Бамбук и светлячки

Люди — не булочки, которые выпекают в форме и такими выкладывают на прилавок. Скорее мы похожи на цветы, за которыми ухаживает неумелый садовник. Он то забывает полить, то высаживает из теплицы в мороз... И именно это заставляет цветы проявлять те качества, о которых они никогда не узнали бы, будь садовник более заботлив. Из Размышлений о сути вещей в павильоне на берегу пруда в дождливый день

      — А может, сбежим? — спросил Макс, выглянув в окно. Еще утром отличная погода испортилась, будто никакой весны и не было. За окном сыпала мелкая снежно-дождевая крупка, поэтому весь их конвой, то есть сопровождающий отряд, прятался в общем зале постоялого двора от непогоды и не особенно охранял выходы.       — С ума сошел? — мрачно спросил Акира, кутаясь в халат — жаровня давала маловато тепла. — Чтобы нас точно в преступники записали?       — А так нас, может, сразу в суд везут? — пожал плечами Макс. — Мы же не знаем, чего он решит.       Он — то есть, его императорское величество Сёму, — имел все основания злиться на них: даже если при посторонних Киммэй и делал вид, что он в порядке, то потом его ранение наверняка обнаружилось.       — Есть у вас какие-то традиции на этот счет? — Макс подлез Акире под бок и с ним в обнимку как будто стало немного теплее.       — Я не припоминаю, — честно признался Акира. — Но вообще не должны нас судить. Ты — любовник Киммэя…       — Ага, ты бы видел, как Сёму на меня косился, когда я в гости к Киммэю пришел! Странно, что прямо там не казнил, на месте.       — Ревновать неприлично, — привычно напомнил Акира. — И потом, думаешь, Киммэй тебя не отобьет?       — А тебя?!       — Да перестань, — фыркнул Акира. — Это раньше мы были в опале, а сейчас и ты любовник Киммэя, и папа не хрен с горы, а законный муж Ичиро, между прочим…       О том, что судя по его виду, Ичиро был готов прибить их лично, Акира говорить не стал. Да и что тут скажешь? Как бы он ни успокаивал Макса, у самого на душе скребли кошки. Не такого папа ждал от них, чем бы дело ни кончилось! А ведь с ними только-только начали здороваться на приемах...       — Угу, и еще неизвестно, какую тайну там Киммэй раскопал, — подлил масла в огонь Макс. — А ну как Сёму решит, что мы — лишние свидетели?!       — Мы ничего не слышали, это уж Киммэй подтвердит. Хотя если тайна совсем тайна — казнить могут и за намеки, — вздохнул Акира и повторил недавнюю мысль Макса: — Может, и правда, сбежать?.. Хотя нет, тогда накажут нашу стражу.       — Целитель хренов! — Макс выдал ему ободряющий подзатыльник, Акира в ответ цапнул его за ухо и притянул к себе ближе, чтобы было теплее. — Ну и холод тут все-таки. По-моему, даже зимой столько снега не было!       — Не было, — согласился Акира задумчиво. В голове крутилась фраза Киммэя про персики — мол, они зацветают только благодаря ему. И вот теперь Киммэй ранен — и погода закономерно испортилась. — Но, говорят, такое иногда случается…       Он оглянулся на военных. Те сидели довольно далеко, собравшись вокруг другой жаровни, но все-таки в том же зале. Поэтому фразу Акира закончил совсем тихо:       — Случается, когда болен император.       Макс тоже проникся секретностью, зашептал в ответ:       — Но Сёму же умирал при нас, и даже дождика не было!       — Вот именно, — мрачно согласился Акира. — И знаешь что? Если завтра к обеду погода наладится, то одну государственную тайну мы с тобой все-таки будем знать!       — Ладно, я согласен на снег! — быстро передумал Макс.       Ночевать решили на том же постоялом дворе. Никому не улыбалось мокнуть самим и издеваться над лошадьми. К счастью, свободных комнат хватило, и хотя бы спать под присмотром не пришлось. И уже на следующий день к обеду погода исправилась снова.       — Все, теперь только казнить, — мрачно подвел итог Акира, поглядывая на безоблачно-голубое небо.              Возвращаться во дворец Киммэю вовсе не хотелось. На то, чтобы высказать Сёму все-все, не было уже ни сил, ни настроения, но молчать дольше — значило себя не уважать. Так что Киммэй без возражений шагнул к магу вместе с Сёму и уже через миг оказался в их гостиной. Киммэй даже про себя удивился, что тут все точно так же, как утром. Ему-то казалось, что он ушел целую тысячу лет назад и обратно должен был прийти как минимум на развалины дворца.       — Вы свободны, — милостиво отпустил Сёму телепортиста. Потом вызвал слуг, потребовал чаю, господина Фукуду и лампы — на улице собирались облака и быстро темнело.       Киммэй стоял у окна, привалившись плечом к стене и глядя на сад. Голова кружилась, но ничего не болело — Акира был отличным целителем. Разговаривать все еще не хотелось, но Киммэй все-таки пересилил себя.       — Почему вы мне не сказали? — бросил он в пространство.       — Что ты имеешь в виду? — уточнил Сёму, подходя ближе. Киммэй не оглядывался.       — Что у вас уже был один муж Киммэй, — говорить это было неприятно, словно ворошить трухлявое дерево, где древесина рассыпается на волокна, а в них извиваются жирные белесые черви. — До меня. И вы безумно его любили — так, что казнили всех из-за него — потому, что его убили. И вы только и говорили, что ждете, что он вернется, как предсказал вам. Почему не сказали, что считаете меня — им?! Боялись разочарования? Потому что я — не он, Сёму, и никогда ни кем, кроме себя, не был!       — А вот мне интересно, почему ты предпочел узнавать это от кого угодно, только не от меня? — спросил муж таким тоном, что Киммэй поежился от холода.       — Потому что не хотел делать вам больно! — отозвался он и добавил: — Хотя сейчас готов спросить. Так почему вы мне не сказали, чтобы я выбрал другое имя? Хотели снова получить того Киммэя, да?       В этот раз он даже оглянулся, чтобы увидеть ответ. Увы. Даже маска выражала бы больше эмоций, чем лицо Сёму в тот момент.       — Вы не хотите говорить? — от обиды снова стало больно дышать. — Тогда почему вы упрекаете, что я не спросил у вас?       — Сейчас тебя обидит любой мой ответ, — Сёму развел руками. — Давай поговорим позже, когда ты будешь способен меня понять? Просто поверь, я люблю тебя...       — Меня ли? — перебил Киммэй.       — Тот человек давно умер.       — Это не мешает ему стоять между нами! — не выдержал Киммэй. Прижал ладони к глазам, потому что заплакать сейчас значило сдаться, и сквозь зубы добавил: — Каждый раз, когда вы зовете меня по имени…       — И я понятия не имею, почему ты его выбрал, — Сёму шагнул к нему, коснулся запястий, но Киммэй оттолкнул его руки.       — Но вы меня не остановили. Вы в любой момент могли сказать мне правду. Рассказать о нем, чтобы я сам решил, что мне делать...       — Ты решал сам, — на этот раз Сёму перебил его. — Я дал тебе право решать: соглашаться на брак или отказаться; выбрать то имя, которое хочешь ты; я рассказал, что был человек, которого я любил; рассказал тебе о том, что чувствовал тогда, рассказал правду о Кано, — голос Сёму, поначалу ровный, почти монотонный, тоже начал срываться и Киммэй почувствовал мелочную радость от того, что пробил это леденящее показное спокойствие. — Я не могу забыть прошлого, я не могу заставить тебя полюбить меня, я не могу быть тем человеком, которого ты придумал. В чем я виноват перед тобой, что ты так на меня зол? Ты говоришь, что Киммэй стоит между нами — я дал тебе выбрать, не думая о нем, так, как ты сделал бы, будь жизнь немного проще. Почему ты обвиняешь меня в этом?       — Потому что нельзя… Нельзя убрать фигуру с шахматной доски и доиграть партию, будто ничего не случилось! Нельзя выкинуть ноты из мелодии — она будет фальшивой. Такой же, как мой выбор! — крикнул Киммэй уже в лицо Сёму и понял, что сделал это зря — по ребрам полоснуло болью и он скорчился, снова привалившись к стене.       Сёму бросился к двери.       — Господин Фукуда?       Целитель мгновенно оказался в комнате, будто только и ждал, когда они закончат ругаться и позовут его.       — Ваше величество, позвольте я посмотрю, — провел ладонью перед Киммэем он. Свел брови, осуждающе покачал головой. — Что же вы совсем себя не бережете? Ранение — не какая-то простуда, вам нужен покой, давайте я помогу дойти вам до постели.       Боль он все-таки снял, так что Киммэй смог распрямиться и даже улыбнуться — не зря же столько учился всегда быть любезным.       — Благодарю вас, господин Фукуда, но мне пока рано ложиться. У нас с его величеством еще не закончен разговор.       — А я, как ваш целитель, очень не рекомендую вам сейчас его продолжать. Прямо скажу — запрещаю, если мне будет позволено так выразиться. Сильные переживания вам сейчас ни к чему.       — Можно подумать, их станет меньше, если я буду молчать, — Киммэй вздохнул — очень осторожно и очень неглубоко. Хотя сейчас боли уже и не было, но тело само о ней помнило и старалось избегать. — Ну, господин Сёму, что сейчас должен бы сделать тот, кого вы хотите видеть на моем месте? Он бы не стал спорить? Он бы обиделся? Он бы выбрал вас — и плевать на прошлое?!       Сёму шагнул к нему, и Киммэй заставил себя остаться на месте. Ни шага навстречу, ни шага прочь, словно ему все равно. Игра в безразличие никогда не была его сильной стороной, но во дворце столькому приходилось учиться — и все время на ходу.       — Мальчик мой, — Сёму положил ему руки на плечи, еще не обнимая, но предлагая это. — С тех пор, как я познакомился с тобой, место моего мужа принадлежит только тебе. И все решения ты волен принимать сам.       Сейчас проще всего было бы сдаться. Привычно уже прижаться к надежной груди, позволить отвести себя в кровать, дать убаюкать обещаниями и признаниями. Но теперь из головы не шли слова господина Мори, то, как он спустя четверть века без колебаний назвал его императором Киммэем… И вряд ли при таком сходстве Сёму, будь он хоть тысячу раз мудрым и божественным, видит кого-то другого.       Он просто хочет, чтобы тот парень вернулся. Киммэй это понимал, но легче от этого не становилось.       — Хорошо, — согласился он вслух. — Мы поговорим завтра, а я действительно отдохну — у себя в Восточном крыле.       Там ему все-таки подготовили покои: спальни, кабинет, несколько гостиных, а так же комнаты для его супруги и детей, когда Киммэй решит ими обзавестись. Пока что он даже не пытался обживать эти комнаты, но сейчас они были кстати.       — Что, наказываешь меня? — негромко спросил Сёму. — Не хочешь даже быть рядом?       — Просто хочу побыть один, — отрезал Киммэй.       — Ладно, — кивнул муж, прищурился, как будто собирался бросать нож в цель. — Заодно подумай над своим поведением. Ты мог погибнуть сегодня, потому что взял с собой слишком мало охраны и плохо замаскировался под обычного путешественника. Кроме того, твои спутники позволили, чтобы тебя ранили. Подумай, как ты их накажешь за это.       — Накажу? — Киммэю казалось, что больше ничто не заденет, но Сёму знал, куда бить. — Они ни в чем не виноваты!       — Господин Фукуда, думаю, моему супругу уже лучше, — словно не слыша его, повернулся к целителю Сёму. — Я позову вас позже.       Господин Фукуда возражать не посмел, и хорошо, потому что скандалить при нем было все-таки неприлично.       — Ищете, как отыграться? — бросил Киммэй, стоило лишнему свидетелю их спора выйти за дверь. — Раз я перестал быть таким, как вам нравится, вы решили на меня надавить через друзей?       — Надавить, так ты думаешь? — тихо спросил Сёму. — А ты понимаешь, что я должен был бы сделать с этими людьми, если бы они не были твоими друзьями? Что бы было, например, с охранниками, которые не смогли — или не захотели? — защитить императора?       — Но я ведь жив! И вы же все видели — они меня защитили!       — Я видел, — кивнул Сёму. — Сами остались целы, тогда как ты был ранен. Плохо защитили.       — Лучше, чем вы Киммэя! — запальчиво крикнул Киммэй.       Лицо Сёму превратилось в маску так быстро, что Киммэю стало страшно. Нельзя было такого говорить, даже защищая друзей, но было поздно.       — Господин Сёму…       — Тебе лучше отдохнуть, — ровно сказал он. — Послушаем господина Фукуда.       — Я зря это сказал…       — Зря, — согласился Сёму. — Я предупреждал, что лучше нам поговорить, когда ты успокоишься.       — Господин Сёму, мне правда очень жаль.       — Мне тоже, — кивнул он. — Поэтому лучше закончить этот разговор. Слуги проводят тебя в Восточное крыло. Господин Фукуда побудет рядом на случай, если тебе станет хуже. Мы поговорим утром, можешь до этого времени подумать о наказании для господ Сугияма.       Киммэй уже собирался попросить прощения, но сжал губы. Отсылает его — ну и ладно!       — Доброй ночи, ваше величество, — с улыбкой пожелал он. — Спасибо за заботу о моем благополучии.       Он вышел из спальни, на ходу накидывая испачканный в крови верхний халат. Господин Фукуда встал, глядя ему за спину.       — Проводите его величество в Восточное крыло, — донесся оттуда голос Сёму. — И проследите, чтобы… Позаботьтесь о здоровье его величества.       Что он хотел сказать? “Чтобы не сбежал снова”? “Чтобы снова не наделал глупостей”?       Киммэй запахнул халат и молча вышел в снежную морось.                     День возвращения в столицу приближался быстро и неумолимо. Конечно, Акира написал папе, как они его подвели. Ответ от отца был выполнен изысканным каллиграфическим почерком и содержал всего несколько строк: “Вам стоило предупредить меня до того, как затевать эту авантюру. Или хотя бы ранить друг друга до приезда стражи. Теперь советую каяться, умолять о снисхождении и не пытаться казаться умными. Сделаю для вас, что смогу”. Акира торопливо испепелил компрометирующее письмо и пожалел, что действительно не успел посоветоваться с папой вовремя. Может, он вообще повернул бы все так, чтобы их еще наградили в итоге.       А так — скажите спасибо, если сошлют только их двоих и не слишком надолго, лет на пять, например.       Зато, нет худа без добра, за время путешествия они подружились со своим же конвоем, и теперь хотя бы могли поболтать по дороге.       — Пришел приказ — везти вас сразу во дворец, — сказал им начальник отряда, господин Гото. Он был молод и доставшимся ему поручением гордился до крайности. Не каждому выпадает такая деликатная миссия — сопровождать то ли государственных преступников, то ли спасителей его императорского величества Киммэя. Тут одна неверная нота в разговоре — и все, прощайся с карьерой. У господина Гото это явно вызывало азарт. — Но если вы хотите написать письмо своим родным, я могу отправить кого-нибудь, чтобы отнесли.       — Не стоит беспокойства, — улыбнулся ему Акира. — Нашим родным будет намного интереснее итог нашего визита.       — Как и нам самим, — проворчал Макс. — Отмажет ли нас мой котеночек или стар… его почтенный супруг уговорит его на какое-нибудь членовредительство?       — Вот скоро и узнаем, — согласился Акира, а господин Гото поторопил своего коня. Ему тоже было любопытно.       Они снова ехали по улицам столицы — то ли под стражей, то ли под охраной, но никто не обращал внимания. Просто еще один отряд, просто едет по императорскому поручению — бывает, дело житейское. Акира был рад, что к ним не приглядывались. Не хватало еще свежих слухов об их многострадальном семействе.       Во дворце тоже пришлось подождать. Видимо, их величества то ли спешно доругивались, то ли, наоборот, бодро мирились, так что пришлось часа два просидеть в гостиной. Не в императорских покоях, конечно, а в одной из тех, что предназначались для просителей, которые вроде как имеют право встретиться с его величеством, но при этом их не особенно жаждут видеть. В гостиной, казалось, все стены и перегородки пропахли ожиданием и чувством бесполезно уходящего времени. И чаем, конечно, куда же без чая.       — Чтоб он провалился, — Макс безнадежно заглянул под крышку чайника, поворошил ложечкой плавающие там листья. — И сладости ваши национальные, лучше б бутерброд принесли!       — Могу стащить что-нибудь с рынка, — задумался Акира, — но понятия не имею, как на это отреагируют местные заклинания.       — Что я, не потерплю, что ли? — фыркнул Макс и вдруг улыбнулся. — Привет, величество! Как ты тут?       Его величество Киммэй, почти уже привычно для Акиры, повис у Макса на шее.       — Просто ужас! — признался он.       — То есть, нас все-таки казнят? — уточнил Макс.       — Нет, что ты! — выдохнул Киммэй. — Попробовал бы он!..       — Тогда что?       Киммэй отпустил Макса, но смотрел такими несчастными глазами, что даже Акира догадался — все плохо.       — Давайте в саду поговорим? — не сразу ответив, предложил Киммэй. — А то я тут никак не привыкну… И все время кажется, что за мной наблюдают.       Макс посмотрел на Акиру, но вопросов задавать не стал. В саду так в саду, без чужих ушей точно будет спокойно, какие бы новости их ни ждали.       Выглядел Киммэй не очень хорошо. То есть, вроде бы он был совершенно здоров — Акира не удержался и проверил! — но при этом совершенно не похож на себя, такого, каким был еще при прошлой встрече. Будто разом повзрослел на несколько лет. Да и держался совсем как взрослый, с неплохими манерами аристократ. Если не считать объятий с Максом, конечно, но рядом с ним вообще было очень сложно вести себя разумно и прилично. Буднично кивал чиновникам, мимо которых они проходили, на ходу отдал распоряжение слугам принести в сад обед для него и гостей.       — В общем, я сделал все, что мог, — сказал Киммэй, когда они выбрались из дворцовых коридоров и залов в беседку в саду, — но вас все-таки придется наградить.       — Ты хотел сказать “наказать”? — уточнил Макс.       — Нет, наградить, — мрачно повторил Киммэй. — Назначить тебя и Акиру послами на Лорнейские острова.       Акире понадобилось, наверное, целых полминуты, чтобы осознать эту новость.       — Значит, нас все-таки высылают?       Киммэй кивнул.       — Его величество, — судя по тому, что супруга он больше не называл господином Сёму, все было хуже некуда, — обещал, что это ненадолго.       — Лет на десять? — снова уточнил Макс.       — На год-полтора, — Киммэй всплеснул рукавами и, уже не сдерживаясь, воскликнул: — Макс, честное слово, я сделал все, что мог! И ругался, и упрашивал, и даже разговаривать с ним перестал — ничего не помогло!       — Ну что ты, — улыбнулся Акира, хотя новость и в самом деле была неожиданной. — Ничего страшного ведь не случилось. Я все равно хотел познакомить Макса с моей мамой, просто получится это пораньше сделать…       — Ничего страшного? — трагично свел брови Киммэй. — А как же я буду без Макса?! И Такеши без тебя? А он был так счастлив, что ты, наконец, позвал его в любовники!       — Черствый ты человек, — сделав страшные глаза Акире, подхватил Макс. — Совсем не думаешь, как любовников навещать!       — Я думаю, — спохватился Акира. — К Такеши я в любой момент могу добраться телепортом.       — Ага, а Макс ко мне?! — исподлобья покосился на него Киммэй.       — Ну, — Акира почесал в затылке и ухитрился не уколоться ни об одну шпильку, что вполне можно было считать хорошим знаком. — Макса я к тебе, конечно, не приведу… но ведь можно привести тебя к Максу.       — Только мужа предупредив, — влез тот. — Чтобы не решил, что тебя на этот раз точно похитили.       Киммэй задумался.       — Вообще, конечно, идея неплохая, — согласился он. — Вас же не как преступников изгоняют, а отправляют с почетной миссией, налаживать дипломатические отношения с Островами. Так что его величеству будет нечего возразить, — злорадно добавил он.       — Все совсем плохо? — сочувственно спросил Макс.       Киммэй вздохнул.       — До сих пор не помирились. Но я первый извиняться не пойду! Тем более, мы все равно друг с другом не разговариваем, — пригорюнился он.       — И как, получается? — заинтересовался Макс.       — Там, где положено — я говорю, но только то, что надо по этикету! — признался Киммэй. — А в остальное время мы друг другу письма шлем. Вот сейчас тоже надо написать ему, что вы… — он задумался, — польщены оказанным вам доверием, нижайше благодарите его величество и обязуетесь с честью выполнить свой долг.       — И так — все письма? — догадался Макс. — И кто тебя плохому учит, котенок?       — Господин Рейден, — с гордостью ответил Киммэй.       Акира едва не онемел от удивления.       — Папа?! А он-то что тут делает?!       — Ну да, — с довольным видом кивнул Киммэй. — Он приходит учить меня живописи. По моей личной императорской просьбе.       — И как? Чему-то уже научил? — не без восхищения спросил Макс.       — А как же, — довольно ухмыльнулся Киммэй. — Вот на днях буду проводить смотр благородных юношей на место любовников. А, да, и две картины нарисовал еще.       — Да… — задумчиво протянул Акира. — Когда папа писал, что сделает для нас, что сможет, я и представить не мог, что он сможет — такое! Слушай, Киммэй, а простить императора ты не думал?       Его величество помолчал, вздохнул, опуская голову:       — Думал, конечно. Я его люблю и сам ему тоже нравлюсь… — он упрямо закусил губу и выпрямился. — И от этого только обиднее получается! Он мало того, что кое о чем важном мне не сказал, так еще и вас отсылает! И что, я должен за это его благодарить что ли?!       — Вот уж точно не должен, — Макс обнял Киммэя, прижал к себе. — Ты все равно котеночек, даже когда войну с мужем за нас устраиваешь.       — Да не воюю я с ним, — смущенно пробормотал Киммэй куда-то ему в плечо. — Просто… Просто так получается!       Акира нахмурился, чтобы скрыть это, налил себе очередную чашку чая. С папой стоило поговорить и намекнуть ему, что императорской чете уже пора бы и помириться. Может, папа и не мешал этому, но с его помощью все равно получится быстрее.       Из-за ссылки Акира не расстраивался. Да, Такеши он сможет навещать в любое время, папа пристроен в надежные руки, а Лорнейские острова — не самое плохое место. Тем более ему, как послу, уже точно не придется плясать у костра, требуя у духов удачи в битве, да и лезть в эти самые битвы тоже не обязательно. Как посланец Империи, он сможет соблюдать нейтралитет. Единственная проблема, пожалуй, будет с горячей водой и мытьем, но ванну можно привезти и с собой, а воду — наколдовать. Или — еще проще! — поискать активные вулканы и постараться устроить горячие источники и ничего не взорвать…       — Эй! — Макс подтолкнул его локтем. — Ты нас слушаешь или тебя украли, а мы и не заметили?       — Кто украл? — удивился Акира, отвлекаясь от увлекательнейшего дела — попыток понять, что он еще помнит из университетского курса по магии земли.       — Вот и нам интересно — кто, — кивнул Макс серьезно. — Слышал, что сказал его величество?       — Нет, — честно признался Акира. — Извините, ваше величество.       — Будете издеваться — поедете послами еще дальше, — пригрозил Киммэй. — Что там дальше Островов?       — Ледяной континент, — подсказал Акира. — Но там нет людей, только тюлени и пингвины.       — Вот! Будете издеваться — к ним и поедете. С целителями животные хорошо ладят, господином Мори доказано. Думаю, мы сможем заключить выгодный политический альянс…       — С тюленями? — Акира окончательно перестал понимать, о чем они тут говорят.       — Пока — с Лорнейскими островами, — махнул рукой Киммэй. — А говорил я о том, что у госпожи Сатоко есть к вам большая личная просьба.       — Ни за что! — сразу замотал головой Акира.       — Ага, ты все-таки слышал! — засмеялся Макс.       — Не слышал. Но госпожа Мэнэми с нами не поедет!       — Не хочу тебя расстраивать… — вздохнул Макс.       — А придется, — кивнул Киммэй. — В общем, госпожа Сатоко попросила, а Сё… его величество изволили кивнуть, так что, считай — приказал. Я бы переубедил, но она же нарочно попросила, когда куча министров рядом была…       — Я эту поездку не переживу! — представив дней десять на корабле — и это только в одну сторону! — с Мэнэми, вздрогнул Акира. — И почему тебя в телепорт нельзя затащить?! — перевел взгляд на Макса он.       — Я бы лучше тоже телепортом, — поддакнул Макс.       Сёму все-таки удалось превратить ссылку, то есть, поездку к маме в сущее наказание!              Дети все-таки вернулись из дворца живыми, здоровыми и даже более-менее довольными. Предстоящая почетная ссылка скорее радовала их, чем тревожила, и Рейден понимал, что для них это выглядит всего лишь приключением — как и для него когда-то, так много лет назад. И нет, он снова не будет об этом думать.       Рейден дожидался Акиру и Макса в гостевом доме, в компании Хельги и Такеши. Их городской дом уже достроили, и почтенный Нобуо, старый слуга их семьи, заканчивал его обставлять. Потому переезд и затягивался, но зато так было ближе ходить в гости. Ичиро прислал из дворца записку, что Киммэй лично беседует с мальчишками. Еще через пять минут о том же сообщил гонец от господина Хизэши. Пока Рейден заканчивал заплетать прическу, принесли еще и записку от Кано. Видимо, он тоже решил побеспокоиться об отцовских чувствах Рейдена. Приятно, что и говорить.       — Острова — не самое плохое место для послов, — сейчас объяснял Рейден Такеши и Хельге. — По крайней мере, в отличие от степи там хватает воды.       — Ага, а Такеши сказал, что туда послов никогда не посылали! — наябедничала Хельга и тут же влюбленно уставилась на жениха. — Что вы там первый были, а после вас — никого совсем.       — Да, — не стал спорить Рейден. — Острова слишком далеко, чтобы с ними союзничать или воевать, но это просто идеальное место для неудобных аристократов.       “Учитывая, что оттуда могут и не вернуться”.       Ведь так просто — вы рассказываете местным варварам о своих традициях, показываете, как заваривать чай, а они в ответ заваривают свой — в основном из сушеных трав и ягод. Это не совсем чай — вернее, совсем не чай! — но от чашки пахнет сладко и вкусно, и почему бы не попробовать, в самом деле? Не обижать же местную королеву. Первый глоток делаешь из вежливости, и горячий настой обжигает язык, но кажется удивительно приятным. Допиваешь все — и теряешь себя в зеленых глазах сидящей рядом женщины.       — А вот и мы! — веселые Акира и Макс ввалились в дом, и Рейден уже привычно прогнал воспоминания. По крайней мере, сыну приворотные зелья на Островах не грозили, а Макс достаточно умен и осторожен, чтобы не попадаться в одну и ту же ловушку дважды. — Разрешите представиться — официальные представители Империи на Лорнейских островах.       — Нам даже выдали финансы на постройку посольства! — гордо объявил Акира. — А господин Хизэши и его помощники сбились с ног, собирая официальные дары. Оказывается, в книгах по этикету точно прописано, что и как должно преподноситься, и они теперь это все ищут. Два десятка шелковых белых шарфов — ну вот зачем, а?       Рейден улыбнулся.       — Да, вряд ли на Островах от них будет очень много пользы. А вы как-то уж слишком счастливы для проштрафившихся!       — Ничего, по пути раскаемся, — Акира развел руками. — Госпожа первый министр за какие-то грехи отправляет с нами свою Мэнэми. Интересно, чем ей дочь до такой степени не угодила?!       — Отказалась выйти за императора, — Рейден решил, что скрывать тут нечего и рано или поздно дворцовые слухи дойдут до Акиры, если не от доброхотов, то от самой Мэнэми. — Хотя, поговаривают, что император тоже был от этой идеи не в восторге.       — Тогда понятно, — кивнул Макс. — Самый выгодный брак не сложился. А Ичиро, видимо, отказался сам?       — Мне об этом не говорили, — улыбнулся Рейден.       — Вы так спокойны, — удивилась Хельга. — А если бы он в самом деле женился?       — Она милая девочка, — даже не покривил душой Рейден. — И это был бы выгодный брак для обоих семей. В конце концов, не все женятся по любви.       — А давайте без выгоды?! — не выдержал Акира. — Мне с ней еще десять дней плыть до островов! Я точно утоплюсь!       — Не утопишься, — успокоил Макс. — Я неплохо ныряю.       — Тогда пошли в купальню, потренируемся, — Акира потянул Макса за рукав. — Вы нас извините, но нам еще в дорогу собираться, и может, это последняя возможность нормально помыться на ближайшие полгода.       — Не преувеличивай, — пожурил Рейден. — В конце концов, ты вырос на Островах.       — И еще не забыл то корыто, в котором меня купали, — проворчал Акира.       Они с Максом ушли, снова оставив Рейдена почти наедине со своими мыслями.       На Островах сейчас конец зимы — все у них иначе и зима на месяц дольше. Совсем не такая, как в Империи, злая настолько, что, кажется, можно окоченеть, если остаться на улице подольше. Зато дома хоть и каменные — теплые, и если сидеть у очага, то можно убедить себя, что все хорошо.       Той зимой об этом можно было только мечтать. Этой... наверное, стоило даже порадоваться, что Акира уезжает. От Рен можно было ждать чего угодно, и хорошо, что сын будет далеко. Больше шансов, что выживет.       Безопаснее было бы только уехать с ним, но... Невозможно. И самому невыносимо, и Ичиро не согласится.       — Да, кстати! — Акира снова заглянул в дверь, видимо, вернувшись с полдороги. — Пап, а когда их величества уже помирятся?       — Сын, ты меня переоцениваешь, — засмеялся Рейден. — Я, конечно, бываю во дворце, но далеко не в курсе всех тамошних дел.       — Так я и поверил, — проворчал Акира, но ушел. Вернее, пропал так внезапно, словно его кто-то дернул за рукав и утащил с собой.       — Пойду распоряжусь насчет обеда, — Рейден встал. — Зайдете ко мне? Я прикажу накрывать там.       Хельга кивнула, а вот Такеши почему-то тоже поднялся из-за стола и подошел, смущенно теребя веер.       — Господин Рейден, не знаю, как спросить, чтобы не обидеть вас… Но вы же не настраиваете Киммэя, чтобы он не мирился с императором Сёму? Правда?       — Боги с тобой, мальчик, — ужаснулся Рейден. — Это император Киммэй использует меня, чтобы досадить мужу. А я просто учу его рисовать, развлекаю беседой и иногда даю советы, если он просит.       — Да, — согласился Такеши, — я помню, как вы советовали отцу перед браком с Рокуро съездить на месяц-другой помолиться в монастыре. Жаль, что вам не удалось его убедить.       Рейден развел руками. Он не мог сказать, что почти сочувствовал Рокуро. Парень так мечтал вырваться из петли своего предназначения! Он учился на травника, он пытался учиться манерам, хотя и был слишком глуп для всего этого. Глуп и завистлив, но тогда Рейден думал, что парень еще сможет измениться под влиянием новой семьи. Увы, он даже не попытался.       — Мне стоило приложить больше усилий, — согласился Рейден. — Насчет императора Киммэя же могу тебя успокоить — он прислушивается к моим советам ровно настолько, насколько они ему полезны. И он не даст управлять собой ни мне, ни императору Сёму.       — Как вы считаете, он сильно изменился? — спросил Такеши совсем тихо. — Раньше бы он так не смог.       Хельга подобралась поближе, навострив ушки и рассчитывая на свежие секреты. Увы, удивить ее было нечем.       — Никто из нас не рождается готовым к своей жизни, — объяснил Рейден. — Мы же не булочки, которые выпекают в форме и такими выкладывают на прилавок! Единственное, что я могу сказать, — власть, определенно, идет императору Киммэю на пользу. Поговорим еще за ужином, хорошо?       Он вышел и торопливо зашагал в главный дом. Сравнение с булочками стоило записать — пригодится для будущей книги!