Загадки Танцующих Призраков

      Что-то изменилось после того случая с воронами. Почти незаметно. Мне было очень трудно это объяснить и найти какие-нибудь обоснования для своего ощущения. Но я тем не менее замечала, что под маской деликатного спокойствия в нашем короле все больше разрасталась какая-то судорожная злость — раздражение, тлеющее, как угли. Я стала видеть ехидные смешинки в его взгляде все реже — их место занимал отчужденный неприятный холод. Он как будто бы постоянно был раздражен, хотя и улыбался, как всегда.       Как я поняла, он собирался сделать из горцев некое подобие войск долины. Во всяком случае иногда он тратил несколько часов в день, чтобы они запомнили, кто кого должен слушаться. Я наблюдала всего пару раз, потому что от вида большого количества мужчин меня передергивало. Лейн был очень строг. Очень. Достаточно было малейшей оплошности, чтобы получить наказание — не избиение, конечно, но еще несколько часов тяжелой работы. Никто не смел возмущаться — взгляда Джа Миррит все боялись, как огня, помня о силе подчинять волю. Кроме того, на похвалу Кроулейн был столь же щедр, сколь и на суровые замечания. И зачем это? Такие вещи могут пригодиться только в сражениях. Но в горах просто не осталось кланов, не подчинившихся ему. У меня было много вопросов, но я отмалчивалась.       Определенно, приближалось что-то масштабное. И это вызывало протест. Я только нашла место, которое могла бы назвать домом. Неужели не будет спокойной жизни?.. Ведь мне наконец казалось, что я в безопасности. Ведь наконец был тот, кто для меня сделался олицетворением «безопасности».       Забавно, что при таком жестком отношению к воинам с женщинами Лейн оставался невероятно любезным и снисходительным. И они его не очень боялись. Я нашла мрачную иронию в том, что теперь мужчины чаще ходили с опущенными глазами. Может, это какая-то высшая справедливость?       Однажды в нашей жизни вместе с весенним теплом появился кое-кто примечательный. Незнакомец пришел без приглашения как простой нищий путник, с одной лишь старой скрипкой за спиной и деревянным посохом в руках. Он был в старом изношенном плаще, а его лицо полностью скрывал шарф, намотанный до самых глаз. Я не знаю, что особенного в нем было. Но подобно тому, как от Кроулейна часто тянуло необъяснимой угрозой, от этого человека веяло добром, лаской и верой во все хорошее. Он будто принес с собой надежду и уютный утренний свет.       Кроулейн узнал о том, что этот человек придет, заранее. Он строго запретил любую грубость или непочтительность по отношению к гостю. Хотя мне упорно казалось, что король совершенно не рад визиту. Он даже сказал мне — со смешком, разумеется, полушутливо, — что-то вроде: «Ох, и что же ему понадобилось, Шери?». И его глаза в этот момент были холодными и непроницаемыми.       Но, конечно, Лейн улыбался, когда они встретились. Улыбка была мягкой, вполне очаровательной. Король был весьма любезен, а человек в плаще — дружелюбен. Его Величество сказал, что этот разговор — величайшая честь для него, а к гостю обращался не иначе как «Светлейший» или «Пресветлый». Они говорили на аллорийском (так назывался язык, которому Лейн меня учил), и я понимала не все. Было ощущение, что они беседуют абсолютно ни о чем и просто внимательно друг к другу приглядываются. — Вас что-то удивляет? — невинно уточнил Лейн, когда разговор закончился, и он, поднявшись, уже был намерен отправиться смотреть какие-то там здания с одним из приближенных. — Да как бы сказать, — дружелюбно пробормотал «Светлейший», не сводя взгляда с короля. — Да, удивляет. Вы… ну, двигаетесь, в общем-то, Ваше Величество. Вы только что встали на ноги.       Я недоумевающе моргнула. Это он сейчас о проблемах со здоровьем говорил? Но как же он узнал?.. Я имею в виду, Лейн сидел во время их разговора, поэтому гость не мог видеть его странной походки. А больше и не было причин предполагать, что что-то не так. Возможно, к нам пожаловал сильный иной, да? И поэтому король придал такое значение посещению какого-то бродяги в пыльной старой одежде?       Кроулейн ухмыльнулся. И внезапно тихо сказал ну очень — слишком! — приторным тоном, от которого по моей спине пробежали холодные мурашки: — А для вас было бы гораздо предпочтительнее, чтобы я не мог этого сделать, верно? — и в этих словах явно крылось что-то досадливое и злое. Но, выдав странную фразу, Лейн тут же засмеялся так доброжелательно, как будто они успели сделаться лучшими друзьями. — Простите-простите, Пресветлый, это только шутка. Ведь никак не может быть, чтобы вы поверили в глупые сказки королевы Рефлекты. Я не ошибаюсь? — Ваше Величество, я действительно не имел в виду ничего дурного, — негромко последовало в ответ. — Меня просто… удивило.       Лейн непринужденно пожал плечами. — Располагайтесь, пожалуйста, — радушно пригласил он. — Надеюсь, вам понравится в моем маленьком горном королевстве.       И что это было?       Чуть позднее — кажется, вечером, — я смогла в личном разговоре узнать, что нашего гостя зовут Анку. А от Кроулейна я услышала, что Анку — Летний Принц. Данный титул мне, разумеется, не сказал совершенно ничего, а король почему-то не стал объяснять подробнее. Лейн был занят, мне было просто неловко настаивать на более подробном обсуждении… Позже у Анку с королем состоялся еще один разговор, но я уже не присутствовала. Вроде бы, ничего страшного не произошло. Во всяком случае не было похоже на то, что развернулся магический поединок.       И Анку поселился недалеко от Джа Миррит. Он плохо говорил по-горски, но быстро учился, играя с детьми и помогая людям с их работой. Многие, включая меня, быстро прониклись к нему искренней симпатией. Несмотря на его довольно нелепый облик и неуклюжую манеру, он обладал поразительным даром вызывать в людях расположение. Рядом с ним решительно каждый ощущал себя в безопасности.       Тот период, кроме прихода Анку, запомнился мне и кое-чем другим. Однажды, уже поздней ночью, перед сном, я увидела, как король расчесывает свои волосы. Да, знаю, довольно странно, что я обратила внимание только сейчас. Все-таки мы жили под одной крышей несколько месяцев. Но, если честно, Лейн каким-то образом умудрялся приводить себя в порядок именно тогда, когда я не видела.       Это было странно и немного жутко. Он дергал часто застревающий гребень сухо и безразлично, между зубьев оставались целые клочки волос, и это даже со стороны выглядело больно. Но лицо Лейна не только не кривилось, но и вообще никак не изменяло выражения: он казался отстраненным и задумчивым. Как будто вообще не ощущал боли. — Что ты делаешь? — кое-как выдавила я, искренне удивленная. — А что я делаю? — он будто бы действительно немного растерялся. На сотую долю мгновения. Почти тут же Лейн мягко улыбнулся, и его вид сделался хитрым и чуть насмешливым. — Ох. Прости, Шери. Должно быть, это выглядело довольно неприятно. Я задумался. — Дело не в том, что неприятно, — я сглотнула, тихо подойдя поближе. — Тебе, что, совсем не больно?.. Почему бы тебе не?.. хм… не быть поосторожнее, например? — я подумала и добавила. — Мне жаль твои волосы, хотя я до сих пор не понимаю, зачем они тебе нужны. То есть зачем тебе такие длинные, если это неудобно.       Он улыбнулся и отложил гребень. Половина его волос осталась не расчесанной. — На самом деле все очень просто. Самыми сильными иными считаются чародеи и чародейки. Их природная особенность в том, что магическая сила имеет некоторую связь с длиной волос. Стричься для них физически больно, поэтому их отличительной чертой во все времена были густые длинные локоны. Иные других разновидностей стали им подражать. Сейчас, уже несколько столетий как, это для нас вопрос гордости. Чем длиннее волосы, тем выше твой уровень. Другими словами, милая, — насмешливо закончил он, с видимой беспечностью накрутив прядь на палец. — Эти длинные волосы нужны мне исключительно в качестве повода для хвастовства. — Это странно, — констатировала я после нескольких секунд раздумий. Тут ведь и хвастаться не перед кем. Я имею в виду, у нас волосам никто не придавал такого значения. Я невольно подергала край собственных лохм, едва спускающихся ниже плеч. — Но ты мог бы и правда быть чуть аккуратнее, если уж так, — в следующее мгновение мне казалось, что это было безмерно нагло, и я осеклась.       Впрочем, Лейн не возмутился. — Такая ничтожная боль, что я совсем не ощущаю ее, — просто ответил он. — Я могла бы тебе помочь?.. — С расчесыванием? — выразительно переспросил Кроулейн, вскинув брови.       Он покачал головой, и с его губ сорвался короткий смешок. Как будто он нашел в этом предложении какую-то не очевидную для меня иронию. — Прости, — я окончательно смутилась. — Нет-нет, здесь не за что извиняться, — он поспешно махнул рукой, продолжая улыбаться. — На самом деле… да, я думаю, что ты вполне могла бы, Шери. Разумеется, если тебе не сложно и не неприятно, — он сделал короткую паузу и добавил. — Только, пожалуйста, не касайся моей спины. Это не потому, что я имею что-нибудь против твоих прикосновений, просто так будет лучше. — Как скажешь, — я не стала указывать, что это тоже очень странное пожелание. Особенно если учесть, что мы спим в одной постели.       Я не в первый раз помогала другому человеку с чем-то подобным. Многие мужчины любили, чтобы женщины приводили их в порядок, не говоря уже о других женщинах или о маленьких детях, которых иногда мне поручали. Но Лейн, обычно такой невозмутимый, сидел так неестественно прямо, как будто ему в принципе было сложно позволять себя касаться. Я удивилась, но комментировать не стала и просто спокойно закончила с той частью волос, которая оставалась. Они оказались очень густыми. Закономерно, кхэм, если на них не сказалась его чудовищная манера расчесывания… я бы облысела, если бы обращалась с собой так. — Спасибо, милая, — его голос, однако, прозвучал совершенно непринужденно. — Да не за что, — я вздохнула. И, присев рядом, все-таки задала ему вопрос. — Этот Летний Принц… что с ним не так? Просто он показался мне достаточно милым и добрым, но ты… Ты как будто на него злишься. — Злюсь? — он сделал вид, что удивился. Даже ресницами хлопнул. — Разве похоже, что я могу злиться? — Да, — безжалостно подтвердила я. — Как категорично! — он улыбнулся, чуть встряхнул головой и перестал кривляться. — Нет, милая Шери, я не злюсь. И ты права, считая его милым и добрым. Он просто не может быть другим. Но у меня есть некоторые личные причины относиться к нему с настороженностью. Это конфликт сил и интересов, к которым ты, как и все горцы, не имеешь никакого отношения. Просто не обращай внимания, Шери. До тех пор, пока Летний Принц не доставляет мне проблемы, все будет в порядке, — улыбка превратилась в кривую и чуть язвительную усмешку. — А Анку совсем не в том положении, чтобы искать неприятности.       Видимо, последнее было данью самомнению Его Величества. Якобы с ним все равно никто не справится. Я не придала особенного значения и уточнила насчет кое-чего другого: — Каких таких непонятных сил здесь… как ты сказал, конфликт?       Он лукаво прищурился. — Попробуй подумать сама?       Я кивнула, не удержавшись от скорбного вздоха. Опять какие-то загадки. Как будто мне было мало.       С появлением Летнего Принца жить стало легче и приятнее. Я поддалась его чудесному влиянию и иногда проводила время рядом с ним, когда Лейн был занят. Анку знал аллорийский, поэтому с ним я тоже могла тренироваться разговаривать на этом красивом мелодичном языке.       Кроулейн… конечно, он был очень вежливым. Он ни разу не говорил, чтобы я держалась подальше, и не выражал никакого недовольства от того, что я иногда болтала с нашим необычным гостем. Но в отношении короля я привыкла замечать мелочи. Анку Его Величеству не нравился. Но тогда почему же Лейн его не выгнал, если с самого начала не хотел видеть здесь? Неужели все-таки опасался? Или что?       Да, Анку был иным. Но он практически никогда ничего не колдовал. Если и колдовал, то только какие-то небольшие целительные чары. Конечно, раньше бы и это произвело на всех большое впечатление. Но не после того, как мы увидели чудеса Джа Миррит. Он казался совершенно безобидным, и я не представляла, какие «проблемы» он мог бы доставить Кроулейну.       Анку, с которым мы довольно быстро неплохо поладили (трудно не поладить с тем, кто бескорыстно дарит целый океан тепла, рядом с кем дышится чуть легче и свободнее), немного приоткрыл мне ту завесу неопределенности, за которой скрывалась прошлое Кроулейна и его личность. Быть может, я сжульничала — сущность игры заключалась в том, чтобы найти ответы самостоятельно, а я малодушно прибегла к посторонней помощи. Но мне негде было искать его историю, а вот Летнему Принцу она была известна. — Его отец был могущественным чародеем, правителем страны, — говоря о Лейне, Анку сидел у какого-то уступа, глядя рассеянным грустным взглядом куда-то в никуда. — Не такой маленькой, вроде этой, а огромного государства в долине, простирающегося от одного горизонта к другому. Может быть, ты не знаешь, Шери, но чародеи бессмертны, — между прочем, я уже об этом прочитала. В книге про магию. — Так что царствовал отец Кроулейна очень и очень долго. За все это время у него было несколько жен и в общей сложности четверо детей. Законнорожденных детей, во всяком случае. Этот ребенок — самый младший из них. Сейчас он выглядит на свой настоящий возраст, — он перевёл мягкий теплый взгляд на мое лицо. — Удивительно, да?       Это точно. На самом деле было сложно сказать, на какой именно возраст выглядел Лейн. Но он точно был младше шестнадцати, это было очевидно хотя бы из-за роста. Значит, четвертый принц из большой страны в долине? Все это вызывало ощущение «неправильности». На самом деле он был настолько сильно похож на что-то потустороннее, что было тяжело считать частью обычного мира. Ну то есть. Просто юным принцем какой-то неизвестной мне страны. — Светлейший, так что же с ним случилось? — не чувствуя движений своего языка, спросила я. — Раз его отец — король государства в долине… Как Кроулейн оказался здесь, в горах? — я мгновение подумала и неуверенно предположила. — Это как-то связанно с его сестрой?       Летний Принц покосился на меня — будто бы слегка удивленно: — Да. С самой старшей сестрой, Рефлектой Вирмельт, которую ныне называют Вороньей Королевой. Эта госпожа очень хотела наследовать трон. Трона она ждала довольно долго, больше тридцати лет, и, вроде бы, все шло к тому, чтобы она и в самом деле его получила. Других подходящих наследников не было. Второй по старшинству ребенок, мальчик, не подходил для правления из-за безынициативного характера и слабых способностей; третья девочка, Роза, при тех же недостатках была еще и слаба здоровьем. Для госпожи Рефлекты все складывалось удачно, и она ничуть не сомневалась, что станет королевой после смерти отца. И тут неожиданно появился четвертый ребенок. — Кроулейн? — Да, — Анку вздохнул. — Он — Направляющий. Это очень редкая магия, а уж Направляющий — мужчина… это вообще нечто из ряда вон. А для правления этой страной магия очень важна. Естественно, Рефлекта забеспокоилась. Мелькает даже мерзкий слух, что она пыталась задушить его в колыбели. Но я думаю, что это лишь слух. Вскоре выяснилось, что сила Кроулейна намного превосходит силу старшей сестры. В Аллории нынче говорят, что король бы околдован матерью Кроулейна… Он написал завещание, в котором полноправным наследником королевства провозглашался его младший сын. Однако не так-то просто околдовать бессмертного чародея, — мне показалось, что он поджал губы под своим шарфом. — У короля явно были причины поступить так, как он поступил. Например, я слышал, что резкий и бескомпромиссный характер наследницы доставлял неприятности. Истину отыскать сложно.       В горах женщины могли только готовить и убираться, а в книгах я постоянно видела великих королев и великих воительниц. Видимо, на родине Лейна положение женщин не отличалось от положения мужчин. Ну или не настолько сильно отличалось. Старшую дочь ведь рассматривали как наследницу, когда у нее было двое братьев. — Наверное, госпожа Рефлекта с «бескомпромиссным резким характером» была очень недовольна, — удивительно, что я ничуть не запуталась в довольно мудреном для себя тогдашнем рассказе.       Не то чтобы я часто разговаривала с кем-то, кроме Кроулейна. Но тут мне даже не было неловко, не приходилось выдавливать из себя слова. Казалось, что Анку можно рассказать все, что угодно, и он никогда не перебьет и не осудит. — Весьма, — он невесело усмехнулся. — Она была в ярости. Пока не знаю, насколько оправданно так заявлять, но мне думается, что появление Кроулейна в горах — это и есть последствия ярости его сестры. Возможно. Как я и сказал, пока истина сокрыта. К сожалению.       Я задумалась. В ярости… может, она хотела его уничтожить? Ведь, наверное, она именно это пыталась сделать, насылая на нас ворон. А Лейн мог попытаться скрыться от нее вместе с матерью?.. Несколько лет назад, как раз когда появился Джа Миррит. Но, эм, разве Анку не сказал, что колдовской потенциал Кроулейна был больше, чем у его сестры? Почему бы ему вдруг потребовалось бы прятаться от нее? С воронами он разобрался в одно мгновение.       И тем не менее на его лице был ужас…       Если мне не померещилось в темноте, конечно.       Как сложно. Разве я не заслуживаю чуть больше подсказок, например?       Вскоре выпал не самый плохой момент, чтобы попытаться эти самые подсказки получить. В честь приближении большого праздника, Шир Маат-Сорх, Восхода Весенней Луны, дела были закончены раньше, чем обычно. Просто удивительно — король оказался дома до наступления сумерек. Его Величество, вопреки обыкновению, был в замечательном настроении. Когда я зашла, то обнаружила Лейна сидящим на полу с тарелкой в руках — он, ни капли не опасаясь помять или испачкать одежду, ел что-то сладкое и рассматривал карту. Ухмылка, застывшая на его губах, выглядела более чем довольной. — Милая, ты так кстати! Наступи на уголок, пожалуйста, — непосредственно попросил он, проглотив очередную ложку. — Или лучше прижми чем-нибудь. Вообрази: этот кусок бумаги имеет наглость сворачиваться и мешать мне размышлять.       Я осмотрелась и, обнаружив тяжелую чернильницу, придавила ей угол. Карта и впрямь была большая, больше двух локтей в длину и около четырех в ширину — удерживать ее было неудобно. С одной стороны Лейн уже успел пристроить подсвечник. — Пойдет? — Да, просто отлично, — одобрил Лейн. Его глаза выглядели лукавыми. — Хотите взглянуть на расстилающийся вокруг мир, дорогая леди? — Ага, — я присела рядом, дернув платье, чтобы оно не задралось, и обвела взглядом все нарисованное.       Как искусно!.. Я уже видела в книгах небольшие рисунки с изображением местности, но ни один из них не был таким подробным. Надписи были на аллорийском языке. Одну страну от другой отделяли золотистые линии, которые так и хотелось потрогать. Я еще раз увидела, что суша со всех сторон окружена водой, и задумалась о том, где заканчивается эта вода. — Вот это наши Мглистые горы, — Лейн подтянул к себе трость и, спокойно удерживая тарелку одной рукой, набалдашником указал мне на темную гряду. — Длинные, — глуповато сказала я, имея в виду, что они довольно протяженные. — А Аллория такая огромная, — я все-таки потянулась потрогать золотистую границу и руками измерила пространство, которая занимала эта страна. — Почти треть всей суши… ты ведь оттуда, да? — осторожно добавила.       Он коротко улыбнулся. Как будто одобрял то, что я что-то выяснила сама. — Да, оттуда, — и подтвердил без всяких увиливаний. Он ненадолго опустил взгляд. Выражение его вновь окрасилось легкой задумчивостью. — Аллория — прекрасная страна. Ее называют землей свободы. Там нет и никогда не было рабства, и оттого аллорийцы гордый и храбрый народ, примечательный выдающимися художниками, поэтами и учеными, — на секунду его усмешка сделалась мрачной, но он продолжил так же воодушевленно и непосредственно. — О, милая, а еще там безумно красиво! — Здорово, — только и сумела ответить я, задумавшись об этом мимолетном изменении. Хм, если Лейн, по словам Анку, был наследником предыдущего короля… эта страна сейчас должна была принадлежать ему. — Я бы хотела посмотреть на дворцы из камня. Эта… как же ее… ох… в общем, женщина, чей рассказ я читала последним, писала про них. Что они очень красивые, — я еще раз пробежалась взглядом по карте. С Аллорией по размерам сравнимы были только два государства. — А вот этот, внизу, на юге… «Лотарейт»? Ты был там? Просто про Гл… Глассерд, кажется, еще встречается что-то, а про эту штуку на юге вообще ничего, — во всяком случае мне казалось, что я помнила что-то про страну, начинающуюся на «Гл». Что-то про магические кланы. — Лотарейт? — довольно выразительно переспросил Лейн, на мгновение отвлекшись на сладкое. — Нет, милая, там мне бывать не доводилось. Это очень воинственная страна, где царствует жестокость. На него долго не обращали внимания, считая, что раз у лотар менее совершенное оружие, то они просто глупые дикари, которых не нужно бояться. Это заблуждение стоило дорого. Меньше двух десятилетий назад Аллория и Глассерд едва справились с ними совместными усилиями. Обязательно напомни мне рассказать тебе эту интересную историю, но чуть позже. Сейчас, — он прищурился. — Давай-ка лучше взглянем, что у нас есть совсем близко к горам, у их подножья. В данный момент для нас это важнее. — Ничего не понятно. Тут какое-то лоскутное одеяло, — честно пробормотала я.       Лейн засмеялся. — Не так уж плохо, — мягко возразил он. — Тут есть несколько рабовладельческих городов-государств, государство Нарш и государство Ва. Но больше всего нас интересует вот это, — на сей раз ему не потребовалось тянуться за тростью, он указал рукой. — Ся У. В лоскутном одеяле это самый значимый лоскут.       Я послушно присмотрелась к пятну странной формы. Часть оказалась прямо между горными вершинами. «Ся У», что за странное название… — А что в нем такого? — наконец спросила я. — Едва ли двадцатая часть Аллории. — Хм, пожалуй, двадцатая часть все-таки найдется, — он сделал вид, как будто прикидывает, усмехнулся и принялся терпеливо объяснять. — Не так давно Ся У действительно из себя не представляла решительно ничего: это была крошечная страна, задыхающаяся под грузом собственных пороков и нерешенных проблем. Богатые спали на мешках с золотом, а их рабы умирали от голода и жажды. Во время войны лотары, отступая от Глассерда, захватили Ся У за несколько дней, и для них это было сущим пустяком. — А что же сейчас? — Ну, — он усмехнулся. — Во-первых, Ся У изрядно подросла, под видом союза присоединив к себе несколько городов-государств. Во-вторых, хотя страна все равно кажется маленькой, она богата. На ее территории находится несколько многообещающих шахт. Там все еще есть деньги и, что даже ценнее, там есть металл, алмазы и много чего полезного, — он сделал паузу и хитро закончил. — Многое из того, что пришлось бы мне весьма кстати.       Я припомнила то, как он натаскивал наших мужчин на сражения, и опасливо поежилась. — Так ты собираешься их захватить? — осторожно предположила я. Нет, ничего такого, все так делают… но разве он не сам назначал наказания для людей, берущих чужое? — Не совсем, милая, — мягко отозвался Лейн. — Гораздо лучше будет подружиться. Тесно подружиться. Я ведь еще не закончил перечислять примечательные вещи, которые есть в Ся У. А третий аспект весьма весомый. Кавалерия, — он отправил в рот еще ложку и довольно уточнил. — Почти пять тысяч всадников. Серая кавалерия Ся. Она появилась не столь давно, но ее уже называют чуть ли не сильнейшей в мире. В своем роде войск, разумеется.       Я задумалась. Я никогда не знала, что там такое лежит внизу. Горцы называли всех людей долины «рахшарт», и слово это было презрительным и злым. Однако сейчас, когда Лейн заговорил о всадниках, я вдруг кое-что припомнила. — Лейн, кажется, я видела их однажды, — пробормотала я. — Правда? — заинтересовался он, чуть склонив голову. — Горцы назвали кавалерию Ся У «Орш Крарх». Тебе доводилось их видеть?       Я неловко кивнула. — Да, «Серые Всадники», — я замешкалась, но продолжила. — Один из вождей со своими воинами ограбил большой торговый караван. Вроде, он убил их людей и привел много лошадей, с десяток рабынь и трех мужчин. Одного из этих троих в первый же вечер замучили до смерти, второй умер… спустя какое-то время. Третий жил, хотя ему отрезали уши. Я его жалела, приносила ему воду. Через несколько дней напали Серые Всадники, отбили все награбленное и отомстили за своих убитых. Они были как… Как буря. Их ведь никто не ждал. Кажется, с тех пор вожди стали опасаться связываться с людьми из долины. Я слышала, как они с проклятиями говорили о Орш Крарх…       Лейн выслушал меня задумчиво и внимательно. Мне сделалось неловко за свой плохо подвешенный язык. — Интересно, — заметил Лейн. — Если я правильно рассчитываю, нечто подобное могло произойти около шести лет назад. Во всяком случае именно тогда часто звучали истории о жестокости горных племен, грабящих караваны и забирающих пленных. И тогда же начались карающие операции. Кавалерия в Ся У только рождалась, и третья военная фракция Аллории оказывала им помощь, — ого, так где-то здесь уже тогда были аллорийцы? Вроде, я их не видела. А зачем Аллории было помогать какому-то крошечному государству у подножья гор?.. — Из некоторых торговых соображений, — еще раз продемонстрировав способность угадывать мои мысли, Лейн сделал паузу и мягко уточнил. — Но, самое главное: в тот раз ты не пострадала, милая? Ты ведь должна была быть совсем ребенком.       Разве? Мне казалось, я была довольно взрослой. Хотя… да, младенец, которого мне постоянно поручали, был жутко тяжелым. Наверное, я и впрямь была маленькой, раз мне так казалось. — Да нет, — просто отозвалась я, вновь обратившись мыслями к тому периоду. — Просто испугалась, я же никогда не видела столько людей на лошадях… По-моему, они вообще не трогали женщин. Но мы все равно бросились кто куда и попрятались. Страшно все-таки, — я помолчала и добавила. — Но теперь я понимаю, почему тебе хотелось бы с ними подружиться. Тогда на нас напали, наверное, меньше двух сотен, и уже было жутко. А ты говоришь почти пять тысяч… одна тысяча — это ведь десять сотен, да? Кошмар. Даже представить не могу.       Лейн лишь непринужденно пожал плечами, насмешливо заявив, что, пожалуй, на сегодня уже достаточно географии. Я была вынуждена согласиться, пусть даже значение слова «география» помнила довольно приблизительно. Интересно, что же кроется за его «тесно подружиться»? Какой-нибудь союз?.. Зачем ему все-таки Серые Всадники из Ся У?..       Не думает ли он о том, чтобы вернуть себе Аллорию, например? Ну а что. Амбиций у Его Величества море. Он и сам так сказал.       В один теплый солнечный день мы вместе с Летним Принцем сидели на камнях, наблюдая за бегущими облаками. Я откровенно спросила Анку, зачем он здесь. Он был честным. Я была почти уверена, что он ответит откровенно. И он действительно ответил. Его слова мне не понравились. — Я могу признать, что пришел сюда из-за Кроулейна, — сказал Анку. — Он вызывает некоторые… опасения. — Опасения? — недоумевающе переспросила я. — Чем? — я подумала, какие опасения обычно вызывает сильный вождь, и предположила самое очевидное. — Вы думаете, что он захочет что-нибудь захватить?.. — и негромко добавила себе под нос, невесть почему испытав слабую досаду. — Пока все, что он здесь делал, было только к лучшему. — Милая, я вовсе не хочу сказать, что он плохой, — вздохнул Анку, постучав своим деревянным посохом по булыжнику. — И я здесь не для того, чтобы противостоять ему, хотя сам Кроулейн, видимо, подумал именно так. Я здесь, чтобы помочь. Но он… ох, это действительно очень сложно объяснить, особенно на вашем языке!.. Я думаю, что он может быть…       И дальше он произнес выражение на аллорийском. Едва ли я тогда поняла его значение, но это было нечто, вроде «два цветка на одном стебле». Или «стебель с двумя цветками». — Я не понимаю, что это значит, — пробормотала я, попытавшись перейти на аллорийский.       Зато я прекрасно помнила, что нечто подобное произнесла в моем сне рыжеволосая женщина, в которой я предполагала королеву Рефлекту. Перед нашествием ворон она сказала: «Кто еще знает о двух цветках на этом стебле?». — Что ж, не забивай этим голову, доченька, — отмахнулся он. — Это редкое явление, и я пока не уверен, что прав. Но это всегда губительно. Огромная сила и разум взрослого мудреца вместе с хрупким сердцем ребенка — это просто ужасно. Для всех ужасно: и для мира, и для него самого. А сейчас этот ребенок еще и чертовски сильно обижен, и его переполняет злость. Детская злость безоглядна, разрушительна и слепа, и потому она вдвойне опасна. Невозможно сказать, к каким решениям она подтолкнет человека, будь он хоть трижды благородным и гуманным. — Гу… что? — Добрым, доченька, — он мягко улыбнулся, объяснив непонятное для меня слово. На пару мгновение повисло молчание, но Анку все-таки продолжил. — Каким бы добрым и умным ни был человек, когда ему очень больно… постоянно, однажды в качестве спасения от боли рано или поздно явится гордыня. А если тот, кому от рожденья дано гораздо больше других, возгордится, то он падет в бездну, из которой будет невозможно выбраться.       Гордыня? Гордыня как путь к бездне? Ох. На первый, второй или третий взгляд сказать нельзя, но вообще-то Лейн не был лишен честолюбия. Ему явно нравилось, когда к нему относились как к божеству. Когда так же сильно превозносили и даже когда так же сильно боялись. Кажется, иногда это доставляло ему настоящее удовольствие. Посторонний человек никогда бы не смог разгадать в нем этой черты, но я замечала. Но где же здесь бездна? Он ведь и впрямь силен. Разве плохо пожинать плоды собственной силы? — Так помогите ему? — только и смогла ответить я. — Если вы здесь и впрямь для того, чтобы помочь. — Я стараюсь, — слегка досадливо прошептал Анку. — Есть только что-то, что мешает, будто нарочно пытается не подпускать Кроулейна ко мне.       Спустя буквально сутки мне довелось стать свидетельницей пренеприятнейшей перепалки Лейна с его матерью. Стало довольно очевидно, кто «мешает» Анку. Как же там затесалась я? Дело было в том, что даже если король приказывал, чтобы его оставили в одиночестве и не отвлекали, на меня этот приказ никогда не распространялся. И в какой-то момент я действительно перестала придавать значение подобным распоряжениям.       Я спокойно зашла домой, мимоходом отметив, что, кажется, Лейн беседует с тенями. Однако, вслушиваясь в отрывистую резкую речь, я внезапно осознала, что это… это звучит не просто как набор бессмысленных звуков. Я понимала все слова, хотя они и оставались незнакомыми. И тут сразу же хочу внести ясность: я совершенно не собиралась подслушивать. Я понимала, что это было величайшим проявлением неуважения. Но у меня буквально онемели ноги. Я как будто бы в камень превратилась, слишком озадаченная этим внезапным и сомнительным чудом. А еще — голосом королевы.       Ее голос обладал такой же силой, как у Лейна. Завораживал. Только вот королева явно была очень зла, более не прятала эмоций за спокойствием, и потому ее слова производили поистине чудовищный эффект. Они обезоруживали. Она не смотрела на меня; она говорила не со мной; но я внезапно ощутила себя маленькой и очень жалкой под этим напором. — Откуда в тебе эта отвратительная наивность? — недовольно говорила она. Я клянусь, натыкаясь на самую ядовитую горную змею, я не испытывала такой загнанной беспомощности, как от ее тона. — Откуда у тебя эти… эти глупые мысли? Не будь идиотом, Кроулейн Вирмельт. Тебе следует послушать меня. — Я и так слушаю, — спокойно, почти ласково, как это свойственно Его Величеству, но вместе тем с вполне ощутимым недовольством последовало в ответ. — Если говорить откровенно, то я слушаю тебя куда больше, чем живому следует прислушиваться к мертвой, — это было произнесено наполовину шутливо, но я различила холодную угрозу, быстрым намеком пробежавшую по нервам. — Я все-таки не твоя собственность.       Похоже, он тоже был раздражен. Ведь относительно недавно он сам говорил, что не хочет лишний раз напоминать ей о том, что она мертва. Но… как же можно злиться на собственную мать? Мне представлялось, что он относится к ней очень почтительно. — Это глупо, — язвительно последовало в ответ. — Разумеется, ты не моя собственность. Но если ты возьмешь на себя труд пару раз заглянуть в зеркало, то прекрасно поймешь, кто ты. Пусть я мертва, но ты не больше, чем калека. И никто, кроме меня, о тебе не позаботится.       Я не удержалась, и, не сдвинувшись с места, осторожно посмотрела в крошечную щель между стеной и дверью. Рядом с сидящим Кроулейном колебался зыбкий черный силуэт, как из грязной ваты слепленный. Как и всегда, в нем смутно угадывались очертания женщины в длинном платье. — Позаботится? — выразительно переспросил король. Я почти увидела, как он вскидывает брови на этих словах. Яд зазвучал в его насмешливом голосе. — Брось этот фарс, пожалуйста. Сколько мне, по-твоему, должно быть лет, чтобы нечто подобное сработало? Я прекрасно знаю цену твоей заботе. Нет, мама. Нет, Ваше Величество! — его ирония стала наконец издевательской. — Сообразите стратегию поизящнее, пожалуйста, и не оскорбляйте себя впредь такими очевидными методами. — Безмозглый ребенок! — рявкнула женщина. Я вздрогнула от неожиданности. Меньше всего могла представить, что человек с такими же интонациями, как у Лейна, так резко повысит голос. — Думаешь, ты умнее меня?.. Думаешь, тебе еще хоть кто-то поможет? Нет! Тебе никто никогда не будет помогать, Кроулейн. Всегда на твоей стороне буду только я. Интересно, сколько тебе нужно получить в живот копий? Сколько раз свалиться со скалы, сколько позвоночников и костей переломать, чтобы в полной мере осознать, что никто, никто и никогда, не будет тебе помогать просто так? Что верить можно только матери? Верь мне, милый, и однажды ты станешь королем.       Как же быстро у нее менялся тон. За одно высказывание и «безмозглый ребенок», и «милый»… То сладко-сладко, то бьет плетью.       А Лейн засмеялся. И это снова был тот тихий и пугающий смех злого духа, который я слышала от него только однажды: тогда, когда он произнес «раршт». — Мама, — и его выражение осталось прежним. Разве что досады прибавилось. — Я же попросил: заканчивай фарс. Единственный человек, которому искренне хочешь помочь ты, это королева Марианна. И мы оба отлично это понимаем. Ты все делаешь ради желаний королевы Марианны.       Она наклонилась к нему так близко и так сильно вцепилась в плечи своими призрачными руками, что мне на секунду показалось, что она сейчас станет его душить. Но мертвая королева лишь слегка встряхнула Лейна, будто желая привести в чувство. — Ты поймешь, что ошибался, когда все тебя обманут, а ты прибежишь плакаться к мамочке, — холодно и насмешливо выдала она. — А девчонку ты все равно не сумеешь защищать долго. Ведь она предназначена Уродливому Богу. И если ты намерен заводить таких могущественных врагов из-за рабыни… я не верю, что мой сын повел бы себя так глупо, — пауза в десятую долю мгновения. — Ах, знаю! Это все шлюхин сын, верно? — она прямо так и сказала: «шлюхин сын». — Это из-за него у тебя в голове подобный бред?       Лейн холодно покосился на ее руку на своем плече, а после перевел пронзительный злой взгляд к ее лицу. Его пальцы вдруг сжались на ее запястье — и то в миг потеряло очертания, превратившись в бесформенный сгусток тумана, невесть как удерживаемый королем. — Во-первых, я сам разберусь со своими приоритетами, — сухо сказал он. Его голос тоже зазвучал как удары плети. Безжалостно. Если бы он хоть раз заговорил так, обращаясь ко мне, я бы снова не решалась поднимать взгляд. — В частности с тем, кто станет моим врагом и почему. Во-вторых, не забывайся. Ты здесь только благодаря мне. Хочу напомнить, мамочка, что если я не пожелаю видеться и беседовать, тебя не будет в мире смертных. Следи за своим языком. Я понимаю, что в силу закономерных изменений после смерти такие вещи даются тебе хуже, поэтому доселе проявлял определенную снисходительность к твоему невыносимому поведению. Но всему есть пределы, и я не намерен терпеть постоянно. А уж если я вдруг узнаю, — и уже его голос почти превратился в шипение. — Если я вдруг узнаю, что он не является на мой зов потому, что ты каким-то образом этому препятствуешь… — Что ты себе позволяешь? — вскипела она, попытавшись вырвать руку из его оказавшейся на удивление цепкой хватки. — Причем здесь я? Слишком много чести! Неужели ты и в самом деле думаешь, что после произошедшего он пожелал бы тебя видеть? — она выдохнула, явно попытавшись успокоиться, и вновь вернулась к сладкой ласковой манере. — Лейн, ну все, хватит. Мне неприятно. Отпусти. — Уходи, — прохладно сказал он, вернувшись, однако, к обычной невозмутимой улыбке. — Поговорим позже.       Пальцы король и впрямь разжал. Правда, почти тут же он, не пожелав выслушивать от матери ответных реплик, сделал какой-то сложный — явно колдовской — жест. В воздухе ощутимо потянуло магией, и тень рассеялась.       Я осталась стоять, не смея даже вздохнуть.