Бамбук и светлячки

      

Предложив молодому человеку стать твоим мужем, не стесняйся обсудить с ним, одинаково ли вы понимаете слово «любовь». Потому что если вы ждете от брака разного, то можете оба разочароваться в семейной жизни. Из «Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь»

      Акира не знал, что делать. С одной стороны — впору плясать от радости, потому что Макс предпочел не Ичиро, а его. С другой стороны, как выяснилось, Макс его выбрал исключительно для того, чтобы охранять, а это уже совсем не то, ради чего в Империи дрались на дуэлях. Хотя, если подумать, Макс все-таки обещал любить и уважать… Но любить по обещанию?!       — Знаешь, у нас в стране обычно телохранителей нанимают по-другому, — попытался тактично начать разговор Акира, но судя по всему сморозил что-то не то.       Макс оттолкнул его, разом вырываясь из кольца рук, прищурился зло.       — Еще раз так назовешь — получишь в глаз, и не посмотрю, что хозяин. Я же тебе сказал, что за деньги не продаюсь!       — А, понятно. То есть, телохранитель работает ради денег, а охранник ради… чести? Фамильного призвания?       — Ради хозяина, — серьезно заявил Макс.       — Понятно, — снова повторил Акира, хотя дело все больше запутывалось. — А зачем нужен хозяин?       Макс помолчал, снова зыркнул зелеными глазищами из-под растрепавшейся челки и неохотно выдал:       — Чтобы было ради кого жить.       Акира пожалел, что «выиграл». Пусть бы Ичиро разбирался, он умнее и опыта у него больше. А что делать с человеком, который живет ради него, Акира не представлял. Встать на пьедестал? Сесть на трон, и чтоб Макс ходил вокруг и охранял? Или это все не обязательно, и можно общаться с Максом, как раньше? Вон, в глаз обещал дать. Может, не все так безнадежно?       — Ну чего, — спросил Макс нетерпеливо, — так и будем тут стоять или уже пойдем куда-нибудь?       — Обратно в гостиницу, — решил Акира. — Ты, наверно, не завтракал еще.       — Позавтракаешь тут, когда ты решил об старого друга убиться! Причесаться-то некогда…       — Бедный ребенок, — посочувствовал Акира. — Не лучший хозяин тебе достался, да?       — А меня устраивает, — буркнул Макс и ушел вперед. Особой радости в его тоне не чувствовалось.       Правда, уже около соседнего дома новоявленный охранник остановился и дальше шел рядом, мрачно поглядывая на встречных. Видимо, подозревал их в нехороших намерениях, ну, или просто был голодный и злой на весь мир.       Акира догнал его и коснулся плеча.       — Я тут подумал, что в такую рань как раз привозят товар на рынок. Пойдем, куплю тебе коржиков?       Макс хмыкнул, но видимо искушение было слишком велико.       — И сливок?       — Всего, чего захочешь, — пообещал Акира. В том, что касалось еды и заботы, быть хозяином не представляло сложностей.       Макс посмотрел на него с лукавинкой.       — У вас с катаной интересные приемчики были. Покажешь?       — Да я практически ничего не помню, — задумался Акира. — Разве что какие-то базовые вещи.       — Вот и потренируешься заодно!       — А зачем мне? Ведь ты же будешь меня защищать.       — Намного легче, — серьезно сказал Макс, — защитить того, кто может сам за себя постоять. Уж поверь мне.       Акире ничего не оставалось, как и вправду поверить ему на слово.       От коржиков Макс и вовсе подобрел и даже начал улыбаться. Можно было бы попробовать порасспрашивать еще его об отношениях охранника и хозяина, но Акира побаивался испортить момент: Макс был сейчас чем-то похож на ребенка, получившего долгожданный подарок, не хотелось бы снова обидеть его неосторожным вопросом.       Вот только странно было ощущать подарком себя… Бедный ребенок, как же ему было одиноко, что он сам попросился в охранники к такому!       — Макс, а почему ты меня выбрал в хозяева, а не Ичиро? — все-таки решился спросить он.       Макс снова зыркнул острым взглядом, и отрезал:       — Он и сам кого хочешь защитит! Зачем ему я?       Акира прикусил язык. Сам виноват, конечно, не спрашивал бы — не услышал бы, что неудачник. Теперь терпи… то есть, послушно охраняйся, до конца жизни.       Акира представил, что скажет об этом мама, и нервно поскреб макушку, где остались самые сильные рубцы. Наверняка решит, что он совсем не может за себя постоять, раз вынужден завести охранника…       Макс покосился на него, будто подозревал, какие мысли ходят у него в голове, и сунул в рот последний коржик.       — Эй! — спохватился Акира, — я же даже не попробовал!       — Тебе жалко?! — взгляд у Макса стал, как у сиротки на паперти. Если не знать, что только съел кулек еще теплых коржиков, запив кувшином сливок — обрыдаешься.       Акира, не удержавшись, погладил его по голове. Наверное, маме он бы все-таки понравился… но теперь знакомить Макса с ней он не рискнул бы. Вот с папой — совсем другое дело. Тем более, он сам хотел, а теперь это вроде как стало совсем необходимостью. Раз они с Максом навсегда вместе.       — В общем, идем в порт, — объявил Акира, ероша Максу волосы. — Попробуем договориться, чтобы какой-нибудь из посольских кораблей прихватил до Империи и нас. Вдруг не испугается со мной связываться.        — Ой, можно подумать, твои татуировки - такая уж небывалая вещь, — не поверил Макс. Акира только усмехнулся. Красота для имперцев считалась одним из главных достоинств, уступая разве что чести. А ни с тем, ни с другим у Акиры не сложилось.              Капитан имперского корабля (первого, который попался на пути) кривился на татуированную физиономию Акиры, а на Макса смотрел с нескрываемым сочувствием, но узнав, что в пассажиры к нему напрашивается не абы кто, а маг, который при случае и ветер в нужную сторону начаровать может, разом подобрел и выдал отдельную каюту.       Отплывать капитан решил следующим вечером с отливом. До ночи Акира успел собрать их нехитрый скарб, научить Макса здороваться и прощаться по-имперски и дойти до белого каления, объясняя основы имперского же этикета. Бедный папа, как он только пережил своего варварского ребенка?!       Справедливости ради, Макс хотя бы ел не руками.       — Значит, если мне кто-то дарит цветы, я могу и не отвечать? — уточнял он, довольно растянувшись на кровати. — А желтыми розами когда отдариваться в таком случае?       Комната, кстати, принадлежала Акире, кровать, в общем, тоже, и несмотря на позднее время Макс вовсе не собирался ее освобождать.       — Желтые — кстати, не только розы! — ты будешь дарить, если вы с человеком какое-то время были вместе, — на остатках терпения объяснил Акира. — Чем дороже букет, тем окончательнее расставание.       Ему самому от Ичиро перепали именно розы. Роскошные, с плотно свернутыми золотыми лепестками, они бы, наверно, очень долго простояли, если бы Акира не испепелил их раньше. С тех пор розы он недолюбливал.       — Красиво, — одобрил Макс и натянул на себя край одеяла.       — Слушай, иди уже к себе? — без лишних предисловий попросил Акира. — Ночь, спать пора.       Макс резко сел. Сна у него не было ни в одном глазу, словно его не спать послали, а ледяной водой окатили и еще ведром сверху приложили с размаху.       — В смысле — к себе?! А как ты тут один останешься?       Это смахивало бы на шутку, не будь парень таким серьезным. Да что там, его, кажется, действительно пугала перспектива оставить Акиру одного — пускай и в гостинице, и с оружием. Видимо, инстинкт охранника требовал… Или Макс просто издевался, как обычно.       — Зайка, — Акира сел на кровать рядом с ним, — я тут отлично спал две недели. Думаю, сегодня ночью со мной тоже ничего не случится.       — Ну, не знаю… — Макс с сомнением покачал головой. — А давай я останусь? Хоть на полу даже, мне все равно.       — С ума сошел! — не удержался Акира. — Придумал тоже. Все, иди уже к себе, а? У тебя в комнате кровать ничуть не хуже, теплая, уютная, и тебя уже заждалась.       — Ага, ты еще скажи, что одеялко без меня плачет и подушка расстраивается, — Макс неохотно пошел к выходу, с порога оглянулся, но Акира сделал вид, что этого взгляда не заметил. Если Макс согласен был даже на полу спать, чтобы быть с хозяином… И зачем добровольно обрекать себя на такую зависимость — этого Акира понять не мог, но знал, что у него будет время это выяснить. Целая жизнь.              Утро началось еще до рассвета, когда крадущаяся в комнату Акиры Полин (видимо, решившая основательно попрощаться) наступила на лежащего у двери Макса и криком разбудила половину постояльцев.       Акира выскочил из комнаты, едва успев натянуть штаны, и обнаружил, что охранник взялся за дело со всей серьезностью — то есть, лег спать под дверью.       — Ну, в окно-то никто не залез бы! — оправдывался Макс, когда постояльцы разошлись, и Акира затолкал его в комнату. — Хотя Полин и в окно может…       — Только не ври, что ты ее не узнал, — все еще сердясь, приказал Акира. Полин, похоже, обиделась смертельно, и на завтрак можно было не рассчитывать.       — Узнал, конечно.       — И зачем было ее за ногу кусать, если узнал?!       — Так если бы не узнал, то придушил бы, — буднично заявил Макс и обнаглел настолько, чтобы напомнить: — И вообще, я ее как любовницу не одобряю!       Акира не нашел, что на это сказать. К тому же, он вспомнил очень важную деталь — что до сих пор стоял в одних штанах, и принялся торопливо одеваться.       Взгляд Макса сверлил спину и бок.       — Слушай, я понимаю — лицо расписать… Но все остальное-то зачем? И докуда оно вообще?       — Докуда надо, — сквозь зубы ответил Акира.       То, что с реактивами надо быть очень и очень осторожным Акира с тех пор усвоил до такой степени, что предпочитал и вовсе химическими опытами не заниматься. Ну их к бесам, магия безопаснее.       Кстати, о безопасности.       — Макс, под дверью-то зачем ложиться было?!       — Так из комнаты ты меня выгнал, и что мне еще оставалось? — трогательно захлопал ресничками парень. — Знаешь, сколько способов убить тебя я успел придумать?       — Хорошо хоть не на практике оценить, — вздохнул Акира. — Ладно хоть на корабле каюта у нас общая. Будешь охранять меня с комфортом, на пяти подушках и под одеялом.       — А под твоим было бы надежнее…       — Макс! — Акира понял, что краснеет, как деревенский безнадежный идиот. Которым он, наверно, и был с точки зрения Макса. Иначе бы тот не стал все время шутить на эту тему.       — Ой, не смеши меня с утра! — отмахнулся парень. — Не собираюсь я с тобой спать! Пошли лучше в порт, в гостинице нам все равно теперь не рады!       Капитан тоже особенно счастлив не был, но раз уж матросы все равно грузили последние тюки, готовясь к долгому пути обратно в Империю, то возражать не стал. Пассажиры ведь тоже груз в какой-то степени!       До вечера Макс вел себя прилично и даже без уговоров согласился собрать волосы в куцый хвостик, когда услышал, что ходить с распущенными неприлично.       Но решительно отказывался расставаться с оружием.       — В Империи с оружием ходят только стражники и военные. По тебе же видно, что ты ни из тех, ни из других, значит — ведешь себя вызывающе, показываешь, что настроен агрессивно.       — Да не настроен я агрессивно, — хлопал ресницами Макс, изображая трогательную невинность. — Вот нападут на тебя бандиты, мне что, голыми руками их душить.       — А ты кусайся, — едко парировал Акира.       Полин, кстати, так их и не простила, не помогло даже предложение Акиры подлечить ей ногу. Скорее всего, в этом виноват был Макс, который хищно скалился из-за плеча, и намекал всем своим видом, что готов защищать честь Акиры и дальше.       И Акира очень надеялся, что со временем рвения у Макса поубавится!       А пока можно и потерпеть, пусть охраняет. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится.       Каюта на корабле была для этого дела очень даже удобной. Тесной, едва две кровати и влезло, зато ни убийцам, ни девицам спрятаться негде.       Макс растянулся на своей кровати, ожидая отплытия. Акира таким благостным настроением похвастаться не мог. Империя не обещала ничего хорошего, разве что очередную проверку на крепость нервов. И если повторится случай с Ичиро и лестницей…       — Макс, а на тебя магия совсем не действует?       — Твоя теперь будет, — неожиданно огорошил парень. — Слабее, конечно, чем на людей, но все-таки.       — Вот же… незадача, — печатный и приличный синоним удалось подобрать не сразу. — Тогда ты тоже меня не трогай, если что. Лучше сзади и по башке, чтобы я никому не навредил.       — Ха, ты что ли тоже кусаться будешь? — Макс лениво посмотрел одним глазом, второй даже открывать не стал. — Хотел бы я посмотреть.       — Лучше не надо. Если меня вывести, я могу наломать дров, — повинился Акира. — Если это тут случится… — он припомнил, с какой скоростью рассыпалась в труху лестница, представил, что будет с кораблем, и вздрогнул, — утонем, на хрен.       — Тогда и правда лучше не надо, — Макс повернулся на бок, глядя на него с интересом.       Акира решил, что момент достаточно удобный, чтобы еще порасспрашивать про охранников.       — А почему магия на тебя действует так выборочно?       — Потому что я — охранник, а как я смог бы защищать своего хозяина, если бы меня можно было спеленать любым заклинанием? — ответил тот, будто говорил о вещах понятных даже младенцу. — Ты — хозяин, вот тебе и можно. Лечить меня, например…       Или ставить опыты, догадался Акира.       Письмо появилось как обычно не вовремя — то есть, когда Акира уже почти собрался спросить про Мартина, но еще не решил, с чего начать.       — Папа пишет, — объяснил Акира Максу, выхватывая свиток из воздуха и стряхивая с него мелкие колючие искры.       — Ты ж говорил, он не маг?       — Он — нет, но бумагу заколдовывал я, — Акира развернул письмо, пробежал глазами по изысканно выписанным иероглифам. Потом вспомнил про Макса и прочитал вслух, переводя сходу: — Дорогой сын, надеюсь, у тебя все хорошо, и ты успешно справился со своими делами…”        В этом был весь папа. Даже в личном письме, которое по умолчанию не могло попасть не в те руки, он изъяснялся так, чтобы нельзя было ничего толком понять и как-то использовать. Недаром из всех членов семей заговорщиков он один остался в живых.        — “Понимаю, что теперь тебя не привлекает Империя, но я был бы рад, если бы ты нашел время меня навестить”.       Акира до сих пор помнил, как впервые увидел отца. Первое впечатление было… огорошивающим. Разодетый, как кукла. В платье. С веером. И это после небритых мужчин с Островов, которые мылись только по праздникам, пили пиво и убивали быка ударом кулака в лоб.       Акира бы сгорел со стыда — если бы тогда знал, как провернуть это при помощи магии.       — «У нас недавно выпал первый в этом году снег и растаял в тот же день, но праздничное настроение не спешит уходить. Белые снежные цветы на фоне серого неба всегда напоминают мне о детстве и о том, с каким нетерпением я ждал праздников — сначала солнцеворота, когда…» — Акира остановился, не зная, интересно ли Максу. Тот сидел на кровати, прислонившись к стене, мечтательно прикрыв глаза и, кажется… Спал?       Зато паузу заметил сразу.       — Ты чего? Там что-то неприличное на этот праздник?       — Я думал, ты уснул, — признался Акира.       — Вот еще. У твоего папы отличный стиль. Такой… — Макс поводил рукой в воздухе, — печально-завитушистый, вот. Чего он там еще пишет?       — «Сначала — солнцеворота, когда мы всей семьей отправлялись на горячие источники, и я с замиранием сердца слушал рассказы отца о… — Акира решил, что имена богов все равно ничего не скажут Максу и сходу перевел понятными ему словами, — боге Солнца. Смешно подумать: ребенком я думал, что будь на месте его мужа, то ни за что не отпустил бы своего супруга в подземные пещеры»…       — Куда-куда? — заинтересовался Макс.       — Есть легенда, что бог Солнца так рассердился на своего мужа за его выходки, что ушел под землю — так началась зима, — пояснил Акира.       — Суровы они у вас, — одобрил Макс. — И что папа, вел себя хорошо, так что муж от него не уходил?       — Наоборот — у папы никогда не было супруга, — хмыкнул Акира. — Говорит, ему хватило моей матери, чтобы навсегда заречься вступать в брак.       Максу хватило тактичности не задавать вопросов про мать.       — А что там дальше?       — «Потом, Нового года, с его звоном колоколов и встречей рассвета», — вернулся к письму Акира. — «В этом году я хочу выбраться в столицу, думаю, за двадцать пять лет в ней многое изменилось. Надеюсь, что мои старые друзья не откажутся встретиться со мной и провести вместе праздник»…       — Почему они должны отказываться? — Макс снова проницательно уловил ноты папиной хандры.       Акира вздохнул, но пришлось объясняться — раз с ним собирались быть до конца дней!       — Я же говорил, мой дед участвовал в войне на стороне противника императора. Его казнили, отца не тронули, но сослали в глушь.       — Еще и ты на край света свалил, — понятливо кивнул Макс.       — Он меня сам отправил учиться, и вообще, у него были прекрасные отношения с соседями! — не согласился Акира. — Просто зимой на него находит тоска и меланхолия. По отцу скучает, наверное. Или просто скучает. Зимой в деревне жизнь как будто замирает, — Акира вздохнул, вспоминая. — К тому же, папа аристократ, и не может позволить себе близко общаться с простолюдинами.       — Да, нелегко ему, наверно, — снова кивнул Макс.       — И я еще, зараза, не приезжаю. Ну, то есть, теперь приезжаю, конечно, и даже вот не один…       Интересно, как папа отнесется к новости, что Макс не просто приехал в гости, а останется в их семье навсегда? Будет рад, что кто-то выбрал Акиру, несмотря на его шрамы? Или найдет в этом что-нибудь плохое? Отец всегда был загадкой.       Сначала, как чужак, со своими не укладывающимися в голове традициями. Потом, как недостижимый идеал — и хочешь быть похожим на него, и не знаешь, как.       Папа никогда не ругал Акиру: ни когда тот швырял в него палочками и с ревом требовал вернуть его к матери, ни когда он освоился в деревне настолько, чтобы хулиганить с деревенскими мальчишками, ни когда Акира приполз к нему после ожога и полгода шарахался от людей.       Папа только вздыхал так, что Акире становилось совестно, или делал замечания, от которых горели уши, или просто молча сидел рядом.       Если бы Акира был на него похож хоть немного больше, наверняка, ему было бы легче понять Макса.              Акира надеялся, что путешествие пройдет мирно. Все-таки капитан был из благородной семьи и раз уж пообещал довезти путешественников, то слово сдержит. Вопрос чести, как-никак! Единственный, от кого стоило ждать сюрпризов, ночевал с Акирой в одной каюте и был под присмотром. Так что все должно бы пройти хорошо… И в Империи тоже! Цивилизованная страна, Макс разберется быстро.       И папе понравится. Как и всем остальным мужчинам…       — Гашу свет? — Акира постарался не думать о том, как будет отбивать Макса от поклонников, хотя ведро под цветы стоило покупать уже в порту. А лучше сразу два.       — Ну, гаси, — Макс улыбнулся. — Ты предпочитаешь этим заниматься в темноте? А как же все, кто хочет изучить твою татуировку? Наощупь приходится?       — Ага, наощупь и языком, — Акира понял, что еще немного — и он даже стесняться перестанет. Да, Макс был отличным учителем, если подумать.       — А ты затейник, — одобрил охранник и одним прыжком перебрался со своей кровати к Акире. — Если хочешь, я тоже могу языком…       — Не надо! — Акира поймал Макса за плечи, удерживая на расстоянии от себя. Он ждал, что вот сейчас охранник засмеется, как обычно, и это окажется очередной надоедливой шуткой, но Макс смотрел серьезно, словно действительно…       — А тогда как ты хочешь? — парень склонил голову к плечу.       «Никак!»       Пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить это сразу. Макс сидел напротив, ждал… Чего? Что Акира реализует свои «хозяйские права»?       — Ты очень красивый, — Акира притянул Макса к себе, обнял, целуя в макушку. — Но ты вовсе не должен делать это для меня.       — Почему нет? — напряженно спросил Макс.       Потому что одно дело, когда в постель к тебе прыгает женщина, из любопытства или желания заняться любовью с таким вот… экзотическим партнером. А другое — взять и… Акира очень сомневался, что сможет тут как-то достойно себя проявить, тем более, что парень спал с Ичиро. А сам Акира с ним целовался-то один раз. В общем, не стоило заставлять Макса терпеть то, что ему точно не понравится.       В животе что-то свернулось скользким холодным узлом. А если и накануне Макс ждал, что Акира по-хозяйски затащит его в постель?       — Скажи… Мартин так делал? — чувствуя, что пауза слишком затягивается, спросил Акира.       — Ну, да, — растерянно сказал Макс. — Я все умею, уж точно будет не хуже, чем с твоей старой грымзой Гвен…       Акиру затошнило. Как же эту мразь Мартина земля носила вообще?!       — Послушай, зайка, — он потянулся снова погладить Макса по голове, но не донес руку до волос — а вдруг он и это неправильно поймет?! — Я тебе обещаю, что ничего неприличного не попрошу…       Макс замер в недоуменном молчании.       — Почему?! — спросил он, наконец.       — Потому что я — не Мартин, — отрезал Акира. — И не буду делать так, как он. И вообще… ты же утром только сказал, что не собираешься со мной спать!       — Так-то спать, — с растерянным видом сказал Макс. — Тут койка узкая, ты поди брыкаешься во сне… Я бы потом на свою спать ушел.       Боги и Богини, он же всерьез планы на ночь строил!       — Макс, нам же не обязательно это делать? — всерьез испугался Акира.       Тот молча мотнул головой.       Акира выдохнул с облегчением.       — И ты не обязан мне подчиняться?       Макс сердито зыркнул взглядом.       — Я не раб!       — Очень хорошо! — выставил перед собой ладони Акира. — Просто замечательно! Я всего лишь уточняю…       Макс посмотрел угрюмо.       — Не обижайся, зайка, — попросил Акира. — Но давай не будем. И сразу закроем эту тему, хорошо?       Макс вздохнул.       — Не хочешь, да?       Акира хмыкнул. Нет уж, увольте — становиться такой тварью, как Мартин…       — Не хочу.       — Ну и ладно! — все равно не без обиды выпалил Макс. — Не очень-то и хотелось!       Он нырнул к себе под одеяло, даже не раздеваясь, и отвернулся к стене, оставив Акиру ругаться про себя.       Почему, спрашивается, так обидно было слышать это от Макса, если он и сам это понимал?!              ***              — И правда, глушь, — Макс натянул поводья, останавливая коня, глянул на деревеньку задумчиво. — Удивительно, как твой папа тут еще от скуки не повесился.       — Потому что философские раздумья возвышают душу, — наставительно заметил Акира.       Хотя, если подумать, Макс был прав. Редкие дома, сады, где давно облетели листья, подернутые льдом пруды — все это наводило исключительно на мысли о скоротечности жизни и ее бессмысленности.       — Ну, и еще у папы ангельское терпение.       — Тогда, думаю, он и меня переживет, — решил Макс. — Куда нам?       — Туда, — Акира махнул рукой в сторону старой семейной усадьбы. — Представитель семьи Сугияма не может жить в лачуге.       — Ой, можно подумать эти дома от того сильно отличаются, — хмыкнул Макс. — Разве что этот побольше.       — Подожди, приедем еще сюда весной, — Акира улыбнулся. — Папин сад, конечно, и зимой хорош, но когда все цветет, то еще лучше.       — Так, может, до весны и останемся? — спросил Макс. — Мне как-то без разницы, где тебя охранять, если честно.       Инстинкт — или что там у него! — за две недели в пути никуда не делся. Иногда даже приходилось ловить и осаживать, когда Максу казалось, что кто-то на корабле косо смотрит на Акиру. Самому ему тоже пришлось несладко, потому что, в отличие от папы ангельским терпением он похвастаться не мог. И когда кто-то из матросов обнаглел настолько, что попросил переколдовать кочан капусты в букет цветов для Макса (и предложил в качестве оплаты еще живого, только из сети, краба), Акире стоило большого труда не выкинуть наглеца за борт. Кажется, только после этого на корабле если не поверили в их отношения, то, по крайней мере, перестали так открыто восхищаться Максом. Любовались молча.       Акира, правда, сам затруднялся с определением их отношений. Немного больше, чем дружба и служба? Стоило ли ждать чего-то большего?       — Эй, я не обещал сидеть ровно и быть удобным объектом для охраны, — засмеялся Акира. — Нет уж, зайка, лично я еще рассчитываю показать тебе как минимум столицу, а потом… Может, на Острова?       — Богиня, с кем я связался, — закатил глаза Макс, но сильно возражать не стал. Видимо, тоже любил путешествовать.       Папа вышел к ним сам, даже раньше, чем они успели спешиться. Может, он и не ждал гостей, но выглядел, как обычно, безупречно. Одет в стиле «благородная простота», когда в одежде используется только один цвет в разных оттенках, волосы по-домашнему собраны в длинную косу до пояса, на лице — крайнее возмущение.       — Сын! Мог бы хотя бы написать, что вы уже подъезжаете!       — Сюрприз, — улыбнулся Акира. — Пап, это Макс, мой друг и охранник, надеюсь, вы друг другу понравитесь.       — Добрый день, — почти без акцента поздоровался Макс (две недели на корабле не прошли даром!) и изобразил весьма приличный поклон.       — Какой милый мальчик! — одобрил папа и перешел с имперского на крайорский. — Добрый день! Я всегда рад видеть друзей Акиры, надеюсь, вы простите, что я не подготовился к встрече, как подобало бы…       Он шлепнул Акиру по плечу сложенным веером. Больше для порядка, тот и сам запоздало сообразил, что поставил папу в неудобное положение. Хотя, стоило его предупредить и он бы устроил встречу по всем традициям, заморочив голову и Акире и Максу.       — Макс, это, как ты понимаешь, мой папа, — начал было Акира, потирая плечо, но папа опередил.       — Зови меня просто Рейденом, мой мальчик, — улыбнулся он, как будто сходу по меньшей мере усыновил Макса. — Вы устали? Проходите в дом скорее!       Впрочем, пропустив Макса вперед, он не утерпел и поймал Акиру за локоть.       — В каком смысле он — твой охранник? — шепнул он, снова переходя на имперский. — От чего тебя надо защищать?       — Так получилось, — шепнул в ответ Акира. — И меня не надо защищать, это просто традиции его народа... Я тебе потом объясню.       Папа посмотрел так, что стало ясно — он очень сомневается, что дождется устраивающих его объяснений.       Макс стоял посреди комнаты и, судя по уже его лицу, все-таки пребывал в шоке от имперской эстетики. Милый ребенок — тьфу, ты, как привязывается! — очевидно понятия не имел, что, например, висящему на стене свитку с каллиграфией несколько сотен лет, а папину любимую клееную чашку выбросил бы в мусор с чистой душой, не подумав даже, что она стоит как половина усадьбы.       — Как у вас здесь… Чистенько, — явно с трудом нашел, что похвалить Макс.       — Мне помогает по хозяйству юноша из деревни, — признался папа.       — Только помогает? — на всякий случай уточнил Акира.       Папа фыркнул:       — Как можно?! Мальчик имеет полную семью! — потом добавил, усмехнувшись. — И разве я похож на Ясуда?       — Нет, конечно…       Макс чуть вскинул бровь, глядя на Акиру. Пришлось пояснять.       — Папин ближайший сосед, господин Ясуда, взял в мужья простолюдина.       — Это плохо?       — Это… — Акира замялся, не зная, как объяснить.       Папа присел у чайного столика и приглашающе указал на подушки рядом.       — За чашкой чая сплетни всегда интереснее, — засмеялся он, прикрывая часть лица веером. Конечно, такие шуточки шутить…       Акира за стол опустился вполне привычно. Когда полжизни мотаешься то на Острова, то на материк, то в Империю — телепорт вообще позволял здорово сокращать время на путешествия! — все уже воспринимаешь одинаково спокойно. Потянулся к чайнику, разлил чай по фарфоровым чашечкам и поймал на себе ошарашенный взгляд Макса.       — Знаешь, теперь я, пожалуй, могу представить тебя в платье, — заявил «зайка» и, оглянувшись на папу, исправился: — В халате, то есть.       — Да, — папа улыбнулся, — Акире очень шли традиционные наряды, пока он не сотворил с собой этот ужас.       — А вроде несчастный случай?..       — Я про татуировку, — папа стремительно раскрыл и снова сложил веер, подчеркивая свои слова. — Серьезно, это же кошмар. Стоило выбрать более изысканный узор, если уж так хотелось себя разукрасить!       Акира только вздохнул. Папа всегда так говорил и, может быть, был в чем-то прав, но…       — А мне все нравится! — уперся он.       Папа покачал головой и сменил тему:       — Так вот, господин Ясуда и его супруг… Не знаю, они кажутся довольными друг другом, но я понимаю, почему мальчики перебрались в столицу.       — Такеши уехал? — Акира, конечно, не рассчитывал, что друг детства безвылазно сидит в поместье, но без него деревня разом утратила половину очарования. — Жаль.       — Думаю, так для них только лучше, — теперь папа задумчиво коснулся веером щеки, показывая, что ему есть что сказать, но он не уверен, что стоит. Веер вообще отлично дополнял любую беседу, хотя по началу запомнить все эти движения казалось невозможным. «Надо будет Макса научить», — решил Акира и улыбнулся. Это, в самом деле, должно было выглядеть очень мило. Тьфу, привязалось же слово!       — А Такеши — это кто? — Макс без особой радости взял чашку. К зеленому чаю он до сих пор не привык.       Рассказывать о старом друге стало неловко — ведь тогда пришлось бы и сказать, когда они в последний раз виделись.       — Такеши — старший сын господина Ясуды, — скупо ответил Акира, подвигая ему тарелку с крохотными пирожными — папа увлекался кулинарией, но угощать было особо некого, так что приходилось развлекаться самому, пробуя все более изысканные рецепты. Ничего, теперь ему будет кого кормить!       Папа ответил черной неблагодарностью.       — Мы с господином Ясудой когда-то мечтали, что наши дети обручатся, но… — папа вздохнул. — Видимо, не судьба.       Макс впился взглядом в Акиру. Тот сделал вид, что выбирает пирожное повкуснее. Очень долго, с пристрастием выбирает.       — Бери фасолевое, — подсказал папа.       Макс посмотрел на пирожные свежим взглядом. И, похоже, попробовать не рискнул.       — Господин Ичиро вмешался? — поинтересовался он.       Папа посмотрел на него заинтересованно. Спросил с удивлением:       — А почему он должен был помешать? Был бы любовником, а Такеши — мужем. Но это варварское воспитание…       — Папа! — теперь уже Акире захотелось провалиться куда-нибудь сквозь землю. — А давай не будем об этом, тем более планы не состоялись, и все!       — А как удобно было бы объединить владения, — снова запечалился папуля.       Макс смотрел на фасолевые пирожные так, как будто подозревал их в заговоре против всего мира сразу. Акира демонстративно надкусил одно. Вообще было вкусно — если привык к имперской высокой кухне. А если нет… Ну, по личному опыту он мог сказать, что какие-то полгода — и ты уже ешь все, что дают, даже если это сырая рыба под соусом из сквашенных водорослей и чернил осьминога.       — А откуда ты знаешь Ичиро, Макс? — все-таки заинтересовался папа.       — Они с Акирой дрались из-за меня на дуэли, — гордо выдал Макс. Видимо, это было местью.       — И, — папа сложил веер, аккуратно положил его на край стола, — как он себя чувствует? Раз вы оба здесь и в порядке…       — Он тоже хорошо, — поспешил успокоить отца Акира. — Просто Макс выбрал раньше, чем мы успели закончить поединок. Я бы проиграл.       — Это точно, — кивнул Макс и все-таки утащил пироженку. Неземной восторг на лице он изображал так старательно, что его за одно это взяли бы в лучший театр без рекомендаций.       — Вкусно? — умилился папа.       Макс быстро закивал и запил пирожное чаем.       Папа смотрел с нежной улыбкой — если не знать его, то и не догадаешься, что ничего хорошего за ней не стоит.       Акира едва не хлопнул себя ладонью по лбу — ну, конечно! Папа же знает традиции лучше кого-либо и, разумеется, решил, что раз они схлестнулись из-за Макса, то сейчас он за ним ухаживает.       Очевидно, Макс в роли потенциального зятя папу уже устраивал.       — А где вы встретили Ичиро? — неожиданно спросил он.       — В Мальмьере, — ответил Акира, пока Макс не наболтал еще чего лишнего. — Он нынче сопровождает посольство на материк, ты в курсе?       — Ичиро давно не писал, — папа снова цапнул со стола веер.       Макс перевел взгляд с недоеденного пирожного на него.       — Вот… Бессовестный!       Папа снова мягко ему улыбнулся.       — Государственные дела отнимают много времени, дорогой.       — Но раньше-то он время находил, — Макс отважно дожевал пирожное и даже сделал вид, что выбирает следующее. — На ухаживание за Акирой.       — О, это было так любезно с его стороны, — загорелись глаза у папы, а Акире захотелось срочно уползти огородами.       — Неужели? — яд в голосе Макса распознавался даже не сразу. «Зайку» можно было отправлять сразу в Императорский театр.       — Акира рассказывал тебе, сколько господин Ичиро сделал для нашей семьи? — воодушевленно продолжил папа. — Мы стольким ему обязаны!       — Папа, Максу это неинтересно! — «намекнул» Акира.       — Наоборот! — оживился тот, и наябедничал: — Акира почти ничего не рассказывает!       — Это безобразие, — покачал головой бесценный папа. — Привезти мальчика сюда — это я одобряю, в Империи такую красоту оценят по достоинству. Но ничего не рассказывать?       — Боги и богини, — Акира закрыл лицо руками. — Ну, что я ему должен всю историю семьи за три тысячи лет зачитывать?! Макс, вот тебе интересно, какими были владения семьи Сугияма при императоре Момму?       — Чего-чего? — Макс округлил глаза. — Что за дурацкое имя для императора вообще?       — Нынешний взял себе имя Сёму, — пренебрежительно скривил губы папа.       — Ничуть не лучше! — заявил Макс и этим, кажется, завоевал вечное расположение отца.       — Так вот, видишь ли, при порядках, установленных новым императором, я восемь лет не мог выехать из Империи, чтобы забрать оставленного на Островах сына, — сообщил папа, сжимая веер так, что рисковал сломать хрупкую вещицу. Хотя у него этих вееров хватило бы одарить всю деревню. — И только когда я попросил помощи у господина Ичиро, тот лично испросил у императора для меня разрешения съездить за мальчиком. Можно сказать, Ичиро своими руками вернул мне сына.       — Папа, не преувеличивай, — буркнул Акира.       — Ты просто на него обижен, — отрезал тот. — И отказываешься видеть его качества.       — Вообще-то, мне он Ичиро только хвалил, — задумчиво сказал Макс.       — Это было до дуэли? — уточнил папа.       Ситуация снова подходила опасно близко к отношениям.       — Ну, я все-таки ценю, что он не побоялся вытащить меня из деревни в столицу, — поспешил снова вернуться к обсуждению Ичиро Акира.       — Он вообще никогда ничего не боялся, — папа улыбнулся так тепло, что и без чтения мыслей можно было сказать — вспоминал свой собственный роман с господином Ичиро. Наверняка это было красиво.       Акира глянул на Макса, но тот вел себя хорошо и сцен ревности закатывать не собирался, зато спросил с интересом:       — Так значит, ваша семья против императора?       — Мой отец был против, — кивнул папа и признался с вызывающим бесстыдством: — Его обезглавили. Я отказался присягнуть, и с тех пор наша семья удалена от двора. Зато и траур можно не соблюдать.       — Какой еще траур? — вскинулся Акира. — Он уже месяца два закончиться должен был!       — Это по дочери. Теперь скончался сын.       Акира хлопнул глазами. Слов не было. Уж на что он не любил искать везде заговоры и тайные планы, но даже он понимал, если у императора друг за другом умерли жена, дочь и сын — это просто так не бывает. И вообще…       — А кто теперь наследник?!       Папа красиво развел руками:       — А боги его знают. В любом случае, это не наше дело. И вообще, мальчики, шли бы вы искупаться с дороги!       Папа настолько быстро перевел тему, что это тоже прозвучало странно. Будто он все-таки знал больше, чем хотел показать. Но Макс не дал об этом задуматься.       — А у вас есть, где умыться?!       Папа усмехнулся, прикрыв губы веером. Такая наивность, пусть и довольно грубая, похоже, изрядно его забавляла.       — Сынок, покажи своему другу купальню.       В теологии материка были весьма занятные и живо описанные подробности загробного мира, ждущего грешников. Именно они и всплыли сейчас в памяти. Акира почувствовал себя так, будто перед ним разверзлась земля и он увидел табличку «добро пожаловать» перед входом в ад.       — Может, мы сходим по очереди?       — Что ты говоришь? — возмутился папа. — Макс ведь впервые в Империи, надо же ему все объяснить!