно разъяснить ситуацию и оправдать заработанную Юнги репутацию непоколюбимого холостяка, парень начал поддакивать и всячески шутить, иной раз обнимая и чмокая, то бледнеющего, то краснеющего Мина, тем самым подтверждая опасения (или нет) друзей.       Все слушали, смеялись, добавляли свои шутки и подливали масла в огонь, спрашивая с Чимина подробности прошлой ночи. А что Юнги? А Юнги сидел и не мог ничего сказать. Или не хотел? В любом случае, сейчас — весь мир против него и сказать ему нечего. Да ещё и Тэ с Гуком со своими: «А мы так и знали! Да-да, никого из нас ты не катал, даже в гости не брал, а с Чимином, как с ребёночком носился! Он нам рассказал всё-всё ещё в школе!»       В конце-концов, развеселившийся Хобби выдал фразу, которая, похоже, будет преследовать их до конца жизни: — Голубчики, да у нас с вами не борьба, а петушиные бои какие-то!