Загадки Танцующих Призраков

      Трудно сказать, с чего началась эта история для меня… Не слишком-то красиво, но похоже, что с короткого злобного окрика: «Вставай, ленивая тварь, мы идем дальше!». Тогда мне ничего не оставалось, кроме как послушно подняться и отряхнуть оставленные сыроватой грязью пятна. Было промозгло, белый утренний туман стелился по горам, и мои босые ноги пронзали иголки от соприкосновения с утренней росой, а голова глухо гудела от очередного тумака, полученного недавно. Однако я молча продолжала идти, не жалуясь и почти ничего не чувствуя. Да и какой был смысл в том, чтобы жаловаться?       Моя мать говорила, что предназначение женщины состоит в том, чтобы принадлежать, покорно и безмолвно: ничего не требовать, ни на что не рассчитывать и, самое главное, понимать, что от нее нужно. Угождать мужчинам прежде, чем они озвучат желания — вот что главное. «Научишься так делать, и жизнь твоя непременно будет счастливой», — так говорила моя мать. Я, в свою очередь, временами искренне недоумевала. Если все так, то жизнь моей матери должна была стать счастливейшей. В чем же тогда заключалось это счастье? В миске холодных пресных лепешек?       Что ж, возможно, это было не так уж мало. Я была голодна и потому признавала, что да, это действительно могло быть счастьем.       Я шла, привычно опустив глаза, и смотрела на каменистую землю, на которой бледно вспыхивали то тут, то там неопрятные темные клочки травы. Матери давным-давно не было рядом со мной. Если честно, у меня больше вообще никого не было. Я всю жизнь чувствовала себя такой бесконечно одинокой в этом крошечном мире, пропахшем дымом костров, потом и грязью, что хотелось сбежать или спрятаться. Но бежать ведь некуда — вокруг холодные черные скалы, и одинокий человек неизбежно проиграет в борьбе с их мертвенным равнодушием, а прятаться негде — все удобные пещеры давно заняты. И все эти обстоятельства, они… они оказались совсем как петля на шее. И эта петля уже давно была затянута туго.       На свою беду я была красива; красива, по крайней мере, в сравнении с остальными девушками горных племен. Мне довелось несколько раз побывать в рабстве, несколько раз переходить из рук в руки, и однажды собственная жизнь стала мне совершенно безразлична. Она текла, словно мутная река, — мимо. Робкие возражения и любые намеки на гордость были убиты во мне еще в детстве, потому что я женщина. И время шло, а я, как назло, все еще оставалась вполне симпатичной. Может, стоило себя как следует изуродовать в детстве, и тогда бы моя жизнь стала если не счастливее, то хотя бы чуть-чуть спокойнее.       Ближе к обеду, на привале, мужчины разговаривали между собой, устроившись у костра. Их было семеро: вождь, старейшина и опытные сильные воины для защиты. Я готовила им еду и без подлинного интереса слушала их переругивания. Я уже знала, что мы идем на поклон к Горному Королю, а мне в очередной раз предстояло стать подарком.       Горные кланы очень часто воевали между собой. Воевали, мирились, братались, поглощали друг друга, а потом снова разделялись, вновь воевали, захватывали рабов, сжигали дома. Так было всегда, сколько помнили древнейшие из старейшин. Время от времени появлялся сильный воин, который объединял вокруг себя сразу несколько племен, — и на десяток лет или еще меньше люди становились единым народом. Чаще всего они оставались вместе до тех пор, пока у них было на кого нападать. Когда враги заканчивались, то на этом практически всегда заканчивался и союз.       Не так давно разнеслась весть о том, что появился очередной выдающийся лидер. И говорили, будто бы этот и близко не сравнится со всеми, кто выдвигался раньше. Его даже называли воплощением горного божества Джарарха, такова была его устрашающая сила. Сам себя он, подобно правителям долины, нарек Джа Миррит, то есть Великий Горный Король. Это было тем, что было известно мне. Но все это не производило на меня никакого впечатления и не наталкивало ни на какие размышления. Я была мертва настолько, что не считала нужным даже пытаться убить свое тело. Какое же мне дело до вождей?.. Какое мне дело, кому я буду принадлежать на этот раз?       Мне ведь и впрямь было совершенно наплевать, потому что не осталось ничего, кроме усталости, более тяжелой, чем самые высокие скалы.       Все было очень просто. Мужчина, которому я принадлежала тогда, был вождем небольшого клана северных вершин. Он хотел присоединиться к Горному Королю как можно быстрее и как-нибудь завоевать его расположение. Мне же было четырнадцать и я действительно сохранила некоторую свежесть внешнего облика. И девушки симпатичнее меня просто не нашлось. Значит, все было решено… я надеялась, что меня не станут бить, если я этому королю не понравлюсь.       К вечеру мы достигли большого поселения, где торопливо зажигались оранжевые огни. Дозорные окликнули нас, и наш вождь рассказал, почему мы здесь. Огромные люди, пришедшие, должно быть, с западных вершин, грубо приказали ждать — и ждать пришлось несколько десятков минут, прямо на улице. Я мерзла под порывами холодного ночного ветра, а мужчины переминались с ноги на ногу, нервно переглядываясь. Им оказали такой отвратительный прием, но все же ругаться они не посмели. Потому что в этом месте все было напитано темной магией настолько сильно, что сам воздух казался гуще и нечто невидимое холодком сжимало грудь. Совершенно очевидно, что здесь был очень сильный маг, и одно это заставляло всех жутко робеть.       После довольно продолжительного ожидания нас наконец-то проводили к королю. Не в пещеру и не внутрь какой-то постройки, а к центру поселения, где, несмотря на поздний час, все еще слабо потрескивал костер. Тепло обрадовало меня, поэтому огонь стал первым, на чем сосредоточилось мое внимание, и лишь после этого я подумала, что, быть может, было бы интересно увидеть Джа Миррит.        Разумеется, я ожидала — в той мере, в коей вообще могла хоть чего-то ожидать — увидеть воина, причем, судя по разговорам, выдающегося во всех отношениях. Мужчину, огромного, физически сильного, с диким, как и у всех здесь, взглядом из-под косматых нечесаных волос, в кожаных доспехах — этакую гору мышц с большими грязными руками и топором за спиной. Но мои ожидания разошлись с реальностью решительно во всем. Весь мой жалкий мирок перевернулся с ног на голову и потрескался, готовясь дать жизнь чему-то новому, в тот день, когда я увидела Лейна.       Вообще-то сначала я даже не признала его… стыдно сказать, приняла его за девочку в мужской одежде жителей долины. В его фигуре была необъяснимая властность, и я подумала, что, может, это принцесса, рожденная от какой-нибудь из жен Джа Миррит. Лейн улыбался с ласковой сдержанностью, выслушивая какие-то слова старейшины в тяжелых одеяниях, и лишь когда тот тихо и почтительно прохрипел, обращаясь к нему: «Ваше Величество» — я вдруг осознала, что, вероятно, этот красивый ребенок и есть наш новый правитель.       «Вот это… — кое-как сформулировала я. — Это и впрямь Джа Миррирт, Великий Горный Король, которого называют воплощением свирепого божества?!»       Я очень удивилась, хотя считала, что меня больше ничто не удивит. Если он и впрямь могущественный горный дух или даже божество, то, наверное, мог принять какой угодно облик, но… но почему же именно такой? Он в этом своем виде был настолько молод, что его было бы, пожалуй, справедливее называть мальчиком, чем юношей. Я не могла этого осознать. У нас власть никогда не передавалась от отца к сыну, потому что среди мужчин кто сильнее, тот и главный. Было очень сложно представить, что кому-то, выглядящему вот так, удалось объединить столько кланов под своим началом. — Ох, простите, — он наконец обратил внимание на нас. Улыбка не уходила с его лица. — Я заставил вас ждать.       Его короткое «простите» и мягкая улыбка, которые у любого другого предводителя приняли бы за признак слабости, сейчас почему-то произвели эффект, будто бы он, со своим небольшим ростом, над всеми в миг возвысился. Меня с головы до ног окатил пронзительный холод — тот самый, которым человеческое тело безотчетно откликается на смертельную угрозу. Но… этот голос! Этот гипнотический голос звучал как успокаивающая колыбельная, как какая-то сладкая сказка, кои изредка рассказывала моя мать. Одна из тех историй, которые неизбежно приходят к хорошему финалу. Он призывал расслабиться, внимать бесконечно и послушно.       Мужчины, которые меня привели, вдруг низко поклонились, хотя никто не потребовал от них поклона. Я поспешно последовала их примеру, потому что волна холода комком застряла в груди и принялась пульсировать в кончиках пальцев. Хотелось съежиться, стать поменьше, пусть даже я совершенно не понимала почему. Уверена, что другие ощутили все точно так же, как я. Хотя этот… правитель говорил так чарующе, обезоруживающий эффект его ласкового голоса напоминал то, что наверняка испытывали мышки, оцепеневшие при виде движения змеи. — Джа Миррит… — с дикой для него робостью начал вождь. — «Ваше Величество», — не строго, но твердо поправил король. И продолжил, как ни в чем не бывало. — Я знаю, по какой причине вы здесь. Давайте обсудим, на каких условиях вы можете присоединиться ко мне. Ты можешь присесть у огня, — последнее было адресовано мне, от чего я вздрогнула, хотя его тон стал почти ласковым при этом коротком обращении. Я присела, и правитель тут же вернулся к вождю. — Итак, господа, все достаточно просто…       Когда он говорил, в этом переплетении слов возникало что-то убаюкивающее и одновременно грубовато-властное. Как плеть: гладкая и гибкая в состоянии покоя, но умеющая бить безжалостно. Пугающая даже в тот миг, когда не наносит удар. Невозможно было представить, чтобы сделать что-то не так, как он сказал. Да, так часто бывает, когда у работорговцев в руках плеть — их слушаются… Впрочем, те не отличаются столь деликатным поведением. «Деликатным»?.. Хм. Вообще-то с его стороны было очень нагло говорить с вождем и его доверенными воинами вот так, стоя, не предлагая им ни еды, ни выпивки…       Я впервые за несколько месяцев осмелилась немного вскинуть голову без разрешения. У этого мага со сладким голосом были непроницаемо-хитрые глаза демона, и их зеленый потусторонний цвет был столь ярким, что они будто бы слабо мерцали во мраке. Это никак не могли бы быть глаза… человеческого существа. Я с усилием сглотнула, более не слушая, о чем ведется речь. В голове сделалось совершенно пусто.       Что он такое? Для горного божества, пожалуй, действительно очень странно принять именно такой облик, да еще и надеть при этом одежду людей долины. Может, он дух, явившийся с великой равнины? Впрочем… какое мне дело?       Я чуть вытянула руки к оранжевым язычкам огня. Холод все еще не уходил. Я сидела спокойно, но присутствие короля ощущалось, как будто бы в месте, где он стоял, разверзлась пропасть, к краю которой опасно подойти. Или же как будто там находилось жуткое чудовище, неведомый монстр, более устрашающий, чем любые хищники. Краем зрения я видела невысокий силуэт в черном, но чувствовала, словно там чудовище, способное растерзать в мгновение ока. Сердце тяжелело из-за этого. Но даже от собственного страха я была слишком отстранена.       Я очнулась от забытья только тогда, когда поняла, что все остальные расходятся, а Его Величество смотрит прямо на меня. Я не испытывала страха, но все равно ощутила внутри пронзительный холодок. Он действительно вызывал трепет, примерно такой же, как святыни, которым мы поклонялись. — Пойдем со мной, — сказал он, и его тон вновь сделался невероятно ласковым.       Я кивнула и послушно направилась следом. Из-за того, что моя голова была опущена, я смотрела ему под ноги. Поэтому я вдруг отметила странность его походки. Мало того, что он довольно сильно опирался на трость, так еще и шаги в принципе выглядели неестественно. Как будто бы к ногам кто-то привязал невидимые веревки и таким образом заставлял их шевелиться. Довольно жутко.       Интересно, что он станет со мной делать? Нет, конечно, я уже очень хорошо усвоила, что обычно делают с женщинами, но… но этот король был слишком сильно не похож на всех мужчин, которых я знала. Да он, если уж на то пошло, на человека из плоти и крови в принципе не очень был похож… — Не бойся, — сказал он, будто бы угадав направление моих мыслей. — Я не сделаю тебе ничего дурного. Ты в безопасности, — опять же, было довольно жутко, что он буквально-таки ответил вслух на мои раздумья, но сила его голоса была такова, что я и впрямь вдруг ощутила спокойствие. При том отличное от обычного мертвого равнодушия, чуть более теплое.       Мы прошли в дом, добротно выстроенный, но совершенно обычный и даже не очень большой. От одного мимолетного взгляда короля на низком столе тускло загорелась единственная свеча, и по каменным стенам затанцевали, кривляясь, полупрозрачные тени. Я сумела рассмотреть, что рядом с простым подсвечником сложено множество свитков. Его Величество внимательно просмотрел несколько, быстро пробежавшись глазами по строчкам, а я замерла и стала покорно ждать того момента, когда ко мне обратятся. Король стоял у источника света, и я нашла в себе смелость внимательнее рассмотреть его.       Неудивительно, что я спутала его с девочкой при первом взгляде. Его кожа была даже на вид мягче, чем у всех тех, кто считался красавицами, а черты были очень изящны. Однако угадывалось во всем его лице, пусть даже симпатичном, нечто неуловимо-зловещее — не скажу, в чем именно, но впечатление было и завораживающим, и пугающим. И он был бледен, очень бледен, что еще больше бросалось в глаза на фоне его темной одежды и длинных черных волос. Кто вообще носит волосы такими длинными, да еще и не собирает? Это же попросту неудобно…       К счастью или к сожалению, стоять долго мне не пришлось: бумаги отняли у Его Величества не больше половины минуты. — Как тебя зовут, милая? — заговорил он, поднимая взгляд. Он вновь улыбался, но будто бы более… непринужденно, чем там, перед всеми?       Обычно меня такие вещи не спрашивали, но я не особенно растерялась от вопроса. — Шери, Ваше Величество, — простенькое имя, зауряднее некуда. — Приятно познакомиться, Шери. У тебя такое милое имя. Кажется, в наречии северных вершин это название цветка, верно? — я кивнула, потому что мне нечего было сказать в ответ. Он чуть прищурился, но это не ощущалось как угроза. — Я Кроулейн.       Я не слышала, что его зовут так. Но чего он от меня ожидал, представляясь? Зачем?.. — Ты можешь обращаться ко мне так, — просто пояснил он, вновь ответив вслух на не заданный вопрос. — По крайней мере в стенах этого дома, — и, не дав мне и нескольких секунд разобраться со своей реакцией на подобный поворот, сменил тему. — Ты ведь голодна, — и это даже не было вопросом. Странно, обычно «голодна» сопровождалась недовольством, что на меня приходится тратить еду. А он сказал как-то… заботливо, что ли?       От стены под моим пораженным взглядом легко отделилась одна из теней, сформировавшись в зыбкий человеческий силуэт и сделавшись объемной. Это была просто тень, густая, но все же не плотная и едва ли осязаемая — свет сквозь нее проходил. Она сделала шаг и растаяла. — Ч-что это такое? — заикнувшись, выдавила я, не успев прикусить язык.       Впрочем, Кроулейн не разозлился. — Всего лишь тень, — отозвался он, даже не повернув головы в сторону, где растаял темный силуэт. — Она принесет тебе что-нибудь, будить живых сейчас слишком уж хлопотно.       Мне стоило огромных усилий проглотить ком в горле. В горах иногда встречались маги. Очень редко, конечно, но все же они встречались. Шаманы и шаманки тратили всю свою жизнь на то, чтобы научиться влиять на погоду, трактовать знаки и общаться с духами… среди них считался ужасно сильным тот, кто мог, например, поднять в воздух предмет силой своей магии. Таких называли невероятно могущественными, избранными. А Его Величество сейчас… призвал тень, только потому что для него это менее хлопотно, чем обратиться к живому человеку! Немыслимо.       Кроулейн улыбнулся, отбросив назад помешавшую ему прядь волос, и повторил: — Не бойся, Шери. Ни одна тень не нанесет тебе вреда. На самом деле, — тень очень быстро вернулась, поставив передо мной несколько мисок с теплой едой, но Его Величество все так же полностью ее игнорировал. Не сомневался, что его магия не выйдет из-под контроля. — На самом деле, хоть я твой король, ты мне вовсе не принадлежишь. Если ты хочешь что-нибудь сказать или спросить, то говори, потому что прямо сейчас я не так занят и был бы рад с тобой побеседовать. Я обещаю, что никто не сделает тебе больно. Я в том числе, — он выдержал короткую паузу и весьма прозрачно намекнул. — И ты можешь начинать есть.       Я послушно, хоть и слегка недоверчиво взялась за ложку, вновь опасливо сглотнув. Почему со мной вдруг хотят говорить?.. Почему вдруг я должна обращаться к нему по имени? Чего он от меня хочет? Да даже если бы мне и было любопытно что-то, то крепкая привычка к молчанию отнимала любую возможность произнести что-то вслух. — Кроулейн — тоже красивое имя, — наконец очень глупо выдала я себе под нос. Просто чтобы сказать хоть что-нибудь.       Король тихо засмеялся, тем временем развернув очередной из огромного количества свертков на столе. Он казался совершенно беззаботным, совмещая невесть зачем ему понадобившуюся возню со мной и какие-то свои дела. — Разве? — и голос звучал так непринужденно, как будто мы давно были хорошими друзьями. — Обычно оно кажется людям довольно зловещим. — Д-да?.. — я снова споткнулась во фразе, ощущая жуткую неловкость. Неловкость, но не страх. Кроме того, каша оказалась очень вкусной, и мне было очень приятно поесть горячего. — Да, — он покосился на меня немного насмешливо, но в этом выражении точно не было ни пренебрежения над моей глупостью, ни язвительности. — Оно… означает что-нибудь? — в действительности мне, пожалуй, больше хотелось бы узнать, что означают его слова о том, что я не принадлежу ему. Означало ли это, что он собирается сделать меня свободной? Я не помнила, когда бывала свободной в последний раз. Кажется, это было очень давно. Но что это была бы за невиданная щедрость? Глупо. Поэтому я продолжила говорить о его имени.       Он мягко кивнул и ответил достаточно беспечно, придвинув к себе перо с чернильницей (видимо, для него было нормально одновременно беседовать и писать): — Да, оно означает «дитя Черного Пламени», — его внимательный взгляд быстро скользнул ко мне. Всего на пару мгновений. — Что до твоего положения, то да, действительно. Ты больше не рабыня.       Растерянная, я сумела лишь слабо выдавить из себя одно короткое слово: — Почему?..       И он ответил. Так невозмутимо, как будто мы говорили о самых заурядных в мире вещах: — Потому что в подчиняющихся мне кланах рабства больше не будет. Я уже распорядился об этом. Ты можешь быть свободна и заняться, чем хочешь. Разумеется, после того, как доешь.       И эта короткая фраза обернулась трещиной в моем представлении о мире. Я не сумела бы осознать этого при всем своем желании, потому что рабство было всегда — естественно, как воздух, как смена дня и ночи. Некто, сидящий напротив, заявлял, что рабства больше не будет, потому что он его запретил — все равно что похвастаться, что солнце завтра взойдет на западе по его желанию. Спустя несколько лет мне несложно догадаться, что в мыслях Лейна все не могло быть настолько легко и однозначно, как он сказал мне вслух, но более сложной формулировки я тогдашняя все равно не поняла бы. Я и так была в полной озадаченности, один на один с внезапно изменившимся до неузнаваемости миром. Многие слова крутились в голове, но я молчала. — Шери? — мягко позвал Кроулейн.  — Я… я просто не знаю, что мне теперь делать, Ваше Вели… я просто не знаю.       Он улыбнулся, и на сей раз улыбка была успокаивающей. Похоже, вызвать дружеское расположение и сделать атмосферу непринужденной он умел так же хорошо, как и заставить людей кланяться без единого повелительного слова. Не колдовал ли он что-то, чтобы я расслабилась?.. Но с чего бы ему тратить силы на подобную ерунду? — Никто и не требует от тебя немедленных решений. Ты очень устала. До тех пор, пока ты не разберешься с собой и своей жизнью, ты можешь просто оставаться рядом со мной, — он приподнял ладонь свободной руки и показательно обвел пространство вокруг. — Вот здесь. Не то чтобы здесь предел моих желаний, но пока и это, мне думается, вполне неплохо.       Я подумала, что это и впрямь было бы неплохо. Из всех мужчин он был наиболее добр ко мне, поэтому перспектива не выглядела такой уж плохой, и я просто слабо кивнула. Снова голова шла кругом…       Кроулейн вернулся к бумагам, предварительно дав мне разрешение спокойно касаться всего, что было вокруг. «Будь как дома, Шери», — это была просто отличная рекомендация, если учесть, что места, которому подходило сокровенное «дом», у меня никогда не было.       Я доела, и он тут же сказал мне, что я могу ложиться. Я посмотрела на пол, а потом на единственную кровать. Куда?.. — Кровать в твоем распоряжении, — насмешливо подсказал Кроулейн. Я подумала, что он, наверное, просто читает мои мысли. — Но ты не будешь против, если позже я лягу с тобой, Шери? То есть, — пояснил он, прежде чем я напряглась. — Я действительно просто лягу рядом и все. Мне нравится ощущать тепло другого человека.       Он и в самом деле спросил у меня? — Разумеется, — я даже не сразу нашлась. — Это же… ваш дом, — хотя то, что он озвучил, было просто ужасно странно. Зачем ему занимающий место человек в его постели, если он не собирается использовать меня как другие мужчины? — Дом мой, но теперь мы решили, что ты тоже живешь здесь, — резонно отозвался он, пожав плечами. Как будто бы было вполне нормально поставить нас двоих в один ряд.       Но ведь я… я все еще никто.       Мне не спалось, хотя я действительно устала. Я, то опуская веки, то принимаясь рассматривать балки на потолке, тщетно пыталась осознать все случившееся. Иногда принималась нервничать, что для моего поношенного балахона с поясом, гордо именуемого платьем, эта кровать слишком чистая, а иногда — с внезапной слабой болью гадать над тем, действительно ли мной не станут пользоваться. Мне казалось, что целый этап жизни закончился, но впереди крылось нечто абсолютно непонятное. Кто такой этот король?.. Последние полчаса он был столь невероятно добр, что ему так и хотелось довериться, рассчитывая на лучшее, но… но его располагающая улыбка немного напоминала мне маску, под которой крылось нечто довольно жуткое.       От него ведь тянуло мертвенным холодом. Правда, ровно до тех пор, пока мы не остались один на один.       Кроулейн еще довольно долго писал что-то — я слышала едва уловимый скрип его пера. Я даже успела провалиться в тяжелую зыбкую дрему, когда смутно почувствовала, что он и впрямь устроился рядом. Чужое присутствие за спиной напрягало, но в нем больше не было едкого впечатления смертельной опасности. Всего лишь другой человек за моей спиной. И он, как и сказал, действительно просто лег спать. Никак ко мне не прикоснувшись и никак меня не задев.       Надолго замерев без движения, я наконец тоже заснула.