Бамбук и светлячки

"Остерегайся заводить любовные отношения с любовником своей жены, ибо женская ревность известна всем своей пагубностью. Однако если твой супруг просит тебя уделить внимание и его любовнику, то стоит ответить согласием. У супругов должны быть общие интересы." Из Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь       Совещаний на памяти Ичиро было уже столько, что считать устанешь. И проходили все более-менее одинаково: кабинет, чай, который все равно пьют только тогда, когда он совсем остынет, Кано в уголке и непоколебимое спокойствие его величества с неизменной присказкой: «Все будет так, как предсказано, изменить ничего нельзя».       Это совещание отличалось разительно. Во-первых, в спальне, а не в кабинете, потому что целитель еще не разрешил императору вставать, а тот и не стремился. Во-вторых, в кои-то веки на предсказания ссылались они, а не Сёму.       — Итак, — говорила госпожа Сатоко, — если свадьба состоится тогда, когда должна — в смысле, если жених согласится! — то с моей стороны никаких сложностей не будет. Программу развлечений могу представить хоть сегодня, подарки для народа и призы для состязаний готовы, актерские труппы приглашены, кто же от такого откажется…       — Вы специально начинаете с хорошего? — Сему полулежал на подушках, все еще бледный чуть ли не до синевы, но, определенно, живой. А ведь как с моста упал… Ичиро отмахнулся от непрошенных воспоминаний. Все обошлось сейчас и будет хорошо дальше. До свадьбы точно, Киммэй гарантировал.       — Я готова только этим и ограничиться, — улыбнулась Сатоко, — пока вам не станет лучше.       — Давайте остальное, — вздохнул Сёму. — Времени у нас немного, господин Фукуда караулит под дверью.       — Да, нам пришлось выдержать серьезную битву, чтобы нас пропустили, — согласился Ичиро. Будь его воля, целитель бы дежурил при императоре постоянно, не отходя ни на шаг. Увы, Сёму пока что был против. Но хоть остальное позволил.       — Тогда я кратко расскажу о расследовании, — госпожа первый министр сложила веер. — Если, конечно, господин Ичиро не хочет сделать это сам.       — Уступаю вам, — Ичиро чуть поклонился. — Из ваших губ и рассказ о наших скромных успехах будет звучать жизнерадостнее.       — Могли бы хоть сегодня не ругаться, — вздохнул Сёму.       — Прошу прощения, ваше величество, — госпожа Сатоко склонила голову. — Итак, мы решили, что если некромантка ранена, то ей придется обратиться за помощью к лекарю или целителю, поскольку исцелять самих себя некроманты не умеют. Все судьи во всех провинциях получили описание ее ранений и передали их тем, кто хоть как-то связан с помощью пациентам. Мы не ждали быстрого результата, однако уже сегодня утром судья из провинции Ямасиро сообщил об убийстве целителя. Его закололи кухонным ножом, убив с одного удара. Я считаю — и господин Ичиро со мной согласен, верно же? — что некромантка могла обратиться за помощью, а потом, не желая раскрывать свое имя или чтобы сохранить тайну, избавилась от целителя. Судебный некромант еще поработает с телом, но если убийцей в самом деле была та женщина, скорее всего она позаботилась о том, чтобы тело нельзя было поднять. Так что он ничего нам о ней не расскажет.       Ичиро кивнул. Лгать он не хотел, но назвать имя Рен не был готов — ни сейчас, ни лучше всего вообще никогда.       — Хорошо, — Сёму нахмурился, потер висок. — И все-таки то, что некромантка объявилась именно в Ямасиро, уже говорит о том, что она бывала там достаточно часто, чтобы знать, как туда телепортироваться. Запросите в архивах всех некромантов, у которых там есть родственники. Может, получится найти ее логово или хотя бы знакомых.       — Некроманты обычно не привязываются ни к местам, ни к людям, — напомнил Ичиро. Именно в провинции Ямасиро были владения семьи Ямамото, так что до имени Рен оставалось полтора шага.       — Да, но должна же она где-то хоть вещи складывать! — не согласилась госпожа Сатоко. — Вряд ли она таскает с собой все, что нужно для ее ритуалов.       — Вот именно, — осторожно, будто держа на голове кувшин с водой, кивнул Сёму. — Я не заметил у нее с собой дорожных сумок. Значит, у нее есть какое-то убежище.       — И когда она снова даст о себе знать? — решительно сменил тему Ичиро. Это было хотя бы что-то, что он мог сделать. — Если, конечно, вы не хотите, чтобы я снова сидел в засаде на каждом вашем свидании.       Сёму все-таки улыбнулся.       — Прости, дорогой Ичиро, но я должен был молчать. Не мог же я, в самом деле, просить тебя исполнять роль шпиона…       — Тайного телохранителя, — Ичиро усмехнулся. — Но ведь мы появились кстати.       — Еще как, — признал Сёму без восторга. — Хотя для меня это свидание тоже было довольно унизительным. Показаться Кио больным и беспомощным…       Он покачал головой.       — Вряд ли можно придумать что-нибудь хуже.       — Ваше величество, — в спальню заглянул господин Фукуда, — там говорят, что к вам пришел господин Ясуда.       — Хуже могло быть только это! — Сёму огляделся так, словно думал, куда спрятаться. — Скажите ему… Хотя нет, так он может не прийти больше!       — А давайте я его встречу, — Кано перестал изображать украшение комнаты и спрыгнул с кровати. — Выпью с ним, мужчин пообсуждаем…       — Спасибо, милый, — кивнул ему Сёму. — Иди и позаботься, чтобы он не скучал. А мы…       — А вам надо отдыхать, — непреклонно напомнил от двери целитель.       — Последние сутки я только это и делаю, — недовольно обронил его величество. — И все это время думаю, почему даже лучшие целители еще не нашли способа сращивать кости быстрее.       По лицу господина Фукуды легко читалось, что капризнее императоров пациентов нет. Но ответил он безупречно почтительным тоном:       — Вашему величеству следовало бы вспомнить, что я рекомендовал абсолютный покой. Восстановление организма идет буквально на пределе возможностей, но даже магия не способна компенсировать повреждения полностью и мгновенно. Чем больше вы тратите сил на посторонние дела, тем больше отсрочиваете полное исцеление.       — Так что, мне сказать, чтобы Кио в другой день пришел? — обернулся от дверей Кано.       Сёму откинулся на подушку, трагично пожаловался куда-то в потолок:       — Последней радости хотите меня лишить? Господин Фукуда, можете сделать так, чтобы я хотя бы какое-то время был похож на здорового человека?       — Могу усыпить вас, ваше величество, — без тени иронии предложил тот.       Госпожа Сатоко закашлялась и прикрыла улыбку веером. Ичиро догадывался, что будь ее воля, она именно так бы и сделала: погрузила его величество в целительный сон, а сама развернулась во всю мощь своей шпионской службы, так что когда Сёму проснулся бы, все бы уже решилось, а преступников и сопричастных — включая Ичиро — уже не только казнили, но и погребли.       — Может, вам лучше в самом деле поберечь себя, ваше величество? — не удержался он. — Юные любовники отнимают много сил! Особенно, если вы готовы овладеть ими прямо на клумбе. Сдержитесь ли, если он зайдет в вашу спальню?       Сплетничать о его величестве было чревато, но несмотря на это, весь двор уже шептался о конфузе на Острове Радуг, и до Ичиро успели дойти пара довольно недурных анекдотов, в которых его величество представал в забавной, но романтической роли.       Госпожа Сатоко подняла веер повыше, но не проронила ни звука. Видимо тоже их припомнила. Если не сама сочинила. Ичиро давно подозревал, что положительный образ Сёму держится во дворце во многом ее стараниями.       — Да-да, — подтвердил Кано. — Со мной вы не предавались страсти в цветах, ваше величество. Я нравлюсь вам меньше Кио? Это потому что он младше меня? Но я тоже могу упасть в клумбу ради вас! Я предпочитаю георгины. Во-первых, они не такие колючие, как розы, а во вторых, почти не пахнут — не хватало расчихаться в такой момент!       Его величество кашлянул и смеяться расхотелось, будто они расшалились на уроке и учитель пригрозил пальцем.       — Я очень рад, что мое состояние позволяет нам всем веселиться, а не скорбеть, но давайте заниматься делами, — сухо сказал он. — Кано, надеюсь, ты сумеешь на время отвлечь Кио. Господин Фукуда, пока что мне рано спать, но я был бы признателен, если бы вы на время избавили меня от головной боли. Друзья мои, — Сёму посмотрел на Ичиро с Сатоко, — вам остается дальше заниматься тем, о чем мы с вами говорили. Будут новости — сообщите сразу, у меня хватит сил, чтобы вас выслушать.        Ичиро искренне надеялся, что до самой его свадьбы новостей не будет. А лучше — и после! Уж он позаботится. Например, съездит в провинцию Ямасиро вместе с Максом. Не так уж она далеко от столицы, если постараться, можно обернуться за сутки. Поговорить с судебным некромантом, проверить поместье Ямамото. Хоть владение им и передали другой семье после коронации Сёму, заглянуть к ним будет не лишним.       Главное, чтобы об этом не узнала Сатоко. И особенно — Рейден! Разговор с ним прошлым вечером и так вышел хуже, чем Ичиро мог себе представить.       Он вернулся домой ближе к ночи, не так-то просто было оставить Сёму после покушения, не проверив несколько раз охрану дворца, и не выслушав бесчисленное множество завуалированных упреков и незавуалированных указаний госпожи Сатоко. Впору было отказаться от права обеспечивать охрану его величества и передать это в ее руки, но Ичиро не привык пасовать перед трудностями. Да и иначе вряд ли он мог бы чем-то помочь семье Рейдена.       Разумеется он понимал, что вернувшись домой, Макс и Кио расскажут, что случилось, и едва ли Рейден будет благодарен ему за то, что он стрелял в его кузину. Поэтому увидеть его спокойно покуривающим трубочку на крыльце он никак не ожидал.       — Ты совсем потерял покой с дворцовыми делами, — Рейден встал и шагнул ему навстречу. Обнял, словно ничего не случилось. — Я ждал тебя, мне теперь совсем не хочется ужинать в одиночестве.       — Прости, — Ичиро поцеловал его в висок, вдохнул сладкий запах благовоний, от которого словно разжался кулак, сжимавший его сердце. — Мыслями я был с тобой, но дела не отпускали.       — Значит, мы были вместе, — улыбнулся ему Рейден. — Потому что я тоже думал о тебе. О твоей храбрости и безрассудстве.       — Макс рассказал тебе о случившемся?       — В общих чертах, — кивнул Рейден.       — И ты на меня не сердишься? — Ичиро не дал ему отстраниться, придержал за плечи, заглядывая в глаза. — За то, что я выстрелил.       — Мне жаль, что ты вынужден был это сделать, — Рейден взгляда не отвел, но ответ можно было понимать по-разному, и Ичиро не заблуждался — сказать, что совсем не сердился он, видимо, не мог. Но и на том спасибо.       — Надо было все-таки позвать кого-то из магов, — признал Ичиро. Он уже думал об этом, но вариант все равно был сомнительным. — Может, своими способами они поймали бы ее проще.       — Почему же не позвал? — Рейден выжидательно склонил голову к плечу.       — Потому что вряд ли кто-то из них промолчал бы, если бы я решил отпустить Рен. Все-таки безопасность его величества.       — Ну вот, — Рейден кивнул. — Ты делаешь, что можешь. Хотя на мой взгляд — уж слишком заботишься обо мне. Не стоило бы так. Императору может не понравиться.       — Ты ему, в принципе, не нравишься, — «успокоил» его Ичиро. — Я вот думаю, может, все-таки стоит уйти в отставку и уехать с тобой?       Мысль пришла в голову недавно, но зацепила надежно, как рыболовный крючок. Пока они с Рейденом были на расстоянии и обменивались лишь письмами, все было нормально. Но теперь Ичиро знал, как можно по-другому. Засыпать рядом. Просыпаться и завтракать вместе. Знать, что в любую секунду можно обнять, поцеловать, увидеть на его губах довольную улыбку, услышать что-то вроде: «Хорошо, что наемные убийцы не обошли меня вниманием». И что, теперь снова разойтись и ждать неизвестно чего?       Ичиро не ожидал, что Рейден будет рад вернуться в свою ссылку. Но то, что они будут вместе, должно бы сделать ее приятнее, так?       Рейден нахмурился, свел брови, словно разглядывал что-то загадочное и неприятное.       — Уехать? — повторил он задумчиво. — Странно.       — В смысле? Что странного ты нашел?       — Нет, ничего, — Рейден смотрел мимо него, на огонек лампы над дверью. — Некроманты — не самая приятная компания, ты прав, что хочешь держаться подальше. Просто я думал, ты не испугаешься трудностей.       — Что? — Ичиро сжал кулаки, хотя больше всего хотелось стиснуть плечи Рейдена, встряхнуть его, как куклу. — Ты обвинил меня в том, что я боюсь?!       — Не обвинил. Я, наоборот, хотел сказать, что понимаю тебя, и поддержу любое твое решение, — теперь Рейден перевел взгляд на него — и лучше бы он этого не делал. Казалось, его глаза до краев полны разочарования. — Это твоя жизнь, и ты сам решаешь, как тебе лучше. И ты прав, вряд ли Рен понесет в нашу глушь, когда ее мишень в столице.       — Ты вообще меня не понимаешь! — огрызнулся Ичиро. — Это ты до свадьбы должен поклясться императору или лишиться всего — чести, фамилии, рода! Я о тебе пытаюсь позаботиться, Рен здесь не при чем.       — Но ты не хотел бы столкнуться с ней снова? — настаивал Рейден.       — Даже если ты успел зазвать ее на чай, можешь пригласить ее выйти к нам! Нет, только не говори, что я прав, и ты действительно это сделал!       — Конечно, нет, — Рейден сделал шаг к нему, поймал за руку, обхватывая ладонями стиснутый кулак. — Я верен своей клятве и не помогаю Рен сейчас. И ничего не знаю о ней.       Он невесомо гладил ладонь Ичиро, и тот чувствовал, как злость постепенно уходит. Просто Рейден не очень хорошо разбирался в людях.       По крайней мере, так казалось Ичиро вчера. Сегодня он думал, что, скорее всего, Рейден не очень хотел в деревню, даже с ним вместе. Может, до такой степени, что готов был забыть и о фамилии, и о семейной чести. Или надеялся, что Ичиро заставит его величество передумать? Хотя сейчас точно был неподходящий момент, чтобы обсуждать с императором Сугиям.       Кио недолго сомневался, идти во дворец или нет. Конечно, идти. И ничего он не влюбился! Он просто восхищается императором, это нормально. Так что утром он проводил брата с Хельгой и, взяв Макса с Акирой вместо охраны, отправился в гости. Правда, у цветочной лавки остановился.       За свидание следовало поблагодарить. В идеале еще стихи написать, конечно, но когда так переживаешь — тут ни красивых иероглифов, ни приличных образов не придумаешь. Так что можно ограничиться цветами.       Его величеству наверняка нравились лилии, но взглянув на них, Кио поежился — слишком свежи были воспоминания. Да и вряд ли господина Сёму они порадуют после случившегося. Розы напоминали бы о сыне, ирисы… что он там о них говорил? — символизируют гордых и скрытных людей?       — Может, хризантемы взять? — предложил Акира, проходя мимо ведерок с цветами. — Вот на материке с этим гораздо проще: и цветов зимой мало, и о том, что они значат, многие не знают…       — Но мы же не на материке, — резонно заметил Кио и снова остановился взглядом на ведерке с пионами. Тронул нежные розовые лепестки, и Акира выдохнул:       — Да ладно?!       — А что такого? — заинтересовался Макс.       — Цветы для помолвки, — коротко пояснил Акира. — Вроде как: «я согласен» и все в этом духе. Кио, ты уверен?       — Я уже ни в чем не уверен! — огрызнулся тот. — Но цветы возьму, и пусть понимает, как хочет!       — Наш метод, — одобрил Макс. — Правильно, пусть у него от этого голова болит!       — С какой, говоришь, высоты он упал? — уточнил Акира. — Если пару этажей пролетел, то и так болит, без всяких намеков.       Кио вздохнул и, больше не сомневаясь, выбрал пионы. Торговка просияла, принялась поздравлять и желать крепкой и долгой любви до самой смерти. С любовью все было сложно, а смерти можно было дождаться довольно скоро, так что пожелания не радовали.       Подумав, Кио добавил к ним несколько крупных цветков орхидеи — показывая, что восхищается его величеством, подкрепил метелицей, говорящей о самых чистых и благородных намерениях. Еще подумав, обложил цветы листьями папоротника, намекая на зарождающиеся, робкие чувства. Букет вышел кричащий и такой разлапистый, что трудно было удержать в руках.       Торговка улыбалась уже не так широко, но предложила добавить корзинку, чтобы донести цветы до избранницы.       — До избранника, — поправил Акира, с сомнением глядя на букет. — Думаешь, он поймет, что ты хочешь сказать? Вроде же папоротник с пионом не сочетают, да и орхидеи…       — Господин Сёму вообще все понимает! — обиделся за свое творение Кио. — А тебе просто завидно, Макс ведь тебе цветы не дарит.       — И правда, это упущение, — согласился тот и знаками указал торговке на ведерко с красными розами.       Акира стал пунцовее роз.       — Тебе не обязательно это всем показывать, — пробормотал он.       — Мы это все и так поняли позапрошлым вечером, — мстительно прибавил Кио, поправляя папоротник в своей корзинке. — Наверное, даже соседи слышали и господин Ичиро с господином Рейденом в хозяйском доме.       — Вот и пусть завидуют, — довольно сказал Макс, расплачиваясь за цветы и протягивая их смущенному Акире.              Стражи у ворот Кио уже узнали. Приглашения не спросили и расступились, давая пройти. Правда, как-то странно посмотрели на его букет, будто в нем Кио проносил что-то опасное, оружие или змею какую-нибудь. Наверное, были в курсе про покушение.       — Если передумаешь — помни, в Крайоре не так уж и плохо, — напутствовал в спину Акира.       Кио зашагал быстрее и с гордо поднятой головой, показывая, что свою честь не уронит и сбегать не будет. Не тогда, когда господин Сёму буквально готов был пожертвовать собой ради его безопасности.       Все вокруг казалось уже знакомым — и дворец, и спешащие с поручениями помощники, охрана на каждом шагу, и даже чиновники, которые сейчас почему-то подобострастно кланялись ему при встрече.       Только теперь гораздо дольше пришлось ждать, когда его проведут к господину Сёму. Младший чиновник давным-давно убежал докладывать о его приходе, и все никак не возвращался, заставляя Кио нервничать. А вдруг господин Сёму не хочет его видеть? А вдруг ему плохо?! Вдруг его этот господин Фукуда неправильно или плохо лечил? Акира вон как со всем быстро справлялся, а этот только и мог, что усыпить его величество…       А может, господин Сёму просто решил, что Кио недостоин встреч с ним? Хорошенько все обдумал, вспомнил, как он убегал и…       Додумать и вволю навоображать всяких печальных картин Кио не успел — подоспел Кано.       — Доброе утро, ранняя пташка! — улыбнулся он. Опустил взгляд на букет, и улыбка стала кривоватой.       Как разговаривать с ним после вчерашнего Кио пока не решил, поэтому просто вежливо поклонился в ответ.       — Доброе утро. Ты пришел проводить меня к господину Сёму?       — Куда торопиться? — туманно отозвался тот. — Знаешь, я еще не кормил павлинчиков, не хочешь составить мне компанию?       — Кормить павлинчиков? — растерялся Кио. — А как же господин Сёму?       — А что господин Сёму? — Кано подхватил его под руку и потянул за собой.       — Он знает, что я пришел?       — Думаю, ему сказали, — еще туманнее отозвался Кано. — Ты знаешь, что павлины очень любят морковку? И фрукты…       — Кано, при чем здесь морковка и вообще павлины? — перебил его Кио. — Я разве к ним пришел?       — Тебе не интересно? — таким расстроенным тоном спросил Кано, что ему тут же стало совестно.       — Ну что ты, конечно интересно, только я ведь пришел навестить господина Сёму, а…       — А павлинчики у меня совсем голодные! — еще настойчивее потянул его за собой Кано. — Пойдем скорее, уверен, ты их полюбишь!       Он вытащил его в сад, перечисляя имена своих птичек и описывая, что им нравится с таким восторгом, что у Кио не получалось вставить ни слова. Как только можно быть таким болтуном?!       При виде Кано павлины будто сбежались со всего сада, так что страшно было сделать шаг, чтобы не наступить кому-нибудь на хвост.       Кано с воркованием рассыпал из подготовленных слугами кормушек ягоды и рубленую морковку, а Кио только и мог, что ждать, когда он закончит. Хотя идти было недалеко — этот участок сада был ему знаком. Надо было только пройти по дорожке вправо, чтобы попасть на веранду его величества.       — Можно я не буду тебя ждать и пойду? — спросил Кио.       Кано посмотрел на него с улыбкой.       — Куда?       «Детей не заведу, — решил Кио, — пусть Такеши о наследниках заботится! А нам и Кано за глаза хватит!»       — К господину Сёму, — терпеливо напомнил он. — Я же к нему пришел.       — Да, но он спит, — развел руками Кано. — Ему целитель велел сегодня отдыхать, и я слежу, чтобы его никто не беспокоил.       Как это сочеталось с кормлением павлинов, Кио понять не мог, но окончательно убедился, что не все так просто. За господина Сёму стало тревожно — не просто же так к нему не пускали. И кто спит в такое время?       — Хорошо, что ты о нем так заботишься, — вслух согласился он. — Но я все-таки загляну к нему, раз уж пришел. Будить не буду.       Он развернулся и зашагал к веранде. Кано, забыв про любимых птичек, бросился следом.       — Кио, ну, стой же ты! Император бы точно не хотел, чтобы ты его застал без прически и в домашнем!       — А ты ему не говори, — посоветовал Кио, даже не оглядываясь. — Тогда он не расстроится.       Кано поймал его за рукав, заставляя остановиться.       — Подожди. Мне с тобой надо кое-что обсудить, только не здесь. Пойдем в беседку, а?       Кио развернулся к нему. Любовник императора смотрел на него серьезно, так что очень просто было поверить, что у него действительно деловой разговор. Вот только не он ли на прошлой встрече предупреждал, что нужно быть осмотрительнее?       — Его величество не хочет меня видеть? — прямо спросил Кио, собирая все силы, чтобы услышать ответ. Потому что если нет… Как это пережить, он еще не знал, но ведь придется же как-то. И вообще, лучше бы он уехал с Такеши!       — Нет, ты что! — замахал руками Кано. — Он тебя очень любит, как я канареечек, только сегодня… Не ходи к нему, а? Давай я ему скажу, что ты тут был и передавал наилучшие пожелания выздоровления… И все такое.       — Подержи! — вместо ответа Кио сунул ему корзинку с букетом и взбежал на ступеньки веранды. Перед глазами так и стояло удивленное лицо Кано над розовыми пионами. Стоило признать, ему и это шло.       Кио отодвинул дверь и оказался в гостиной. Сёму там не было, только у двери в спальню, как часовой на посту, стоял господин Фукуда.       — Добрый день, — сообщил ему Кио мрачно. — Пропустите или мне в окно лезть?       — Господин Ясуда, я вас очень прошу сегодня не…       Кио начало казаться, что текст им с Кано писал кто-то один. Он подошел к целителю лицом к лицу и выговорил, уже не обращая внимания на возражения целителя:       — Отойдите или пожалеете.       Целитель покачал головой:       — Я только…       — Император приказал вам не впускать? — снова напрямую рубанул Кио. Внутри все сворачивалось в тугой узел. Все эти препятствия злили так, что еще одно — и Кио точно разобьет кому-нибудь нос. Да вот хоть бы и господину Фукуда. Он-то точно сможет себя вылечить, если что!       — Нет, но…       — Тогда отойдите.       — Пообещайте не утомлять его величество, — целитель с поклоном уступил дорогу, и Кио уже во второй раз оказался в императорской спальне.       Сему был там, в кровати, привалившись к сложенным горой подушкам. А рядом сидел господин Такэда и пожилая дама самого серьезного вида с почти совсем седыми волосами. С опозданием Кио узнал в ней первого министра и поклонился. Все трое смотрели на него так, что Кио чувствовал себя то ли уникальной картиной, то ли щенком, обгрызающим бесценный гобелен.       — Добрый день, — он смотрел в пол, чувствуя, как лицо заливает румянец. Значит, все в порядке, и ему не стоило так волноваться и рваться сюда? И почему Кано не мог просто сказать, что тут секретное совещание в спальне?! — Простите, я просто хотел пожелать вам, господин Сёму, скорейшего выздоровления. Цветы принес, только они у Кано… Он вам потом отдаст. Еще раз извините, я пойду.       — Останься, милый, — попросил Сёму, и Кио чуть не расплакался. По крайней мере, его величество говорил с ним по-прежнему ласково. Значит, не собирался прогонять? — Посиди с нами.       — Я вам помешаю, наверное, — выдохнул Кио, желая только провалиться под землю, можно даже к демонам, только подальше от этого стыда.       — Ничего страшного, мы уже закончили совещание и можем выпить чая, — улыбнулся господин Сёму.       — Думаю, мы будем лишними, ваше величество, — госпожа первый министр встала, и за ней поднялся господин Такэда. — Хотя, должна признать, я рада наконец познакомиться с…       За спиной Кио прошуршала отодвигаемая дверь, а потом Кано молча прошел мимо и поставил у постели его величества корзинку с цветами. На букет все посмотрели одинаково озадаченно, словно видя в этом что-то, до чего Кио додуматься не мог.       — Это вам, господин Сёму, — чувствуя себя совсем глупо, признался он.       Его величество коснулся раскрытого бутона одного из пионов, поднял взгляд на Кио и снова улыбнулся ему:       — Разве можно уходить, когда приносишь такие цветы?       Он сел, поморщившись всего на мгновение, но у Кио и от этого по спине пробежали мурашки.       — Надеюсь, ты не обидишься, если я попрошу подождать меня в гостиной, пока я переоденусь?       — Не надо, ваше величество! — выпалил Кио. — Господин Фукуда не велел вас беспокоить, вы лучше оставайтесь в постели.       Госпожа первый министр посмотрела на него, удивленно вскинув брови. Господин Такэда покосился на его величество и загадочно сказал вполголоса:       — Начинаю узнавать.       — Совершенно верно, — донесся из-за двери голос господина Фукуды, от которого снова стало стыдно, хотя казалось больше некуда — нагрубил уважаемому человеку! — Вам лучше послушаться господина Ясуда.       — А я могу проследить, чтобы вы не утомились, пока останетесь в постели, — невозмутимо предложил Кано, так что у Кио даже уши вспыхнули. — Могу развлечь вас танцем, например…       — Не стоит, дорогой, — перебил его господин Сёму, и Кио показалось, что он тоже смущен. — Я обещаю держать себя в руках.       — Так я могу дальше заниматься подготовкой к празднику, ваше величество? — елейно спросила госпожа первый министр. — Полагаю, можно считать, что главный вопрос улажен?       — Не торопитесь, уважаемая госпожа Сатоко, — попросил господин Сёму, снова опуская взгляд к букету. — Возможно, я просто выдаю желаемое за действительность.       — Как скажете, — кивнула она. — Господин Ичиро, вы не откажетесь обсудить со мной еще пару вопросов?       Судя по его лицу, господин Такэда отказался бы и лучше остался смотреть на танцы Кано, но возразить госпоже министру не смог, и вместе с ней вышел из императорской спальни.       — Я тогда пока заварю чай, — быстро сказал Кано и тоже скрылся за дверью.       Кио уже жалел, что вообще решил прийти во дворец. И себя дураком выставил, и его величество в неудобное положение поставил. Ах да, еще нахамил всем, кому мог…       — Простите, господин Сёму, — попросил он. — Я вел себя недопустимо. Больше так не буду.       — Что ты, Кио, — посмотрел на него тот. — Мне наоборот льстит, что ты так хотел меня увидеть, что не побоялся господина Фукуду.       Он поманил его к себе левой рукой и, когда Кио наклонился к нему, шепнул:       — Видишь ли, я сам его немного боюсь. Он вообразил, что может мне указывать и запрещать делать то, что я хочу.       — Господин Сёму, — шепнул Кио в ответ. — Но он ведь целитель, ему лучше знать.       Глаза у его величества уже не казались такими пугающими. И смотрел господин Сёму не с тоской, не с болью, а наверное ласково. Может и в самом деле не рассердился?       — То, что ты захотел меня увидеть и пришел ко мне — целительнее любой магии. Сядь рядом, раз уж мне не дают подойти к тебе…       Господин Сёму досадливо скривился и опустил взгляд. Снова покосился на корзинку с цветами.       — Верно ли я понял, — медленно сказал он, — что ты принес мне свои любимые цветы?       Кио присел на краешек постели и быстро кивнул — такой вариант его вполне устраивал! Не хватало еще большим дураком себя выставить…       — Как жаль… — обронил господин Сёму.       Кио поднял на него взгляд.       — Следовало мне раньше это понять, — его величество казался разочарованным.       — Ничего страшного же, — утешил его Кио. — Я разные цветы люблю, не только пионы. Но их больше всех, конечно.       — Разные… — задумчиво повторил его величество. Кажется, он поверил, что Кио ни на что не намекает, и собирался снова просто говорить о цветах. — Я согласен на любые, кроме желтых.       — Я бы тоже огорчился, если бы получил их от вас.       — Никогда, — пообещал его величество кратко и снова притих. — Прости, я не самый лучший собеседник сегодня.       — Да вы что, — Кио почти испугался. Уж слишком много перед ним император сегодня извинялся, точно не к добру. — Это я к вам вломился, помешал отдыхать… Ну, то есть совещаться.       — Ичиро и Сатоко хотели доложить о поисках той женщины, некромантки и еще обсудить несколько вопросов. Это, в самом деле, было нужно, — почему-то принялся объяснять господин Сёму. — Кроме того… Мне не важно, какое впечатление я произвожу на них.       Кио вовсе не собирался жаловаться и завидовать, и то, что его величество оправдывался — перед ним! — поразило до глубины души. Значит, Кио все правильно сделал, что на всех наорал? Значит, господин Сёму действительно хотел его видеть, просто, как Такеши раньше, предпочитал, чтобы никто не видел его слабым?       — Господин Сёму, — Кио придвинулся к нему ближе, хотел погладить по щеке, но не решился, император же все-таки! Да и вообще неловко, решит еще, что Кио пристает. Так что он ограничился тем, что коснулся руки императора. — Я не стану думать о вас хуже, если вы не причешетесь перед встречей со мной. Вы мне жизнь вчера спасли.       — Вовсе нет, — наотрез отказался его величество, недоверчиво глядя на ладонь Кио поверх своей. — Без меня на тебя бы вообще не напали.       — И все-таки я рад, что был с вами, — уперся Кио. — Хотя и ничем не помог.       — Ты помог уже тем, что не стал спорить, — чуть качнул головой император. — Так всегда и делай, пожалуйста.       Кио промолчал, просто чтобы не заставлять его величество возражать. Вот он выздоровеет, тогда Кио ему и скажет, что ему ничуть не было бы приятно видеть смерть господина Сёму. Так что в следующий раз он точно что-нибудь сделает и в стороне стоять не будет!       — Ты со мной не согласен? — господин Сёму посмотрел на Кио. — Но я не шучу. Мне было важно знать, что ты в безопасности.       — А я хотел бы того же для вас!       — Ты очень милый.       Сложно было не понять этот намек. Его величество предлагал свернуть тему. Кио улыбнулся и кивнул:       — Спасибо, вы тоже.       Господин Сёму засмеялся, и Кано, словно ждал этого, вошел с подносом.       — А вот и я, надеюсь, вы не скучали! Извините, что долго, но я хотел обязательно найти орешки в сахаре.       — Спасибо, птичка моя, — кивнул ему господин Сёму. — А теперь, пожалуйста, сходи в мой кабинет и принеси шкатулку, ты знаешь, какую. Обещаю, мы с Кио тебя дождемся.       — Ну вот, ищешь для них самое вкусное, а тебя выгоняют, — Кано вздохнул, но снова вышел. Потом заглянул обратно. — Только чур все орешки без меня не есть!       — Шкатулка? — спросил Кио, чтобы прервать неловкое молчание. — А что там такое?       — Подарок для тебя, — улыбнулся господин Сёму. — Учитывая твои любимые цветы, думаю, он тоже будет кстати.       — Я вовсе не намекал на подарки!       — Я знаю. Просто я давно хотел тебе это отдать.       Кано вернулся быстро и вручил господину Сёму плоскую шкатулку, размером, пожалуй, с две сложенные вместе ладони.       — Только не думай, что я тебя заставляю, — его величество передал шкатулку Кио. — Но мне это не пригодится, а вот тебе еще может. Так что просто забери и не спорь.       — Ладно… — Кио озадаченно уставился на отполированную крышку, где под темным лаком прослеживался рисунок древесных волокон. Что там было, он даже представить себе не мог. Любимая чашка императора, от которой он решил избавиться? Его же шарф? Корм для павлинчиков?       — Сейчас откроешь или дома? — заулыбался Кано. — Давай сейчас, мне тоже интересно! Ну пожалуйста?!       И как тут было отказать. Кио откинул крышку. Внутри шкатулки на красном шелке лежали два золотых браслета в палец шириной. Ажурное плетение рисовало на каждом золотого дракона с глазами из рубинов. Свадебные браслеты, вот что это было.       И очень даже хорошо они сочетались с букетом, лучше не придумаешь!       Кио с полминуты тупо смотрел на них, потом поднял взгляд на господина Сёму и, не утерпев, спросил:       — А почему они вам не пригодятся?       Господин Сёму ласково улыбнулся.       — Давай не будем об этом говорить? Просто прими мой подарок, и пусть тот, кому ты захочешь их подарить, сделает тебя счастливым.       Он не хотел говорить правду, но Кио вовсе не был таким наивным, как о нем думали окружающие и все понял сам. Господин Сёму просто догадывался, что его могут убить со дня на день и не хотел рисковать жизнью Кио.       — Не вздумай отказаться, — практично шепнул ему Кано. — Такая красота, любой жених от радости сознание потеряет!       — Да, — согласился господин Сёму. — Драконы приносят счастье.       — Кано, выйди, пожалуйста! — выпалил Кио.       — Ругаться будешь?       — Нет!       — И не будешь бить его величество шкатулкой по голове?       — Кано!       — Хорошо-хорошо, — закивал тот, — но если будешь благодарить его величество, то делай это потише, чтобы господин Фукуда не услышал и не пришел тебя выгонять.       Кио закрыл лицо ладонями, снова краснея до корней волос. Лакированная шкатулка скатилась с колен по скользкому шелковому халату, и Кио едва успел ее подхватить. Она приятно тяжело лежала в руках и как бы намекала, что если стукнуть ей по голове Кано, то он тогда точно замолчит.       Кано как будто прочитал его кровожадные мысли и быстро сказал:       — Тогда я пошел. Если буду нужен — только позовите. И не съедайте без меня все орешки!       Он вышел из спальни, и Кио встретился взглядом с господином Сёму.       — Надеюсь, тебя не оскорбил мой подарок? — обеспокоенно спросил он. — Понимаю, что он достаточно необычный и, должно быть, вызывает у тебя вопросы, но могу я, в конце концов, в чем-то выглядеть смешным…       — Вы не кажетесь мне смешным!       Кио посмотрел на браслеты, на господина Сёму, снова на браслеты. «Ты хорошо подумал?» — услышал он в голове голос брата, и про себя признал — подумал лучше некуда.       Он достал один браслет из шкатулки, закрыл ее и передал его величеству обратно.       — Думаю, одного мне хватит.