Бамбук и светлячки

Помогать людям от чистого сердца нелегко. Слишком уж часто понимаешь, что к беде человека привели его собственные поступки и склонности, и чувствуешь себя судьей, выносящим приговор. Потому и принимать помощь, добровольно отдавая себя на чужой суд, сложно. И лишь действительно благородному человеку равно удается и то, и другое, ибо скрывать ему нечего. Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

      Снег шел всю ночь. Такеши слышал, как в окна бьются снежинки, как гуляет по крыше разошедшийся ветер. Он слушал и не мог поверить, что очень скоро сможет увидеть это сам. Если Акира действительно сможет… Не верилось, что друг детства — и что уж скрывать, первая безнадежная любовь! — превратился в такого сильного мага, который может поспорить с господином Симидзу. Такеши вообще до сих пор не представлял магов бритыми и с татуировками на лице. Акиру таким не представлял тоже, хотя сам касался его шрамов.       — Вставай, утро уже! — в комнату ворвался Кио, а вместе с ним — новый день, который обещал стать прекрасным уже потому, что обещали зайти Акира и его Макс. А Макса можно было отправить гулять с Кио, раз им так хорошо вдвоем.       Нет, Такеши помнил, что писали в Наставлениях о ревности, но все же хотелось и побыть наедине с Акирой, говорить без оглядки на других, не следить, чтобы разговор был интересным и им тоже. Признаваться себе в таких низких чувствах было больно, но правильно. Нельзя лгать себе.       — Доброе утро, Кио, — Такеши сел, отбрасывая одеяло. — Как там снег?       — Лежит, — бодро доложил младший брат. — Пойдем умываться, а потом я что-нибудь приготовлю, да? И какой тебе сегодня халат дать? Может, тот, черный с белым? Тебе идет, и Акире понравится.       — А тебе очень хочется, чтобы я ему понравился? — помимо воли улыбнулся Такеши.       — Да! Тогда у Макса будет больше свободного времени… Ой, ты не представляешь, Макс такой замечательный!       — Мне, конечно, мало того, что ты о нем рассказывал полночи, — серьезно говорить не получалось, да Такеши не очень и старался. — Лучше порядок наведи и все-таки давай найдем шахматы? Не пойдете же вы гулять в такой холод?       — Пойдем! — весело заверил Кио. — Как говорил кто-то из поэтов, любовь греет лучше, чем самые теплые одежды.       Такеши такой цитаты не помнил, хотя о любви писали так много, что всего и не запомнить.       — Кстати, ты не хочешь послать Максу цветы?       — Нет, — решительно отказался Кио и взял Такеши за руку, потянув умываться. — Ему и без моих много ответов писать придется. Я лучше ему что-нибудь полезное подарю. Шпильки там…       — Кио, и где ты был, когда нам рассказывали о правилах хорошего тона? — Такеши плеснул в лицо холодной водой, прогоняя остатки сна. — А вдруг его это оскорбит?       — Нет, Макс поймет! — с глубокой убежденностью отозвался младший. — Во-первых, он не может не видеть, что все эти устаревшие ухаживания — просто трата времени. Во-вторых, ну, кому не понравятся красивые шпильки?       — Не забывай, что Макс — иноземец, у них другие традиции, — напомнил Такеши. Мог бы заодно сказать, что, наверное, на родине у Макса не принято заводить отношения с двумя мужчинами одновременно, но пожалел Кио — он еще маленький, жизнь еще успеет его изранить.       — И некоторые такие смешные! — подхватил брат. — Представляешь, они молятся на крыше! Ой, я не должен был об этом рассказывать, но тебе можно же, да?       — Я никому не расскажу, — пообещал Такеши, влажными руками приглаживая волосы. — А где щетка?       — Я, кажется, оставил ее на кухне, — смутился Кио. — Сейчас принесу!       Он убежал. Каждый шаг отзывался скрипом половиц. Дом был стар и требовал ремонта, но просить денег у отца... Наверное, это было бы правильно, — не все же должно попасть в жадные руки Рокуро, — но выше сил Такеши. Вот вернется зрение, тогда он возьмет в руки кисть и заработает на жизнь и себе и брату. Тогда можно будет вовсе отказаться от того, что присылает отец...       Додумать эту замечательную мысль ему не дал крик Кио и звон посуды.       — Кио? — Такеши похолодел. Выставил руки, побежал на кухню. Идти из комнаты в комнату, касаясь стен кончиками пальцев, он научился почти сразу, но сейчас комнаты будто увеличились в размерах и все предметы в них поменялись местами: он уронил со звоном разлетевшуюся вазу, повалил еще что-то — раздался глухой стук об пол, ушибся сам...       — Такеши, все нормально! — повис у него на руке Кио. — Это я от неожиданности, не бойся!       Такеши притянул его к себе.       — Ты цел? Что ты уронил? Сам в порядке?       — Да это не я, — протянул Кио, вырываясь. — Пусти, что ты со мной, как с маленьким?       — Не ты? А кто?       — Ну... — замялся Кио. А потом кто-то смущенно сказал:       — Это я, простите…       — Кто — “я”? — растерялся Такеши. Голос был незнакомый, негромкий, но высокий, должно быть незнакомец был младше Кио.       — Ой, ты же не знаешь! — спохватился брат. — Это соотечественник Макса, мы его встретили вчера в парке… Ой, он же не понимает нас! — судя по звуку, Кио шлепнул себя ладонью по лбу и перешел на крайорский: — Я брату объяснял…       — Не надо, — перебил незнакомец. — Я знаю имперский. Меня зовут Олаф.       — Очень рад с вами познакомиться, — из вежливости сказал Такеши, решительно не представляя, зачем соотечественнику Макса приходить к ним домой. — Чем могу вам помочь?       — Вы — мне? — переспросил тот.       — Такеши, ты что-нибудь понимаешь? — влез Кио. — Я — нет!       — Сейчас разберемся, — пообещал Такеши и успокаивающе сжал его плечо. — Вас послал Акира? Или Макс?       — Нет, я тут просто… — Олаф замолчал, а потом выдавил из себя: — Мимо проходил.       — Прямо через наш дом? — изумился Такеши.       — Прямо через окно кухни! — возмущенным шепотом поправил Кио. Такеши, к своему смущению, вспомнил, что посуду братишка вчера так и не помыл после ухода гостей, а помощник… помощник опять задерживался.       Неизвестный, но очень странный Олаф тяжело дышал. Потом воскликнул жалобно:       — Я сейчас все расскажу! Вы только не подавайте на меня в суд, хорошо?!       — В суд? За что?       — Я к вам дом забрался, — шмыгнул носом тот. — И креветки ваши украл недоеденные… очень есть хотелось… мне, правда, очень стыдно!       Такеши остолбенел.       — Хотите, я пойду и вам новых куплю? — еще раз шмыгнув носом, предложил Олаф.       Логичнее всего было бы предположить, что Такеши все-таки сошел с ума. Или спит, и этот безумный разговор ему только снится. Но ушибленный локоть болел по-настоящему, да и Кио возмущался всерьез:       — Ой, можно подумать, нам недоеденных креветок жалко! Правда же, Такеши?!       — Нам не жалко, — решительно сказал он. Против воли вырвалось: — Может, еще что-нибудь доешь?       — А есть еще что-то? — застенчиво спросил Олаф.       Такеши все же не смог сдержать дурацкого смеха, но быстро справился с собой.       — Кио, гостя надо напоить чаем! А потом мы со всем разберемся.       — Вот правду мама говорила, что ни одно дело без чая не решишь, — умилился Олаф. — А давайте я вам помогу тут за собой убрать?       — Ты гость, — улыбнулся Такеши. — Идем в комнату.       — Но вы же меня не звали! И я тут слегка... не слегка беспорядок навел, — отказался парень. – Я должен хоть как-то компенсировать.       — Да пускай, а? — поддержал неожиданного визитера Кио. — Мне проще, ему тоже приятнее.       — Думаю, в таком случае законами гостеприимства можно слегка поступиться, — подумав, решил Такеши. — Тогда я пойду и не буду вам мешать.       Он вытянул руку, отыскивая стену, но ее поймала маленькая крепкая ладонь.       — Осторожно, тут осколки, не наступи, — сказал Олаф. — Давай я тебя провожу.       Судя по его тону, возражать было бесполезно, хотя Такеши и попробовал:       — Не стоит, я хорошо ориентируюсь в доме.       — А все равно, — упрямо заявил гость. — Тут углы, перегородки и чайник разбитый. И вообще опасно.       Такеши не удержался, засмеялся.       — Ты такой заботливый.       — У нас так принято! — Олаф засопел носом, видимо, обиделся.       — Извини, я ничего не знаю о вашем народе.       — А я знаю, — радостно сообщил Кио, гремя посудой. Перемежающийся плеск воды подсказывал, что он наскоро мыл посуду. — У них мужчины женятся только на женщинах! Такие странные.       — И ничего не странные, — обиделся Олаф. Руку Такеши он при этом так и не отпускал и попытки тактично высвободиться вроде и не замечал. — У нас все правильно. Женщины выбирают себе мужей из самых лучших и сильных охотников, чтобы были здоровые дети.       — А остальные мужчины как же?       — А у нас все хорошие охотники, так что холостым никто не остается, — объяснил Олаф. — Все так, как заповедовала Богиня.       — Которая из них? — уточнил Такеши.       — Богиня — одна! — обиделся Олаф. — А у вас вера неправильная.       — Для вас — точно неправильная, — снова согласился Такеши. Утро, определенно, не подходило для бесед о религии. Вот то ли дело вечером, у очага, за чашечкой вина... — А теперь можно я все-таки пойду, а вы тут займетесь делами?       — Можно, — согласился Олаф и за руку повел Такеши в комнату.       — Ой, там же тоже не прибрано, — раздался позади горестный стон Кио.       — Это разве не прибрано? — удивился Олаф. — Только постель разобранная. Куда убрать?       — Никуда! — испугался Такеши. Если посуду, скрепя сердце, еще можно было доверить гостю, то постель — уже выше его сил. — Я сам все сверну.       — Хорошо, — подумав, согласился Олаф. — Тогда вон ту разбитую вазу я уберу. Кио, где у вас веник?       — А веником тоже полагается кого-то бить? — полюбопытствовал из кухни тот, перестав греметь тарелками.       — О чем это вы? — удивился Такеши.       Олаф вздохнул и сильнее сжал его ладонь.       — Понимаешь, я тут одного человека погонял шваброй, когда он мне начал неприличные предложения делать, а теперь меня из-за этого никуда не пускают...       — Совсем никуда?       — Не-а, — очень грустно сказал Олаф. — Как сговорились все. Хорошо хоть хозяин гостиницы вещи отдал.       — А где же ты живешь?       — Ну, — Олаф отпустил его ладонь и, судя по звукам, принялся собирать с пола черепки. — Пока где придется.       Такеши в задумчивости опустился на колени, нащупал край одеяла и принялся сворачивать его в валик.       Что делать с таким странным гостем он не знал.       — Ловко у тебя получается, — одобрил Олаф. — У нас дома был один слепой, такие сети плел — лучше зрячих! Ты не умеешь?       — Нет, — говорить с малознакомым человеком о своей травме было совсем неловко. — Это временное, Акира обещал меня вылечить.       — Так он сюда ходит, чтобы тебя лечить? — уточнил Олаф.       — Надеюсь, не только. Мы с ним вообще давно знакомы…       — Акира был почти женихом, — сообщил Кио и заскрипел полотенцем по мокрой посуде. — Но не сложилось, хотя, может, еще и…       — Никогда к этому не привыкну, — покачал головой Олаф, отобрал у Такеши одеяло и утащил куда-то в угол. — Значит, когда он тебя вылечит, вы поженитесь?       — У нас обычно не обсуждают такие вопросы, — заметил Такеши. — На все воля богов.       — А, прости тогда, — послушно извинился Олаф, и это было так похоже на то, как Кио каялся после очередного необдуманного поступка, что Такеши невольно почувствовал симпатию к этому иностранцу.       — Ничего страшного, — сказал он. — А тебя что привело в Империю?       — Я… — Олаф помолчал, вздохнул тяжело: — Ищу одного человека, только не очень знаю, как поискать там, где он может быть. Ты лучше не расспрашивай, я не хочу тебе врать.       Такеши понял, что в очередной раз не знает, чем отвечать на такую откровенность. С другой стороны, даже такое смутное объяснение много о чем говорило. Олаф ищет кого-то, с кем нельзя увидеться просто так. Значит, этот человек или сам от него прячется, или находится там, куда нелегко добраться. А таких мест немного.       Но раньше, чем Такеши успел придумать новый вопрос — желательно тактичный! — на веранде раздались шаги. К сожалению, одного человека, а не двух.       Значит, не новые гости, а всего лишь помощник по хозяйству. Почтенный Нобуо много лет присматривал за их столичным домом и сейчас сам вызвался опекать детей хозяина. Увы, работник из него был не самый лучший.       — Доброе утречко, благородные господа, — начал он с порога. — А на улице-то…       — Это что за дед? — снова подобрался Олаф. Говорил он по-имперски, так что Нобуо не мог не понять, и таким тоном, словно действительно имел право требовать тут от всех отчета. — Чего он от вас хочет?       — Олаф! — чуть повысил голос Такеши.       — Что? — с готовностью откликнулся парень. — Тебе тоже кажется подозрительным, что он пришел вот так без стука? Хочешь, я его свяжу и обыщу?       Такеши молча закрыл лицо руками. Несмотря на грамотную речь, этот Олаф был исключительно диким существом.        — Что? Я что-то не так сказал? Не надо обыскивать?       Кио сдавленно фыркнул из кухни, пытаясь сдержать смех, и почтенный Нобуо засуетился:       — Ой, что же вы с посудой сами, благородный господин Кио? Оставьте вы, я сейчас все сделаю.       — Да я уже все, — отозвался Кио весело. — Вы лучше дорожки в саду почистите, а то мы еще гостей ждем.       — Вот я о том и говорю, — подхватил Нобуо, — снегу-то навалило, позамерзало все, я пока до дома дошел, три раза поскальзывался…       Он выдержал многозначительную паузу, а потом задумчиво добавил:       — Гостей-то чем будете угощать, благородные господа? Давайте я сперва что-нибудь сготовлю?       Видимо, чистить дорожки ему совсем не хотелось.       — Хочешь, я его все-таки стукну? — горячим шепотом спросил на ухо неслышно подкравшийся Олаф. Такеши едва не дернулся.       — Ну что ты, — пожурил он. — Почтенный Нобуо, должно быть утомился, пока до нас добрался — путь неблизкий. И снег всю ночь шел.       — Что там того снега! — фыркнул Олаф. — Вам бы к нам в горы, а тут два раза лопатой махнуть! Пойдем вместе? — тронул он Такеши за локоть. — Я дорожки почищу, а ты со мной поговоришь пока?       — А я благородному господину Кио на кухне помогу! — обрадовался Нобуо.       Такеши помолчал, раздумывая над этим предложением. С одной стороны все же было нехорошо заставлять гостя работать. С другой, кто же их знает, может, у них это тоже такая традиция — приходить в гости через окно и чистить дорожки? Макс, конечно, так не делал, но может ему просто Акира успел объяснить, что в Империи это не принято? В любом случае, это было бы не более бредово, чем многое из их разговора с Олафом.       — Такеши, иди! — поддержал Кио. — Хватит дома сидеть! На плечи ему кто-то накинул теплый халат, и щетка нашлась — Кио ловко распустил ему косу, пальцами разделил волосы на пряди и начал расчесывать.       — Господин Такеши!.. — ахнул Нобуо.       — Пойдемте на кухню, пойдемте! — шикнул Кио где-то в стороне. — А то гости придут, а у нас не готово ничего!       Такеши замер, никак не решаясь спросить, кто тогда заплетает ему косу.       — Олаф? — шепотом спросил он.       — Чего? — добродушно поинтересовался тот из-за спины. Такеши снова захотелось закрыть лицо руками.       — У нас такое не принято…       — Да ты не волнуйся, я косы умею плести! — “успокоил” Олаф. — У меня тоже были длинные волосы, пришлось обрезать, — вздохнул он. — Вот, пощупай, какая ровненькая получилась! — он перекинул заплетенную косу Такеши через плечо.       “Он просто не понимает”, — попытался уговорить себя Такеши, но щеки продолжали гореть. Сделай такое кто-то из сограждан, все было бы понятно, — предложение отношений в самой недвусмысленной форме. Но Олаф? С учетом той истории про швабру...       Нет, точно просто недоразумение!       — Отличная коса, спасибо, — выдохнул он. — Хотя это было... Ты хоть предупреждай в следующий раз.       — Обязательно, — засмеялся Олаф и снова взял его за руку. — Пойдем на улицу! Там хорошо.       Легкий мороз коснулся щек, под ногами со скрипом проминался снег. Такеши не любил выходить из дома с тех пор, как ослеп. Здесь не было надежного прикрытия стен, и когда он протягивал руку, наугад, в непроглядную темноту, она могла коснуться чего угодно. Или вовсе ничего.       Зато сейчас рядом был Олаф. Он суетился, искал лопату, ругался, какая она неудобная и вообще кто так их делает, и рядом с ним было почти уютно. По крайней мере, весело. Такеши даже настолько отвлекся, что пропустил звук чужих шагов, хотя с самого утра ждал только их. И полной неожиданностью стал изумленный голос Макса:       — Нет, ну, снова ты! Акира, ты посмотри, этот нахал опять здесь!       — Опять? – удивился и Акира, и его голос теплом отозвался в груди Такеши. — Вы с ним виделись уже?       — Ага, он за нами с Кио во время прогулки шпионил, — отозвался Макс весело. — А теперь здесь дворника изображает.       — Олаф предложил помочь, я не смог отказать, — объяснил Такеши. — Хотя это очень необычная ситуация.       — А ты найми меня помощником! — предложил Олаф. — А то дед ваш, по-моему, только трепаться умеет.       Парнишка снова смог удивить. Прийти в окно, предложить работу — это все уже было странно. А тут еще Макс протянул каким-то странным тоном:       — Издалека заходишь, да?       — Вовсе нет, — зафырчал, как закипающий чайник, Олаф. — Просто хочу помочь, чего тут такого?!       — Спокойно, — поднял руку Такеши. — Олаф, я очень ценю твое предложение, но я должен обсудить его с братом. Акира, Макс, мы с вами и не поздоровались толком.       — Потому что Макс хотел меня побить, — наябедничал Олаф.       Такеши снова захотелось провалиться сквозь землю. Даже Кио, на что уж невыносимым ребенком он был, никогда не вел себя так при гостях.       — Пойдем, — Акира подошел ближе, взял Такеши под руку. — Пусть эти двое здесь хоть дерутся, а я собираюсь тебя лечить. Кстати, мальчики, если вы минут на десять задержитесь на улице, мне будет легче колдовать, а то два охранника рядом — это уже слишком!       — Будешь должен! — со смешком отозвался Макс. — Сам знаешь, что!       — Непосильную плату, — полушутя-полусерьезно согласился Акира и подхватил Такеши за руку. — Пойдем, пока ты совсем не замерз?       — И ничего он не замерзнет, я за ним слежу, — обиженно вздохнул за спиной Олаф.              "Олаф" необъяснимо действовала на нервы. Макс успокаивал себя тем, что девчонка просто ищет хозяина, но ведь для этого совсем не обязательно было тереться рядом с ними и примазываться к Такеши! Все это выглядело подозрительно, заставляло держаться в напряжении, и поневоле все инстинкты Макса начинали бить тревогу: вот куст у забора нехорошо посажен — в нем может прятаться враг. Или окна слишком хлипкие — толкни, да распахнутся... А садик перед домом вообще самое опасное место в мире — с любой стороны ничего не стоит выстрелить из арбалета!       Так что, когда хозяин повел Такеши в дом, Макс испытал даже какое-то облегчение.       Девчонка смотрела на него угрюмо, вцепившись в лопату. И Такеши она проводила таким взглядом, что Макс ей все-таки посочувствовал.       — Тут тебе не светит, — честно сказал он, когда за спиной Акиры закрылась дверь.       — Не твое дело, — огрызнулась та, покрепче перехватывая лопату. — Он просто...       — Влюблен в Акиру, — мрачно сказал Макс. — Лучше поищи кого-то другого, пока не поздно.       — Без твоих советов обойдусь! — фыркнула она.       В этот момент снова хлопнула дверь, и из дома выбежал Кио, слегка припорошенный мукой.       — Ой, Макс, что же ты в дом не заходишь? Мы там колобки лепим! Хочешь попробовать?       Помня колобки папы Рейдена, стоило отказаться. Но мальчишка смотрел с такой надеждой, что язык не поворачивался.       Опять же, и гулять его не уведешь — не оставишь же хозяина без присмотра, пока тут эта крутится рядом!       — Пойдем, — кивнул он, дернул "Олафа" за рукав. — Ты с нами. Будешь колобки пробовать!       Худшие ожидания Макса оправдались. На кухне готовили десерт, и какой-то незнакомый, благообразного вида дедуля уже украшал колобушки засахаренными вишнями, зря переводя хороший продукт.       Макс стащил одну вишенку, задумчиво кинул в рот. Есть не хотелось, но все-таки надо было чем-то себя занять, чтобы меньше думать об “Олафе”. Та, кстати, топталась у двери, пытаясь заглянуть в гостиную.       — А что они там делают?       — Что надо, — лаконично отозвался Макс.       — А почему твой Акира Такеши за руки держит?       — Потому что так надо.       Воспринимать это уже получалось спокойнее, тем более после прошлого вечера, который был прямо-таки идеальным во всех отношениях. Еще по пути домой они купили охапку белых хризантем и уселись отвечать на все послания, которые успели наприсылать Максу. Причем он составлял букеты, а Акира упражнялся в каллиграфии, выводя типовые вежливые отказы.       — И что, все лично относить? — ужаснулся Макс, оценив груду букетов, которые пришлось ставить в ведро. Теперь на полу валялись белые лепестки, а вся комната пропахла терпким осенним запахом.       — Нет, ты же не собираешься с ними встречаться, — ухмыльнулся Акира, пытаясь оттереть тушь с пальцев.       — У тебя еще и на лбу чернила, — фыркнул Макс. — Татуировку подкрашиваешь или так старался?       — Давно мне не приходилось столько писать. С тех пор, как в Академии лекции иероглифами записывал.        — Зачем?       — А я там всем демонстрировал, что имперская культура лучше, — Акира хмыкнул и тут же заметил покаянно: — Такой дурак был.       — Ты и сейчас еще ничего, — утешил его Макс. — Не сильно изменился. Кстати, а ты помнишь, что ты мне должен?       Судя по тому, как смущенно заулыбался Акира — все он помнил и вроде даже был не против расплатиться с долгами. Макс стряхнул с одежды последние лепестки и перебрался к нему на колени.       На второй раз Акира даже обнимал его, как надо — спокойно и ласково, и, кажется, не собирался никуда сбегать.       — Фонарь погасить? — спросил он, поглаживая его по плечу.       — Зачем?       Акира выразительно поднял бровь и вытатуированная над ней колючая плеть причудливо изломилась.       — Даже и не думай, — сказал Макс серьезно и потянулся за обещанным поцелуем.       Целоваться с ним было сладко, а в груди от этого разливалось тепло...       Со счета они вчера все-таки сбились, и Макс надеялся, что этот вечер получится провести не хуже.       — Ну вот, — Кио пристроил вишенку на последнем колобке и полюбовался на дело своих рук. — Ничего получилось, да?       Вышло, конечно, не так образцово, как у папы Рейдена, у которого колобки были неотличимы друг от друга, но все-же выглядело симпатично. Главное, чтобы есть не заставили.       — Красота, — одобрил Макс, чем заслужил полный обожания взгляд Кио. — Только этим не наешься. Давайте мы еще что-нибудь приготовим?       Дедуля с выразительным видом схватился за спину.       — Пойду посмотрю, как там уважаемый господин Такеши...       "Олаф" проводила его угрюмым взглядом, потом прищурилась и подошла к Кио.       — От него вам помощи не видать, да?       — Нууу, — Кио за хвост поднял креветку, из тех, что ждали своей участи в леднике и заглянул ей в глаза. — Мы уже привыкли почти... Хотя, конечно, дома было лучше.       — Дома, поди, вам лучше помогали, — с хищным видом наступала девчонка.       — Пока Рокуро, это муж нашего отца, не появился, было совсем хорошо, — признался Кио. — А когда он женихом в дом вошел, то начал помощников разгонять. Вроде как они его за хозяина дома не считают и разговаривают с ним, как с простолюдином...       — А это плохо?       — Говорят, что да, но все эти правила приличия и поведения в разных кругах так трудно запомнить! — пожаловался Кио Максу. — И потом, если вдруг любовь, — последнее слово он произнес с придыханием, — то какая разница, какого сословия твой избранник?       — Для господина Хизэши — уже никакой, кроме общественного мнения, — влез вернувшийся на кухню Нобуо, который, как оказалось, тоже неплохо понимал и говорил по-крайорски. — А вам с господином Такеши надо составить хорошую партию и продолжить род. И вашими избранниками перед лицами богов простолюдины быть не должны, если вы не хотите, чтобы духи предков горевали на том свете.       — Ну и ладно, — буркнул Кио, бросая несчастную креветку в кипяток. — Тогда я любовника заведу по любви!       — А жену? — заинтересовалась “Олаф”. — По любви или по происхождению?       — Это как получится, и вообще лучше попозже, — решил Кио. — В Наставлениях написано, что с женщинами сложно.       — Просто почтенный Юкимисима не любил женщин, — пояснил Нобуо. — Вот такие Наставления и составил.       — А император Момму? Его же тоже любовница убила, — вспомнил Кио, и Макс навострил уши. Об этом происшествии он уже слышал — ровно в той мере, в которой восстание затронуло семью Акиры, но и побольше был не против узнать.       — И не сама любовница, а поддержавшие ее аристократы, — поправил Нобуо, который наверняка все это слышал из первых уст, если лично не видел. — Они хотели возвести на престол сына императора Момму и благородной госпожи Нагаи, но император — да будут боги милостивы к его душе! — отказался пойти против обычаев.       — Что-то я ничего не понимаю, — признался Макс. — То есть, у императора была любовница, у любовницы был сын, которого хотели сделать следующим императором?       — Да! — неожиданно подтвердила “Олаф”. — Потому что сын императрицы Гэнсё вовсе не был сыном императора Момму!       — А ты-то откуда знаешь? — подозрительно уточнил Макс.       — А слышал уже! — задрала нос девчонка.       — Вот что, — кашлянул Нобуо, — вы хоть и иностранцы, но все-таки поменьше здесь о таких вещах говорите. Император Сёму — да пошлют ему боги долгих лет! — казнил всех, кто участвовал в заговоре, и до сих пор продолжает пресекать слухи.       — Потому что знает, что это правда! — снова зло бросила “Олаф”. — Мама говорила…       Она прикусила язык, демонстративно закрыла рот и ничего не сказала даже после того, как на кухне повисло неловкое молчание.       Которое прервал заглянувший Акира.       — Все, хватит отсиживаться, — объявил он. — Вылезайте все, будем думать, чем дальше заняться.       — Гулять! — тут же предложил Кио.       — В такой снег? — изумился Нобуо. — Простудитесь же все!       — Кстати, да, — неожиданно не стал спорить Кио. — Сегодня холодно, и темнеет рано. Почтенный Нобуо, а идите домой, пока еще светло. Мы тут пока как-нибудь сами.       — Да я ж вам и дров не принес, и полы не метены… — судя по тому, как дедуля поглядывал в окно, он вовсе не рвался этим заниматься. Наоборот, он явно предпочел бы провести время как-то иначе, и чтобы рядом маячил не веник, а, например, чашечка вина.       — Ничего, все равно натопчем, — успокоил его Кио. — Вы идите, послезавтра придете.       Дедушка еще поспорил из вежливости, но уходил быстро, явно боясь, что хозяева передумают и решат его оставить.       — И вот так каждый раз, — прокомментировал Такеши. Стоило ему появиться на кухне, как “Олаф” тут же оказалась рядом, на расстоянии вытянутой руки, готовая спасать, выручать и просто носить на руках, если понадобится. Наблюдать это со стороны было забавно, и Макс только надеялся, что сам не носится со своим хозяином так же.       — Так, может, нанять кого-нибудь другого? — сочувственно предложил Акира.       — Почтенный Нобуо служит нашей семье давно, — Такеши покачал головой. — Будет нечестно прогнать его теперь после стольких лет службы. А на двух помощников у нас не хватит денег.        — А я! — “Олаф” подскочила на месте. — Я как раз могу. Я все умею, и денег мне не надо… В смысле, давайте вы мне угол выделите — да вот хоть в кухне! — а я за это буду на вас работать!        — И охранять? — ляпнул Акира.        “Олаф” покраснела до корней волос,        — Нет! Меня же не звали на службу. Мне просто жить негде, вот и все!       Девчонку было откровенно жалко. Ей уже и Макс сказал, что искать тут нечего, и дедуля Нобуо жирно намекнул, что высокородным господам не пристало связываться с простолюдинами...       Что в равной степени подходило и к его отношениям с Акирой. Интересно, что он думал об этом? Помнится, на вопрос, плохо ли то, что Хизэши связался с простолюдином, он так ничего и не ответил…       — Такеши, а ты как думаешь? — с надеждой спросил Кио. — Мы же не выгоним Олафа на улицу, правда?       — Особенно, когда он так хорошо умеет чистить снег, — шепотом подсказал Макс. — И посуду мыть…       — Зачем талантам пропадать? — быстро согласился Кио. — Такеши… там снег опять пошел…       — Я сейчас заплачу! — ехидно сказал Акира. — А потом мы с Максом заберем Олафа к себе, раз уж ему, правда, негде жить. Такеши, ты же совесть этого дома, скажи что-нибудь!       “Совесть” прикрыл лицо рукавом и смущенно засмеялся.       — Нам ведь правда нечем платить… Если Олаф подождет до тех пор пока ты меня вылечишь, и я смогу зарабатывать каллиграфией…       — Я подожду! — быстро выпалила девчонка. — Сколько угодно!       Макс только вздохнул в очередной раз. Что тут поделаешь, если она себе хозяина уже выбрала! Разве что, может быть, намекнуть Такеши, что девочку надо позвать на службу… Как-нибудь потом намекнуть!       — Вот и отлично! — обрадовался Кио. — А то я уже устал все делать сам. Пойдем, я тебе комнату покажу. У нас как раз свободная есть.       “Олаф” оглянулась на Такеши, явно подозревая, что стоит ей отлучится, и на него сразу нападут. Например, паук, который как-то уж слишком хищно притаился в углу, или даже мышь, если тут они водились.       — Что? — не понял Кио. — Не на кухне же тебя селить? Потому что раз мы тебе не платим, то ты вроде как гость…       — А раз помогаешь, то вроде как член семьи, — улыбнулся Такеши. — Например, еще один младший братишка… Как я вас обоих переживу?       — Я буду очень хорошо себя вести! — пообещала “Олаф”. Макс не поверил.