Before anger

Чимину было херово. Нет, правда, херово. Хотелось очень сильно. — М? — вопросительно промычал Юнги, смачно, с причмокиванием вытаскивая чупа-чупс изо рта и поворачиваясь к Намджуну и менеджеру, чтобы обсудить отдельные детали концепта для следующего альбома. — Ага, я тоже так думаю, — ответил он, и тонкая, блестящая и такая блядски пошлая ниточка слюны от его губ до по-глупому банального розового чупа-чупса оборвалась, и никто, блять, кроме Чимина, этого не заметил. Иногда ему казалось, что хен специально это делает. Но потом он просто присмотрелся еще раз. Вроде все тот же Юнги: все та же нелепая походка, те же большие руки с длинными пальцами, и все та же шепелявость. Все тот же. За исключением некоторых случаев, когда он за это короткое время и правда пытался сделать что-то такое. Но Чимину нравилось. Даже если получалось совсем нелепо. Наверное, ему просто нравился сам Юнги. Просто такой, какой есть. Все узнали об их примирении уже следующим после ночного «визита» к Юнги Чимина, когда последний зашел на кухню завтракать подозрительно довольный и активный. И, как ни странно, Юнги тоже пришел на завтрак. Не было даже ни ссор, ни криков. Только Юнги, иногда лениво ворчащий на неугомонного Пака, но все равно тоже в хорошем настроении, хотя и тщательно скрывал это. На самом деле, до этого момента все думали, что слова: утро, Юнги и хорошее настроение несовместимы, но в тот день поменяли свое мнение. Зато на вопросы мемберов он ответил только тем, что просто ушел спать пораньше. — Эй, раз уж у нас еще осталось сегодня время, может, сходим в кино? — с энтузиазмом предложил Тэхен, закидывая руку за шею Чонгуку и вытягивая его вперед. Не ожидавший такого подвоха макнэ споткнулся и чуть не упал, утаскивая за собой непутевого хена. — Было бы неплохо! — Хорошая идея! Все одобрительно закивали. Намджун задумался. — Ну, я думаю, что можно было бы..., — он вопросительно посмотрел глазами на менеджера: — Да, хенним? — Хенним? — Тэхен посмотрел на него своим самым самым жалобным взглядом. Если честно, даже стоявший неподалеку с такими же способностями Чимин, если бы встретил его с такими глазами где-нибудь в переходе, то обязательно отсыпал бы ему всю мелочь, а то и всю наличку с кредитной карточкой, даже не смотря на любимые тэхеновские «Гуччи». — Можете повеселиться сегодня. Со всех сторон послышались радостные возгласы, предвещающие хороший вечер. Они действительно редко куда-нибудь выходят, особенно вместе, обычно по уши зарываясь в работе. Чонгук предложил фильм, на который можно сходить. И все, вроде как, решили довериться макнэ. Чимин пытался и уследить за разговором и одновременно коситься на Юнги. Мин перекатывал чупа-чупс во рту, зажимал между губами розовый шарик, облизывая его ловким язычком, и совал за щеку, если надо было что-то сказать, а руки были заняты. Пак сглотнул вязкую слюну. Странно, что еще никто не заметил, как он прожигает хена взглядом. Юнги не обращал на него ровно никакого внимания, слушая остальных. Как назло, шарик чупа-чупса был больше среднего. — Я тоже слышал о нем, — решил влиться в разговор Юнги, используя чупа-чупс в руках как указку и облизывая сладкие и блестящие от клубничной карамели губы. Чимин неосознанно тоже облизнулся. Фильм оказался боевиком. Какой-то недавно вышедший блокбастер. Не то что бы совсем плохой, смотреть было можно, даже интересно, но где-то в середине Юнги все равно отлучился в туалет, суя в руки рядом сидящему Хосоку свой стакан с колой. Чимин судорожно вздохнул, медленно считая в уме до десяти, пытаясь заставить себя сидеть на месте и досмотреть все-таки этот чертов фильм. Он сдулся уже где-то на пяти, подрываясь с места и, стараясь не наступить никому на ноги, пробираясь через ряды кресел: народу было немало, похоже, фильм и правда был популярным. Но сейчас это его не волновало. Пак нашел его около умывальника, заканчивающего мыть руки и уже тянущегося за полотенцем. — Чимин? — Хен. — Стой! Нет, нет, нет! — начал тараторить Юнги, пытаясь остановить улыбающегося и мягко шагающего в его направлении с ясными намерениями донсена, выставляя только что вымытые руки перед собой и пятясь назад. Чимина это не остановило. Он прижался к нему, просовывая еще прохладные от холодных напитков ладони под расстегнутую кофту и вдыхая оставшийся сладковатый запах. — А ну отвали, — шикнул Мин, попытавшись отцепить от себя чужие сильные руки, но те никак не хотели расцепляться, сжимаясь на пояснице еще крепче. Чимин подался вперед, коротко касаясь его губ своими и проводя по ним языком. — Здесь нельзя этого делать. — Почему? — спросил Чимин, смотря на него из под полуопущенных век. — Ты ведь тоже этого хочешь, - он сцепил руки на его пояснице, затаскивая Юнги в одну из кабинок и защелкивая замок. Мин недовольно поджал брови, сжимая губы в тонкую полоску. После того раза в студии мелкий приноровился зажимать его где-нибудь в углах при каждой удобной возможности. И разрешения он спрашивать тоже не торопился, как будто бы мстя за то, что так тогда и не кончил. Ну, или, может, Юнги просто не пытался по-настоящему сопротивляться. Пак расцепил руки, теперь просто засовывая их под футболку, прижимая его к стенке кабинки и целуя уже по настоящему. Мин что-то недовольно промычал ему в губы, прежде чем ответить на поцелуй. Вообще-то, ничего серьезного не было. Никуда дальше взаимной дрочки и поцелуев украдкой они не заходили. И никто из них даже и не знал: хорошо это или плохо. Просто в какой-то момент все пошло по наклонной. А еще никто из них никогда не мог как положено контролировать эмоции.

***

— Слушай, Чимин-хен, так вы с Юнги-хеном теперь вместе? Чимин чуть не выронил из рук телефон, неуклюже хватая его на полпути к полу и рефлекторно прижимая к себе, как самое дорогое. Говорили же ему: не ходи по дому, залипая в гаджеты. Тэхен на диване, использующий Чонгука как подушку, врезал тому локтем под ребра за бестактные вопросы. Макнэ дернулся, кидая обиженное «хе-он». — Что? — жалобно переспросил Чимин. — Ну, это самое, типа встречаетесь? — продолжил Чон, ойкая, потому что Тэхен привстал, пиная его по коленке. — Не слушай его, Чиминни! — Ким сел прямо, хватая и больно оттягивая макнэ щеки. Тот возмущенно замычал. — Он просто еще совсем не созревший балбес. — Этот не созревший балбес трахнул тебя, — упрямо прошептал Чонгук с открытым ртом, морщась от боли. — Чего! Тэхен накинулся на него, растягивая щеки еще больше, что тот в конце грохнулся с дивана, и Ким, как бы добивая, ударил его диванной подушкой. Чимин поспешил ретироваться от этих двоих, уже жалея о том, что вообще вышел из комнаты. Не так уж ему и хотелось есть. Закрывая за собой дверь в комнату, он встряхнул головой, отгоняя лишние мысли из головы, и подумал, чем бы ему заняться в это свободное время. Хосок ушел практиковаться в танцах, поэтому он остался в комнате один. Чимин тоже мог бы, но именно сегодня не хотелось тратить свое свободное время на работу. Хотелось поделать что-то бессмысленное, что он со студией под рукой делает и правда редко: посмотреть фильм, поваляться на кровати, залипая в телефон или просто смотря в потолок, или на крайний случай просто походить попинать балды, раздражая остальных. Спать, конечно, после тяжелого дня тоже хотелось, но было как-то жалко тратить драгоценное свободное время на сон. Чимин завалился на кровать, доставая ноутбук и врубая какую-то популярную дораму. Он даже не стал надевать наушники, наслаждаясь одиночеством и полной громкостью. На экране смазливая актриса объяснялась в любви не менее смазливому актеру. И хотя сюжет заезженный до дыр, но Пак всегда умел проникаться каждый раз, и сейчас он искренне не понимал, почему они не могут быть вместе. Любовь ведь вроде как самое сильное чувство, чтобы им мешал отец главной героини или денежное состояние ее парня? Чимин откинулся назад на подушки, оставляя дораму включенной, но все равно мыслями уходя далеко от нее. У них с Юнги мешают только они сами. А любит ли Юнги? Чимин вздрогнул, приподнимая голову на кровати, а потом приложил ладони к лицу. А если хеном ведут только сексуальные желания? Пак еще раз укусил себя за внутреннюю сторону щеки. Да какой там, у них и секса то не было. Да и инициатором, помимо того раза в парке, был всегда сам Чимин. И почему все так сложно?

***

Чимин не понимает, как все так вышло. Когда он как-то оказался вдруг в студии Юнги. Как банальный сюжет дорамы закончился на том, что те двое все-таки оказались вместе. А потом Чимин просто психанул. И вот сейчас он здесь, неловко стоит и мнется, как будто нерадивый ученик на ковре у директора. — Ты что-то хотел, Чиминни? И вот. Снова Чимин не знает, что сказать. Наверное, надо было хотя бы придумать слова, прежде чем открывать дверь и вваливаться в хеновскую студию. Ну что ж, особой терпеливостью он никогда не отличался, впрочем, как и умом. Поэтому Пак и решил его не напрягать. Он шагнул в сторону Юнги. Вместо ответа он просто поцеловал его. Мягко. Хотя, насколько Чимин понял за это время, хен больше предпочитал небольшую грубость и напористость целомудренным поцелуям. Но сейчас он расслабился, просто получая удовольствие, так же мягко отвечая на поцелуй и даже не пытаясь хоть как-то для вида сопротивляться. — Хен, — тихо позвал Чимин, смакуя на языке след от чужих губ. У Юнги был привкус кофе, которое он пьет здесь, чтобы не заснуть лицом на столе. — Что? — отозвался Юнги. Теперь уже поздно отступать. — В каких мы отношениях? Мин замер, игнорируя горячие руки под своей футболкой. Чимин тоже остановился, выжидающе глядя на него. Если уж идти, то идти до конца. Даже если это «до конца» разрушит всю их хрупкую сложившуюся за эти дни идиллию. — Хен? — Ну-у, я твой хен, ты — мой донсен, — выпалил Юнги, улыбаясь так, как будто бы только что тяжело накосячил и теперь не знает, что делать дальше. В такие моменты Юнги всегда совершает какую-нибудь глупость. В такие моменты он обычно полагался на своих более искренних и болтливых друзей, например, на Хосока или Чимина. Но сейчас он был один с Чимином. Чимин помочь не пытался, Чимин и создал такую сложную для него ситуацию, а теперь ждал, как хен выкрутится. — И все? — спросил Чимин. — Разве этого недостаточно? Нет. — Понятно, — Чимин болезненно улыбнулся, поднимая взгляд. Глаза превратились в милые полумесяцы, и Юнги что-то бухнуло в груди. Бухнуло и осталось там внизу, превращаясь в какую-то темноту внизу живота. Эта тьма расползалась, просачивалась в тело и разъедала изнутри. Эта улыбка была другой. Юнги видел ее, когда у Пака что-то не получалось. Тогда он старался, старался, старался еще больше, изнуряя себя тренировками, вытачивая все до идеальности. Юнги знает, что Чимина все еще почти никогда не удовлетворяют собственные результаты. Ненасытный. Как и сам Мин. Один — до совершенства, оттачивая себя, словно идеальную куклу. До хрипов от безостановочных тренировок. С привкусом металлического привкуса во рту, но без крови. До сорванного голоса от слишком усердного пения. До чертовой слишком даже для айдола худобы, чтобы оставались только мышцы на поджаром смуглом теле от одной порции еды в день и нескольких часах в танцевальной студии. Второй — до прогресса. Если сидеть безвылазно в студии — то пользы будет больше. Юнги любит спать. Юнги ленивый и нерасторопный в обычной жизни. Но если просидеть лишние сутки за экраном на одном только кофе — значит принести больше пользы, то Юнги не против. Даже всеми руками «за». Юнги сам себя загонит и запрет за мутной дверью, где он ночует чуть ли не чаще, чем в их с Сокджином комнате. Это как огонь: поглотит, и ты не заметишь, не сможешь сопротивляться, не будешь. Когда-нибудь они сгорят. Все. Всей группой за их чрезмерный перфекционизм. Больно. Эта улыбка была скрытым криком. Чимин убрал руки из под футболки, и тут же место, где только что были горячие ладони неприятно мазнул прохладный воздух. Чимин ушел. Дверь негромко захлопнулась, оставляя Юнги в полном одиночестве, разряжаемой только гудением оборудования.

***

— Думаешь, это было правильно? — Что? — спросил Тэхен, продолжая все так же, сидя на полу и прислонившись к кровати, где лежал Чимин, рубиться в какую-то новую игрушку на телефоне. — Если ты о той последней пачке любимого бананового молока Чонгукки, то так ему и надо. Та его последняя шутка про рост была явно лишней. — Да нет же, — Чимин резко поднялся с кровати, заставляя Кима оторваться от гаджета и удивленно повернуться к нему. — Я про Юнги-хена. — Тогда, да, — нераздумывая ответил Тэхен, возвращаясь к игрушке. Чимин отчаянно простонал, заваливаясь обратно на кровать. — К тому же, формально, ты его не бросил. — Формально, мы даже не были вместе, — возмущенным эхом отозвался Пак. Настроение было херовое. Юнги после того, как Чимин спросил его об их отношениях, вел себя неловко, как бы весь сжимаясь при нем каждый раз. А когда они пересекались, то терялся, неловко отводя взгляд сразу же, как только встречался с ним глазами. А по словам Тэхена, вообще смотря на него глазами жертвы. Как, Мин Юнги, тот самый хен, может так смотреть, Чимин не понимал, однако, Тэхен редко ошибался в таких вещах. Вот и сейчас он, замечая, как в последние дни друг поник, старался не отходить от него ни на шаг, оставаясь с ним даже сейчас, когда Пак просто решил немного похандрить в своей комнате один. — Нет отношений — нет проблем, — ответил он. Чимин проигнорировал его, все так же пялясь в потолок. - Ну, а если серьезно, - продолжил Тэхен. — То в этом есть и свои плюсы, посмотри: хотя вы и не были вместе, но и не расстались. — Это еще хуже! — Ладно, смотри, — Тэхен отложил телефон в сторону, начиная жестикулировать. — Юнги-хен тебе ничего не ответил, а значит — ответ еще может быть. Ты же знаешь, как у нашего ворчливого хена сложно с социализацией, а в особенности с проявлением теплых чувств. Чимин перевернулся на живот, еще раз громко простонав в подушку. — А если ответа не будет? — Тогда и будем думать, — легкомысленно отозвался Тэхен. — А сейчас, расслабься уже, — он поднялся с пола, садясь на мягкую кровать и кладя ладонь ему на спину. — Если так будешь загоняться и ходить мрачный, как Джин-хен, когда узнал, что его любимый розовый свитер постирали в стиральной машинке, то состаришься раньше времени. — Эй, — Чимин перевернулся обратно на спину, оскорбленно пихая его ногой, но, не удержавшись, хихикнул, вспомнив, как громко Сокджин кричал, держа в руках осевший свитер, который не то что на его плечи, но даже и на худощавого Юнги бы не налез. Тогда-то Чонгук, отвечавший за стирку, впервые узнал, что шерсть нельзя стирать так же, как и обычную одежду. — Пошли, может, посмотрим какой-нибудь фильм, — предложил Тэхен, поднимаясь с кровати и хлопая его по руке. Чимин не обратил на него внимания - ему все еще хотелось немного похандрить. Он перелег обратно на живот, отворачиваясь. — Чиминни-и, пошли, — протянул он, пытаясь вытянуть Пака с кровати за руку. Может, Тэхен и был выше, но в мышечной массе все равно преобладал Чимин, даже сильно похудев, поэтому это доставило ему трудностей. — Чими-ин! — провыл он, отпуская руку Пака и плюхаясь на пол. Чимин проигнорировал его, все так же вцепляясь в подушку и оставаясь лежать на кровати. — Отвали. — Ну уж нет, — упрямо поджал губы Тэхен. Он встал с пола, грозно вытягивая ногу в носке с глазастыми лисичками и, метко прицелившись, выпнул Пака с кровати. Тот грузно свалился на пол с глухим стуком, громко крича. — Тэхе-е-ен! — Жду тебя в гостиной, — мило улыбнулся Ким, выскакивая за дверь. — Тебе же ведь нравятся фильмы про супергероев?

***

Lovely - Billie Eilish feat. Khalid

Юнги стоял, не решаясь открыть дверь. Дверь была простая, без излишеств, но крепкая, и где-то за ней был Чимин. Юнги чувствовал, как тело пробирает мелкая нервная дрожь, а колени трясутся. Было страшно. Мин сглотнул, хотя в горле пересохло. Что, если его оттолкнут? Если Чимин не примет его? Со всеми его многочисленными изъянами, засечками холодного принца. Хосок бы пошутил про принцессу, и точно получил бы по затылку. Именно принца, потому что излишняя гордость ему в таких случаях просто мешала жить. Он знает, как гордыня может душить изнутри, сворачиваясь на шее удавкой. Не ступить против. Даже если так будет лучше. Юнги глубоко втянул воздух в легкие, протягивая бледные пальцы к ручке двери. Он победит на этот раз. Потому что это же Чимин. Чимин - милый донсен, о котором он заботился еще до дебюта, еще со времен трейни выделяя его, хотя никогда и не признается. Ради Чимина удавку можно попытаться и порвать. За дверью послышался голос Пака, за ним сразу же последовал глубокий низкий смех Тэхена. Юнги замер, так и не дотянувшись до ручки. Не вовремя? Он же специально провернул все так, чтобы Чимин остался сегодня один в комнате. Только он собрался уходить, как дверь резко открылась. — Юнги-хен? — Я... Юнги завис, стоя истуканом у двери и как дурак протягивая руку в пустоту. Чимин удивленно смотрел на него, по видимому, только что переставая смеяться. На заднем плане играли классические супергеройские реплики под эпичную музыку. Тэхен поставил на паузу, поворачиваясь к ним. Чимин согласился смотреть фильм, но с условием, что смотреть они будут в комнате. Юнги растерянно посмотрел на Чимина, а потом на Тэхена. Ким, поняв, что к чему, закрыл ноутбук. — Думаю, мы можем досмотреть попозже, — сказал он, протискиваясь между ними и выходя из комнаты. Юнги нервно почесал затылок. — Может быть, зайдешь? — неловко спросил Чимин, запуская пятерню в светлые волосы. Мин несмело шагнул внутрь, и Пак закрыл за ним дверь. Кажется, Юнги впервые чувствовал себя здесь неуютно. Комната обоих донсенов всегда была почти что как своя, а сейчас он чувствовал себя так, будто в клетку к голодному льву зашел. Хотя Чимин не был настроен враждебно, да и в обычной жизни напоминал больше не льва, а милого щенка. Пак прошел к своей кровати, садясь на нее. Юнги проследовал за ним, присаживаясь на край рядом рядом с ним. — Я..., — начал Юнги. — Все нормально, если ты скажешь, что нам лучше не углублять все это, — перебил его Чимин, опуская взгляд. — Мне будет достаточно того, что у нас есть. — Юнги удивленно посмотрел на него. — Или если ты вообще захочешь, чтобы все было как раньше, я не буду против, — Чимин грустно улыбнулся, поднимая лицо и смотря ему где-то в районе ключиц. — Чимин... — Я, правда..., — Чимин всхлипнул. Юнги смотрел на него, широко раскрыв глаза и поджав брови. Внутри на месте тоскующей пустоты начал образовываться гадкий темный комок. — Я буду счастлив, если ты просто позволишь остаться рядом... Чимин сильно укусил себя за нижнюю губу, уперевшись взглядом в пол и стараясь как можно меньше моргать, чтобы хоть как-то сдержать слезы. Не помогло. С кончика носа скатилась прозрачная капля, разбиваясь хрупким хрусталем о красивый паркет. — Чиминни..., — тихо пробормотал Юнги, протягивая к нему руку, но так и не решаясь коснуться, как и чертовой дверной ручки. Больно. Досадно. Он не может позволить себе сдаться на этот раз. Чимин не заслуживает такого. — Чимин! — повторил Юнги, хватая того за плечи и разворачивая лицом к себе. Чимин посмотрел на него, и у Юнги сжалось сердце. Пак сильно прикусил губу, щуря покрасневшие глаза, из которых текли горячие слезы. Хватит. — Я не собирался ничего заканчивать! Я не собираюсь оставить все это так. Чимин удивленно посмотрел на него, широко раскрыв глаза и отпуская прокусанную почти насквозь губу. Юнги разозлился? Разозлился потому что он, Чимин, заплакал? Это уже похоже на Юнги-хена. — Я хочу продолжить! — решительно сказал Юнги, вцепляясь в его плечи. — Я не знаю, что к тебе чувствую, но мне это нравится. Ты мне нравишься! Мне нравится, когда ты дотрагиваешься до меня, когда обнимаешь, видя, что у меня тяжелый день, — тогда у меня всю усталость почти как рукой снимает. Я люблю то, как ты целуешься, даже если после этого губы сильно краснеют и опухают. Люблю, когда ты приносишь мне еду и горячее кофе в студию тогда, когда я совсем забываю и про завтрак, и про обед, и про ужин, потому что совсем не умею заботиться о себе. Люблю твои щеки, когда ты улыбаешься. Твою улыбку. Люблю, когда ты пытаешься оставить засосы, хотя я не позволяю, и ты злишься из-за этого, хотя это так глупо. — Юнги не заметил, как глаза покрылись мутной пеленой и по щекам побежало что-то горячее. — Поэтому, пожалуйста, давай зайдем так далеко, как только можем. К самому концу Чимин уже шокировано смотрел на него, явно не ожидая такого. Юнги, наверное, смотрелся жалко: сначала не смог ответить на прямой вопрос, что с ними происходит, а теперь вот выдал целую тираду, разревевшись. Он почувствовал себя плаксивой девчонкой-подростком с играющими вовсю гормонами и тяжелым пубертатным периодом. — Хен… А ведь он еще и старше. Даже вести себя соответствующе не может, не то что подавать пример. Юнги потянулся, чтобы вытереть рукавом непрошенные слезы, но Чимин опередил его, хватая за локоть и прижимая к себе. Мин опешил, растерявшись. Он нерешительно потянул руки, чтобы обхватить Пака под лопатками. В этот раз у него получилось. Юнги чувствовал тепло чужого тела, все еще сомневаясь, а правда ли он заслужил все это. Чимин согревал, обволакивал, как полуденное весеннее солнце или свет от камина в морозную ночь. Чимин — костер. Холод — этот мир. — Давай продолжим, — тихо сказал Чимин ему куда-то в толстовку. Они посидели так еще немного, пока Пак не отстранился, глупо, но счастливо улыбаясь. Юнги всегда поражало то, с какой скоростью у него могли меняться эмоции. Его было легко задеть, но и отходил он тоже быстро, не то что Юнги. — Знаешь, что я чувствую? — улыбнулся Чимин зубами, счастливо щуря глаза. Юнги опешил, когда он опрокинул его на спину, нависая сверху. — Я люблю тебя, хен, — радостно прошептал он. Мин завис на его улыбке, пока Пак убрал с его лица черную прядку волос, разметавшихся по кровати. Все было таким правильным.