Бамбук и светлячки

«Остерегайся призывать богов в свидетели или докучать им своими просьбами. Их внимание может принести тебе вовсе не то, чего ты желал. » Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

      Проснулся Акира под одним одеялом с Максом, хотя точно помнил, как вытягивал для него магией второе из дома.       Доблестный охранник спал, подложив ладонь под щеку и даже не пошевелился, когда Акира повернулся на бок. Зато можно было смотреть на него вблизи, не нарываясь на миллион вопросов или шпилек.       Тень от светлых ресниц дрожала на щеках, не успевших потерять юношескую мягкость. Тонкие губы ничуть не портили лица. Акира задержался на них взглядом, но не позволил себе вольностей.       В голове упорно не укладывалось вчерашнее признание. Нет, Акира и раньше… осторожно подозревал. Но одно дело — догадываться, надеяться, а другое — услышать прямо.       Все равно не верилось…       Как вообще, после всего пережитого, он не потерял способность любить?       — Между прочим, я слышу, что ты не спишь, — не открывая глаз, сказал Макс. — И мне не даешь…       — Спи, зайка, — Акира погладил его по голове и выбрался из-под одеяла. Хорошо, что вчера раздеваться не стали — в комнате было по-зимнему свежо, даже жаровни не сильно помогали. Неудивительно, что Макс так к нему прижимался!       Акира подобрал второе одеяло и накрыл его и им тоже.       — Я спущусь за завтраком и вернусь.       Макс сонно зевнул и отвернулся.       За дверью вполне ожидаемо теснились посудины с букетами — понятно кому. Акира почесал в затылке и принял к сведению.       Хозяин уже суетился в общем зале, хотя постояльцев было немного. Просьба о завтраке без имперских изысков его не удивила — видимо, иноземцы иногда заглядывали.       Самому Акире предстояло решить вопрос посложнее: какие цветы принести после — боги и богини! — признания в любви? Уж точно не розы, их натащили и без него…       К его возвращению Макс так и не соизволил выглянуть из-под одеял. Акира подвинул поближе жаровни, занес в комнату чужие букеты — не пропадать же добру! — и принялся расставлять тарелки с едой.       Вот тут охранник и ожил: заразительно зевнул и сладко потянулся, откинув одеяло.       — Это прямо праздник, — сказал он. — Никуда не надо тащиться с утра пораньше.       Акира не стал это комментировать.       — Завтракать будешь или сначала цветы посмотришь?       Макс сел. Похлопал ресницами, увидев «клумбу» у стеночки.       — Так, розы белые, розы розовые, розы красные… Кто такой нахал? Ирисы — это я даже помню! — похвастался Макс. — А это мелкое синенькое что? Акира, мне нужна консультация!       — А это тебе обещают отцовскую заботу.       — Это как?       — Ну, когда уже ничего не можешь, но еще очень хочется перед тем, как в усыпальницу отнесут, полюбоваться красивым мальчиком. Или девочкой, тут кому кто больше нравится. Не хочешь обрести папу?       — Ой, иди на хрен, а? — отмахнулся Макс.       — Между прочим, многие соглашаются, — наставительно заметил Акира. — Дело необременительное, зато наследство получаешь, как сын. Да еще и с новой фамилией.       — Мне и твоей хватает.        Акира погрустнел. Он уже дважды врал насчет Макса, называя его своим мужем, и стоило бы уже сделать предложение по всем правилам… Но хоть с лица сначала шрамы убрать! А то на свадьбе совсем неприлично будет.        — О, орхидеи, — Макс таки заметил аккуратную корзиночку из соломки. — Розовые. Что значат?        — Ты мне дорог, — «перевел» Акира.        — И кому это я успел… А, от тебя, да?        Акира кивнул.        — Нравятся?        Вместо ответа Макс кинулся обниматься, как был — с одеялами, растрепанный со сна. Зато падать на пол было мягче, пригодился матрасик.        — Я начинаю ценить ваши традиции, — сообщил Макс, нависая сверху. — Скоро научусь и тоже тебе подарю что-нибудь.        — Мне достаточно того, что ты у меня есть, — заверил Акира.       — Недостаточно, — серьезно сказал Макс и тронул его губы губами. Осторожно и неуверенно, но все равно это был настоящий поцелуй, от которого сладко сжалось в груди и захотелось прижать его к себе крепче…       Акира придержал его за затылок, ответил на поцелуй как умел. Женщины не жаловались, Макс тоже не стал.       — Ого, — выдохнул он. — Ты умеешь, оказывается…       Акира погладил его по щеке, чувствуя странную эйфорию. Которой хватило ненадолго, стоило только вспомнить, с каким «красавцем» пришлось сейчас целоваться Максу.       — Могло бы быть лучше, — с неловкостью сказал Акира, снимая его с себя. Макс вздохнул, но возмущаться не стал. — И вообще завтрак остывает.       — Если завтрак, тогда конечно, — преувеличенно серьезно сказал Макс, садясь. Акира накинул ему одеяло на плечи и придвинул столик поближе.       Заботиться о нем вошло в привычку. Пожалуй, даже нравилось. Прав был все-таки папа: приятно заботиться о том, кого любишь. Или он это говорил об угощении? Неважно! Главное было то, что изюм ел Макс, а сладко было Акире.        — Ну, и какие у нас планы? — спросил Макс мирно. — Сегодня в гости к твоему не-жениху или еще что-нибудь местное экзотическое?        Планы у Акиры были, но как сказать о них, не нарвавшись на ссору, он не представлял.        — Знаешь, зайка, — начал он осторожно, — я вот все думаю, почему наставник Симидзу не стал лечить Такеши? Может, там было что-то, что я проглядел?        — Ну… — Макс хоть и отвечал, но булочками явно интересовался куда больше, чем судьбой Такеши. — Кто его знает… Я вообще в тебя верю, но и наставник поди не дурак?        — Еще какой не дурак, — согласился Акира. — К тому же опыта у него лет на пятьдесят больше.        — Аргумент, — кивнул Макс серьезно. — А спросить его нельзя?        — Можно. Только туда или ехать несколько дней опять, или телепортом, зато быстро.        Макс нахмурился, сжал кулак, так что булочка разом превратилась в колбаску.        — Понятно, — кивнул он. — Такеши надо спасать, а со мной в телепорт никак, поэтому не буду ли я любезен посидеть тут в комнате, пока ты мотаешься по своим важным делам?        — Вот мне тоже не нравится, как это выглядит, — согласился Акира. — И я не знаю, какими еще словами тебе объяснить, что я тебя вовсе не бросаю и мне очень нравится твоя компания…        — Будешь должен, — решил Макс. — Еще один поцелуй или лучше даже три.        Похоже, ему действительно понравилось, и до лица Акиры этому бесценному человеку не было никакого дела.        — Серьезно? — Акира улыбнулся. — Ты правда этого хочешь?        Макс вздохнул:        — Ты, наверно, не замечал, но когда кого-то любишь, с ним обычно хочется целоваться и все такое. Не только цветы дарить.       — Как-то раньше случая не было проверить, — улыбнулся Акира. — Исправлюсь! Макс довольно ухмыльнулся.        — Я помогу, чем смогу, — он прожевал кусочек измученной булочки, а потом спросил: — А мне что делать?        Акира почувствовал себя так, будто ступил на тонкий лед.        — Не хочешь, в самом деле, посмотреть город? Кио, конечно, не самый интересный спутник, — осторожно сказал он, — но зато образованный, знает два языка и может переводить для тебя что-нибудь. А то, если с тобой заговорит кто-то из местных, можно оконфузиться…        Макс задумчиво кивнул.        — А если будет приставать?        — Если неприятно — скажи, что у вас на родине не принято встречаться с двумя мужчинами, — посоветовал Акира. — А если нет, то… я тебя ни в чем не ограничиваю! Остатки булочки все-таки полетели ему в голову.        Дверь Акире открыла супруга наставника Симидзу и, в отличие от Кио, узнала его сразу:       — Мальчик мой! — всплеснула руками госпожа Миюки. — Как давно ты не заглядывал к нам!       Мальчик, на полторы головы выше нее, смущенно потупился. Нехорошо, наставника следовало навещать хотя бы в день учителя, тем более, что ему всегда были рады в этом доме, а госпожа Миюки частенько угощала его чем-нибудь вкусненьким. Татуировку она как будто даже не увидела. Хотя… Акира подозревал, просто потому что среди пациентов уважаемого наставника были и пострашнее.       — Простите, что долго не заглядывал, — Акира поклонился и вручил ей коробочку с конфетами, — Надеюсь, уважаемый наставник не держит на меня обиды за долгое молчание? Меня удерживали дела на материке, но все же нет оправдания моей невнимательности…       — У молодых и жизнь быстрее несется! — махнула рукой госпожа Миюки. — Вчера — осень, сегодня — весна, а зимы как будто и не было. Где следить за календарем…       Сама она была уже совсем почтенного возраста и казалась Акире старой еще в детстве, а сейчас годы тем более брали свое, хотя наставник наверняка и вкладывал в ее здоровье немало своих сил. Век простых людей был короче, и противостоять этому не мог даже самый лучший целитель.       — Иоши в теплице, — сказала она. — Если тебя привело срочное дело, можешь сразу пройти к нему.       Наверное, это было бы все-таки не совсем невежливо, ведь он и в самом деле пришел по делу, но госпожа Миюки улыбалась так тепло, смотрела на его потрепаную морду с такой нежностью, что Акира как-то разом вспомнил и что детей у них не было, и что наверняка стариков не часто навещают просто так…       — А может, вы мне сперва все-таки расскажете, как поживаете, госпожа Миюки? — спросил Акира, и она поспешила ставить чайник.       Где-то через час, одолев три чайника чая, он все же добрался до теплицы. Наставник увлеченно пропалывал грядки с полезными травами и не сразу увидел гостя.       — Уважаемый наставник, — негромко окликнул его Акира, и тот, повернув голову, посмотрел на него с радостным удивлением.       — Акира? — выпрямившись, он крякнул и схватился за спину — как хрустнули позвонки было слышно со входа. — Какими судьбами?!       — Уважаемый наставник, — Акира низко поклонился и скороговоркой выпалил: — Прошу простить меня, что долго вас не навещал! Нет мне оправдания, кроме собственной глупости…       — Оставь эти расшаркивания, — велел дорогой наставник. Подошел ближе, тронул его за плечо и внимательно присмотрелся к лицу. — Это что у тебя, ожоги? Химические, верно?        Наставник смотрел сквозь него, сканируя. Левую руку он держал прижатой к спине, но Акира терпел и не лез с вопросами.       — Хорошо зажили, — похвалил наставник. — Чему-то ты у меня все-таки научился. А что до шрамов, то мы их уберем… ты же за этим пришел? — спохватился он.       — На самом деле, нет, — покачал головой Акира. — Хотел вас расспросить кое о чем…       — Так может, пройдем в дом?       — Здесь, у вас в саду так хорошо, я бы посидел вон там, у пруда, — решительно отказался Акира. Еще чайник чая он бы не одолел, лишним был уже третий.       — Ну, если хочешь, — наставник дошел до резной скамейки и осторожно присел. Акира снова мысленно ударил себя по рукам и перешел к делу:       — Уважаемый наставник, я хотел вас спросить, помните ли вы моего друга Ясуда Такеши?       — А как же, — кивнул тот. — Не один раз меня приглашали в поместье лечить мальчиков. Как он сейчас себя чувствует?       Акира не мог с уверенностью сказать, была ли обеспокоенность в голосе наставника, или ему только почудилось.        — Такеши здоров, только совершенно слеп, и об этом…       — Слеп?! — наставник вскочил на ноги и со стоном схватился за спину. Акира протянул к нему руки, но он только отмахнулся. — Как слеп? Ведь я же сказал ему ехать в столицу за лечением!       — Так он и поехал, только… — Акира развел руками.       — Не может быть! — помотал головой наставник. — Там была совершенно банальная картина, любой целитель справился бы…       — То есть ничего непоправимого не было? — уточнил Акира. — А почему же вы не помогли?       Наставник снова опустился на скамейку.       — Скажи, был ли ты у них в поместье? — дождавшись кивка, он уточнил: — И что скажешь о молодом супруге господина Ясуда?       Акира мог сказать о нем много всего, но это нельзя было озвучивать в приличном обществе.       — А скажи, помнишь ли ты, как определяется отравление черной луговицей?       — По внешним признакам — картина не точная, определяется синюшными ногтями, полопавшимися сосудами в глазах, опухшими миндалинам, горечью во рту, — напряг память Акира. — При сканировании видно поражения печени токсинами. Сильное отравление вызывает сердечный приступ…       — Такеши умный мальчик, — невпопад сказал уважаемый наставник. — Сам все понял, только отец его слушать не захотел… Рокуро устроил омерзительную сцену, кричал, что Такеши просто невзлюбил его и пытается оговорить… что сам выпил настой, нарочно или случайно…       Акира, уже зная о приворотном зелье, вполне мог представить, чем все закончилось.       — И господин Хизэши поверил ему… А почему вы не вылечили Такеши от слепоты?       — Мальчика надо было не лечить, а спасать, — развел руками наставник. — Я не стал спорить с господином Ясуда о его супруге, только сказал, что если Такеши срочно не показать лучшим целителям столицы, он навсегда потеряет зрение. Что счет времени идет на часы… И на это Рокуро было нечего возразить.       — Такеши уехал, — выдохнул Акира, — подальше от него…       — А с собой я дал ему противоядие и обезболивающий чай — на то время, пока его не излечат. Но я не понимаю, почему ему не вернули зрение, — покачал головой наставник.       — Я запустил реакции восстановления, — признался Акира. — Но если время все же упущено…       — Сколько прошло? Полгода? — наставник вздохнул. — Не знаю, насколько эффективным сейчас будет лечение.       Он поерзал и снова болезненно поморщился.       — Уважаемый наставник, — не утерпел Акира, — мне на материке показали такой хороший способ лечения ревматизма…               В гости к братьям Ясуда Макс шел со смешанными чувствами. С одной стороны, он вроде как выполнял поручение хозяина. С другой, это самое поручение заключалось в том, чтобы смотреть город и заигрывать с симпатичным парнем. Это было странно даже для их с Акирой отношений.        «Уж лучше бы, правда, в гостинице остался, — думал Макс, по камешкам тропинки пробираясь через сад. Между камнями торчала пожухшая трава, намекая, что даже местный теплый климат бессилен перед зимой. С неба хмурились тяжелые серые тучи, обещая то ли очередной ливень, то ли снег. Самое оно для прогулок! — Ну, и что им сказать?»        — Ой, Макс, ты пришел! — просиял Кио. — Такеши, тут Макс, без Акиры, так что он ко мне!        — Добрый день, — старший брат в этот раз не стал выходить навстречу, дожидался в комнате. — Рад, что ты снова к нам заглянул. Позволишь угостить тебя чаем?        — Нет, в смысле, может, позже, — решительно отказался Макс. — Когда Акира от наставника Симидзу вернется. Он пошел узнать, как тебя лечили.        — Да никак не лечили! — сразу заспорил Кио. — Господин Симидзу только пришел, глянул и сказал, что он тут ничего не сделает, и к столичным врачам надо срочно. Прямо сейчас лучше всего. Ну, мы и…        — Кио, я не уверен, что Максу это интересно, — заметил Такеши вроде бы мягко, но парень разом прикрыл рот, смутился и затеребил рукав халата, словно его отчитали.        — Это все точно не мое дело, — заявил Макс, чтобы прервать неловкое молчание. — Акира тебя лечит, вам с ним это и обсуждать.        — Спасибо, что понимаешь, — тепло улыбнулся Такеши.        Ревновать хозяина к нему как-то не очень получалось. Одно дело — просто сидеть и думать, что Акиру придется с кем-то делить. И совсем другое — когда смотришь на этого вот конкурента, слушаешь его, и помимо доводов разума начинаешь чувствовать что-то, похожее на симпатию.        — Чем нам тебя развлечь? — продолжил Такеши тем временем, окончательно укрепляя над своей головой нимб святого. — Ты играешь в шашки? Кио может научить. Или лучше в шахматы? У нас многие увлекаются этой игрой.        — Угу. Сидеть над доской, разглядывать фигурки — что может быть интереснее, — буркнул Кио. — Да я лучше посуду вымою!        — Помочь? — предложил Макс сочувственно.        — Ни в коем случае! — испугался Такеши. — Ты — гость, нам не полагается нагружать тебя домашней работой. Сходите лучше погуляйте. Правда, там холодно…        — Ничего! — Кио только что на месте не подпрыгнул от нетерпения. — Макс, ну, ничего же? Мы же погуляем и так, да? Я тебе рынок покажу, а еще там уже должны начать строить все для зимних праздников. А еще до храма дойдем, он такой огромный, его только триста лет строили и еще шестьсот украшали…        — Кио, — Такеши засмеялся, — не обманывай Макса! Тридцать лет, а не триста.        — Ой, ну, какая разница…        Не пойти с ним гулять после такого смог бы только самый жестокий и бессердечный человек. Макс к таким не относился, и уже каких-то полчаса спустя (Кио надо было переодеться и напихать в прическу шпилек) они шли по улице — куда-то.       В этом направлении Макс еще не гулял, но доверял своему проводнику.       Кио, правда, не столько показывал ему город, сколько болтал и сам глядел по сторонам. Видно было, что мальчишка насиделся дома и раздражаться на него за чепуху, которую он нес нескончаемым потоком, совершенно не получалось.       — Жду не дождусь праздников! — болтал он. — Тогда снимут траур на несколько дней и украсят город совершенно по-новому! Мне еще ни разу не доводилось это видеть. Мы украшали поместье, но разве это сравнится со столицей, правда же?       Он заглянул в глаза Максу и улыбнулся.       — Конечно, — кивнул тот. — А этот ваш император не рассердится, что траур снимут?       — Так ведь во имя богов! — распахнул глаза Кио. — Кто же рискнет их обидеть?       Макс согласился, что дураков нет, и Кио обрадованно потащил его дальше, совершенно случайно проведя мимо цветочной лавки. Остановился, повздыхал у прилавка, и Макс вынужден был купить невинный на вид букетик фиалок. Белых, разумеется, а то мало ли!       Кио все равно смущенно зарделся, будто Макс вручил ему охапку алых роз, ловко вплел один из цветков в прическу и повел Макса дальше за руку.       Храм вырастал из-за крыш расписным пряником, яркой картинкой, что продают перед праздниками в Крайгьеле. Мартин иногда приносил такие…       Макс решительно отбросил эти мысли — вспоминать о нем в последнее время не хотелось совсем, тошно становилось, хотелось прижаться к Акире под бок и услышать спокойное: «Что, зайка, замерз»?       От некоторых мыслей и правда мороз бежал по коже, а некоторые слова согревали лучше огня.       — А это там не конфетки продают? — встряхнулся Макс. — Рядом с храмом.       — Их! — бодро подтвердил Кио и первым зашагал к уличному прилавку под навесом. — Освященные. Их обычно дарят, когда предложение делают.        — Не знал, — Макс чуть не шарахнулся подальше от опасных сладостей, хотя выглядели те совершенно невинно — белые с мраморными разводами шарики на золотистой бумаге в красных коробках. Очень празднично выглядели.        На секунду у Макса мелькнула мысль притащить такую коробочку Акире и посмотреть, как любимый хозяин будет выкручиваться. Было бы смешно, но вряд ли повеселиться удастся долго. С Акиры станется и предложение сделать, исключительно потому, что так будет правильно. И тогда придется послать его подальше, потому что принимать такое — унизительно. А отказывать больно.        — У вас нет такой традиции? — щебетал Кио на крайорском и одновременно умудрялся о чем-то болтать на имперском с продавщицей, немолодой, добродушного вида женщиной. На них с Кио она смотрела с таким умилением, словно кто-то из них ей родным сыном приходился и сегодня невесту привел. — А как у вас предложение делают? У вас вообще принято жениться?        — Да, — Макс сумел встрять с ответом. — Правда, мужчины вступают в брак только с женщинами.        — Это скучно! — решил Кио и, что-то сказав торговке, потянул Макса дальше. — Давай храм посмотрим? Внутрь, конечно, не везде можно, тем более ты вообще в наших богов не веришь, но сад точно надо посмотреть. Хотя жаль, что не лето!        За высокими воротами, вроде как ведущими в храм, располагался очередной парк и широкая длинная аллея, что вела через него прямо к ступеням храма. Казалось, что здание со множеством красных колонн и непривычно загнутой на углах крышей парит над землей на фоне серых туч.        — На зимние праздники, — продолжил рассказывать Кио, — император и его приближенные идут сюда пешком, и все несут свечи, представляешь? А еще их музыканты сопровождают. А потом тут император молится, чтобы зима была короткой, и бог солнца скорее бы возвращался к людям, и потом для него запускают фейерверки. Для бога, в смысле. Хотя и для императора тоже, наверно. Так красиво! Я очень рад, что в этом году все это увижу, и надеюсь, что Такеши увидит тоже. Как думаешь, Акира ему поможет?        — Думаю, да, — кивнул Макс. — А брат у тебя хороший.        — Еще какой, — согласился Кио. — Если тебе о нем надо рассказать, то я готов. Спрашивай!        Макс вспомнил обещание Акиры не брать любовниц и любовников без его одобрения и понял, что пока точно не готов это обсуждать.        — Давай лучше еще про церемонии? — попросил он. — Здесь же не только на праздники молятся?        — Не только, — легко поддержал тему Кио, потер замерзшие руки и спрятал их в рукава. — Еще здесь проходят свадьбы, похороны и другие церемонии императорской семьи. Говорят, боги отсюда лучше слышат, и поэтому в императорской семье никогда не бывает разладов. Я в это не особенно верю, но, пожалуй, не отказался бы, чтобы моя свадьба тоже была здесь…        Он посмотрел на Макса, улыбнулся и ахнул — с неба ему на лоб спланировала крупная снежинка.        — Ура, зима начинается! — обрадовался Кио. — На праздники будет настоящий снег!               Акира возвращался от наставника в буквальном смысле по горло залившись чаем, но со слегка облагороженной башкой — наставник тоже не утерпел и свел ему несколько шрамов. Уверял, что в благодарность за излеченный радикулит, но Акира подозревал, что просто руки чесались.       Телепорт он выставил прямо во двор дома Такеши. Если повезло и Макс решил таки пойти погулять с Кио, можно будет поговорить без свидетелей.       В доме было тихо, голосов не слышалось, и Акира негромко постучал в дверь. Никто не открыл.       Акира огляделся по сторонам, проверил окна и, найдя одно приоткрытое, полез прямо в него.       Такеши спал, по уши укутавшись в одеяло, и ничего удивительного, что он не слышал ни стука в дверь, ни как Акира пробрался в дом.       «Заходи, кто хочешь, делай, что хочешь!» — с осуждением подумал он. Общение с Максом накладывало свой отпечаток.       Акира плотно прикрыл окно и пошел ставить чайник. Пусть Такеши и не охранник, но о пациентах тоже следовало заботиться!       Друга его возня на кухне все-таки разбудила:       — Кио? — донесся негромкий голос из комнаты.       — Это я, — крикнул Акира. — Сейчас заварю чай и приду тебя лечить!       Он дал Такеши пять минут привести себя в порядок и ввалился в комнату с чайником.       Такеши торопливо переплетал косу.       — Я не думал, что ты придешь так рано, — смущенно улыбался он. — Прости, что встретил тебя в таком виде…       — Давно ты стал меня стесняться? — вздохнул Акира. — Вспомни, как сбегали на реку купаться.       — И потом весь вечер водоросли из волос вычесывали! — подхватил Такеши.       — Ну, сейчас-то я могу этого не бояться, это ты вон какую косу отрастил, — дернул за нее Акира.       Такеши фыркнул.       — А кроме тебя до сих пор таскать некому… Хотя, — поспешил он перевести тему, — Кио пока мне что-нибудь заплетет, половину волос повыдергивает, так что я уж лучше криво, но сам.        Он замолчал, и Акиру снова как волной накрыло сочувствием и желанием помочь. Самые целительские эмоции, конечно, но разве они требовали взять Такеши за руку — просто так, без магии, погладить холодные пальцы, согревая их в своих? Нет, призвание требовало всего лишь проверить, как там идет восстановление зрительных нервов, добавить на это сил и оставить в покое до следующего сеанса.        Акира признавал, что все остальное — это его личная инициатива, которую вряд ли одобрил бы Макс, зато явно ценил Такеши.        — А я был у наставника Симидзу, — сказал Акира, разрушая уж слишком интимное и понимающее молчание. — Он удивлен, что в столице тебе не смогли помочь.        — Мы здесь ни к кому не обращались, — ответил Такеши негромко. — Господин Симидзу сказал, что уезжать надо срочно, счет идет на часы, а добраться быстро у нас не получилось… И я решил, что уже поздно что-то делать.        — Не поздно даже сейчас, — Акира уже оценил эффективность своего лечения и теперь почти не сомневался, что получится помочь. — Не стоило терять надежду.        — Я, наверно, просто не хотел видеть, что происходит вокруг, — Такеши вздохнул. — Назови это слабостью, малодушием, я согласен. Но я больше не мог так. Знать, что моего отца соблазнил простолюдин и вертит им, как хочет, а я никак не могу этому помешать… Намного проще, когда появляется еще одно ограничение, которое не позволяет ничего сделать физически. И тогда можно договориться с совестью и отойти в сторону, понимаешь?       — Понимаю, — Акира кивнул, стараясь, чтобы его голос звучал сочувственно — и только. А слова Такеши задевали. Да что там, он словно о нем и говорил. Найти себе оправдание, самому ограничить себя, только чтобы снова не чувствовать боль и беспомощность. Уж слишком нелегким был опыт. — Но в таких случаях и стоит обращаться к друзьям.        — Если они не пропадают без вести на континенте, — улыбнулся Такеши. — Потому что, видите ли, не смогли в нужной пропорции смешать зелье и теперь щеголяют без волос и бровей.        — Неправда, брови уцелели! Я вообще-то глаза успел рукой прикрыть.        — Какое утешение, — серьезно согласился Такеши. — Не представляю, как бы ты без них обходился.        А его пальцы в руке Акиры уже были теплыми.              Светлая макушка мелькала поблизости подозрительно часто, чтобы это оказалось просто совпадением. Сначала Макс заметил «Олафа» в толпе у храма, потом — когда Кио проголодался и они прошли мимо торговых рядов с готовящимися прямо там же разнообразными морскими гадами. Ну, допустим, девчонка тоже могла захотеть поесть…       Но когда светлая голова мелькнула среди фиолетовых кустов в парке, Макс не утерпел:       — Подержи-ка! — сунул он Кио в руки поджаренного на палочке осьминога и, перемахнув через кусты, поймал убегающую соплеменницу за шиворот:       — Опять вынюхиваешь?!       — Пусти! — взвыла рассерженной кошкой та. — Ничего я не вынюхиваю!       — Просто решила лужу обойти? — издевательски подсказал Макс.       — Макс? — окликнул Кио. — Кто там?       — Если не отпустишь — крикну, что ты меня насилуешь! — радостно пригрозила девчонка.       — Может, лучше, бью? Это я могу! — Макс тряхнул ее разок для острастки и все-таки отпустил — не бить же в самом деле.       Кио все-таки подошел поближе, осторожно придерживая край халата и обходя подернутую ледком лужу.       — Ой, а это кто? — растерялся он, увидев рядом с Максом «Олафа».       — Соотечественник, — вздохнул Макс. — Печально известный господин Олаф, побивший то ли старшего императорского писаря, то ли еще какого-то важного господина. Если честно, я не запомнил.        — Понятно, — Кио кивнул с уважением. — Не каждый на такое решится. А что он тут делает?        Если честно, Максу и самому очень хотелось бы это знать. Пришлось импровизировать на ходу.        — Видишь ли… у нас вдвоем гулять не принято, вот он и присматривает, чтобы мы чего неприличного себе не позволили сделать…       — А мы могли бы? — с интересом уточнил Кио.       — Ну, как тебе сказать, — задумался Макс. Сразу говорить «нет» и лишать его всех надежд не хотелось. Может еще сам передумает, когда нагуляется?       — Вы сейчас о чем? — с подозрением прищурилась девчонка.       — О том, за что ты гонял старшего писаря шваброй, — пояснил Макс.       Кио удивленно распахнул глаза.       — Какие у вас суровые традиции!        — Но вообще подглядывать у нас тоже не принято, — это Макс объяснял уже не Кио, говорил скорее для «Олафа». — Так что мы сейчас продолжаем прогулку, а ты… Если еще раз тебя увижу рядом, вызову на дуэль! По имперскому церемониалу.        — Ой, как здорово! — обрадовался Кио. — А посмотреть можно будет?        — Богиня, зачем ты меня послала в эту чокнутую страну? — укоризненно посмотрела в небо девушка. — Здесь даже наши с ума сходят! Я просто гуляю, откуда мне знать, что вы опять на пути не попадетесь?        — Мы сейчас будем гулять в сторону дома. Можешь выбрать маршрут, чтобы с нами не пересекаться.        — Уже домой? — расстроился Кио. — Ой, и правда, пора. Там же Такеши один, если Акира еще не вернулся. Идем скорее! Только… давай креветок на ужин купим? Будем их жарить.        На креветок Макс был согласен — после морских ежей, которыми угощал папа Рейден, это было совсем не страшно! Он вообще потихоньку начинал привыкать к Империи. Даже когда дома они застали Такеши и Акиру, которые сидели рядом за чаем и о чем-то болтали, Макс мысленно махнул рукой и приобнял Кио.        — А мы вам еды принесли. Давайте что ли праздновать — первый снег все-таки!