Глава 2. Сложный выбор
10 апреля 2021 г., 21:29
Слишком хороший вкус порой доставляет не меньше неудобств, чем его отсутствие. Сначала ты перестаешь наслаждаться общением с простыми людьми, потом замечаешь, что все вокруг недостаточно хороши, и не находишь совершенства ни в ком. А потом, может статься — увидишь недостатки даже в себе. Из “Размышлений о сути вещей в павильоне на берегу пруда в дождливый день”
Лысый смотрел так озадаченно, что хотелось даже щелкнуть пальцами у него перед лицом — чтобы хоть моргнул. — Прости, — наконец, криво улыбнулся он. — Ты ведь пошутил, да? — С чего ты взял? Улыбка сползла с лица Акиры. — Послушай, Макс, я понимаю, что у тебя горе, но это не повод… плохо относиться к другим людям. — А что повод? — Макс откинул одеяло и сел, глядя ему в глаза. Лысый снова потупился: — Если хочешь выместить злость — то это ведь я виноват, а не он... Макс с минуту смотрел на этого олуха, не в силах поверить, что он серьезно обвиняет в смерти Мартина себя. — Так, — только и смог сказать он. — Где глинтвейн?! — Сейчас будет! — Акира с явным облегчением вскочил с дивана. Рано радовался, разговор еще предстоял, только вот Максу самому надо было собраться с мыслями. Что лысый, покрытый шрамами здоровяк с имперскими глазками тот самый студент, о котором когда-то рассказывал Мартин, Макс сообразил не сразу. Может, и вовсе не догадался бы, если бы тот не сказал про внешность Макса, заставив его задуматься о том, как выглядел бы Акира, если бы был… ну, хотя бы с волосами! А там будто что-то щелкнуло в памяти… Мартин тогда пришел раньше обычного и в хорошем настроении. — Забавный случай, — ответил он, когда Макс спросил, что случилось хорошего. — Есть у нас один студент, имперский выскочка, смазливый красавчик, мнящий о себе слишком многое. Сегодня за свое бахвальство получил по носу, да так, что надолго запомнит. И пусть спасибо скажет, что хоть нос не потерял. Посмеивался Мартин весь вечер, пока рассказывал Максу подробности. Нос у Акиры и правда не пострадал, про щеки и лоб этого сказать было нельзя — несколько рубцов, если присмотреться, было видно даже под татуировкой. Когда Мартин про него рассказывал, Макс представлял себе это как-то иначе. — А теперь рассказывай, что случилось и почему ты думаешь, что это ты виноват? Акира снова посмотрел на него затравленно, потом поскреб затылок и признался: — Да дурак был. В этом Макс уже почти не сомневался. — Понимаешь, — Акира сел напротив него, снова понурившись. — Мне же надо было защитить научную работу, а там один из обязательных разделов — попытаться повторить при помощи алхимических составов эффект лечения, ну, или поставить опыты и объяснить, почему это невозможно. Я попробовал… получилось что-то странное. “Он даже не понял, что сделал! — возмущался Мартин тогда, и сейчас в голове снова звучал его голос. — И не нашел ничего лучшего, чем пойти к Вайсмеру!” — Господин Вайсмер посмотрел на результат, похвалил меня и посоветовал продолжать эксперимент... — А разве ты не должен был проводить эксперимент с Мартином? Почему его не позвал? — прямо спросил Макс. Акира смутился: — Я решил, что если проведу эксперимент с кем-то, то Коллегия может его и не засчитать. Вайсмер, конечно, настоятельно советовал обратиться к учителю Риду, но он мне столько крови попор… Прости, я не хотел говорить о нем грубо, — тут же торопливо добавил он. — Но я не очень любил алхимию, и Рид не упускал случая потыкать меня носом в ошибки. В общем, я решил, что справлюсь в этот раз без его советов. Макс кивнул. Примерно также говорил и Мартин, только выражения не выбирал. — Очередной опыт закончился взрывом, — неохотно продолжил Акира. — Я… расстроился. “Пишет, что не будет заканчивать научную работу и вообще не хочет получать степень магистра, — рассказывал Мартин с удивлением. — И если мне нужны его расчеты, то он все их прилагает. Боже мой, ну какой же идиот…” Именно это сейчас и хотелось сказать Максу. Вместо этого он поудобнее устроился на диване, подоткнув одеяло со всех сторон. — Слушай, лысая башка, если ты думаешь, что Мартин стал бы что-то алхимичить, предварительно не просчитав последствия, то ты ни беса его не знал! Уж конечно, он все пересчитал и перепроверил. И если у него что-то взорвалось, так это потому, что козел Вайсмер с ингредиентами помог. Тебе ведь тоже он разрешения выписывал? Ну вот. Так что хватит страдать и вари глинтвейн. И… еще еда есть? Акира помолчал, зависнув посреди кухни и прижимая к себе бутылку так, словно собирался ее выпить прямо сразу, для успокоения нервов. — Это… выглядит логично, — признал он растерянно. — Коллега Рид, правда, был очень дотошным и нашел бы мои ошибки. — Ну вот, — кивнул Макс. — И все-таки что насчет еды? Стоило восстановиться побыстрее, чтобы отомстить за покойного хозяина, как полагается, и уже потом решить, что делать дальше: вернуться в деревню или искать нового. Умирать на могиле хозяина, как полагалось по сказкам и легендам, как-то уже не тянуло. — Сейчас, — кивнул Акира и ушел телепортом. Макс озадаченно посмотрел ему вслед. — Хоть бы дверь запер, тюремщик хренов, — вздохнул он и пересел ближе к огню. Дом больше не казался ни своим, ни уютным. Макс чувствовал себя здесь, как на почтовой станции, когда ждешь следующего дилижанса или смены лошадей. Вроде и можно отдохнуть, но знаешь, что надолго не задержишься. Акира не возвращался. Макс вымыл котелок из-под супа, перелил в него вино и повесил над очагом. — А вот если бы я сейчас сбежал, ты бы что делал, идиот имперский? Мед тоже нашелся на обычном месте — не стащил Вайсмер, и то хорошо! Хотя подозревать ректора во всем подряд уж не стоило. Все, что он мог забрать, — это рабочие дневники Мартина, а хранились они в городском доме, где Макс бывал не так уж часто. И вот их обязательно стоило вернуть! Акира снова появился около стола. На этот раз в руках у него была корзинка, и пахло из нее аппетитно — свежей выпечкой и копченым мясом. Похоже, маг успел смотаться в город в продуктовую лавку. — О, это все мне?! Макс не стал церемониться и отобрал сразу всю корзину, вместо нее сунув не возражающему Акире почти пустой горшок с медом. — Ты прямо начинаешь мне нравиться, — сообщил Макс. — И это, когда в следующий раз уходить будешь, хоть дверь запирай. Ну, чтобы я не убежал. — Не похоже, чтобы ты от дармовой еды отказывался. Язвить лысый не умел, но теперь хотя бы старался. Так с ним общаться было повеселее, чем когда он вздыхал и страдал. — Я и не отказываюсь, — Макс утащил себе два пирожка, по одному в каждую руку, и завалился с ними на диван. — Заканчивай с вином, а я болею, я лежать буду. И смотри, чтоб не закипело. — А то я не знаю! Не учи мага глинтвейн варить. — Ты с какого раза алхимию сдал? — легко парировал Макс. — Ну вот. А я с Мартином жил и готовил под его чутким присмотром… — Сочувствую, — кивнул Акира и тут же устыдился: — Прости, мне не стоило так говорить о нем. Ты ведь его любил… наверное? — Любил, наверное, — согласился Макс. Думать об этом было даже страшнее, чем копаться в причинах смерти Мартина, и Макс уже почти привычно загнал страх подальше, переключаясь на насущные дела. — Так что твой долг помочь мне отомстить. — Мы же только что выяснили, что я не виноват в его смерти, — подметил Акира. — Ага, — Макс откусил от пирожка и напомнил: — Зато Вайсмер виноват в том, что ты сейчас сверкаешь лысиной. Акира на этих словах так сжал горшок с медом, что побелели костяшки пальцев. Макс задумчиво прожевал откушенный кусок пирожка, и только убедившись, что лысый на него не кинется, уточнил: — Так что, поможешь? — Я — целитель, — отчеканил тот. — Я не убиваю людей. — Может, ты плохой целитель… Акира обжег его возмущенным взглядом. Макс в ответ захлопал ресницами. На других действовало безотказно, и этот балбес тоже купился. — От моего лечения еще никто не умирал, — сквозь зубы процедил он. — И не умрет. Тем более… может, Вайсмер и не хотел меня убивать! — Да, конечно, — скептически сказал Макс, откусывая от другого пирожка. — Он просто проводил эксперимент — взорвутся кристаллы или нет. Акира походил по комнате, спотыкаясь о половики, будто забыв, что собирался делать. Макс ему не мешал, только искоса разглядывал, пользуясь возможностью. Мартин, отзываясь о нем, все время фыркал о халатах и женских прическах, и Макс представлял кого-то вызывающе одетого и жеманного, как мальчишки из борделей. А тут вон — лысый громила на голову выше него, да еще и одетый, как сущий разбойник, аж зависть брала! Представить его в халате не удавалось, хоть убей. — Но я же не сделал ему ничего плохого, — наконец с несчастным видом сказал Акира. — Подставил, может? — предположил Макс. — Или оскорбил? Или… хотя нет, не с рожей Вайсмера… О, может ты у него жену увел? — Не совсем же я дурак! — искренне возмутился Акира. — Кто же станет уводить чужую жену, когда можно просто позвать ее в любовницы! Макс с минуту ничего не мог сказать, не в силах поверить в такую наивность. — Ну, — наконец, выдавил он, — наверное, Вайсмер не готов был с тобой ее делить. — Из-за такого все равно не убивают, — Акира вовремя вспомнил о глинтвейне и снял котелок с огня. — У вас, может, и не убивают… — впрочем, был еще вариант. — А может, он надеялся, что твои расчеты получит он, а не Мартин? Акира вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Ну и что мне теперь делать? — глухо спросил он. Макс ему сочувствовать не собирался. — В твоем возрасте уже пора бы знать, что делать со своими врагами. Что, неужели родители не объяснили? — Родители, — Акира хмыкнул. — Мама бы предложила отравить, а папа бы сказал, что местью ничего не изменишь. — А ты кого больше любишь, папу или маму? — попытался поймать его на слове Макс, но наткнулся на осуждающий взгляд сквозь растопыренные пальцы. — Ладно, ладно, я уже понял… И вообще, наливай уже, остынет ведь. Акира ненадолго отвлекся от страданий, отыскивая чашки, а Макс серьезно задумался. В деле мести даже такой союзник лучше, чем совсем никакого. К тому же, он точно знает, где и когда можно найти Вайсмера, наверняка ориентируется у него дома, если уж спит с его женой — в общем, сплошная польза. Если б еще не его непроходимая наивность! “А сам-то что, лучше был?” — спросил себя Макс. Пусть он и не верил, что его окружают исключительно хорошие люди, но в Мартина верил долго. И только последние дни, в одиночестве и в подвале, заставили по-настоящему задуматься. Макс тряхнул головой, отгоняя мысли. Акира грустил за столом, кажется, ни разу не отпив из своей кружки. Видимо, столкновение с реальностью для него оказалось болезненным. — Эй, лысая башка? — окликнул его Макс. — Пообещай мне одну вещь. — А? Какую? — Ты сейчас не пойдешь к Вайсмеру и не будешь его ни о чем спрашивать. Вообще к нему не пойдешь, пока я не разрешу, договорились? Акира поднял на него удивленный взгляд. — А откуда ты… С чего ты взял, что я собираюсь? Мысли читаешь? — Было бы чего читать! Просто я немного разбираюсь в этой жизни, — довольно фыркнул Макс. — А если ты к Вайсмеру пойдешь, то обратно уже не вернешься, и кто мне еду приносить будет? Я тогда с голоду умру, а виноват будешь ты. Макс очень много знал о магах. Например, специалисты по физиологии человека, проще говоря, целители, всегда очень переживали за своих пациентов. А в пациентов были готовы записать всех вокруг. Грех было не воспользоваться. В темных глазах Акиры мелькнуло что-то, похожее на здравый смысл. — А ведь ты прав! Приду я к Вайсмеру, а он скажет, что не при чем — и все. Никаких доказательств у меня нет. — Ну вот, можешь, когда хочешь! — похвалил его Макс. Оказалось — рано. — Поэтому надо найти доказательства и обратиться в суд! “Ой дурак!” Макс прикусил язык, чтобы ничего не сказать и не добить окончательно этого наивного имперского юношу, который в Академии проучился поди лет пять, но так ничего и не понял. — Попробуем, — согласился Макс после паузы. — Вот ты меня долечишь, а потом как пойдем, как разберемся. Ага. Так все и будет. — Да не лечу я тебя толком, — внезапно переключился Акира. — Разве что едой. — А мне больше ничего и не надо, — отмахнулся Макс и допил вино. — Хотя помыться я не отказался бы, конечно, но при тебе раздеваться что-то не хочется. Ты же имперец, пусть и наполовину, к тебе лучше спиной не поворачиваться. Тем более без штанов. Акира раскашлялся, видимо, подавившись возражениями. То ли в этом вопросе он был недостаточно имперцем, то ли мама-ведьма воспитывала, — этого Макс не знал. Но смущенный румянец было видно даже сквозь колючие плети татуировки. — Сдался ты мне! У нас в Империи, в отличие от вашего якобы просвещенного Крайора, как раз все в порядке с этим вопросом. По крайней мере, никто никого не насилует. — Так еще бы, — согласился Макс. — Если у тебя есть муж, жена, любовник и любовница, тут особо на сторону не походишь… Кстати, а можно ходить на сторону от любовницы? Он вообще задумывал вопрос как риторический, но Акира ответил: — Можно ходить в чайные дома, но это не считается изменой. — Ой все, сдаюсь! — Макс поднял руки. — Империя — самая целомудренная страна во веки веков. Так что насчет помыться? В смысле, будешь подглядывать? Он не ожидал, но Акира снова вспылил. — Вот объясни мне, раз ты такой умный, — резко сказал он. — Что такого страшного в купании?! Это — обычная гигиена, трогать тебя я не собираюсь, тела у нас одинаковые… — Ну, не совсем, — перебил Макс, но Акира отмахнулся: — Ай, просто разница в росте! Почему со мной все исходят на гнусные намеки, при том, что сами крайорцы спокойно ходят в общественные бани?! — Накипело? — Макс даже посочувствовал, хоть и не видел прелести в посещении общественных бань. — Накипело, — вздохнул Акира. — Прости, что накричал. И как тебе помыться? Вывести его из себя оказалось хоть и возможно, но ненадолго. — Вон там в чулане под лестницей корыто, — кивком указал Макс. — Если поставить у камина — будет достаточно тепло. Особенно, если нагреешь побольше горячей воды. Лысый сообразил, что и корыто, и воду таскать придется ему, и посмотрел на него взглядом, в котором легко читалось: “а не сильно ли ты обнаглел?” Макс в ответ показательно зашелся в кашле — он тут больной и точка! Акира после этого как шелковый закатал рукава и полез в чулан, а Макс откинулся на подушку, пытаясь не думать о том, что теперь о нем снова есть кому заботиться. И, может даже… “Нет, — мысленно оборвал себя Макс. — Хватит одного. К бесам всех этих магов!” Он дотянулся до кружки и принялся мелкими глотками цедить глинтвейн, наблюдая за тем, как Акира подтаскивает корыто к камину, а потом магией наполняет его водой. Макс представил, сколько на это уходило магических сил и ухмыльнулся: хотелось лысому повыделываться, что ж, мешать он не собирался! — Макс, знаешь, что я подумал? — окликнул его Акира, когда над водой пошел парок. — А что Вайсмеру было надо от тебя? — О чем ты? — насторожился Макс. — Когда он меня сюда привел, то сказал тебе передать, что его предложение в силе, — объяснил Акира. — А о чем речь? Макс под одеялом сжал кулаки. Интересно, Вайсмер в самом деле ничего ему не рассказал, или лысый просто не договаривал, надеясь слово за слово выпытать у Макса побольше про охранников?! И вся забота, пирожки, супчик и глинтвейн были для того, чтобы втереться в доверие?! И он ведь даже успел об этом задуматься… Нет, точно к бесам! — Макс? — встревоженно спросил Акира, бросая греть воду, и шагнул к нему, забыв вытереть руки. — Что-то случилось? Тебе плохо? Макс потряс головой, отгоняя непрошенные подозрения. Нет, притворяться таким олухом он бы не сумел. — Мне хорошо! Это я собираюсь в обморок от нетерпения. Как-никак неделю не мылся. — Сочувствую, — согласился Акира, одарил еще одним внимательно-подозрительным взглядом и снова вернулся к корыту. Макс полюбовался на его спину и бритый затылок и вздохнул. Кажется, убежать отсюда будет даже проще, чем он надеялся. — Проверяй. Нормально или еще подогреть? Макс подошел. От очага тянуло жаром, вода приятно обжигала ладонь. Маг стоял рядом и пялился. — Ну и любуйся, — Макс стянул рубаху и потянулся к завязкам штанов. Акира покраснел и отвернулся. — Сам виноват! — припечатал Макс и опустился в горячую воду. — О да, вот чего мне не хватало все эти дни! Хорошо-то как! Уши у Акиры стали выразительно красными. Что и говорить, настроение это поднимало неимоверно. *** Ночевать Акира все-таки ушел домой. Дверь за собой он запер как полагается, хоть и подозревал, что замки Макса не удержат. Но и загонять в подвал больного рука не поднялась. Так что Акира всего лишь натянул вокруг всего дома следящие заклинания. Если Макс куда-то пойдет, то обязательно или заденет, или разрушит. Можно было успеть телепортироваться. А Акире еще предстояло написать отчет. Минут пять он выбирал между пером и кистью. Остановился на второй: острое, порой царапающее бумагу перо так и не стало привычным. “Уважаемый господин ректор, ваш ничтожный подчиненный помнит ваше повеление и покорно шлет вас… вам отчет о состоянии больного за сегодняшний день. После еды ему стало лучше…” Акира остановился. Пускай по форме письмо выглядело и неплохо, а иероглифы очень изящно смотрелись среди букв, содержание никуда не годилось. Листок вспыхнул и остался на столе горкой серого пепла. Акира вытер его тряпочкой и начал следующее письмо. Для него пришлось взять перо. “Уважаемый господин Вайсмер, отправляю отчет о состоянии своего пациента. Простите, буду краток, но мне как целителю неприятно и болезненно писать о пациенте, которому я пока не смог помочь. После того, как я напомнил о вашем предложении, Макс передумал и отказался от еды. Сегодня его состояние еще не кажется мне критическим, но уже завтра, видимо, его придется кормить силой. Мне жаль, что пока не могу вас ничем порадовать. С уважением, Акира Сугияма”. Акира сложил отчет и щелчком пальцев отправил адресату. Он не любил и не умел врать, но иногда это было действительно необходимо. Если Вайсмер и правда виноват во всем, от шрамов Акиры до смерти Мартина Рида, то лишнего знать ему не стоит. Пусть считает, что Макс решил уморить себя голодом из-за одного напоминания о нем, а Акира пока подумает, как же его вывести на чистую воду. Вообще-то коллега Вайсмер был самым подходящим подозреваемым. Обычно маги сами покупали себе сырье для опытов. Но после того, как Акира пришел проконсультироваться, коллега объявил его опыты ценными для развития магической науки и распорядился выдать Акире ингредиенты из запасов Академии. Оттуда же их мог взять и коллега Рид, преподаватель как-никак. Хотя мог быть виноват и кастелян. И стоило узнать, не было ли несчастных случаев на занятиях алхимией… Хотя там они бывали всегда. Даже при поступлении в Академию Акиру трижды предупреждали, что учиться там опасно, смертность среди студентов очень высокая. Но потом все-таки взяли, когда узнали, что семья Сугияма в Империи в немилости, и если Акира умрет — император еще и подарки в благодарность прислать может. В общем, несчастные случаи на занятиях, конечно, не доказательство. Акира вздохнул и уставился на плавающий в воздухе огонек. Это было удобнее, чем свечи — никаких теней от подставок, можно подсветить то, что интересно. Но сейчас заклинание явно не могло понять, на что же Акира направил внимание, и светлячок бестолково метался по комнате, высвечивая то высокую кровать в крайорском стиле, то низкий стол в имперском, то угол шкафа, а потом замер над появившимся на столе письмом. “Коллега Сугияма, — писал Вайсмер, — если пациент умрет, Коллегия будет в вас сильно разочарована. С уважением, Вильгельм Вайсмер”. — Знала бы Коллегия, как я уже разочарован в ней! — прокомментировал Акира, сжигая письмо. До утра его ничто не потревожило, значит, Макс не пытался сбежать. Акира решил, что это можно считать хорошим знаком и признаком намечающейся дружбы. Пожалуй, можно было даже попытаться уговорить его не убивать Вайсмера, а решить все цивилизованно. К тому же, поговаривали, что тюремные камеры для магов были пострашнее смерти. В дверь постучали. Мальчишка-посыльный принес записку, от которой пахло розовой водой. Не надо было даже разворачивать, чтобы узнать отправителя: Гвен, жена Вайсмера, брызгала ей даже комнатную собачку. В этот раз запах показался Акире приторным и неприятным. “Дорогой, — писала Гвен, — сегодня В. дома и нам придется отложить нашу встречу на другой вечер. С замиранием сердца жду, когда смогу упасть в твои объятия…” Дочитывать Акира не стал, он и так помнил ее привычку изъясняться фразами из дешевых романов. Сначала это его забавляло, потом наскучило, теперь начало раздражать. А может просто неприязнь к Вайсмеру влияла, ведь не зря же Наставления учили, что для душевного общения следует поддерживать дружеские отношения еще и с супругами любовников и любовниц. Записку Акира по привычке сжег, а сам снова отправился на рынок, покупать продукты, чтобы накормить Макса. В этот раз телепорт он направил к двери, чтобы не вламываться в чужой дом без спроса. Постучал — и чуть не получил дверью по носу. — О, завтрак! — обрадовался Макс, увидев корзинку. — Ну, и ты, лысая башка, проходи, не выстуживай мне дом! Сегодня зайти в дом было приятнее — ничто не напоминало о вчерашней стылости. Огонь в камине уже облизывал поленья, над ними исходил паром чайник. — Вовремя ты, — Макс вытащил из корзинки колбасу и задумчиво ее обнюхал. — Чай будешь? — Выпью чашечку, — улыбнулся Акира. Макс сегодня тоже казался и приятнее, и симпатичнее, чем вчера. — Как ты спал? Кашель не беспокоил? — Ерунда, мне уже лучше, — отмахнулся Макс, выкладывая на стол продукты. — М, тут еще и окорок, и печенье. Ты прямо меня балуешь. Или откармливаешь для козла Вайсмера? — Еще чего не хватало, мальчиков ему поставлять! — отрезал Акира.— Нет, вот выздоровеешь — и иди куда хочешь. — Угу, — Макс почему-то не обрадовался такой щедрости, а нахмурился еще больше. — Денег на дорогу я тебе дам. Тебе ведь есть куда уехать? А если нет… Хочешь рекомендательное письмо к моей матушке? У них на Островах неплохо, живенько так… Акира вовсе не был уверен, что после цивилизованного Крайора Максу понравится на Островах, но по крайней мере, там люди действительно были дружелюбными — в каком-то смысле. — А чего ж не к папе в Империю? — хохотнул Макс, разглядывая колбасу и окорок. Так и не решил, чего хочет больше, и взялся резать и то, и другое. — Так ты же сам был против имперских традиций! — Я не вообще против. Я вот так сразу против. А в принципе я очень даже за, может быть… “Не так сразу” следовало понимать как “не с твоей мордой к порядочным юношам лезть”. Акира так и понял и кивнул. Кажется, действительно имперские ценности Максу были вполне близки. — Ну, тогда просто приезжай в Империю и найди себе любовника познатнее, — посоветовал Акира. — И не упоминай, что со мной знаком, тогда все у тебя отлично сложится. — Подумаю, — согласился Макс. — Слушай, а ты завтракал? — Нет еще. — Вот и хорошо, тошнить потом не будет. Когда Макс развернулся к Акире, в руке у него была скалка. И раньше, чем Акира успел понять хоть что-то, его этой скалкой и огрели по голове. Акира не обиделся — тоже не успел. Обиделся потом, когда очнулся в подвале, связанный и с заткнутым ртом. Ведь так хорошо разговаривали, и чего это на Макса нашло! Ситуация, конечно, безвыходной не была. Веревки отлично пережигались и без дополнительных жестов-заклинаний, так что минут через десять Акира развязал все, что не пережог, и выплюнул кляп, который оказался рукавом от его же рубашки. “Зато хоть чистый”, — порадовался Акира, залечил ожоги и поднялся наверх. Конечно, Макса в доме уже не было. На кухонном столе красовалась одинокая чашка чаю и бутерброд, видимо, что-то вроде извинений от Макса. Остальных продуктов и самого парнишки и след простыл. В общих чертах все получилось так, как и хотел Акира, но почему-то все равно было обидно. Видимо, Макс в нем окончательно разочаровался и решил не делиться ни идеями относительно Вайсмера, ни планами на дальнейшую жизнь. Конечно, Макс мог считать, что так самому Акире будет легче… Но как спокойно спать, зная, что то ли Макс скоро убьет Вайсмера, то ли Вайсмер — его? Учитывая жизненный опыт господина ректора, шансов на второе было куда больше. Впрочем, оставался еще небольшой шанс, что за это время Макс оставил мысли о мести и просто сбежал… Акира глотнул остывшего чая, призвал письменные приборы и принялся писать очередное письмо Вайсмеру. В этот раз стоило проявить больше фантазии, как-никак дело было серьезное — не каждый день теряешь вверенного пациента! Следовательно, письмо должно было быть коротким и достаточно скорбным. “Уважаемый господин Вайсмер, с прискорбием вынужден сообщить, что пациент не пережил эту ночь. К моему стыду я оказался бессилен ему помочь,”, — вывел он и задумался. С Вайсмера сталось бы вызвать его на разговор с глазу на глаз. Или вообще отчитать при всей Коллегии… Акира был совсем не уверен, что в таком случае сдержится и не выскажет все бездоказательные обвинения о взрывах ему в лицо. Пришлось дописывать: “Прошу меня понять, я впервые теряю пациента и это слишком тяжелый удар для меня. На время я вынужден буду вернуться в Империю, чтобы там, в тишине и уединении, пережить скорбь. С уважением, Акира Сугияма”. Акира неторопливо сжевал бутерброд, допил остатки чая и даже вымыл за собой кружку. Потом снова пробежал взглядом записку и, наконец, отправил ее Вайсмеру. Представил, как меняется его лицо по мере прочтения и осознания, и совсем неприлично порадовался. А потом в самом деле ушел телепортом в Империю. Осень в Империи была мягче, чем в Крайоре (не говоря уж о Лорнейских островах). Акира вышел в саду для прогулок и даже хотел расстегнуть куртку, но вспомнил об оторванном рукаве рубашки и застеснялся — вдруг кто увидит. Помощников у папы было немного, но с внешностью Акиры на него и так косились, а если еще явиться в рванине, вообще стыда не оберешься. В Империи только начался сезон Холодной росы, и клены в саду стояли зелеными, лишь кое-где набирая багрянец. Акира огляделся, отыскивая перемены, но или мысли у него были слишком заняты другим, или папа еще не успел ничего изменить в саду. Акира садоводством не увлекался и справедливо считал, что папе виднее, что делать. Как-никак, тот даже одолел двадцатишеститомный труд господина Сигэмори об истории имперских садов! А он… ну, не обрывает цветы на зелья — и то хорошо! Пара фигур в чайной беседке была видна издалека. Акира помахал рукой и увидел, как одна из них подняла руку в ответ. Кто бы там ни пришел к папе, пока Акира дойдет до беседки, у них как раз будет время деликатно свернуть разговор. Хотя, конечно, папу так редко навещали гости, что несправедливо было их выпроваживать, но Акира не чувствовал в себе сейчас сил поддерживать вежливую беседу. Впрочем, как оказалось, гость у папы тоже был не самый чуткий. Когда Акира вошел в беседку, сидящий там судья Андо только приветственно поднял чашку чая. — Молодой господин Сугияма! Давно вас не видел, давно… Он привычно быстро скользнул взглядом по лицу Акиры и отвернулся. Акира также привычно сжал зубы и поклонился: — Господин судья, отец, простите, что помешал вашему разговору. — Мы не обсуждали ничего секретного, чему ты мог бы помешать, — папа шагнул к нему с виноватой улыбкой. Мол, ну что с него возьмешь, сам ведь знаешь. Акира знал, но легче не становилось. — Садись, выпей с нами чая. На нем был не самый новый, но нарядный верхний халат — темно-зеленый с вытканными по вороту осенними листьями. Очень изысканный и как всегда безупречно подходящий к начавшемуся сезону. Акире стало совестно: папа не просто так принарядился, наверняка, скучал один в поместье и был рад даже такому гостю, как судья, а он тут надеется, как бы его побыстрее выпроводить. — Давно я вас не видел, господин Акира, как бы не с начала лета, — припомнил судья. — Словно чужбина вам милее. Вам надо чаще навещать отца. Вообще-то господин Андо должен был просто следить, не уезжает ли отец дальше прилегающих к поместью деревень. Но за столько лет регулярных визитов явно чувствовал себя если не родственником — что все-таки было бы непатриотично с его стороны, — то как минимум добрым приятелем. Как-то на новогодние праздники даже заявился с женой, но других женщин в поместье Сугияма не было, так что ей пришлось проводить время в мужской компании. Кажется, ей все понравилось, но больше ее судья Андо не привозил. Может, боялся, что она позовет в любовники государственного преступника. — Я навещаю, — Акира постарался, чтобы в его тоне не сквозило нетерпение. — Когда выдается время. — Нечасто оно у тебя выдается, — покачал головой папа. — Право, господин Андо, вы слишком снисходительны к нему! Побраните его как следует — и за меня тоже. Как вы верно заметили в своем сочинении “О сыновней почтительности”... Теперь пришлось приложить усилия, чтобы удержать на лице маску вежливой заинтересованности. Папа щедро раздавал комплименты, судья Андо слушал, довольный, как индюк. Письмо от Вайсмера стало настоящим спасением, пусть и упало прямо на чайник. — Что это? — удивился судья, глядя на криво сложенный листок — и даже без печати! — Вы не поверите — послание от начальника, — развел руками Акира. — Вот это?! — действительно не поверил судья. — Увы, — с глубоким сожалением развел руками папа. — В Крайоре совершенно не умеют сочетать дела и красоту. Видели бы вы, как они пишут! — И как? Акира развернул письмо. Судя по всему, руки у Вайсмера тряслись от злости, к тому же часть предложений он зачеркнул и так и отправил. — Варвары! — вынес вердикт судья Андо, едва взглянув на этот шедевр. — Отправь я подобный отчет, меня бы немедленно сняли с должности как буйнопомешанного. А у них это нормально, значит? По-крайорски господин судья не читал. Зато папа был вполне в состоянии разобрать каракули Вайсмера. — И кто там у тебя умер, сын? — Пациент, — буркнул Акира, отводя взгляд. Признаваться в таком, пусть и не по-настоящему, все равно было неприятно. — Ночью. Без меня. Но все равно вроде как мой. — Вот как? — крайне многозначительно уточнил судья Андо, словно подозревал, что Акира это устроил сам или с сообщниками. Правда, потом гость все-таки вспомнил, с кем имеет дело. — Соболезную. Знаю, что целители принимают такое близко к сердцу, но вас ведь даже не было рядом. В этом нет вашей вины. Кстати, вы ведь лечили его правильно? Папа тронул господина Андо за рукав: — Давайте пройдемся? Я еще не показал вам своих новых карпов, вы обязательно должны на них посмотреть. — Действительно, — до господина судьи все-таки дошло, что Акира явился не просто так. — Покажете мне их по пути, я вспомнил, что пора возвращаться в управу. Ничего без меня там не могут. — Вы незаменимы, — совершенно серьезно согласился папа и увел судью. Акира наконец-то смог нормально прочитать письмо. “Коллега, вы бездарность! — сообщал Вайсмер в первом же предложении. “Бездарность” он потом зачеркнул два раза, но так, чтобы прочитать все равно было можно. — Вы меня серьезно разочаровали. Ваши вопиющие некомпетентность, самонадеянность и глупость стали причиной потери ценного для науки объекта. Кстати, куда вы подевали труп, он мне нужен немедленно! Не вздумайте сами с ним ничего делать, вы и так уже испортили все, что могли. На ближайшем заседании Коллегии я поставлю вопрос о вашем исключении пожизненно. Хотя, возможно, буду голосовать за более мягкий приговор, если вы немедленно доставите труп мне домой. Потом будете (зачеркнуто: напиваться) переживать свою неудачу. Сначала сдайте дела и напишите отчет!” Про уважение в конце Вайсмер приписывать не стал, вместо подписи черкнул какую-то закорючку. Акира подвинул в сторону чайник и водрузил на освободившееся место письменный прибор. Итак, как бы ответил на такое порядочный имперский целитель? Если без положенных вежливых формулировок и фраз, было бы что-то в духе… “Идите к бесам! — размашисто вывел Акира по-крайорски. — Труп я сжег и поместил пепел в фамильную усыпальницу, чтобы всегда помнить о своей ошибке. Подумываю удалиться в монастырь, чтобы пережить эту трагедию в моей целительской практике”. Он отправил письмо, не давая себе времени одуматься и переписать его вежливо. Потом раздраженно отбросил кисть и в сердцах выругался, когда она измазала тушью стол. — Что там у тебя стряслось? — папа неслышно подошел сзади и положил руки ему на плечи. — Кто умер? — Никто, — пристыженно отозвался Акира. — Я наврал ректору. — Надеюсь, у тебя была достойная причина? — папа похлопал его по плечу и сел рядом. — Еще какая, — Акира вздохнул, и в этот момент из воздуха выпала еще одна записка с всего одной фразой: “Вы с ума сошли, коллега?!” Акира ее скомкал и кинул в жаровню под чайник. Папа проводил записку невозмутимым взглядом и придвинул Акире тарелку с пирожными. — Выпей чая и расскажи, что случилось. От его ровного голоса и на душе становилось спокойнее. Акира поднял на него глаза и понял, что правильнее было бы только прийти за советом раньше. Может, тогда и Макс бы не сбежал… — Папа, это такая долгая история!.. — Очень хорошо, побудешь с отцом подольше, — папа сам налил ему чая. — Вспомнишь о сыновней почтительности. Они обменялись понимающими взглядами. Сочинение “О сыновней почтительности” папа читал ему вслух, когда Акира после травмы прятался в поместье от людей вообще и особенно от знакомых. Папа делал вид, что сын пропадает в Крайоре, господин судья сочувствовал и пытался давать ему советы в воспитании детей. В общем, сочинение скрасило несколько вечеров. — Я узнал, что господин ректор, вероятно, подстроил мой взрыв, — признался Акира. Смешинки исчезли из глаз папы. — Вот как? Ты в этом уверен? — Не до конца, — подумав, сказал Акира. — Но совпадений так много, что я не знаю, что еще думать. Понимаешь, тут так сложно… Вчера господин Вайсмер отправил меня приглядеть за одним человеком. Сказал, что тот пытается покончить с собой… На стол упала очередная записка: “Вы пьяны? Извольте объясниться!” Акира и ее отправил на угли. — Оказалось, что этот человек — то ли друг, то ли воспитанник Мартину Риду, который недавно умер. И, обрати внимание, из-за такого же эксперимента. При этом коллега Рид был опытнее и зануднее, и мои ошибки нашел бы и не повторил. Согласись, странно? Папа поднял брови и кивнул, мол: продолжай, продолжай, я слушаю. — А еще оказалось, что тот человек, Макс, вовсе не пытался покончить с собой, а это Вайсмер зачем-то держал его в подвале. — Ты не знаешь, зачем? Акира поскреб в затылке. Не то чтобы он совсем об этом не задумывался, но вариантов особо и не было. — Должно быть, хотел его изучить. Понимаешь, на Макса не действует магия… Глаза у папы округлились. — Не действует магия? — переспросил он. — Совсем? — Совсем, — подтвердил Акира. — Даже рядом с ним колдовать — и то сложно. — Как интересно… Его перебило очередное письмо: “Я жду вас у себя в кабинете немедленно!” — Нет, так он нам нормально поговорить не даст, — вздохнул папа. — Хорошо еще, что он лично сюда заявиться не может, — вздохнул Акира. — Потому что я пока не знаю, что ему сказать. С одной стороны, Макс, конечно, собирался коллегу Вайсмера убить, и то, что я не предупреждаю его об опасности — это очень непорядочно. Папа задумчиво кивнул, складывая и раскладывая веер. — С другой стороны, если Вайсмер подстроил смерть коллеги Рида, то Макс, наверно, имеет право за него мстить. И нужно ли мне вмешиваться… — Месть — не выход. Она никого не вернет и не изменит уже случившегося… “Я пишу доклад в Коллегию!” — прислал новую записку Вайсмер. — Все, я от него устал, — папа раздраженно катнул Акире кисть. — Пиши ответ. — Что писать? — Хм… — папа прищурился, на секунду став похожим на кота, который прикидывает, как закогтить птичку. — Пиши: “Перед смертью мой пациент оставил мне бумаги — и спорю, вы знаете, что в них. Если вы хотите предоставить их на рассмотрение Коллегии — я немедленно явлюсь, почитаем вместе”. Акира хмыкнул. — Но это же неправда. — Да. Но его записки мешают нам пить чай. А бумаги ты, возможно, и правда получишь, когда найдешь Макса. — А я собираюсь его искать? — Конечно, собираешься, — кивнул папа. — Нельзя же бросить человека наедине с его трагедией, когда месть — все, что осталось у него в жизни. Это неприятное ощущение, уж поверь мне. “Поговорим завтра, когда вы протрезвеете. С уважением, В.Вайсмер”, — гласила новая записка. Акира молча показал ее папе, перед тем как сжечь. — Вот видишь. Совесть у него точно нечиста. Акира зарылся лицом в ладони и вздохнул: — Почему все так сложно? — Сложности делают жизнь интереснее, — ничуть не успокоил папа. — Это пока из них можно выбраться… — А что ты теряешь? — удивился папа. Акира задумался. Сложно было горевать о несостоявшемся сотрудничестве с Вайсмером, ведь нельзя потерять то, чего по сути и нет. Даже если он и добьется исключения Акиры из Коллегии, главное — знания — Акира уже получил. А практика… что ж, в Империи тоже хватало кого лечить. Что же до отношений с супругой Вайсмера, то, видимо, в них пора было поставить точку. Но стоило представить букет желтых роз, как на душе стало тошно. — Может, ты и прав, — выдохнул он. — Ты в этом еще сомневаешься? — весело спросил папа. — Где твоя почтительность? Где уважение к сединам отца? Акира посмотрел на него через растопыренные пальцы. Седины у папы почти не было, так, совсем чуть-чуть у висков. Тянуло это исправить, но с папы сталось бы обидеться. Вот даже смотрел прищурившись. — И не думай, — словно прочитал его мысли он. — Здесь все равно все видели меня таким, решат, что я завел себе кого-то и моложусь. Может, потом… Он не договорил и потянулся за чаем. — Господину Андо ты и так достаточно сильно нравишься, — попытался утешить его Акира. Папа остановил руку, не донеся чашку до губ. Потом чуть улыбнулся. — К сожалению, он нравится мне недостаточно. — Увы, у тебя слишком хороший вкус, — как и подобает почтительному сыну, поддержал Акира. — Да, иногда это мешает. План вырисовывался — какой-никакой, а лучше, чем совсем ничего. Итак: найти Макса, привезти его в Империю к папе на воспитательные беседы о мести и прощении и не дать убить Вайсмера, хоть тот и непорядочный мерзавец, конечно. — Тогда я пошел, — Акира встал. — Куда? Когда папа чего-то демонстративно не понимал, это обычно значило, что не понимал сам Акира. — В Крайор. — Молодец, — кивнул папа. — А дальше? — К дому. Поисковые заклинания… Тут Акира осекся. Заклинания, конечно, были полезными, и вещи Макса в доме вполне могли остаться, только вот вряд ли человека с такими способностями можно найти магией. — Именно, — папа кивнул, соглашаясь не столько со словами Акиры, сколько с его мыслями. — Пройдешься пешком до ближайшей большой дороги или города, порасспрашиваешь людей, как и куда оттуда можно уехать. Без всяких телепортов и заклинаний, как обычный человек. Думаю, твоего знакомого кто-нибудь запомнил.
