Бамбук и светлячки

Совесть — это то, что часто побуждает нас совершать благородные поступки, тогда, когда выгоднее было бы закрыть глаза на несправедливость. Но совесть должна идти рука об руку с мудростью, чтобы отличать благородство от глупости. Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

      Светлая голова маячила рядом то за одним кустом, то за другим, пока Ичиро разговаривал с Кио. Макс не столько таился, сколько показывал, что он здесь и начеку. Видимо, Кио уже успел посвятить всех в содержании разговора с Сёму и теперь Макс охранял его с еще большей ответственностью.       А сам Ичиро все смотрел на Кио и никак не мог поверить, что именно его видел четверть века назад. Память милосердно стирала подробности, оставляя только самые яркие моменты: первую встречу, привычку всеми командовать и странную, загадочную смерть на руках Сёму… нет, тогда еще Обито.       Оставалось только довериться — снова! — Сёму и подчиняться его желаниям.       Выхода не было.       Мальчишка кусал губы, раз за разом перечитывал письмо, и только богам было известно, что у него в голове. В самом деле не знает он ни прошлого, ни будущего или только искусно притворяется по лишь ему ведомой причине?       Стоять с ним рядом было странно, словно встретить призрака, отголосок прошлого. Хотя прошлое и догоняло, окружало со всех сторон, так почему бы и Киммэю не ворваться в их с Сёму жизнь, как это уже сделали Рейден с Рен?       И все же, когда Кио вернулся в гостевой дом, Ичиро ненадолго испытал облегчение — пусть Сёму решает, что с мальчишкой делать дальше, а у него есть другие проблемы ждущие решения.       — Макс, — позвал Ичиро. — Надеюсь, твои друзья переживут, если я задержу тебя на несколько минут?       Макс подошел, пожал плечами с равнодушным видом.       — Будем считать, что я проверяю, не прячутся ли в саду наемники.       — Безопасность — это очень важно, — серьезно согласился Ичиро и тут же перешел к главному: — Завтра его величество собирается везти Кио на Остров Радуг. Романтическое свидание, хочет произвести впечатление.       Он помолчал, чтобы не наговорить лишнего. Да, сегодня он сердился на Сёму, и тот основательно добавил проблем, но это не причина для того, чтобы превращаться в сплетника.       — Я думаю, что Рен может себя проявить.       — Не знаю, — засомневался Макс. — Это вроде не публичное мероприятие.       — Да, но место очень удобное, — объяснил Ичиро. — Представь себе остров — маленький, почти круглый. По краям — высокие скалы, в центре — долина с источниками.       — И весь этот центр со всех склонов просматривается, — согласился Макс. — Специально что ли строили?       — Почти, — кивнул Ичиро. — Когда-то это был вулкан, потом над ним немного поколдовали, получилось вот такое место для отдыха, где все цветет в любой сезон. Попасть туда можно телепортом или на лодке. Охрана, конечно, остров проверит, но бегать хвостом за императором никто не будет.       — Да, тут и магом особо быть не надо, — заметил Макс задумчиво. — Бери арбалет да стреляй.       — Да. А еще это может быть демон, армия мертвецов или даже мертвых животных, — добавил Ичиро. — Словом, все, кого не удастся протащить во дворец. И если Рен знает о поездке — предположим, это так, — она вряд ли откажется от такого шанса.       Макс кивнул, покосился на крышу дома.       — Ладно, Акире скажу, что ты меня позвал… Ну, армию смотреть. На службу заманить хочешь. А я типа не мог отказаться, мне интересно. Пойдет?       — Да, — Ичиро глянул на него с уважением. Макс хоть и не знал местных условий, но предлог все равно придумал хороший. Даже перед Сёму сойдет. — Придумаю нам инспекцию в гарнизон на весь день, но отправлю кого-нибудь без меня.       — А мы в лодочку и погребем до острова, — усмехнулся Макс. — Как романтично, действительно! Корзинку для пикника взять не забудь!       Несмотря на шуточки, выглядел он задумчивым. То ли прикидывал, с чем придется столкнуться, то ли представлял реакцию Акиры на их поездку. Помня о рассыпавшейся лестнице в трактире в Мальмьере, для ремонта гостевого дома стоило подыскивать плотников заранее.       — Непременно, — усмехнулся Ичиро. — Что в нее положить? Метательные ножи, чакры или новомодные ручные пищали?       — Какое искушение, все такое вкусное! — загорелись глаза у Макса.       — Тогда возьмем всего понемногу, — кивнул Ичиро. — И будем надеяться, что ничего не пригодится.       — Ты же помнишь, о чем мы договаривались? — прищурился Макс.       — В первую очередь — благополучие императора и Кио, — отрезал Ичиро. — Потом — твое, я не хочу объясняться с Акирой, что ты погиб, пытаясь спасти его спятившую тетку, и уже потом — ее жизнь.       — Она не только Акире тетка, она еще сестра Рейдена, — напомнил Макс.       — Рейден это переживет.       Ему еще предстояло узнать о требовании клятвы, и Ичиро откладывал разговор об этом сколько мог.       — Ты так хорошо знаешь, что он об этом думает? Не хочешь его спросить?       — Оставь это на моей совести, — сухо сказал Ичиро. Да, ему была нужна помощь Макса, но он предпочел бы, чтобы тот не касался запутанных отношений, рискуя запутать их еще больше.       — Хорошо, — протянул Макс. — Надеюсь, твоя совесть это вывезет в одиночку.       Ичиро тоже на это надеялся, хотя договориться с ней становилось все сложнее.       — Тогда я пойду, надо будет обрадовать остальных, что завтра их охраняет только Хельга, — хмыкнул Макс.              С Акирой все получилось проще, чем Макс боялся.       Когда Макс вернулся, хозяин сидел в комнате, колдуя над куском золота — теми самыми монетами, сплавившимися в единый ком при пожаре. Акира, вроде даже без заклинаний, тыкал в него пальцем, и от монолита отваливались новенькие золотые монетки. Блестящие, будто только что с монетного двора.       — Фальшивомонетнечаешь?       — Строго говоря, нет, — Акира оглянулся. — Возвращаю в денежное обращение выпавшие из него единицы.       — Какие мы умные слова знаем, — Макс сел с ним рядом, привалился плечом. — Докладываю: на Кио никто не покушался. Правда, Ичиро принес ему записочку от императора, который снова зовет его на свидание. Кио вроде не возражает.       — Мне кажется, он все-таки согласится на брак, — заметил Акира, обнимая его за талию. — И вот что тогда делать мне?       — А в чем проблема? — мурлыкнул Макс. Быть с хозяином рядом, один на один, никогда не надоедало. Да, Кио был милым, и с ним было хорошо, но с Акирой все равно по-другому.       — А в том, что наша семья с властью не ладит, помнишь? Но с Кио-то мы не ссорились.       — Дождешься, пока он станет молодым вдовцом, — предложил Макс, — и будешь требовать себе всякие милости и поместья.       — Нет, — Акира засмеялся, целуя его в висок. — Ты будешь требовать. У тебя связи при дворе.       — Ладно, и с этим справимся, — Макс прижался ближе. От Акиры снова пахло этими его цветочными духами, и вот с халатом и с косичкой они сочетались намного лучше, чем раньше с бритой башкой. — Кстати, раз уж завтра Кио охранять не надо, я съезжу погулять с Ичиро?       — В смысле?! — Акира захлопал глазами. — Зачем тебе с ним гулять?       “Знаешь, — мог бы сказать Макс, — мы собираемся ловить твою тетку, чтобы она не убила императора”. И тогда Акира наверняка начал бы говорить о чести семьи, которая не позволяет этому дяденьке помогать, или о том, что без него на некроманта нельзя. Так что Макс просто озвучил версию Ичиро:       — Он меня в армию зовет. Обещает даже какое-то жалование... Надо съездить посмотреть, что там и как.       Вид у Акиры стал еще более ошарашенным.       — А ты собираешься в армию?       — Не сидеть же у тебя на шее, — объяснил Макс невозмутимо. — И вообще, вдруг это мой шанс дослужиться до генерала?       — Зачем? — только и спросил Акира.       — Подчиню армию, подниму восстание и посажу тебя на трон, — подумав, предположил Макс.       — Да ну тебя! — Акира, наконец, сообразил, что о карьере генерала Макс шутит. — Я уж думал ты всерьез!       — Вообще-то, про посмотреть армию — всерьез.       Акира замолчал.       — Чего ты? — пихнул его плечом Макс. — Ревнуешь что ли?       — Ревновать — неприлично, — как-то вяло, без огонька, огрызнулся Акира.       — Какие мы неприличные! — прижался к нему теснее Макс, но тот только поджал губы и снова принялся тыкать пальцем в слиток.       Тяжелое бряцанье падающих на циновку монет надоело Максу уже через минуту.       — Может, в купальню сходим? — потянул он Акиру за рукав. — Мне там одна из скамеечек приглянулась, ее можно так интересно использовать...       — Ага, — рассеянно сказал Акира. — Ты иди... Я попозже схожу, когда закончу.       Максу захотелось двинуть ему по башке. Жаль, не лысая — чтобы подзатыльник отозвался звонким шлепком, от которого бы сразу стало совестно, что он поднял руку на хозяина.       Ведь ради него же старался! А теперь хоть признавайся, куда они с Ичиро собираются на самом деле или вообще дома оставайся. Потому что доверять Хельге охрану хозяина — и остальных! — было как-то неправильно.       "Я же все равно защищаю его, просто в стороне от дома", — попробовал убедить себя Макс, но вышло неубедительно.       И главное, Акира не возражал! Тогда можно было бы хоть поспорить, повозмущаться, что он ему не доверяет, а потом таки помириться каким-нибудь очень приятным способом. А так оставалось только самому себя есть.       — И что я там в купальне буду делать со скамейкой и без тебя? — Макс поднял несколько монет, золотых, тяжеленьких, и начал строить из них башню.       — Это я не подумал, — Акира неожиданно улыбнулся. — Вдруг ты, и правда, пойдешь, и что мне тогда, думать, что ты там со скамейкой делаешь?       — Так вот не думай, — Макс продолжил складывать монетки друг на друга. — С Ичиро я этого делать точно не буду.       Акира смутился. Закусил губу, по щекам точно кистью провели — такой акварельный румянец нарисовался.       — Знаю, — выдохнул хозяин. — Но ничего с собой поделать не могу. Как вспомню, что вы с ним на свидания ходили, так сразу и думаю... Что нечего ему от моего папы к тебе ходить!       Макс невольно улыбнулся. Ну вот, и до сути дошли. Дорогой хозяин такой имперец, такой имперец... И кто только придумал, что они тут все друг друга любят, уважают и ни разу не ревнуют? Да как же!       — Сравнения с папой Рейденом мне не потянуть, — качнул головой он. — Ичиро мне симпатичен, чего уж, но я с ним согласен только дружить.       — А все остальное тебе все равно нельзя, — согласился Акира, подтолкнув башенку. Монеты золотым градом застучали по циновке. — Потому что тебе можно только жену и любовницу, а ни на одну из этих позиций Ичиро не подойдет.       — Надо ему предложить — любовницей, — засмеялся Макс, забираясь под руку Акире. — Пойдем купаться? Ну, пойдем? Я весь день Кио охранял. Пока под статуей сидел, чуть всю задницу не отморозил. А тут еще ты... тоже отмороженный весь. Ну, пойдем?       Ладонь Акиры деловито сползла пониже.       — И правда, совсем холодная, — согласился он. — Надо успеть согреть, пока ты снова не убежал кого-нибудь охранять...       — Пусть Хельга отдувается, — фыркнул Макс, притягивая к себе Акиру для поцелуя. — Меня одного на всех не хватает уже! А вы еще и по разным местам разбегаетесь!       — Пусть, — согласился Акира и прихватил его нижнюю губу зубами — поиграться захотелось, да?       Макс опрокинул его на спину прямо на циновку.       — Знаешь что, — шепнул он, забираясь сверху, — умыться и после можно.       — А как же скамейка? — Акира заинтересованно пролез ладонью ему под рубаху и щекотно, одними пальцами гладил по спине там, где уже успел свести шрамы. Если бы рубцы сошли полностью было бы приятнее, и Макс задумался, что его магия — не такая уж и плохая штука.       — Скамейка подождет, — Макс поерзал, пробрался ладонью между ними с Акирой.       У халатов все-таки было преимущество: достаточно развязать пояс и пожалуйста — делай, что хочешь!       — Люди за стенкой, — только шепнул Акира, и не подумав его остановить.       — Ваши бесстыжие люди только порадуются за нас, — очень кстати вспомнил Макс слова Кио, — когда услышат, что ты меня любишь.       — Или ты меня? — выдохнул Акира, ловя его за косу и проворно распуская. Развратник имперский!       — Хозяина — не положено, — замер Макс.       — Еще как положено, — ухмыльнулся тот, не сводя с него взгляда. — Видишь — уже лежу.              Ничего другого Рейден и не ожидал. Нельзя нарушать законы бесконечно, даже если ты лучший друг и конечно-же-не-брат императора. Так что ультиматум не удивил — удивила щедрость. Времени до свадьбы — это же еще больше трех недель, можно урвать еще кусочек счастья, который поможет дотерпеть до лета.        Должен помочь, как же иначе.        — Конечно, я уеду, — согласился он вслух.       — Я знал, что ты так скажешь, — Ичиро прошелся по кабинету — от стены до окна, обходя низкий письменный стол. Говорить здесь о делах было правильнее, чем в спальне, уместнее — и позволяло потом оставить политику за этой дверью. — Я с ума сойду.       — Я буду рад, если Акира как-нибудь приведет тебя в гости, — предложил Рейден. — Если он поклянется императору в верности, его не изгонят вместе со мной.       — И ты не будешь возражать? — Ичиро подобрался, как тигр перед прыжком, ожидая ловушки, подвоха или хитрости. Было бы зачем… Рейден обнял его, прижался поближе, шепнул в губы:       — Я же хочу вернуть нашей семье былое положение. Если нельзя сменить условия, остается к ним приспособиться.       — Может, начнешь с себя?       Ичиро провел ладонями по его спине, а потом будто поймал, притянул к себе до хруста в ребрах.       — Я не прошу тебя об этом, милый. Просто… подумай, как ты умеешь, хорошо?       — Подумаю, — выдохнул Рейден. Отказаться сразу было бы правильно. Сказать, что не простит, что было слишком много всего, чтобы теперь продаться за сомнительные милости. Но кто знает, как все еще могло повернуться с этой свадьбой и покушениями. Все могло измениться моментально, и если что — Ичиро подтвердит, что Рейден собирался поклясться.       Он коснулся губами щеки Ичиро.       — Пойду навещу детей, скажу им насчет клятвы. Пусть тоже все оценят.       Подозрение в глазах Ичиро не угасло, но утихло, словно огонь, который прячется под углями и золой и готов полыхнуть от первой сухой ветки. И Рейден знал, что он это заслужил. Обошел клятву, помог Рен — и теперь был готов принимать последствия.       И все-таки хотелось бы забыть о них хотя бы до отъезда.       — Тогда не буду ужинать без тебя, — Ичиро поцеловал его в щеку. — Возможно, это заставит тебя быстрее вернуться.       — Да, как тебя — из дворца, — Рейден вывернулся из его рук, хотя и тянуло остаться. — Я быстро, обещаю.       В гостевом домике и так его не ждали. В гостиной были только Такеши и Хельга, и те, судя по всему, ругались.       — Кио пишет ответ императору, — пояснил Такеши, пока “дочка” заваривала чай, мрачно сверкая глазами. Если, как считали некоторые философы, вкус действительно зависел от того, с каким настроением чай готовили, у нее должна была получиться настоящая отрава. — Акира и Макс заняты.       — Трахаются, — перевела Хельга.       — Любят друг друга, — поправил Рейден.       — И пусть бы любили, — снова огрызнулась Хельга. — Но тихо, чтоб остальные не завидовали. А то некоторые тут…       Некоторыми, судя по всему, был именно Такеши, который сейчас кусал губы и, кажется, пытался понять, как ему выбраться из этой ситуации, сохранив и лицо, и отношения с Хельгой. Если бы Рейден имел привычку раздавать советы, сказал бы, что нельзя быть удобным для всех, а принципы — это как раз то, что заставляет других тебя уважать. Но он старался не лезть с нравоучениями, а Такеши был достаточно умным, чтобы учиться на шишках, которые набивал сам. Да и запоминаются они лучше.       — Зависть — дурное чувство, милая, — мягко напомнил Рейден. — Но я рад, что вас застал.       Хельга продолжала хмуриться. Она это удачей явно не считала. Еще бы, пришел самозваный отец, испортил весь разговор с женихом, ругаться помешал.       — Мы тоже счастливы, — сердечно заверил его Такеши, расставляя чашки. Хельга молча, но вполне изящно их наполнила. Что же, хотя бы внешнюю сторону манер она усваивала быстро.       — Я ненадолго, — Рейден не удержался от улыбки. Мысль о том, что Ичиро его ждет, грела лучше самого теплого зимнего халата. — Акиру и Макса дожидаться не буду, но вы им передадите, правда?       — У нас неприятности? — Такеши глянул на него — остро, проницательно, готовый бороться за тех, кого любит, до конца. Рейден мысленно кивнул, признавая — очень, очень достойный юноша.       — Скорее наоборот.       Правда была вещью многогранной, как игральные кости. Бросил — выиграл, бросил — проиграл. Все зависит от того, что окажется сверху.       — Император готов простить нашу семью и позволить всем принести клятву верности, — Рейден переплел пальцы, положил ладони на стол. — Это отличный шанс для всех вас. Высшее общество, государственные должности, никаких пятен на репутации. О таком нельзя было и мечтать каких-то десять лет назад.       — Но... — Хельга озадаченно захлопала длинными ресницами. — Как я-то могу? Я же вам не дочь на самом деле, а моя мама — так вообще...       — Император сказал — дочь, значит, дочь, — улыбнулся Рейден. — Признаю и тебя официально, мою репутацию уже ничто не погубит. Хуже просто некуда.       — Значит, сами вы клясться не будете? — уточнил Такеши.       — Будет день — будет видно, — Рейден пожал плечами. Голос остался ровным, пальцы не дрогнули. Вот и правильно, никаких эмоций на виду — ни старой безнадежной злости, ни новой глупой обиды, что теперь придется уезжать. Отлично. — Не надо, чтобы вы оглядывались на меня. Такие решения каждый принимает для себя сам.       — И вы не будете считать нас предателями, если мы вдруг решим? — уточнила Хельга. — Ну, там, честь семьи и всякое такое, нет?       — Нет, — Рейден качнул головой. — Если вы решите закрыть для себя эту страницу — я не буду против. Рано или поздно, это все равно бы пришлось сделать.       — Я передам Акире и Максу, — пообещал Такеши, и Рейден не сомневался — этот выполнит и ничего не перепутает. Повезло с ним Хельге.       — Не пойду я императору клясться, — Хельга скрестила руки на груди. — Я могу быть верной только хозяину, которого у меня нет и не будет!       Такеши стоически выдержал ее гневный взгляд. Рейден подумал, что это не его дело. Молодой человек отлично справится сам, и все-таки...       — Как хочешь, — улыбнулся он. — Тебя ведь никто не заставляет.       — Нет, — девушка насупилась. — Но Такеши позвал в охранники — и знаете зачем? Чтобы если меня ранят, он мог меня спасти.       — Хельга, — попытался остановить ее молодой Ясуда, но Рейдену было уже слишком интересно. До этого отношения “охранник-хозяин” он видел дважды. Хотя у Рен все-таки не было связи с Аскольдом, они просто были вместе. Всегда рядом, потому что вдвоем выживать удобнее.       — Достойное побуждение, — Рейден задумчиво провел пальцем по краю чашки. — И что тебе в этом не понравилось?       Девушка засопела, как свернувшийся клубком ежик, задумалась, видимо, выбирая самую разумную из причин... Если такие были.       — Это не по-настоящему же, — выдала она после паузы. — Как будто все, что ему надо...       — Чтобы ты была жива и здорова? — подловил Рейден.       Хельга закусила губу.       — Милая, давай обсудим это потом? — предложил Такеши. — У господина Рейдена мало времени.       — А я, может, хочу жаловаться на тебя папе? — Хельга показала язык. — Хоть какому, раз уж настоящего нет!       — Жалуйся, — разрешил Рейден. — Вряд ли я смогу заменить Аскольда, но попробую представить, что бы он сказал.       — Вы знали отца Хельги? — удивился Такеши.       — А кто, думаешь, помог им уехать из Империи, — признался Рейден. Молодой Ясуда закрыл лицо руками.       — Я предпочел бы и дальше этого не знать, — выдохнул он. — Это ведь преступление.       — Да, — согласился Рейден. Оправдываться он не собирался. Но Рен оставалась единственной из их семьи, и тогда она хотела просто жить с Аскольдом, родить ему ребенка, оставить все в прошлом. Поездка на Острова за Акирой пришлась как нельзя кстати.       Хельга подтянула колени к груди, обхватила их руками, сворачиваясь в компактный котячий клубочек.       — Почему у нас все разговоры в последнее время сводятся к тому, что или кто-то кого-то хочет убить, или мы опять влезли в преступление? — задумчиво спросила она. Судя по задумчивой мордашке, вопрос она задавала в пространство и ответа не ждала.       — Можем поговорить про любовь, — предложил Рейден. Его ждал Ичиро, и потому стоило поторопиться. — О том, насколько по-разному ее все понимают. Например, моя кузина Рен...       — Знаю, — поморщилась Хельга. — Мама всегда говорила, что любит людей и хочет, чтобы они не мучались. Когда я простудилась, папа вообще ее ко мне не пускал.       Она вздрогнула, и Такеши поспешил обнять ее. Девушка прижалась к его плечу.       — Да, тихая ласковая смерть, как венец любви некроманта, — Рейден кивнул. — Для меня любовь — это доверие. Даже если я проснусь ночью и увижу любимого человека, который наклонился надо мной с ножом в руке, я ни на секунду не подумаю о том, что он решил меня убить. И сам постараюсь не делать ничего, что заставит его пострадать из-за меня.       — И это все? — Хельга озадаченно нахмурилась. — Вам этого хватит? А как же...       — Что именно?       — Не знаю! Разве он не должен говорить, что вас любит? На руках носить, подарки дарить... Понимаю, что для вас с господином Ичиро это будет выглядеть нелепо...       — Но для себя хотела бы? — улыбнулся Рейден. — Стихи, цветы, безумная страсть под светом луны?       Хельга покраснела, насупилась, но кивнула.       — Это же любовь, а не мирный договор двух держав!       — Видишь ли, милая, — Рейден поправил воротник халата, встал, — если нет того самого мирного договора, страсть ничего не изменит и не решит. Прогорит, как костер, настанет утро, и ты поймешь, что человек, который только что казался самым близким, все еще ничем с тобой не связан. Испытать страсть можно и с мальчиками и девочками из чайных домов, а потом расплатиться, уйти и не вспоминать. Хотя ты не обязана со мной соглашаться, конечно... И, боги и богини, вы совсем заставили меня забыть о времени с этими философскими темами. Хорошей ночи, дети!       Выходя из дома в темноту, шагая через сад к светящимся теплом окнами большого дома, Рейден думал, что если лгал — то совсем немного.              Утром Такеши не сказал ни слова, когда Кио сам встал почти с рассветом и начал готовиться к очередному свиданию. Раз уж оно должно было стать последним, надо было хоть порадовать его величество напоследок. Правда, стоило только подумать о некромантке, и в животе становилось холодно. А если она появится прямо во время прогулки, да еще с демонами?!       В легендах в таких случаях красивые мальчики обычно умирали прикрыв собой императора или просто возлюбленного, а потом навсегда оставались в памяти людей. Кио, конечно, хотел почета, но умирать было все-таки страшновато!       Из зеркала смотрело совсем не веселое лицо. Кого такое порадует?       Кио растянул губы в улыбке и почувствовал отвращение к самому себе. И как только у мальчиков из чайных домов получается всем улыбаться.       — Хочешь — возьми мои шпильки, — раздался за спиной голос Такеши.       Кио фыркнул. Вот еще! Сначала отмалчивается, а потом шпильками задобрить пытается!       Такеши сел рядом, взял гребешок и потянулся к его волосам.       — Давай лучше наутилус заплетем.       Это было надолго, и без посторонней помощи не заплести, но того стоило — все волосы убирались в тугую косу и закручивались на затылке, как круглая раковина. Солидно, не слишком удобно, но зато сколько шпилек в нее можно было воткнуть! Сразу видно, что не просто так погулять вышел, если до такой степени заморочился с прической.       Господину Сёму будет приятно.       — Давай, — согласился Кио.       Такеши молча взялся за работу. Кио закрыл глаза представляя: вот он снова придет во дворец. А там Кано, улыбается ему и что-нибудь рассказывает про своих птичек. Интересно, его некромантка тоже собирается убить? Будет жалко!       — Не соглашайся, — сбил его с мыслей Такеши.       Кио открыл глаза и встретился с ним в зеркале взглядом.       — Не соглашайся, Кио, — повторил брат. — Ты его не любишь.       — И что? — в горле встал ком, и Кио сказал совсем не то, что хотелось. — Зато он император.       — Император или нет, а жить с человеком, к которому ты ничего не чувствуешь — только мучить обоих, — Такеши дернул за волосы так, что Кио ойкнул.       — Легко тебе говорить, — буркнул он. — Тебя все любят. И Акира, и... эта дочка некромантки.       Такеши со стуком отбросил гребень на столик, развернул к себе Кио за плечи.       — Что ты говоришь! Разве Хельга сделала тебе что-то плохое?       — Напомнить, что сделала ее мать? Ты-то сам совсем об этом забыл!       — Она не должна за нее отвечать, — тихо, но твердо сказал Такеши.       — А по закону — должна!       — Тогда иди и скажи императору, что я скрываю преступника, — бросил Такеши. — Потому что я пойду за ней, на каторгу или казнь. Ты этого хочешь?       Кио закрыл лицо руками.       — Я не знаю, чего я хочу! Почему не может быть просто и понятно?! Зачем нам это все, Такеши? Мы так спокойно жили в поместье, хочу как раньше...       Такеши притянул его к себе и обнял.       — Я тоже хочу, чтобы все было просто и понятно. Но так не получается.       — Почему приходится выбирать между плохим и очень плохим вариантом? — ткнувшись лбом в плечо Такеши вздохнул Кио.       — Не выбирай, — Такеши погладил его по голове, совсем как в детстве, когда ему, а не отцу, Кио доверял свои — такие мелкие в сравнении с сегодняшними! — проблемы. — Самый выгодный брак не будет счастливым без любви и уважения.       — Папа расстроится, когда узнает… — протянул Кио, понимая, что ни за что не сможет выдать господину Сёму Такеши. Да и Хельгу тоже, раз уж он ее так любит.       — Папа сам прогадал с браком — не ему судить.       — И, между прочим, его брак был по любви, — Кио отстранился, поправляя халат и стараясь не смотреть Такеши в глаза. — А ты вообще до сих пор холостяк, так что ничего не знаешь о браке.       — А ты теперь всех можешь научить, как выгодно замуж выходить, — Такеши взял гребешок и легонько стукнул его по лбу. — Поворачивайся, жених, иначе так и пойдешь растрепанным.       — И никакой я не жених, — буркнул Кио. — Я просто пообещал ему последнюю встречу, и все.       Оставалось надеяться, что она не станет последней в буквальном смысле.       На этот раз прибывший за Кио экипаж повез его не во дворец, а совсем в противоположном направлении. Кио смотрел, как позади остаются знакомые улочки и как знакомые районы столицы сменяются теми, где он ни разу не был, и все гадал, куда его отвезут. Догадался только когда почувствовал запах моря — и несколько минут спустя экипаж подъехал к причалу. Не к городскому порту, куда приходили иноземные корабли, а к совсем маленькому. Здесь на самом берегу, где река впадала в море, стоял аккуратный домик, а на волнах покачивались несколько ярких красных лодок с навесами. В одной как раз суетились гребцы, да и на причале наблюдалось оживление. Несколько знакомых по дворцу чиновников — имена Кио не вспомнил бы, хоть убей! — с секретарями и свитой стояли на причале. То ли провожать собрались, то ли выпрашивали у императора инструкции на его недолгое отсутствие.       — Доброе утро, лапочка моя, — Кано заглянул в экипаж Кио, легкомысленно обмахиваясь веером. — Тебя одного ждем!       — Ой, — испугался Кио. — Так я ведь не опоздал даже.       — А его величество с рассвета ждет, — заговорщицки подмигнул ему Кано. — Идем скорее в лодку, а то от нетерпения уже извелся.        — Ты поедешь с нами? — только и шепнул Кио, за те несколько шагов, что разделяли его от встречи с заждавшимся императором.       — Нет, я тут только до встречи с тобой, его величество развлекаю, — широко улыбнулся Кано. — И присматриваю заодно. Ты уж пригляди за ним, пока меня не будет рядом.       — Как же иначе, — вздохнул Кио. Ответственное было дело — приглядывать за императором. Не утерпел и снова шепнул: — Я красивый?       — Красивый, как фазанчик! — заверил Кано, и, видимо, это можно было считать комплиментом. — Его величество будет в восторге, иди!       Большего, чем обычно, восторга его величество, увы, не показал, хотя и сам вышел навстречу.       — Доброе утро, дорогой мой, — он даже подал ему руку, помогая перебраться с трапа в раскачивающуюся на волнах лодку. — Как я рад, что ты согласился со мной встретиться! Надеюсь, ты не разочарован, что сегодня мы с тобой встречаемся не во дворце?       — Что вы, ваше величество, — фамильярно обращаться по имени при куче слуг и гребцов Кио не решился. — Наоборот, мне очень интересно, куда мы с вами отправимся!       “И не убьют ли нас там,” — он удержал при себе.       Господин Сёму сжал его ладонь.       — Я хочу показать тебе лучшее. Пойдем под навес, от воды тянет холодом, я не хочу, чтобы ты простудился.       Он увел его к корме, где возвышался деревянный резной навес, уже привычно увитый цветами. Хотя лучше бы там был балдахин — погода не слишком напоминала весну, и за несколько минут на ветру Кио успел окоченеть.       Его величество взмахом руки отогнал слуг подальше. Весла мягко опустились на воду, и лодка тронулась с места.       — Разрешишь мне самому за тобой поухаживать? — негромко спросил господин Сёму, усадив Кио на низкую скамейку с мягкой спинкой.       — А вам можно? — шепотом спросил он.       — Даже императору можно ухаживать за прекрасным юношей, — улыбнулся тот и, достав откуда-то из-за спинки меховую накидку, укрыл ей плечи Кио. — Вот так тебе будет удобно?       Кио коснулся незнакомого светлого и пятнистого меха, и пальцы утонули в нем.       — Это рысь, — пояснил господин Сёму. — Ичиро… Господин Такэда привез из Крайора. У нас не водятся. Прими ее от меня на память?       — Ой, это же редкость! Я не могу... — отдернул руку Кио, чтобы упаси боги ничего с накидкой не сделать. И стоила она, наверное, даже дороже, чем заколка. Надо было совсем потерять совесть, чтобы принять такой подарок.       — Кому мне ее дарить, если не тебе? — с горечью вздохнул его величество, и Кио поперхнулся возражениями. Ну вот, опять ему напомнил о потерянной семье.       — Я вам очень благодарен, господин Сёму, — торопливо сказал он. — Но я не заслуживаю ни дорогих подарков, ни вашего внимания. Я дурно воспитан, не знаю, что говорить, всего боюсь и даже не знаю, чем вас развлечь!       “А еще я скрываю имя убийцы вашей семьи...”       Господин Сёму коснулся пальцем его губ.       — А теперь разреши мне с тобой поспорить? Для начала — меня не нужно развлекать, для меня достаточно того, что ты сидишь рядом и я могу тебя увидеть. Взять за руку. Услышать твой голос. И разве я могу сказать, что ты чего-то боишься, после нашей первой встречи, когда ты выбежал мне навстречу, чтобы защитить своих друзей?       Кио опустил голову, пряча покрасневшие щеки. Да, его величество умел говорить такие слова, после которых чувствуешь себя единственным и неповторимым. Почти. Если не думать о том, кого он напоминает императору.       — Воспитание, — продолжил господин Сёму, — имеет значение. Но за вежливыми фразами легко спрятаться, скрыть дурные помыслы. Только тот, кто говорит не задумываясь, всегда честен и не прячет кинжала в рукаве. Поэтому твоя искренность нравится мне больше безупречных манер всех придворных чиновников.       — Но до Кано мне далеко!       — Далеко, — со смехом согласился его величество. — И все же я предпочитаю твою компанию.       Он будто и не думал о том, что свидание последнее, и неожиданно это понравилось Кио. Что от него не отказываются, даже когда он вполне явно дал понять, что предложению не рад.       — Вам, наверное, тоже холодно? — Кио осторожно поднял меховую накидку. — Давайте, я сяду ближе, тогда ее хватит на двоих.       Его величество просиял и наградил Кио таким взглядом, от которого снова покраснели щеки.       Он опустил голову, но сел под бок господина Сёму и накинул на него часть накидки. На двоих было маловато, но сидеть, почти прижимаясь друг к другу, было... волнующе.       Господин Сёму коснулся его руки, наклонился к уху и шепнул:       — Спасибо, что даешь мне возможность снова почувствовать себя юным.       — Ой, господин Сёму, вы опять делаете мне незаслуженные комплименты, — щеки полыхали так, что хоть в воду бросайся, чтобы их остудить.       — А я ничего необычного не сказал, — сжал его ладонь император. — Но если хочешь, можем поговорить о чем-то несерьезном. Тебе интересно, куда мы с тобой отправляемся?       — Конечно, господин Сему!       Его величество довольно улыбнулся и спросил:       — Ты был когда-нибудь на Острове Радуг, Кио?       Кио едва удержал восторженный стон. Остров Радуг! Все только говорили о том, какое это чудесное место, но выбирались туда обычно большими компаниями, на лодках, и до этого времени Кио мог только мечтать, что однажды туда попадет.       — Господин Сёму!.. — выдохнул он.       — Неужели я смог тебя порадовать? — засмеялся тот. — Кио...       Он наклонился совсем близко к нему, будто хотел поцеловать, но не стал и тут же отстранился. Ну и ладно, не очень-то и хотелось!       Кио отвернулся, глядя как по водной глади разбегаются круги от движения весел.       — Ты знаешь, как появился Остров Радуг, Кио? — мягко спросил господин Сёму.       Кио мотнул головой, совершенно забыв о манерах. Спохватившись, обернулся и виновато посмотрел на его величество.       — Нет, господин Сёму. Вы мне расскажете?       — Конечно, расскажу, — улыбнулся он, словно не заметив его грубости. Потянулся к столу и налил в чашки теплого вина из высокого кувшина. Одну протянул Кио, из другой пригубил сам. Он будто собирался с мыслями или вспоминал историю в подробностях. Солнце светило ему в лицо, безжалостно выставляя напоказ каждую морщинку и особенно — складку между бровей. Должно быть, его величество часто хмурился.       “А молодым был красивым”, — сообразил Кио с неожиданной обидой — и вот почему ему суждено было встретиться со стариком?!       Господин Сёму поймал его взгляд и сказал:       — Прости, Кио, я слишком погрузился в воспоми­нания — так много лет назад я услышал эту ле­генду... — он поправил накидку на плечах Кио и улыбнулся. — Должно быть, ты знаешь, что когда-то давно велик­ая река Хэнсе текла свободно, не встреча­я препятствия на своем пути. Она была могу­чей и сильной, и ни дамбы, ни плотины не останавли­вали ее течения. Если где-то возникало препятствие - вода просто сносила его и продолжала течь, великая в своей силе. По берегам сели­лись люди, строили города, но если надо было перебраться с берега на берег — приходилось пользо­ваться лодками. Так длилось долго, но однажды в дело вме­шалась любовь. Юноша с одного берега полюбил девушку с др­угого и попросил у отца ее руки.       "Папе не надо будет оставаться в монастыре, — отвлеченно подумал Кио. — Соседи сплетничать перестанут"...       — Отец этой девушки был хитрым пройдохой, — не замечая его задумчивости (или замечая, но не обижаясь, что Кио слушает невнимательно) продолжил господин Сёму. — Он уже давно нашел ей жениха, богатого торговца, и вовсе не стремился принимать в семью не слишком богатого юношу. Но чт­обы не ссориться с дочерью, он соглас­ился и поставил условие. Девушка может стать женой юноши, если до новол­уния он отдаст за нее выкуп — тысячу кор­ов. Если их будет хоть на одну меньше или они опозда­ют хоть на день — св­адьба не состоится.       Кио сделал глоток вина, стараясь не увлекаться, — хватит ему одного раза, когда он напился во дворце!       Размеренный плеск волн убаюкивал, как и спокойный голос господина Сёму. Так и тянуло прислониться к его плечу или откинуться на спинку скамейки и дремать, слушая сказку. Но это было бы совершенно неприлично, поэтому приходилось держаться.       — Любовник этого юноши был богатым человек­ом и предложил свою по­мощь, но как быть — коровы на одн­ом берегу, а отец не­весты — на другом, и он не согласится на брак, пока коров не приведут к нему в дом.       — Нужно было построить мост? — догадался Кио.       — Верно, — улыбнувшись, господин Сёму погладил его по щеке и продолжил: — Мужчины решили построить мост между берегами. Ра­бочие с двух берегов одновременно начали строить. Они вбивали в дно крепк­ие сваи и мостили пролеты кре­пкими досками. Работа шла споро, и до но­волуния они должны были успеть. Но река Хэнсе была гордой, она никогда не терпела препятствий. И вот, когда оставался посл­едний день, чтобы со­единить края мостов, поднялась во­да и начисто снесла одну половину — теперь построить мост заново не удалось бы в срок. Отец девушки радовался и послал за купцом, чтобы познакомить до­чь с новым женихом... — его величество сделал паузу, внимательно глядя на Кио. Улыбка на его губах вдруг показалась маской. — Надеюсь, моя история не кажется тебе слишком банальной?       — Что вы, господин Сёму, я никогда не слышал ничего похожего, — честно признался Кио. — Продолжайте, пожалуйста!       Господин Сёму улыбнулся уже теплее и снова заговорил:       — Когда девушка увидела нового жених­а, то сразу бросилась к реке, и плакала на берегу, и проклинала ее за то, что разлучила ее с возлюбленным. Река услышала ее упреки, и ей стало стыдно за свою гордыню и жестокость. В од­ну секунду поперек реки возник остров и продолжил собой уцелевшую полов­ину моста. А жених, не растерявши­сь, тут же перегнал по нему стадо, и отцу девушки ничего не оставалось, кроме как благословить их. Остров же постепенно стирался, уходил под воду, и вскоре от него остался лишь небольшой остро­вок в самом центре реки, как раз там, где он соединялся с мостом, — господин Сёму прервался, чтобы сделать глоток вина, а потом снова взглянул на Кио. — Но не думай, что на этом история закончена — конец одной истории становится началом для другой. Но ее я расскажу на острове. Если ты захочешь, разумеется.       Кио кивнул:       — Конечно, господин Сёму, мне интересно! Вот только я...       — Что? — подался к нему он.       — Ой, нет, чуть глупость не сказал! — засмущался Кио, чуть не признавшись, что хотел подремать на плече императора — вот наглость-то! — Не просите меня рассказать, мне неловко.       — Хорошо, Кио, — господин Сёму наконец выпустил его ладонь и мягко сказал: — Я ведь обещал, что не заставлю тебя делать ничего, чего бы тебе не хотелось. Если ты не хочешь открывать мне свое сердце, я не буду тебя заставлять.       — Да нет же, господин Сёму, — Кио сообразил, что его опять поняли неправильно. — Мне правда понравилось! Только глупости всякие тянуло сделать!       — Глупости? — растерянно переспросил тот.       — Да, — Кио закрыл лицо ладонями и быстро выпалил: — Знаете, мне сказки обычно в постели читали, вот и тянуло под бочок и...       После такого точно оставалось только утопиться.       — И что же тебе помешало, Кио? — с едва сдерживаемым смехом спросил господин Сёму.       — Использовать императора, как подушку?! — ужаснулся Кио.       Господин Сёму наклонился к самому его уху и шепнул, обжигая дыханием:       — Если ты думаешь, что прежде на мне никто не спал, то ты глубоко ошибаешься, дорогой мой.       Кио прижал ладони к горящим щекам. Вот только таких разговоров ему не хватало!