Глава 3. Желтые гвоздики
17 октября 2018 г., 00:07
«Если какой-то юноша оказывает тебе знаки внимания, сперва постарайся узнать, из какой он семьи и кто раньше был у него в любовниках. Помни, что если юноша миловидный, но с дурной репутацией, такие отношения только опорочат тебя в глазах окружающих. Помни, что порядочный мужчина надолго одиноким не останется, не трать время на тех, кто того не стоит» Из «Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь»
До Крайгъеля Макс добрался уже к вечеру. В дилижансе подремал, доел трофейные пирожки и колбасу, лишний раз добрым словом вспомнив своего лопуха-тюремщика. Пусть тот и был совершенно безнадежным целителем, но зато готовил хорошо и на еде для своего пленника не экономил. Собственно, поэтому его Макс и не убил. За пирожки и бульон. Вот и понимал, что сейчас, вполне вероятно, Акира все выкладывает Вайсмеру про его побег, но все равно надеялся, что у лысого хватило ума не лезть к старому козлу и отсидеться где-нибудь пару дней. Глядишь, сам целее будет! В столице Макс бывал не слишком часто, но достаточно, чтобы не блуждать по улицам и сразу найти Академию. Несмотря на поздний час, во многих окнах еще был свет, а над остроконечными крышами замка (вроде Мартин упоминал, что когда-то здесь была тюрьма), плавало нечто аморфно-туманное, с ненавязчивым гнилушечным свечением. Несколько фигур летали вокруг и, кажется, пытались поймать это сетями. Макс постоял с другими зеваками, полюбовался, как зеленое собирается в плотную кляксу и метеором уносится по ночному небу куда-то к горизонту, и пошел искать ночлег. Даже если Вайсмер и не участвовал в ловле “облачка”, ничто не мешало ему ждать отчета в кабинете хоть всю ночь, да и оттуда он мог запросто уйти телепортом. В общем, лучше было зайти к нему домой и с утра пораньше. Он не знал, был ли сегодняшний побег субстанции случайностью или намеренным спектаклем, подтверждающим, как опасно учиться в Академии, и, по правде говоря, не хотел в этом копаться. Ведь даже Мартин отказался идти в ректоры, когда узнал, что именно включает в себя полный список обязанностей. При мысли о покойном хозяине снова захотелось заорать в голос, только чтобы прогнать из головы это все — и боль от его смерти, и безнадежную обиду, и совсем уж непозволительную злость. “Хозяин лучше знает”, — учили старшие, и Макс очень долго в это верил. Потребовалось две толстые тетради в синих обложках, чтобы он начал подозревать, что хозяин все-таки не непогрешим. И три недели после его смерти, чтобы Макс понял — насколько. “Я просто отомщу за него, как полагается, — пообещал себе Макс. — А дальше… Дальше буду думать завтра”. Кроме мести у него было еще одно важное дело. Найти те самые синие тетради, чтобы никто из коллег Мартина больше не добрался до деревни. В столичном особняке Мартина Макс бывал даже реже, чем в столице, но ноги вели его сами. Поблизости от Академии — Мартин любил пешие прогулки… Макс снова сжал зубы и зашагал быстрее. Вскоре из сумерек выплыл знакомый двухэтажный особняк. Несколько дней назад, сидя запертым в подвале, Макс еще представлял, как войдет сюда, увидит живого — ведь не мог же Вайсмер говорить правду! — Мартина, и спросит его, зачем было врать все эти годы? Неужели он был настолько плох, что с ним нельзя поговорить прямо? А сейчас вопросы остались, а отвечать на них было некому. Макс толкнул дверь, и она мягко, без скрипа, отворилась — магический замок, который не пропустил бы непрошенных гостей, на него не реагировал. В доме было холодно. Кажется, чуть ли не холоднее, чем в подвале. Макс бегом поднялся на второй этаж и, распахнув дверь в кабинет, изумленно замер. Полки книжных шкафов, раньше заполненные книгами, письмами и рабочими тетрадями, сейчас опустели минимум наполовину. Стол и вовсе поражал чистотой. Вайсмер, кто же еще мог тут похозяйничать?! Макс распахнул дверки шкафов и принялся торопливо выкидывать оставшиеся книги. Впрочем и так было ясно, что синих тетрадей среди них нет. Макс провел ладонью по покрытому слоем пыли столу, а потом со злостью ударил по нему кулаком. Итак, Вайсмер забрал синие тетрадочки, наверняка прочитал и решил — что? Повторить? Использовать? Придумать что-то, до чего Мартин не додумался? Придушить мерзкого старикашку хотелось немедленно, в самом прямом смысле — сжимать руками шею, слушать хрипы, чувствовать, как хрустят под пальцами трахея и позвонки. В четырех стенах с таким настроением было никак не усидеть. “Прогулки перед сном успокаивают”, — фыркнул про себя Макс и снова вышел на улицу, тщательно прикрыв за собой входную дверь. Он точно знал, что в этот дом больше никогда не вернется. Особняк Вайсмера — вернее, ректора — Мартин показал ему после того, как отказался от должности и всего, что к ней прилагалось. Он тоже располагался рядом с Академией, видимо, чтобы господин начальник при телепортации не перенапрягался или там адресом не ошибся случайно. Три этажа лепнины и белого мрамора, портик со статуей, подъездная аллея до самого входа в дом, деревья, фонтан, лестница с деревцами в кадках — все это предоставляло просто неисчерпаемые возможности для того, чтобы спрятаться и подкараулить жертву. Единственное, что намекало передумать — промозглая осенняя ночь. Макс еще в подвале намерзся и не хотел бы повторять этот опыт слишком часто. К тому же, если все-таки влезть в дом или в сад, он точно заденет и разрушит какие-нибудь охранные заклинания. Вайсмер, конечно, козел, но заметит… И пойдет выяснять… Макс радостно перемахнул через кованые ажурные ворота и принялся петлять по саду. Чем больше следов — тем интереснее будет господину ректору в них разбираться. А уж Макс позаботиться, чтобы финал был ярким. Смешно, но нового посетителя он даже не заметил. Услышал сначала стук дверного молотка, кинулся прятаться, прижался к стене дома в тени кустов и только потом разобрал знакомый голос: — Добрый вечер, Энни, а скажи мне, госпожа Вайсмер дома? — Господин Акира? — хихикнула Энни. — Конечно, дома, спать собиралась ложиться, но вас, я думаю, примет, тем более, господин Вайсмер задерживается на работе… опять. — Тогда доложи госпоже, что я прошу ее уделить мне буквально четверть часа. Девушка снова хихикнула, дверь закрылась, судя по всему, лысый собирался дожидаться в доме. Макс озадаченно почесал в затылке. Он подозревал, что чокнутый целитель все-таки решит простить Вайсмера за все и спасти от Макса. Но вот зачем для этого сначала нужно переспать с госпожой Вайсмер, Макс как-то не понимал. “Эх, вот и не хотел лезть в дом, а придется, видимо, — признал он. — Уж больно интересно, что там лысый задумал!” Входная дверь, разумеется, тоже запиралась на магический замок, переставший работать, как только Макс взялся за ручку. Просторный холл был отделен арками от трех других залов, и насколько тут тянутся анфилады комнат, Максу выяснять не хотелось. Он прислушался и, стараясь лишний раз не шуметь, двинулся на звук шагов и разговоров. За углом нашлась неброская, видимо, непарадная лестница на второй этаж, которая привела к, по всей видимости, будуару хозяйки. Макс заглянул в приоткрытую дверь и тут же отшатнулся обратно, получив двойной удар — розовой водой по обонянию и нежно-розово-зелеными гардинами по зрению. Второй раз он соваться не рискнул и прислушивался из-за двери. — А ты — несносный нахал, дорогой мой! — тон у дамочки был капризный и довольный одновременно. — Муж может вернуться в любую секунду, а ты… — Гвен, я, правда, хочу всего лишь тебя предупредить, — с бесконечным терпением перебил любовницу Акира. — Было бы очень здорово, если бы ты прямо с утра уехала проведать матушку, а то… Ну, в общем, мне было бы спокойнее, если бы ты была подальше отсюда. Скажем, на следующие три дня. — О… — в выдохе дамочки Макс услышал отчетливое восхищение. — Неужели ты все-таки собираешься прикончить этого старого козла?! — Что ты такое говоришь? — возмутился Акира. Да, таких подвигов от него глупо было бы ждать. — А что? Тебе вся Академия будет благодарна, а уж как буду благодарна я! — мурлыкнула та. Макс рискнул зрением и, на мгновение заглянул в комнату. Дамочка оказалась не очень юной, но, пожалуй, вполне красивой — миловидное личико не портил даже курносый нос, золотистые волосы волнами лежали на покатых плечах, домашнее платье не столько скрывало, сколько подчеркивало грудь, к которой она зачем-то прижимала лохматую муфту. Макс увидел, как Гвен пытается одним пальчиком поддеть пуговицу на куртке Акиры и как он отступает на шаг с испуганным лицом, и сам снова скрылся за дверью. — Гвен, послушай, я как раз хотел сказать... — Да, мы не успеем, — услышал Макс ее вздох. — Фифи, хватит вертеться! Кого ты услышала? Макс сообразил, что на руках у нее была не муфта, а собачка, и отшатнулся от двери. Показываться Акире на глаза не хотелось, дамочке — тем более! Он толкнул дверь напротив будуара — она оказалась заперта. С соседней повезло больше, и Макс успел спрятаться за мгновение до того, как в коридоре послышались голоса. — Никого, — в голосе Гвен слышалось облегчение. — Знаешь что, дорогой, давай-ка спустимся в гостиную, а то как бы этот старый козел не застал нас в неположенном месте. — Милая, вообще-то я тороплюсь. И я в любом случае не планировал встречаться с господином Вайсмером… — промямлил лысый, но его это не спасло: — Ничего, мы успеем выпить по бокалу вина! — объявила Гвен. — Ты же не оставишь меня коротать в одиночестве весь вечер? И я еще не поблагодарила тебя за цветы. Как ты угадал, что я люблю желтые гвоздики? Ответ Акиры Макс уже не разобрал. Все становилось интереснее и интереснее! Выходит, лысый пришел только за тем, чтобы уговорить любовницу убраться подальше? И не собирался сдавать Вайсмеру Макса? Зря, наверное, он его по башке стукнул… Макс выждал несколько минут, потом, крадучись и прислушиваясь, спустился на первый этаж, как раз к началу второго акта в спектакле “неверная жена и два ее осла”. Тем более, спрятавшись в тени за разлапистым растением в огромной гипсовой кадке, он мог наблюдать за ним, что называется из первых рядов. Коротышка Вайсмер, застав жену с любовником, просто не мог вымолвить от злости ни слова. Только стоял, хватая воздух ртом. Гвен, сидела на двухместном диванчике, прижимая к груди собачку, и, кажется, была бы не против прижать к себе и Акиру, прикрываясь им, как щитом, от гнева супруга. Только лысый сохранял какое-никакое вежливое выражение лица, хоть и стоя так близко к диванчику, что сразу было ясно — только что он сидел там, тесно прижавшись к Гвен. Судя по бокалам с вином из которых явно не успели отпить — хорошо если только сидел. Ради такой сцены даже месть можно было отложить. Минут на десять-пятнадцать. — Господин Сугияма, извольте объясниться! — сдавленно прошипел Вайсмер. — Дорогой, ты все не так понял, — выдохнула неверная жена. — Мы тут просто… Господин Акира хотел посмотреть… как целитель, конечно! — Да при чем тут это?! Что за бумаги вы получили от вашего пациента? Акира задумался. Макс тоже. Если лысому не поручили сразу двоих, то про бумаги он, конечно, наврал и таким образом стал Вайсмеру врагом номер один, потеснив на этом месте самого Макса. Это было то ли очень благородно, то ли очень глупо, то ли у лысого все-таки был план… В последнее как-то не верилось. — Расчеты Мартина. И список реактивов, которые он получил в Академии для опыта, — выговорил Акира четко. — Поэтому неудивительно, что опыты дали одинаково печальный результат, да? — Не понимаю вас, — Вайсмер нахмурился, переступая с ноги на ногу. — Давайте продолжим разговор в моем кабинете? Гвен, дорогая, иди к себе, отдохни. Наверняка ты устала. — Конечно, милый. — Неверная жена поднялась с диванчика. — Ты прав, день был тяжелым, я, наверно, лягу спать пораньше. Господин Сугияма, была рада с вами увидеться. Судя по ее тону — произошло это в последний раз. Макс даже почти зааплодировал, но вовремя вспомнил, что не в театре, и спрятался в нишу с какой-то растопыренной статуей. Вдруг старый козел и лысая башка решат пройтись до кабинета пешком? Нечего им раньше времени знать, что у них есть целый один восхищенный зритель! — Так что вам там отдал Макс? Господа маги решили все-таки не экономить свое драгоценное время и идти ногами, а не телепортом. От ниши они прошли буквально в двух шагах, и Максу пришлось очень постараться повторить позу мраморной дамочки, чтобы не высовываться из-за нее. — Ну… Разное, — постарался уклониться от ответа Акира. — Это, в общем, не важно. Я пойду, может, мне там еще в храме домолиться надо. — Успеете! — отрезал Вайсмер. — Знаете, господин Сугияма, вы мне никогда не нравились. Акира промолчал. Макс пожалел, что надо ждать, пока эти двое дойдут до угла — а так ведь и много чего из разговора можно пропустить! — И вот даже жаль, что вы не давали ни единого повода вас отчислить, — вещал Вайсмер, пока Макс осторожно выползал из ниши. Свою соседку он на прощание сочувственно похлопал по плечу — он-то уйдет, а ей еще лет сто в такой позе стоять! А то и все тысячу. — Ваше поведение было в меру отвратительным, характер, как назло, — идеальным для мага, — продолжал Вайсмер где-то за поворотом. Шаги остановились, лязгнула дверная ручка. — Да еще и происхождение — иностранец, аристократ! Могли возникнуть ненужные вопросы… — Сочувствую, — сдержанно заметил Акира. — Вероятно, вы давно хотели мне это сказать? — Говорить-то как раз не хотел… Макс выглянул из-за угла и успел заметить закрывающуюся дверь, на которую уставился в немом возмущении. Поучительный монолог ректора Вайсмера из-за нее было считай и не слышно. А Акира, этот лопух, кажется, до сих пор не понял, как именно отчисляют из Академии неугодных студентов. Макс снова дернул на себя соседнюю дверь. Повезло сразу — было не заперто, и он бросился прямиком к окну, даже не глядя, куда попал на этот раз. Оконная рама не скрипнула, слуги тут неплохо знали свое дело. Макс высунулся из окна и задумчиво посмотрел на растущий у дома кряжистый дуб... Разговор с Вайсмером свернул куда-то совершенно не туда, сбив Акиру с толку. Допустим, на материке мужья имели право высказывать в лицо претензии любовникам своих жен, но при чем тут тогда учеба в академии Акира не понимал. Четко он знал только одно — когда этот разговор закончится, он точно больше не увидит Гвен и, если повезет, то и коллегу Вайсмера. Вот специально сто лет не будет возвращаться в Крайор, может, он за это время как раз и умрет! Он его даже жалеть не станет! Поведение отвратительное… на себя бы посмотрел! Акира только усилием воли удержался и не наговорил гадостей в ответ, надеясь, что так разговор скорее закончится, и у него будет возможность отыскать Макса раньше, чем он доберется до старикашки. — Для начала, я отправлю в Коллегию доклад о вашей вопиющей некомпетентности, — заявил Вайсмер, устроившись в кресле за письменным столом. Акире он сесть не предложил, видимо, чтобы разговор больше походил на отповедь учителем нерадивого ученика. — У меня в голове не укладывается — загубить такой ценный для науки экземпляр! — Макс не экземпляр, — не выдержал Акира, — а живой человек! Вайсмер бросил на него проницательный взгляд. — То есть, уже не живой, — торопливо прибавил Акира, опуская взгляд. — Мне действительно жаль, что я так подвел Коллегию. Я приношу свои глубочайшие извинения. Вайсмер сердито посопел немного, потом уточнил: — Надеюсь, вы в самом деле не сожгли тело? Оно тоже представляет ценность для науки! — Сжег. Как положено: по имперским традициям — чтобы освободить дух и сделать тело недоступным для демонов и прочих тварей загробного мира, — отчеканил Акира, от всей души благодарный предкам за этот погребальный ритуал. Будь он из крайорцев, которые зачем-то клали тела умерших в деревянные коробки и закапывали в землю, пришлось бы искать чужой труп подходящего размера, а потом придавать ему внешность Макса. А как раз эта часть целительского ремесла давалась Акире из рук вон плохо и он был совсем не уверен, что справился бы. Вайсмер молча зашуршал бумагами, видимо, в самом деле отправлял доклад об отчислении — Акира не спешил поднять на него взгляд. Даже ковер лежащий на полу — судя по традиционному красно-черному орнаменту, привезенный из Юрена, — был красивее ректора. Вайсмер щелкнул пальцами и сообщил: — С этого моменты вы официально исключены из Коллегии магов и не имеете права больше практиковать — да и вообще находиться! — на территории Крайора. У вас есть месяц на то, чтобы уехать… — Зачем мне столько? — Потому что телепорт относится к магическим практикам, а их вы не имеете права использовать. — Логично, — задумчиво согласился Акира. Пять лет обучения пошли бесу под хвост, но расстроиться из-за этого почему-то не получалось. В последнее время, особенно после взрыва, Крайор уже не вызывал ни восторга, ни интереса, так что уехать было вполне кстати. А месяца как раз должно хватить, чтобы найти Макса. Вайсмер с намеком побарабанил пальцами по столу. Акира сообразил, что пауза как-то затянулась и он должен что-то сказать, раз уж не возражает против изгнания. — Исключен так исключен, — покладисто согласился он. — В таком случае я могу идти? Мне еще корабль до Империи найти надо, раз уж телепортом нельзя. Всего доброго, господин Вайс… — Минуточку, я еще не закончил, — перебил тот и полез в ящик стола то ли за чернилами, то ли за свежей бумагой. Но вытащил он совсем другое. Это был продолговатый кристалл, размером всего-то с большой палец, внутри него клубилась черная дымка. Акира стоял у дверей, но уже не мог отвести от нее взгляд. — Коллега Вайсмер, — через силу выговорил он. — Элементали смерти — опасные твари. Не стоит их хранить в ящике. — А я и не храню, — теперь голос Вайсмера был таким довольным, что даже не глядя можно было понять — улыбается он до ушей. — Я держал его там специально для тебя, щенок. Значит, правду говорили, что на целителей они вот так действуют? Даже через кристаллы… Акира об этом тоже слышал и даже пробовал на себе в лаборатории в студенческие годы. Тогда ни отвести взгляд, ни пошевелиться, ни применить магию не получилось ни у кого из тех, кому особенно хорошо удавалось лечить людей. Целители всегда боролись против смерти, и видя ее кусочек вот так, прямо перед собой, просто не находили ни сил, ни внимания на что-то другое. В такие минуты их можно было брать голыми руками. — Зачем это вам? — выговорил Акира. Темный кристалл притягивал, манил подойти и дотронуться, проверить, так ли все страшно или все-таки есть способ... — Во-первых, ты мне никогда не нравился, — хмыкнул Вайсмер. — Во-вторых, Гвен без тебя тоже попритихнет. В-третьих, мне не помешает новое открытие, и твои кристаллы для этого идеально подходят. Для всех ты уедешь и не вернешься и, поверь, всем от этого только станет лучше. — Всем — в вашем лице? — уточнил Акира. — А хоть бы и в моем, — хмыкнул тот. — Для тебя это уже не имеет значения. Действительно — если смотреть на смерть, то почти ничто не имеет значения. Какая удивительная и страшная вещь… — Сопляк, — с презрением выплюнул Вайсмер. — У тебя не хватает даже силы воли на то, чтобы противиться такой… Договорить он не успел. Игры со смертью не доводили до добра никого. Стекло в окне за спиной Вайсмера разлетелось мелким крошевом, и в кабинет вперед ногами влетела маленькая гибкая фигура. Кажется, она совсем осторожно ударила Вайсмера по голове ступней в мягком кожаном сапожке, но от хруста, с которым переломились шейные позвонки, замутило даже Акиру с затуманенным элементалем сознанием. Вайсмер завалился на бок, уже скорее по инерции вскидывая руки от удара. Кристалл вылетел из пальцев сперва вверх, потом… — Лови! — крикнул Акира. Убийца изогнулся по-кошачьи, перемахнув через тяжелый рабочий стол Вайсмера. Акира видел это только краем глаза, все еще прикованный взглядом к темной дымке внутри кристалла — вот еще мгновение и он разлетится, ударившись об пол! Но тут вокруг него сомкнулась чужая ладонь, и Акира отшатнулся, почувствовав себя свободным, будто кто-то перерезал веревку, за которую его тянули. Вжался спиной в дверь, чтобы не упасть и, наконец, осознал, что случилось. Выругался. Убийца повернулся к нему, и Акира понял, что значит по настоящему смотреть в лицо смерти. Вот сейчас и ему сломают шею… Какую-то очень долгую секунду Макс смотрел ему в глаза. Потом отвернулся… и с силой пнул тело Вайсмера. Акира ничего не успел сказать, а Макс пояснил, не поворачиваясь к нему: — Он слишком быстро сдох. Акира не слишком хотел проверять, как скоро он догонит Вайсмера на том свете, поэтому возражать и вступаться за честь покойника не стал. Отцовские гены вопили о том, что за такой позор не мешало бы красиво самоубиться, материны — что пока Макс пинает труп, можно отойти за дверь и шибануть из-за нее чем-нибудь тяжелым. Акира пошел третьим путем: — Пожалуйста, убери кристалл в ящик. — А то что? — не оборачиваясь спросил парнишка. — А то мне неуютно, — честно признался Акира. Макс повернулся к нему с явным удивлением на лице. — Я только что у тебя на глазах свернул шею этой твари, а ты говоришь, что тебе неуютно из-за кристалла, лысая башка? — Трупы я видел и раньше, — сдержанно ответил Акира, хотя окончание фразы и царапнуло неприятно. — А вот элементали смерти… Макс плотнее сжал кристалл в ладони. — Мартин говорил, — медленно проговорил он, — что некоторые эксперименты плохо сказываются на магах. — Это уж точно, — осторожно подтвердил Акира, чувствуя себя заклинателем змей с дальнего материка. — Особенно если с элементалями смерти связываться. Вообще ситуация складывалась неловкая. С одной стороны, покойный коллега Вайсмер убит, и Акира не успел остановить Макса. С другой, перед этим он собирался прикончить Акиру, так что Макс очень удачно вмешался. Но дальше-то что делать и как доказывать Максу, что он пришел сюда вовсе не за тем, чтобы рассказать Вайсмеру о его побеге? — Боже мой! — вдруг раздалось за спиной. — Акира, ты его все-таки убил?! Разумеется, только Гвен и не хватало для полного счастья. — Дождешься от него, как же, — хохотнул Макс, подбрасывая на ладони кристалл. Как Акира отметил краем глаза — совершенно прозрачный. — Он скорее себя убить даст! — Увы, — согласилась Гвен — без малейшей, даже для виду печали. — Зато некоторые заклинания Акире удаются, как никому другому. — А ничего, что я и сам здесь?! — перебил их Акира. — Это очень даже отлично, дорогой, — заверила его Гвен. — Значит так, мальчики, переложите-ка его в спальню. На коврик у кровати, как будто он вставал и за мою Фифи запнулся. Или за тапочки. — Но… Акира мог только развести руками в ответ на такую практичность. Это было, конечно, лучше, чем истерика и безутешные слезы, но все равно неприятно царапало. — Да, — кивнула Гвен. — Всем известно, как этот старый ко… этот достойный маг старался оставить потомство и обзавестись сыном. Каждые двадцать лет жен менял, скоти… Мой дорогой покойный муж. И вот после очередной попытки, он пошел подкрепить свои силы вином, но споткнулся, упал и умер, так и не узнав, что его труды увенчались успехом. Кажется, она уже репетировала объяснение для всех своих знакомых и родственников. — Но ничего, я позабочусь о его ребенке… и о деньгах, конечно же, — решительно кивнула Гвен. — Так что, мальчики, несите труп, а я за это даже не упомяну, что вы здесь были! — Лысый отнесет, он добрый, — Макс отошел к книжным шкафам и принялся без колебаний их открывать. Акире хотелось за руки его оттащить, чтобы не лез в опасные места, но если Максу даже элементаль смерти повредить не смог, что ему какие-то защитные заклинания! — Договорились, — Акира кивнул, провел рукой над телом Вайсмера, и покойник легко поднялся в воздух, отправляясь в супружескую спальню в последний раз. При этом Акира старался не думать, кто же все-таки отец будущего наследника. В последнее время, слухи о мужской несостоятельности коллеги Вайсмера ходили по всей кафедре и, судя по страсти, с которой Гвен наставляла мужу рога, были вполне не безосновательными. — Эй, мальчик! — уже из дверей, заявила Гвен. — Это, между прочим, вещи моего мужа. Макс повернул к ней голову и посмотрел настолько внимательно, что Акира счел нужным уточнить: — Солнышко, что тебе важнее — жизнь или… что там? Какие-то жалкие тетрадки? Гвен фыркнула, мол — не очень-то я и настаивала. Зато завелся Макс. — Это, между прочим, рабочие записи Мартина. Которые украл этот… — Нехороший человек, — перебил его Акира. Коллега уже не оскорбился бы, но ругаться при женщине непристойно, даже если женщина сама не обременена моралью. — И ничего он не крал, — возмутилась Гвен. — Просто забрал для изучения. — А я-то еще удивлялся, когда он успевает столько исследований проводить, — вполголоса пробормотал Акира и, добравшись до спальни, без церемоний плюхнул тело на пол. — Ну вот и все, — довольно выдохнула бывшая — уже точно бывшая! — любовница. — Теперь вам лучше уйти, пока слуги вас не увидели. Пусть радуются без свидетелей, а то неудобно как-то будет. Акира не нашел, что на это сказать и только кивнул. Он и сам не испытывал ни малейшего желания больше оставаться в этом доме. Обернулся — и даже не удивился, увидев в дверном проеме Макса, прижимающего к груди стопку тетрадей. — Пойдем? — Ты меня спрашиваешь? — удивленно спросил Макс. — Я тут подумал, — поскреб в затылке Акира. — Тебе, наверное, негде переночевать в Крайгъеле, могу пустить к себе. Макс вскинул брови, заметил с иронией: — Какое интересное предложение. И чем же мне придется расплачиваться за ночлег? — Все-таки не врут про ваши имперские традиции, — поджала губки Гвен. — А я-то думала… Ситуация становилась все более дурацкой. Убитый муж, циничная вдовушка, ее любовник-урод и странный мальчишка — компания для балаганной истории, даже неловко в такой участвовать. Особенно, если подозревают в том, к чему отношения не имеешь! Макс, как назло, только ухмылялся и не спешил развеивать подозрения Гвен. Акира мысленно попросил у богов и богинь терпения, но те, видимо, откликались только в Империи. — А если и традиции, то что? — Акира развернулся к Гвен. — По ним как раз все правильно — мой любовник помог моей любовнице разобраться с ее проблемой, буквально все, как в лучших имперских романах! А ты, Макс, что? Идешь? — Иду, — Макс кивнул и, прижав к груди стопку тетрадок, скрылся за дверью. — Чего не пойти-то… — добавил он уже из коридора. Акира кивнул Гвен на прощание, та сделала вид, что вообще его не замечает, и Акира поторопился догнать юного убийцу. Тот, кстати, и не собирался убегать с места преступления, шел себе по коридору нога за ногу, прижимал к груди рабочие тетради Мартина и о чем-то думал. — Я ведь серьезно предлагаю, — Акира пристроился рядом. — У меня здесь квартира неподалеку, четыре комнаты, так что даже не придется ютиться в одной. А утром уедем куда-нибудь. Ну, я в Империю, а ты… хочешь со мной? — Еще немного, и я решу, что ты в меня влюбился, — рассеянно фыркнул Макс. — За то, как я романтично тебя спас. Так вот, ты учти, я вовсе не тебя спасал, а за Мартина мстил, ясно? — Значит, мне просто повезло, раз я так удачно на пути подвернулся, — согласился Акира. Они спустились на первый этаж и вышли на темную дорогу, ведущую к воротам. Вдоль нее не горело ни одного фонаря, и только свет из окон особняка позволял хоть как-то различать дорогу. — И да, теперь моя очередь сделать тебе что-нибудь хорошее. Вот хотя бы в гости позвать. — А чего сразу не замуж? Лицо Макса разглядеть не получалось, но судя по тону — он опять издевался. — Скоро я все-таки привыкну к твоим шуткам, — пообещал Акира. — Ну да, до Империи плыть долго, с корабля деваться некуда. Пока плывем, у тебя, глядишь, и чувство юмора отрастет. — Скорее жабры и хвост, чтобы убраться с того корабля без магии! Так что, мы, правда, едем? — Ой, лысая башка, ну сколько тебе уже повторять, что да?
