Немного счастья в темной воде

ты соткан из праха, листьев тугой лозы, лесов зеленых вольный и чистый сын, звучишь отголоском слепой грозы, слова твои чище иной слезы и твой голос бурями напоён, глаза — словно яркий цветет паслен, ты укутан в обрывки чужих знамен, ты гибок, как плющ, и как дуб силен.©

Морнэн всегда знала, что некрасива. Все девчоночьи разговоры насчет того, у кого косы гуще и глаза синее, ее не касались. С детства она точно знала, что ей далеко до признанных у них в селении красавиц. Ценились светлые волосы и белая кожа, а если у тебя еще глаза серые или голубые- все парни твои. У Морнэн не было ни того, ни другого, ни третьего. Светло- золотистая кожа под ярким летним солнцем становилась почти смуглой, рыжие волосы чуть вились, да еще Морнэн их обрезала чуть ли не вдвое короче обычного: чего уж, нет красоты, так нечего и выпендриваться, а эту неуправляемую копну и так еле расчешешь. Когда Морнэн исполнилось двенадцать, она поняла, что красивыми считаются длинные ровные пшеничные пряди, и слезно просила мать купить средство для высветления волос, которым торговали заезжие коробейники. Но краска стоила дорого, а лишних денег у них никогда не водилось. И Морнэн смирилась. Потом она узнала, что у нее зеленые глаза. Девчонки, обиженные на нее, дразнили драконихой. И последним ударом было появление веснушек. Сначала их было немного, и Морнэн не обращала на них внимания. Но в свое тринадцатилетие она посмотрела на себя и ужаснулась: ими были засыпаны все руки, плечи и даже- где Морнэн могла рассмотреть- спина. Придирчивый осмотр себя в маленькой лужице принес еще больше горя: лицо тоже было все в этих проклятых веснушках. Мальчишки смеялись, девчонки дразнили. Никогда Морнэн столько не дралась, как в то лето. И вот сейчас, на кухне Дворца, дождавшись, пока все уйдут, она достала с крюка большую сковородку. Начищенная медь сияла, и в ее глубине Морнэн увидела свое отражение. Она долго, долго смотрела на себя, поворачивая отполированную поверхность в одну сторону, в другую… Потом вздохнула, повесила сковородку на место и выскользнула из кухни. *** Дни становились все жарче, лето вступало в свои права. В коридорах дворца только и разговоров было о приближающемся празднике. День середины года всегда был шумным и веселым; начинался он вечером, продолжался всю ночь до рассвета, и готовиться к нему всегда начинали заранее. В ее селении этот день тоже праздновали, но такой размах и блеск были Морнэн в новинку, так что веселая суета захватила ее с головой. Надо было где-то раздобыть наряд: старое платье, в котором она пришла во дворец, никуда не годилось, а кроме каждодневной юбки и рубахи у нее ничего не было. Поэтому свое первое жалованье Морнэн решила потратить на новую одежду. Когда она сказала об этом Айлин, та обрадовалась и предложила составить компанию, ей тоже хотелось обновок. Дирхаэл вызвался их сопровождать и помочь донести покупки. В первый же день, когда все трое были свободны от службы, они спустились на третий ярус города, туда, где были торговые ряды. Айлин знала дорогу, и вскоре они добрались до лавки, где можно было купить ткань, не оставив продавцу все свои сбережения. Айлин всю дорогу болтала, какое платье она хотела бы себе сшить, какую ткань выберет, какого цвета, какие нитки понадобятся, так что Морнэн, которая не очень увлекалась нарядами, к концу пути уже начала ее останавливать, говоря, что от такого количества слов у нее сейчас лопнет голова. Дирхаэл молча посмеивался, и на все попытки втянуть его в разговор отвечал отказом. Выбор в лавке был такой, что глаза разбегались. Морнэн вспомнила дворцовые мастерские- так вот откуда там такое великолепие, наверное, покупают материю здесь. Паутинный шелк и тяжелые горы бархата, сияющая тафта и почти прозрачное невесомое кружево, льняные полотна разной окраски- Морнэн совершенно потерялась среди всего этого, не зная, с чего начать. А вот Айлин, наоборот, чувствовала себя здесь в своей стихии. Тут же кинулась примерять к лицу отрез ткани глубокого синего цвета. Покрутила, бросила, схватила винно-красную тафту, потом золотистый тяжелый креп, еще какую-то шелковистость — и исчезла где-то между рядами. Морнэн в нерешительности замерла, оглядываясь по сторонам. Погладила ближайший отрез, прикоснулась ко второму: -Да тут же заблудиться можно! Пошла между рядов, перебирая по пути все подряд. И тут ее позвал Дирхаэл: -Посмотри-ка, что я нашел! В руках у него был отрез плотного шелка, глубокого зеленого цвета, на изломе отливающего золотом. Морнэн приложила его к себе, посмотрела… -Только не говори, что ты еще и в нарядах разбираешься, — с подозрением сказала она.- Ты вообще какой-то слишком… хороший. У тебя эльфов в роду не было, случайно? Дирхаэл засмеялся -А что, так заметно? -Так правда были? — Морнэн округлила глаза. -Ну… Говорят, были. Есть у нас в роду такая легенда. -То-то я смотрю, ты такой… -Какой? — пытливо заглянул ей в глаза Дирхаэл — Ну… такой… Похожий, — Морнэн поводила руками, не в силах описать, — высокий, и темноволосый, и вообще. -И вообще, да, — улыбнулся Дирхаэл.- Так возьмешь этот отрез? Из лавки они вышли довольные. Айлин остановилась на том первом синем шелке, который увидела при входе. Теперь появился новый повод для разговоров- какое платье шить. На несколько минут они остановились у выхода из лавки- посмотреть, как ткань играет на свету. Снова запаковали свертки и двинулись обратно, как вдруг Дирхаэл увидел кого-то в толпе и остановил девушек. Двое мужчин шли навстречу им по узенькой улочке. Оба в форме стражей, но без доспехов, оба высокие и красивые, — однако красота старшего была более резкой и яркой, младший больше светился изнутри, чем сиял снаружи. Люди, шедшие им навстречу, почтительно склонялись, давая дорогу. -Кто это? — Морнэн с любопытством уставилась на них. Айлин дернула ее за подол: -Кланяйся! Это сыновья наместника, милорды Боромир и Фарамир Сыновья? Да, старший очень похож: такая же гордая посадка головы, такой же прямой взгляд, пока не отягощенный гордыней, еще веселый, не застывший в ледяной надменности. А младший совсем другой. Совсем молодой, даже, кажется, младше ее. Воины заметили Дирхаэла. Видимо, братья хорошо его знали, потому что остановились и тепло его приветствовали. Обнялись, похлопали друг друга по плечам, посмеялись каким-то одним им известным шуткам. После обмена приветствиями старший брат взглянул на девушек. -Дирхаэл! Привел своих сестер за обновками? — глаза Боромира смеялись, не верил он ни в каких сестер. — Нет, милород. Это моя девушка и ее подруга, — улыбнулся Дирхаэл -Так кто девушка, а кто подруга? — продолжал допытываться Боромир. Засмущавшийся Фарамир дернул брата за рукав, но того было уже не остановить. Отмахнувшись от него, старший брат продолжил: — Дай угадаю! Вот эта милая дева, — он шутливо поклонился в сторону Айлин, — точно твоя девушка. Айлин польщено зарделась. Морнэн чуть слышно вздохнула, глядя в сторону. Ну как всегда, чего она еще ждала. Хорошо хоть в глаза страшной не назвали. Дирхаэл чуть потемнел лицом. -Милорд… -Да не переживай ты, я шучу, — Боромир хлопнул его по плечу Морнен подняла глаза и встретилась со взглядом Фарамира. Такой же серый цвет, как у его отца, только теплый, внезапно подумалось ей. Его глаза были грустными, хотя он тоже улыбался. И еще- на самом дне этого мягкого взгляда Морнэн увидела жалость. Он жалел ее. Морнэн вдруг очень ясно прочитала в них понимание, как это- вечно быть второй около ярких красивых подруг, вечно незаметной возле них. Он сам был таким — рядом со своим сияющим, блистательным братом, всегда вторым после него в глазах своего отца — и знал об этом, и смирился. Это понимание и сожаление незнакомого человека остро кольнуло в сердце. Миг — Фарамир заметил, увидел, что она поняла — и отвернулся, не давая прочесть остального. Морнэн кинула взгляд на Боромира- тот как-будто ничего не увидел, болтая о каких-то пустяках с Айлин и хмурившимся Дирхаэлом. Что-то про праздник, купальни, вино и прочую чепуху. Они уже поворачивали за угол, когда их нагнал Фарамир. -Вот, — запыхавшись, он сунул Морнэн в руку маленький сверток.- Прости Боромира, он не хотел. Как тебя зовут? -Морнэн -Морнэн, прости его, — еще раз повторил Фарамир.- И меня. Я не должен был… Не договорил, махнул рукой и побежал догонять брата. Морнэн развернула хрустящую бумагу. На подушечке из бархата лежали парные браслеты для рукавов. Не дорогие, но и не самые дешевые- ровно такие, какие она бы могла себе позволить через пару месяцев. Фарамир угодил в самую точку. -Ух ты, — выдохнула Айлин, заглядывая ей через плечо.- Я тоже такие хотела бы! -Он гораздо проницательнее, чем его брат, — тихо сказал Дирхаэл, — и замечает гораздо больше, чем говорит. -Зато милорд Боромир такой красивый, — мечтательно произнесла Айлин. Морнэн и Дирхаэл с улыбкой переглянулись. -А пойдемте в купальни? — вдруг предложил он Айлин всплеснула руками: -Точно! Ты же еще не была там ни разу? -Да я про них даже и не слышала! -Тогда идем! Только ткань занесем, чтобы не замочить И Айлин, верная своей привычке, выхватила свертки из рук Дирхаэла, подобрала юбки и пустилась бегом. Морнэн прыснула, виновато улыбнулась молодому воину и бросилась за ней. -Я буду ждать вас внизу! — крикнул он им вслед. И прибавил с улыбкой, когда они уже были далеко: -Девчонки. *** Там, где Белый город врезается в толщу Миндоллуина, берет начало небольшая речка. Мелкими ручейками и водопадами подгорная вода нисходит в большую каменную чашу у стены пятого яруса, разливаясь в ней небольшим озерцом. Хотя озерцо проточное, от толщи камня вода в нем быстро нагревается, и в жаркие дни молодежь приходит сюда спасаться от зноя летних дней. С наступлением тепла юноши и девушки купались там вместе, благо плотная ткань штанов и сорочек позволяла сохранить скромность тех и других. Айлин и Дирхаэл, привычные к воде источника, быстро сбросили одежду, оставшись в таких же сорочке и штанах, и прыгнули в каменную чашу, подняв тучу брызг. Морнэн не торопясь соскользнула в воду у каменного бортика. Вытянулась, оттолкнулась и нырнула до дна, благо вода была прозрачной и внизу был виден каждый камешек. Вынырнула за водопадом, сходившим в чашу у дальней стены. Здесь немного задувал ветер, и мокрые волосы налипли на лицо. Рядом как-то вдруг оказался Дирхаэл (точно как эльф, подумала Морнэн) -Давай я тебе помогу Она хотела сказать, что отлично справится и сама, но промолчала. Дирхаэл подсадил ее на край бассейна, подошел ближе, слегка раздвинув ее колени. Они оказались отгорожены от других стеклянной завесой водопада. Морнэн заерзала на жестком камне, разом застеснявшись. Смех и плеск воды как-то отдалились, стали тише, и в этой тишине Дирхаэл кончиками пальцев принялся убирать волосы, налипшие на ее лицо. Простые безыскусные движения- и все же она почувствовала, как ее заливает жар. -Мооорнэн, — нараспев произнес Дирхаэл, улыбаясь.- Красииивая Морнэн. -Нет, — подумала она, — это Айлин красивая, ты же слышал Но говорить не хотелось совершенно. -Милая Морнэн, будешь танцевать со мной на празднике лета? — Я не умею танцевать, — шепнула она. -А я тебя научу. Ты знаешь нарью? -Мать говорила, что это самый неприличный танец из всех, — улыбнулась Морнэн -Тем лучше, — шепнул ей Дирхаэл. Широкие плечи, капельки воды на волосах… Было, это уже было. Эта истома была ей знакома. И Морнэн прекрасно помнила, чем все кончилось. Повторения она не хотела. Он слишком хороший, чтобы она портила ему жизнь своими выдумками. По крайней мере сейчас, пока она ничего к нему не чувствует. Кроме этого тягучего желания. *** Трапезы в Тронном зале всегда проходили однообразно. Один или с гостями, Дэнетор разговоров за столом не одобрял. Кроме своих собственных, конечно. Исключение составляли лишь его сыновья, вернее, только старший сын. Младшему не дозволялось без разрешения принимать участие в беседе. Но сегодня братья были чересчур веселы. Перешептывались, пересмеивались, склоняясь друг к другу головами. Боромир что-то весело ему втолковывал, Фарамир улыбался и опускал глаза. Эта улыбка вызвала раздражение и желание прервать братскую идиллию. -О чем же беседуют мои сыновья, не ставя в известность отца? — Просто ничего не значащая история, отец. -Так расскажи ее вслух, я с радостью посмеюсь с вами. -Это не совсем веселая история, отец, — сказал Фарамир.- Просто мы вспоминали сегодняшнюю встречу с нашим другом и его… знакомыми. -Да, и одна вся в веснушках и рыжеволосая, — перебил Боромир, — ее подруга еще говорила, что они служат во Дворце. Как, ты говоришь, ее звали? -Морнэн, — тихо сказал Фарамир.- Ее звали Морнэн. И ты был не совсем прав, брат. -Да, — медленно сказал Дэнетор. —И что же? — Боромир шутил надо мной, что она мне понравилась. -Почему же он так решил? — поднял бровь Дэнетор. -Я подарил ей браслеты, — просто сказал Фарамир. Молчание, последовавшее за этим, можно было резать на куски. -Что? — с брезгливым изумлением переспросил Дэнетор. — Я не ослышался? Мало того, что ты заводишь друзей из низшей челяди, так еще и подарки им раздаешь? Я полагаю, она их хотя бы … заслужила? Фарамир залился краской. -Отец, это я виноват, — вступился Боромир.- Он вообще впервые ее видел. Я глупо пошутил, и Фарамир решил загладить вину за меня. -Загладить вину перед кем? -Отец… -начал снова Боромир -Я ценю твою заботу о брате, — голос наместника слегка потеплел — и заледенел снова, — но предоставь ему отвечать за свои действия самостоятельно. — Отец, я не желал ничего плохого. Извини, если огорчил тебя, — сказал Фарамир. -Ты огорчаешь меня постоянно, — ровным голосом сказал Дэнетор, — и я не припоминаю, чтобы за прошедшие годы это хоть как-то изменилось. Оставьте меня. Оба. Братья переглянулись и молча встали из-за стола. -Не думал я, что отец так разозлится, — сказал Боромир, как только за ними закрылись двери.- Прости, брат, если бы я знал, не стал бы так шутить. Фарамир слабо улыбнулся: -Мне не впервой, брат. — Но она же тебе не понравилась? А ее подружка ничего, — мечтательно сказал Боромир Фарамир остро, внимательно на него посмотрел, оглянулся на закрывшиеся двери, отвел глаза: — Нет, нет конечно. Просто мне показалось… -Что? -Да нет, ничего особенного. Забудь.