Before anger

— Хен, но ты ведь уже не девственник, чего ты боишься? — Я не боюсь! — рявкнул Юнги, быстрым шагом уходя от преследующего его Тэхена. — И хватит за мной ходить. — Тогда почему ты мучаешь бедного Чиминни? — спросил Ким, игнорируя его последние слова и следуя за ним на кухню, как теленок на веревочке. — Я никого не мучаю, а тем более Чимина, — Мин успел открыть и закрыть холодильник, убрать грязную чашку, оставленную кем-то на столе в умывальник и выкинуть в мусорку какую-то банановую кожуру. Когда он нервничал, то не мог стоять на месте. Они все здесь всемером знали друг друга, как облупленных. Юнги этот разговор напрягал. И Тэхен понимал это. — Чимин сам кого хочешь замучает, — сказал он. Тэхен споткнулся, сконцентрировав внимание на нем и громко ойкнул, потирая ушибленную ногу. — Неправда, — возразил он, неловко нагоняя его. — Наш Чиминни ангел. А вот ты — демон во плоти. Искусил — и не дал. — Чего?! — Ну, хен, — протянул Тэхен, цепляясь за его руку и повисая. — Так ведь нельзя. Сколько ты еще будешь прятать голову в песок? Хотя, в твоем случае..., — он прыснул в кулак. — Что, в моем случае? — Не, ничего, — Тэхен спешно спрятал улыбку, замечая убийственный взгляд Юнги. — Ну так что ты скажешь? — А ну брысь отсюда! — раздраженно бросил Мин, отлепляя его от себя и так же быстро шагая к двери своей студии, как к последней надежде на спасение, успев по дороге поправить диванные подушки, убрать чей-то носок с пола и упаковку из-под чонгуковских мармеладок. — Это не твое дело. И вообще, почему это именно ТЫ пытаешься все устроить? Тебе Чонгука не хватает? Я вот прекрасно слышал из соседней комнаты, как вам весело. Особенно громко тебя. Тэхен покраснел, широко раскрывая глаза и обидно сжав губы. Он замешкался, когда Юнги почти закрыл дверь студии перед его носом. — Черт, — ругнулся Юнги, когда Тэхен успел просунуть ногу в щель, а после еще и протолкнуть туда пол тела. — А ну отойди! — Нет! — упрямо сказал Тэхен, пытаясь руками приоткрыть дверь,которую Мин пытался закрыть даже с ним в проходе. — Я не закончил! — А я закончил, — раздраженно сказал Юнги и резко приоткрыл дверь, быстро выпихивая растерявшегося мелкого из студии и захлопывая двери перед его лицом. Он зло выдохнул носом. Они с Чимином точно сговорились. — Хе-е-ен, — печально завыл Тэхен, как скребущийся кот, прислоняясь к двери. Никто ему не ответил. Ким грустно вздохнул, отстраняясь. Юнги, наверное, уже сидит в наушниках. Не удалось ему на этот раз помочь лучшему другу. Вообще-то, он и сам понимал, как это глупо — лезть в такие личные дела. Но попытаться стоило. Хотя, самому Чимину об этом лучше не знать. Эти двое официально встречались уже почти месяц. Можно было со счету сбиться, если считать, сколько раз они незаметно пропадали вдвоем, наверняка обжимаясь где-то в углах. Тэхен даже боялся, что они в этом превзойдут их с Чонгуком. Но вот в отличии от них, у них с макнэ уже давно перевалило за обычную дрочку. И Чимин это понимал, а вот Юнги отказывался, стараясь избегать этого вопроса. Тэхен еще раз досадно попытался подергать ручку двери миновой студии. Безрезультатно. Юнги бы никогда не совершил такую ошибку, как не запереть дверь на замок. Он грустно поскреб дверь, как домашний кот, в надежде, что хен все-таки не надел наушники и просто игнорирует его. А когда услышит, как царапают дверь, то откроет ее, если не из жалости, то хотя бы для того, чтобы дать пинка. Никто не отвечал. Даже не наорал, чтобы мебель не портил. Затея не удалась. Тэхен обиженно поджал губы, прежде чем удалиться и искать утешения либо у Чонгука, либо у холодильника. Потому что к проблемам лучшего друга он относился, как к своим собственным. Юнги облегченно вздохнул, садясь в свое кресло. Ушел. Хотя, он признавал, в чем-то он был прав. В том, что он опять прячется, боясь зайти дальше положенного. Поцелуи украдкой, зажимания в туалете, совершенно другие чувства от простых объятий, чем когда они были просто друзьями и чувство, что они принадлежат друг другу, — это все конечно же было приятно и круто. Все совершенно по-другому, чем тогда, когда он пытался еще до дебюта встречаться с девушками. Но это все новое пугало. Поэтому он не позволял заходить Чимину слишком далеко, постоянно избегая разговоров об этом. Когда Пак пытался терпеливо намекнуть, он спешно переводил тему. Юнги опустил голову на стол. В любом случае, лучше не думать об этом сегодня. Сегодня они все слишком устали, прогоняя новую хореографию и тренируясь до седьмого пота.

***

Юнги душераздирающе зевнул, заходя на кухню. Часы показывали ровно пятнадцать минут первого, - не предел, конечно, но тоже ничего так. Кофе организму нужно было, как необходимость, чтобы поработать еще хоть немного. Вообще-то, на самом деле ему был нужен хороший сон и полноценные приемы пищи, но когда это он предпочитал здоровье прогрессу? Хотя, от менеджеров и тренера доставалось, те и поражались такому упорству, но и остальные мемберы беспокоились. Юнги чисто на автомате проделал все манипуляции с кофеваркой, отработанные привычкой не хуже их хореографии. Кофеварка загудела, и помещение быстро наполнилось ароматом кофе. — Хен? Юнги вздрогнул, заторможенно оборачиваясь. За его спиной в дверях, как в дурацких ужастиках, стоял Чимин. И было бы и правда жутко, если бы Пак не выглядел, как сонный ребенок, не знающий, зачем вообще здесь оказался и что тут происходит. Он потер слипающиеся глаза пальцами. — Чиминни, иди спать, — сказал Юнги, отворачиваясь обратно к кофеварке. Пак не ответил, сонно зевнув. Он мягко шагнул в его сторону, обнимая со спины. Чимин зарывается лицом ему в затылок, выдохнув тихое: «Хен...», обжигающее горячим дыханием. Юнги судорожно вздохнул. Соскучился. Он тоже. Они почти не оставались наедине последние пару дней, работая над новой хореографией. Куда уж тут личная жизнь. Чимин чуть ли не засыпает, опираясь о него, и Юнги почему-то изнутри прогрызается чувство вины. Кофе сварилось еще минуты две назад, и он думает: «да к черту это все», выключая гудящую машину.

***

В следующий раз, когда они остаются одни в общаге, Юнги понимает, что другого шанса сделать это нормально, не прячась ни от кого и не зажимаясь в углах, может еще долго не быть. Хосок проиграл Сокджину какой-то спор и теперь должен тому оплатить порцию мяса в ресторане. Подумаешь, знаменитости и в кармане куры уж точно денег не клюют — еда с чужих денег всегда вкуснее. Намджун пошел с ними, а Тэхен и Чонгук свалили куда-то вместе под шумок. Чимин прижимает его телом к мягкой поверхности дивана, упираясь коленом ему между ног. Юнги решительно впивается в его губы поцелуем. — Чимин..., — зовет Юнги, и Пак смотрит на него, отрываясь от бледной шеи. — Давай сделаем это. Чимин удивленно смотрит на него, пока сквозь затуманенный разум доходит смысл слов. — Ты уверен? — вкрадчиво спрашивает он. Юнги нетерпеливо поджимает губы. — Да. Давай, пока я не передумал. — Хен, ты... — Блять, да трахни ты меня уже! — раздраженно шипит Юнги, и Пак затыкается. Наверное, с Юнги не бывает просто. С ним вот так: никогда не знаешь, что будет в следующую секунду, когда эмоции преобладают над разумом, распускаясь по венам, а о последствиях можно не думать. Чимин возвращается к нему поцелуем, Юнги нервно облизывает губы, отвечая. Зарывается длинными пальцами в мягкие пряди, оттягивая, и мелко дрожит от неги, когда руки Чимина забираются под толстовку. Тот вылизывает размашисто бледную шею, пальцами проходится по чуть выпирающим ребрам, задевая соски. Юнги выгибается под чужими руками, слегка оттягивая за светлые волосы, и дышит тяжело, часто. Воздух кажется густым, душным, что дышать тяжело, и он протяжно стонет, не сдерживаясь больше, помогая снять с себя ненужные тряпки. Сейчас они одни. Чимин стягивает с него толстовку, проходясь поцелуем под грудной клеткой и выше, до острых ключиц и выпирающего кадыка. У Юнги грудь ходуном ходит под частыми тяжелыми вдохами-выдохами, соски твердые, и член в штанах налившиеся кровью уже, упираясь в ширинку. — Ты тоже, — он упирается Паку ладонями в грудь, слегка пиная его тощей ногой. Тот смотрит заторможенно, явно не понимая, чего от него хотят и почему опять мешают. — Футболку, говорю, тоже снимай, — раздраженно добавляет Мин, и Пак все-таки послушно отстраняется. Он убирает ладони с худых боков, стягивая домашнюю футболку с глупым принтом, оголяя рельефный пресс. Юнги сглотнул слюну, облизнувшись. Он помнил, как еще во время дебюта, пресс был только у Чимина. Да и сейчас, его с подтянутым сильным телом может превзойти только Чонгук, с этими его глазами Бэмби и стальными мышцами. Чимин возвращается обратно поцелуем, обхватывая поясницу и спускаясь ладонями ниже, к каемке свободных штанов. Юнги разгоряченный под ним, выгибается, когда пальцы касаются выпирающих тазобедренных косточек, пробираясь кончиками под резинку и оглаживая гладкую кожу. Пак стягивает с него штаны с бельем, отстраняясь, и зависает, так и оставаясь, с бьющимся в глотке сердцем, перебегая взглядом от худых узких бедер и до тощих, раздвинутых перед ним, ног. Юнги лежит, тяжело дышащий сквозь приоткрытый рот, раскрасневшийся и абсолютно открытый перед ним. — Долго еще тормозить будешь? — раздраженно спросил Юнги, стыдливо покраснев и отвернувшись от него. Чимин сглотнул вязкую слюну, проходясь ладонью по пояснице от живота по выпирающим хребтам ребер и до вздымающейся груди, задевая чувствительный сосок, от чего Мин вздрогнул. — Хен, а... — Смазка в кармане штанов, — прохрипел Юнги. Пак понимающе кивнул, наклоняясь и шаря по полу в поисках нужных хеновских карманов среди другой разбросанной одежды. Он вытащил бутылек из кармана, выливая прозрачную жидкость на пальцы. Юнги дергается, когда прохода касаются холодные пальцы, проникая внутрь, раздвигая сжимающееся колечко мышц. Юнги сжимает руками грубую обшивку дивана. Пальцы скользят, скребя короткими ногтями по обшивке, и он жалеет, что они не в удобной кровати, когда в него входит второй палец. Чимин скользит по животу отвлекающими поцелуями, пока растягивает узкий проход. Пак задевает внутри простату, и Юнги протяжно стонет, пока младший, заметив перемены, добавляет третий палец и начинает двигаться активнее. Неприятную боль заглушает удовольствие. Смазка хлюпает, а Юнги дышит тяжело, отрывисто. От жара кроет, когда пальцы внутри него скользят, крутятся внутри, входя и выходя и толкаются обратно. Чимин целует его совершенно развратно, жадно, всасывая язык и пробуя его на вкус. Юнги отвечает, но все равно проигрывает. Пак не позволяет брать верх. Мин выдыхает отрывистые стоны-полувздохи, откидываясь головой назад, возвращаясь обратно для поцелуя и насаживаясь на чужие пальцы. Хен открытый для всего сейчас, и на самом деле совсем не умеет контролировать эмоции. И правда, чего только боялся? Если таким крышесносным сексом они могли заниматься уже в течении всего того времени, что встречались, полноценно. Юнги смотрит с мучительным ожиданием и толикой страха в глазах, когда Пак смазывает член и приставляет его к растянутому входу. Чимин входит, растягивая стенки изнутри, и Юнги кроет. По-настоящему так. Юнги в стонах не сдерживается, как будто бы отрываясь за все те разы, что им приходилось прятаться. А Пак и не против, вслушиваясь в приятный баритон с хрипотцой, что переходит иногда в почти что девичий фальцет, млеет, разгорячаясь от чужого голоса. Чимин толкается до упора, но старается двигаться аккуратно, медлит. — Блять, — Юнги психует, обхватывая того за пояс ногами и сам насаживаясь, и тут же вскрикивает от боли под пошлый шлепок тел. Пак сдерживает почти что вылетевшее изо рта: «ты дурак?», впивается ногтями в бледную поясницу, оставляя на нежной коже полумесяцы и наваливаясь, сам задавая темп. Юнги цепляется ему руками за спину, царапая, смазано отвечая на поцелуй и сам подмахивая бедрами навстречу. Юнги произносит его имя с придыханием и тихо. И Чимин, кажется, готов вечно терпеть эти вот хеновские загоны, только бы тот оставался таким же, как сейчас. С ним. Как принимает его в себя и стонет, почти скулит, иногда прикусывая за губу и царапая плечи. К черту все остальное. Он, оказывается, может и так? Пак спускается вниз, мажет губами по скуле и подбородку. Юнги откидывает голову назад, и он проходится губами по дергающемуся на открытой шее кадыку, спускаясь вниз и, чувствуя себя безнаказанным, оставляет красные пятна на острых ключицах. Юнги вздрагивает, мелко дрожа, в преддверии разрядки, и кончает с протяжным вздохом-полустоном себе на живот. Чимин вгрызается в нежную кожу на изгибе между шеей и плечом, пользуясь ситуацией: хен ведь сам этого хотел. И кончает вслед за ним, прикусывая кожу сильнее и успевая выйти из него. Блять. До них медленно доходит. Диван.

***

— Как думаешь..., — Тэхен судорожно вздохнул, когда руки макнэ пробрались под домашнюю растянутую футболку, пробегая пальцами по подтянутому животу. — ...у них все нормально? — Не знаю, — ответил Чонгук, наклоняясь и обдавая горячим дыханием песочного цвета шею. Ким блаженно зажмурился. — ...но у нас все точно хорошо, — он перешел легкими поцелуями от шеи и поцеловал в подбородок, уже переводя все в настоящий поцелуй. Тэхен замычал, борясь с желанием продолжить и отталкивая его от себя, упираясь в крепкую грудь ладонями. — Нет, подожди, — начал он. Чон еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Чимин и Юнги-хен сегодня весь день какие-то странные. Может, они опять поссорились? — Хен, — Чонгук тяжело вздохнул. — Давай подумаем об этом позже. У нас сейчас точно есть, чем заняться. — Но..., — Тэхен не успел договорить, переводя все в полустон. Чон закрыл его рот ладонью, игнорируя возмущенное мычание и мягко скользя другой рукой дальше под футболку: — Тэхен. Ким вздрогнул. Возмущенное мычание прервалось. Чонгук знал, как Тэхен тащится с того, когда он называет его по имени без уважительных обращений. Конечно, он и раньше довольно часто вне камер позволял ему называть себя по имени. Но во время секса - это другое. Когда старший стонет, называя его в разгаре «хеном», Чону крышу самому сносит. Тэхен под ним дышит часто, размякнув в его руках и уже почти на все согласный. За дверью послышался шум, а потом топот и громкий крик: «Юнги-хееееен!». Ким сразу повернул голову в сторону двери, пока Чонгук отреагировал чуть медленнее, сначала закатывая глаза, а потом уже тоже поворачиваясь. Тэхен быстро уловил момент, когда он отвлекся, и вывернулся из под чужих рук, направляясь к двери и оставляя позади себя обиженного макнэ... Чтобы быть почти сбитым идущим быстрым шагом Юнги, а за ним и почти что несущимся Чимином. Тэхен же, как и ожидалось, был проигнорирован. Вот поэтому в их разборки вот так напрямую он предпочитал не лезть, хоть и волновался. А если делать это, то по-тихому, стараться, по крайней мере, а иначе можно огрести от злобного Юнги-хена. Тэхен закрыл дверь, все-таки оставляя их самих разбираться, потому что лезть в их отношения себе дороже, и Чонгук утащил его обратно, если не делом заняться, то хотя бы порубиться в приставку. — Хен, но почему? Ты же знаешь, что они поймут?! — Чимин догнал Юнги где-то у входа. Тот упирался как мог. Пак тащил его в общую комнату, что была чем-то вроде подобия зала с большим телевизором и диваном, где сидели все остальные мемберы, за исключением Тэхена и Чонгука, которые должны подойти позже, чтобы вместе посмотреть фильм. — Нет. Давай в другой раз. Зачем нам создавать им новые проблемы? — Наши отношения это не проблема. И в любом случае, они уже есть. Давай, ребята должны знать! — Чимин не сдавался. Если согласиться сейчас, то хен так и будет это откладывать, пока те все сами как-нибудь случайно не узнают. — Хен! — крикнул Пак, когда Мин почти выдернул свою руку, убегая. Очень невовремя, потому что мимо них проходил Намджун, направляющийся вместе с тарелкой попкорна к остальным. И, если бы на его месте был бы кто-то другой из мемберов, кроме, возможно, Сокджина, то просто поспешил бы ретироваться подальше, чтобы не попасть под горячую руку Юнги-хена, то Намджун, как самый настоящий лидер, просто психанул. — Вы опять?! Юнги и Чимин одновременно повернули головы. Застигнутые врасплох, они выглядели даже смешно. Только вот Намджун смеяться не собирался. Он затолкнул обоих в проход: — Мне это надоело. Идем, будем разбираться на этот раз все вместе. Чимин и Юнги ввалились в комнату. За ними следом зашел Намджун. Сокджин и Хосок, уже находившиеся в комнате и сидевшие на диване в ожидании остальных, удивленно повернулись в их сторону. — Что случилось? — на шум пришел взъерошенный Тэхен, притащивший следом за собой явно чем-то недовольного такого же Чонгука. — Спросите у них, — ответил лидер, кивнувший в сторону виновато смотрящего в пол Чимина и недовольно сложившего на груди руки, повернувшего взгляд в сторону Юнги. — Чимин? — сочувствующе спросил Тэхен. Пак только тяжело вздохнул, кинув взгляд на отвернувшегося Мина. Намджун усадил всех в круг, как это всегда происходит, когда кто-то ссорится и нужно все как-то разрешить. Юнги и Чимина, как виновников произошедшего, усадили ближе к центру. Первый выглядел хмуро и раздраженно. Обычно в такие моменты Юнги помогал решать споры других мемберов вместе с Намджуном, исполняя роли строгих хенов, а поэтому каждый раз, когда он сам попадал в такую ситуацию, то чувствовал себя не в своей тарелке. Чимин рядом просто сидел, подперев кулаком щеку и уставившись взглядом в какую-то точку в пространстве. — Давайте начнем с самого начала. Что вы не поделили? Опять. — Намджун выглядел порядком заебанным. Эти двое в последнее время слишком много играли на его нервах. Чимин стушевался, нервно думая о том, что можно было бы соврать, чтобы Ким, чуткий на ложь, поверил, еще и не вызвать подозрения у остальных. Если на Юнги сейчас положиться нельзя. А ведь досадно, — такой шанс упускают, чтобы рассказать остальным. Юнги напрягся весь, точно струна, кусая губы. Он посмотрел в затянувшейся паузе на серьезного лидера, на нервных, предвидевших хотя бы примерно причину ссоры, Чонгука и Тэхена, кусающего ногти; на хмурых, пока еще не знающих, из-за чего все происходит, но тоже не радующимся ситуации, Хосока и Сокджина; и на суетящегося глубоко внутри Чимина. Последний мысленно явно продумывал ходы, пытаясь хоть как то разобраться с сложившейся ситуацией, и Юнги буквально почти что слышал, как крутятся шестеренки в этой блондинистой, часто косящей под дурачка, но на самом деле глубоко внутри расчетливой, а иногда и склонной к манипуляциям голове. Чимин сглотнул слюну, открывая рот, чтобы что-то сказать, и Мин в каком-то как замутненном состоянии, слыша все звуки будто через толщу стекла, опередил его: — Мы встречаемся. На несколько секунд повисла тишина. Джин, решивший воспользоваться паузой и забравший у Намджуна тарелку, выронил изо рта попкорн. Еще непрожеванная еда страдальчески упала на дорогой ворсистый ковер. Тэхен подавился собственной слюной и закашлялся. На помощь ему пришел Чонгук, похлопывая его по спине. Где-то с краю, облокотившийся локтем о подлокотник Хосок чуть не упал с дивана, а сам Намджун застыл, смотрев на них расширенными глазами. Перебитый Пак с щелчком захлопнул рот, ошарашенно посмотрев на Юнги. Юнги сглотнул, понимая, что только что сделал. Он на каком-то ментальном уровне протянул за спиной руку. Чимин ухватил его ладонь, крепко сжимая, передавая уверенность. — Вы что? — шокированно, почти жалобно переспросил Намджун. — Мы встречаемся, — уверенно подтвердил Чимин, сильнее сжимая чужую ладонь. — Эм..., — привлек внимание Чонгук. Все повернули головы в его сторону. — Мы тоже, — добавил он, прижимая к себе за плечи только что откашлявшегося Тэхена. Пауза продлилась еще на несколько секунд, пока все переваривали информацию. — Пиздец, — озвучил за всех Хосок, нарушая тишину и все-таки медленно скатившись с этого ебанного дивана. Джин закинул себе в рот горстку попкорна, перед тем как отставить тарелку. — Бляя, — Намджун устало потер глаза пальцами, позволив себе выругаться и тяжело вздыхая. — Я понимаю еще, мелкие. Гормоны и все такое. Но ты то куда, хен? — он посмотрел на Юнги. Тот отвел взгляд. — Замечательно, — с плохо скрываемым сарказмом сказал Ким. Уголки его губ нервно дернулись. — И как долго вы это скрывали? В комнате снова повисло молчание, Мин опять заметно напрягся. Чтобы оно не продолжилось, или Юнги не перешел в агрессивную защиту, Чимин поспешил ответить хоть что-то: — Недолго, — он взъерошил волосы на затылке, неловко улыбаясь. — Около месяца. Или вроде того. — А вы? — Намджун повернулся к Тэхену с Чонгуком. — Немного дольше, — сказал Тэхен, делая какое-то подобие виноватого выражения лица. Чонгук позади него скорчил невинную мину, улыбаясь своей кроличьей улыбкой. Потому что обычно, стоило ему только состроить глазки, хены всегда ему все прощают. — Ладно. Может, сядем уже наконец смотреть фильм? — предложил Сокджин, все это время сохранявший гробовое молчание. Следовало разрядить обстановку. Они привыкнут к этому, хоть и наверняка будут ворчать, но на это нужно время. — Да, давайте, — неуверенно подхватил Хосок. Все уселись, все еще невольно сохраняя какую-то неловкость в воздухе, включая выбранный всеми фильм. На этот раз это была какая-то современная комедия. У них в принципе было мало времени на отдых, поэтому к выбору фильма они подходили тоже тщательно. В большей части заранее выхватывая из общей массы какой-то хит, что точно должен понравиться всем. Чонгук завалился на диван, притеснив Тэхена и засыпая где-то под конец. Юнги пристроился поближе к Чимину, после, когда к середине фильма всеобщее напряжение спало, вообще сползая у того с плеча почти на пол и тоже почти засыпая. Намджун на другом конце дивана тоже успокоился, увлекаясь фильмом, и Юнги совсем расслабился. В конце концов, Чимин был прав. Они должны были знать. В конце концов, все точно наладится.