Немного счастья в темной воде

Как ты удержишь его в слабых своих руках? он прольется сквозь пальцы твои как золотой песок взгляд его зол, сила огромна и воля его крепка, он изваян из золота, словно идол, вышедший сквозь века, он накрывает тебя, как утопленника река и слова его кости твои дробят, как тележное колесо (с)

Всю неделю Морнэн жила как в тумане. Гобелен госпожи Алмариэнь продвигался медленно, а ей хотелось закончить его к нарбелет, месяцу остывающего солнца, поэтому Морнэн по ее поручению вязала тугие узлы, прибивала ряды гребенкой и резала бесконечные лиги пряжи, так что потом пальцы болели от тугих ножниц. Она была рада тяжелой работе, потому -что она отвлекала ее от собственных мыслей. Они были совершенно неправильными и очень постыдными. Сначала она пыталась их гнать, но как это вообще возможно, если тот, кто был их причиной, каждый день перед твоими глазами? Если ты уже знаешь, каковы его губы на вкус, и эту горячую глубину его рта, эту сладость пополам с болью? Темнота. И голос. И руки. Она закрывала глаза, чтобы не видеть того, кто приходил к ней в ее мыслях. В них он был ласков, и Морнэн его совсем не боялась. Она сама стягивала с его плеч меховую накидку , расстегивала все эти бесконечные пуговицы и петли его одежды , а он смотрел на нее без улыбки, темными бездонными глазами, и запрокидывал голову, и шептал ее имя, когда она прикасалась к нему везде, где только хотела. Когда выдавалась свободная минутка, она садилась где-нибудь в уголке и ,закрыв глаза, представляла все это так явственно, что внизу живота начинал бродить жар. Она не знала, что с этим делать. Хуже всего приходилось вечерами, потому- что нужно было скрывать это от Айлин . Она уже и так на нее посматривала и удивлялась, чего это Морнэн почти перестала есть и с лица осунулась. -Неужели так по Дирхаэлу скучаешь? Приходилось говорить, что да, так скучает, хотя она почти про него не вспоминала. Между тем «позже» тянулось уже неделю. Теперь Дэнетору не собирали трапезу в тронном зале, Морнэн относила все прямо в покои. И ни разу за всю неделю не застала его в одиночестве. Приходили и уходили какие-то люди, сменялись карты на столе, появлялись и исчезали книги- старинные, обшитые кожей, какие-то свитки, просто пачки листов, перевязанные бечевкой . Днем она уносила прогоревшие , оплывшие больше чем наполовину свечи и заменяла их новыми. Иногда вечером забирала обед, к которому никто так и не притронулся. Теперь в присутствии слуг в покоях старались не говорить, поэтому она как можно быстрее собирала на стол все ,что нужно, и, поклонившись, уходила. Один раз митрисс направила ее с подносом в библиотеку. Она не сразу нашла наместника среди полок, заставленных пыльными фолиантами. Он даже не поднял головы. Не отрываясь от книг, молча указал рукой, куда поставить поднос, и перестал ее замечать. Ну нет так нет, второй раз за последние дни сказала себе Морнэн. И это второе «нет» далось ей гораздо тяжелее, чем первое. Но труднее всего оказалось носить все в себе. Ей отчаянно хотелось поговорить об этом хоть с кем -нибудь. Однако Айлин отпадала, на ее длинный язык надежды не было. Старая Руменна при встрече теперь хитро щурилась, и Морнэн не хотелось выслушивать от нее новую порцию предупреждений пополам с попреками. Дирхаэла не было, да и если бы был, не стоило с ним такое обсуждать . Оставался еще один человек, которому можно было бы рассказать если не все, то часть - точно. Но Морнэн об этом даже не задумывалась, слишком уж невероятным , невозможным это казалось. Да, он говорил, что всегда ее выслушает, но кто в здравом уме и твердой памяти будет злоупотреблять временем и вниманием сына наместника? Его сына. Тем более по такому поводу. А если еще немного подумать- повода и вовсе не было. Важным он был только для нее. С другой стороны, Фарамир был единственным, кто ее замечал, когда она заходила в покои забрать грязную посуду или принести еду и вино. Для остальных она была говорящей мебелью. Только он приветливо ей кивал, благодарил, улыбался. Вообще замечал ее существование. И все равно Морнэн, подумав, не решилась его беспокоить. Он сам нашел ее. Вечера Морнэн теперь проводила в небольшой беседке , к которой вела лестница для слуг. Здесь было достаточно уединенно, чтобы просто побыть одной, а если захочется, то и поплакать: никто не увидит и не будет мешать глупыми расспросами. Было еще совсем светло, когда она услышала чьи- то легкие шаги, поднимающиеся по боковой лестнице . Наверное, Айлин, подумалось ей. Только Айлин знала, куда Морнэн уходила вечерами. Но это была не она. -Милорд? Она вскочила, поклонилась. -Да, Морнэн, это я,- Фарамир остановился в пролете арки, ответил на поклон, - я пришел поговорить с тобой. -Да, милорд. Он зашел внутрь, остановился напротив нее. -Я заметил, за последние дни ты изменилась. Что-то произошло? Да, произошло. И рассказывать об этом невыносимо стыдно тебе, и невозможно остальным. Посмотри на себя: ты же плоть от его плоти: глаза, руки… И ты сам все видишь, зачем заставлять меня говорить это? - Простите, милорд. Я не могу. Это слишком… -Личное? –улыбнулся Фарамир.- С кем же тогда делиться личным, как не с друзьями? А я тебе друг, Морнэн. Да, мы с тобой мало говорили, но взглядом подчас можно сказать не меньше, чем словом … Однако бывают минуты, когда слова необходимы, хотя и трудно их произнести. Сейчас именно такое время, Морнэн. Время слов. Так что я слушаю тебя. Если не сейчас, то вообще никогда не получится. Морнэн закрыла глаза: -Я.. Милорд ,кажется, мне нравится… То есть , не просто нравится… -Мой отец? И ты не знаешь, что с этим делать? Морнэн, зажмурившись еще сильнее, кивнула. Осторожно приоткрыла один глаз, второй… Небо не обрушилось на землю, Фарамир так же смотрел на нее и улыбался: -Я сразу это заметил. Но заметил и кое-что еще. И очень этому удивлен, - он слегка нахмурился.- На самом деле, я вовсе не уверен, что наш разговор правилен, но я должен попытаться. Давай присядем. Они опустились на скамейку, стоящую у края перил, и он продолжил: - Я ни разу не видел его таким с тех пор, как умерла мама. Да и тогда… Я плохо ее помню, но знаю, что он редко, очень редко приходил к ней . Помню, я очень обижался на то, что он оставляет ее . Она любила отца и очень переживала , что он не находит для нее времени. С Боромиром и мной он играл, и занимался, и делал нам подарки. Моя детская кольчуга и меч до сих пор лежат где-то в детской… Но он очень одинокий человек, Морнэн. И очень гордый. Он никогда не признается в том, что считает слабостью. Но если вдруг ты… или он… в общем, если вдруг вы найдете радость друг в друге… Щеки Фарамира слегка заалели, и Морнэн снова вспомнила, какой он, в сущности, еще мальчишка. У нее был еще один вопрос. Но она не знала, как его задать, чтобы не сказать лишнего. -Милорд, если позволите, я хотела бы спросить… Ваш отец… Он ведь жесткий человек ... Ну… в выражении своих… чувств? Мне следует его бояться? Валар, только бы снова не вогнать его в краску. И самой не покраснеть. Фарамир недоуменно на нее посмотрел – и вдруг рассмеялся: -Кажется, я понял. Нет, конечно же нет! Ты не поверишь, конечно, но отец умеет быть очень чутким. И мягким. И… любящим. Морнэн сомневалась, что все эти слова можно отнести к наместнику , но все равно ответ Фарамира немного ее успокоил. -Да, и не называй меня милордом, когда нас больше никто не слышит,- сказал Фарамир- Мы ведь с тобой одного возраста. Или мне даже еще меньше лет, чем тебе. -Договорились… Фарамир, - Морнэн протянула руку, и он взял ее , накрыл ладонью, улыбнулся .- Спасибо! Спасибо тебе -Как мило Они вскочили, как нашкодившие дети. Как долго он здесь стоял, что услышал? Морнэн сразу присела в поклоне, опустив голову .Не нужно давать ему лишнего повода заглядывать ей в глаза. -Простите, господин, я уже ухожу. -К чему такая спешка, постой с нами еще немного, Морнэн, -наместник , не торопясь, подошел к ним. Размеренная речь, медленные, почти ленивые движения, - но тут было никого этим не обмануть. -Я предполагал, что этим может закончиться. И предполагал, что мое пожелание оборвать это… знакомство ты пропустишь мимо ушей. -Отец… -Молчи,- голос наместника был тусклым, как старое золото.- С тобой я поговорю позже. А вот ты,- пальцы наместника железной хваткой впились Морнэн в запястье,- ты удостоишься разговора прямо сейчас. Не выпуская ее руки, он повернулся и зашагал прочь. Морнэн с трудом поспевала за ним. Переход, лестница с белыми истертыми ступенями , еще один переход, темные двери тронного зала распахнулись и с грохотом захлопнулись за ними. Дэнетор резко отбросил ее руку, повернулся. -Ну что ж. Я готов выслушать тебя. Расскажи же мне, о ком ты мечтаешь. Неужели тебе дорог Фарамир? Сначала подарки, потом разговоры… Не думай, что я не видел , как вы переглядываетесь у меня за спиной. И теперь это. Морнэн вытянулась, глядя в пол, боясь двинуться и тем самым навлечь на себя ярость или что-нибудь еще , похуже. Наместник подошел к ней почти вплотную , процедил: -Я , видимо, был слишком мягок с тобой. Сейчас я это исправлю Бесцеремонно задрал подол платья, провел рукой по внутренней стороне бедер. Морнэн придушенно ахнула, дернулась, но рука двинулась выше. - Вижу, тебе понравилось разговаривать с моим сыном,- тихо и зло сказал наместник, проводя жесткими пальцами по влажным лепесткам, закрывающим вход в ее тело. - Поговоришь и со мной так же ? Край меховой накидки скользил по ее коже , пальцы впивались в нее там, внизу. Боль и ласка одновременно. -Или я слишком холоден и жесток для тебя, слишком властен?- теперь его голос напоминал шипение.- Мне казалось, это тебе понравилось Его пальцы больно впивались в ее лоно, заставляя Морнэн сжиматься в комок . Желание пропало, осталась одна боль и липкий страх. И этот монотонный от едва сдерживаемой ярости голос. -Ради тебя я наплевал на честь наместников, ни один из предшествовавших мне, я уверен, не испытывал такой противоестественной страсти к женщине. К служанке. Не добивался ее вот так, презрев гордость и достоинство… Когда я сказал тебе об этом, ты просто сбежала. Когда я целовал тебя, ты отвечала мне- но я видел твой страх , и хотел дать время привыкнуть… Впрочем, неважно . Но видеть тебя с собственным сыном!.. Вторая рука легла ей на шею, пальцы сжались, примериваясь, привыкая. -Пусть так. Но я не могу совладать собой, впервые в жизни. Союз с равной себе и спокойная любовь -да! Но не это вожделение, которое не дает спать ночами, с которым невозможно справиться… Ты хоть представляешь, насколько это … унизительно? Испытывать это… Говорить тебе об этом… Этот сводящий с ума голос – и руки, сжимающие ее там, внизу… -Думаешь, я не пытался? Не пытался покончить с этим? Но это как болезнь, от которой лекарство еще хуже, чем она сама… И как только я отворачиваюсь, рядом с тобой оказывается кто-то другой. Я и сейчас могу запретить тебе видеть Фарамира, но ты тут же найдешь новое утешение, не так ли? Кто это будет в следующий раз? Может быть, Дерворин? Ингольд? Или подойдет и простой стражник, еще один Дирхаэл? Наместник выплюнул его имя как ругательство - Я не буду как мальчишка бегать за служанками. Почему я должен просить тебя о милости? Чего ты добиваешься? -Я ничего не добиваюсь , господин,- Морнэн пыталась говорить спокойно, чтобы не навлечь на себя еще больший гнев. И тут же вскрикнула, сглатывая брызнувшие из глаз слезы- рука наместника сильно сжала ее тело . Дэнетор задышал чаще, на щеках пятнами проступил румянец. -Ложь, снова ложь,- вторая рука зарылась в волосы, оттянула назад до предела. – Ты сама заставляешь… себя наказывать -Пощады,- просипела Морнен, дышать становилось все труднее -Пощады? Нет, сначала ты попросишь у меня прощения -Прошу прощения -Как же ты просишь, не зная, за что должна извиняться? Но я скажу тебе. За то, что украла, нагло украла мое безразличие, мой покой. Я не испытывал такой страсти даже с законной женой . Это сродни безумию, испытывать такое… Если только это не мерзкая уловка Врага, призванная смутить мой разум… Откуда ты явилась сюда? Из Анориена? Проклятое Валар место!.. Я не могу спокойно заниматься государственными делами, не могу ни о чем думать… И все из-за тебя, маленькая… наглая… ничтожная… -Прошу прощения! -О, как сладко это слышать,- прошипел Дэнетор. - Но этого мало. Теперь я хочу, чтобы ты сама пришла ко мне. Сама разделась, сама попросила взять тебя. Ты на коленях будешь умолять меня об этом, и может быть, я соглашусь, – голос его стал хриплым, пальцы терзали ее лоно. Морнэн молча извивалась от боли, понимая, что стоны распалят его еще сильнее. Внезапно он отпустил ее, оттолкнул к стене так сильно, что она ударилась затылком. В глазах поплыли круги, Морнэн с ужасом смотрела на него . Наместник коротко и хрипло засмеялся. -Сегодня,- сказал он. –Придешь ко мне сегодня. И если уж тебе так нравится,- он снова сжал ее шею , не давая дышать, приблизив свое лицо к ней вплотную ,- так и быть, разрешаю тебе думать о твоем ненаглядном , кто бы он ни был, пока я буду наслаждаться тобой. Он поднял руку, терзавшую ее , к своему лицу, рассматривая влажные пальцы. На мгновение Морнэн показалось, что он брезгливо вытрет влагу о ее одежду, но он медленно лизнул : один палец, второй, серые стальные глаза не отрывались от ее глаз. Совершенно парализованная ужасом, она стояла не шевелясь. Дэнетор усмехнулся , откинул полу меховой накидки и, развернувшись, вышел из зала. Его шаги стихли вдали, и тогда Морнэн разрешила себе сползти вниз по стене, на пол. Ее трясло, она хватала ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Мягкий? Любящий? Фарамир определенно не знал своего отца. *** -Айлин, Айлин,- Морнэн трясло. -Ты его ослушалась?? -А что я должна была делать? Прийти у нему самой в первый же вечер , когда он мне сказал об этом? Вот так просто прийти и… - Не знаю,- Айлин выглядела растерянной. –Наверное, да. -Да?? -Ну… Все приказы наместника выполняются беспрекословно. Наверное, он ждал… И первый раз, и второй… -Да вы тут все… Да ты понимаешь, что говоришь??- Морнэн махнула рукой, отвернувшись. Айлин несмело коснулась рукой ее плеча: -Ну… Может, все еще обойдется… -Ты что, правда не понимаешь? Я …,- не хочу, хотела сказать Морнэн – и не смогла. – Это как… вымогать то, что должно даваться только по доброй воле. Так нельзя! -И что ты сделаешь? Снова не послушаешься? Нет. Морнэн знала, что на этот раз об ослушании даже речи быть не может. -Знаешь что,- медленно сказала она.- Дождись меня пожалуйста. И… ну просто на всякий случай… у тебя осталась еще та мазь и бинты?