Немного счастья в темной воде

Первым взглядом, как взмахом плетей, Она с иронией, пренебрежением, слишком, казалось, просто Сбила дверь в сердце мое с петель. Распахнула, обошла, разорила его. …и не захотела сердца моего. И совсем я забыл про былую смелость: Она не захотела и тела (с)

В этом году солнце рано охладело к земле, купаясь в серебряной золе облаков. Зима пришла задолго до того, как ее ждали. Мокрый снег начал падать уже в конце месяца нарбелет, а к началу месяца хитуи морозы уже сковали землю. Ветра, бравшие разгон с пеленнорских равнин, с размаха ударяли в грудь каменным громадам Миндоллуина , выли, свистели в горных отрогах, улицах, переулках, пробирались во дворец через галереи и переходы . Морнэн отчаянно мерзла. Вместо шелковых платьев всей прислуге выдали плотные льняные, и в придачу к ним- длинные шерстяные накидки серого цвета. Они хоть немного спасали от ледяных пальцев сквозняков, норовящих забраться под одежду. Темнело теперь тоже рано. Холодные сумерки подкрадывались незаметно , расползались по выцветшему небу. Ночами яснело, и крупные яркие звезды опускались к самой крыше дворца. Закончились праздники, уехал в Анфалас лорд Голасгил, и Дирхаэл уехал вместе с ним . Прощание получилось из рук вон плохим. В тот день не ладилось все. Морнэн проспала, получила выволочку от митрисс, посадила пятно на платье, прожгла дыру в белоснежных простынях леди Ирильдэ, к тому же ее продуло на сквозняках галерей, и ко всему этому добавился ноющий низ живота - приближающиеся женские дни напоминали о себе. Поэтому когда ужин наместнику был подан и убрана посуда после трапезы, Морнэн уже не чаяла добраться до своей комнаты и заснуть поскорее. На кухне она захватила тяжелый сверток, приготовленный для нее Айлин. Так тут спасались от холода в постелях: нагревали в крутом кипятке камни , заворачивали их в мягкую ткань и клали между простынями . Одеяла и матрасы прогревались мгновенно. Уже предвкушая, как она устроится в постели и почувствует ,наконец, тепло, она увидела, как от стены рядом с ее комнатой отделяется тень. Не успев испугаться, она узнала - Дирхаэл. -Здравствуй, Морнэн. Пустишь меня к себе поговорить? В этот раз ей совсем не хочется пускать его к себе в комнату. Глаза Дирхаэла как-то странно блестят в полумраке, вызывая неясное беспокойство. -Нет,- отвечает она,- давай поговорим здесь, я не тороплюсь. -Хорошо,- говорит Дирхаэл и замолкает. Морнэн ждет. Ей совсем не хочется никаких разговоров, но она помнит того веселого , открытого парня, который не сделал ей ничего плохого и всегда был добр к ней. Она не может просто повернуться спиной и уйти. Молчание длится и длится. Наконец Дирхаэл говорит: -Морнэн, я готовился к этому разговору, придумал целую речь, но это все не то… Ты ведь и так все знаешь. Я все уже сказал тебе неделю назад. И теперь решение за тобой. Я уезжаю, но тебе нужно будет лишь позвать меня, если ты захочешь... Просто напиши письмо, в котором будет только мое имя, ничего больше. И я пойму. Я приеду сразу, как только его получу. Дирхаэл смотрит на нее , и этот взгляд говорит нечто среднее между «прости меня» и «полюби меня» .Но если первое Морнэн может сделать, то второе не в ее силах. -Дирхаэл, не нужно… -Нет, нужно,- говорит он, берет ее руки в свои, целует каждый палец, ладони, запястья.- Нужно , потому что я люблю тебя. Я измучился, Морнэн, я не могу так больше, эти слова жгут меня изнутри . Он невесело смеется -Вот я их и сказал наконец. -Я знаю,- шепчет Морнэн ,- я знаю. -Ну а ты? – Дирхаэл заглядывает ей в глаза.- Помнишь, на празднике, когда ты меня поцеловала? Так не целуют тех, к кому ничего не чувствуют. Может быть, у тебя в сердце есть что-нибудь и для меня? Морнэн хочет сказать, но его пальцы ложатся на ее губы. -Подожди, не останавливай меня . Я сейчас уеду , дай мне один единственный раз сказать то, о чем думаю… Как бы я хотел, как хотел бы обладать тобой так, как он. Иметь право прикасаться к тебе, называть своей. Разреши мне один поцелуй, всего один, просто чтобы помнить, чтобы забрать с собой хоть что-то на память. В прошлый раз ты отказала мне, но , может , сейчас дашь согласие? Ты отлично научилась делать своих мужчин несчастными, думает Морнэн, смотря на него. Давай, откажи ему в этой малости. Это ведь из –за него ты сейчас одна, а не в постели с тем, кого любишь. Пусть убирается и страдает так же, как ты сейчас. Будь такой же жестокой, как были к тебе. Морнэн обнимает ладонями его лицо и целует его, просто прижимается губами к губам, прощаясь. Но Дирхаэлу этого недостаточно , он размыкает, разжимает ее губы , врывается в ее рот , и это так яростно и нежно одновременно, так похоже на те, другие, желанные поцелуи, что Морнэн на секунду плывет, вздрагивая, раскрываясь. И Дирхаэл чувствует это, сразу усиливая напор. Он горяч, но совсем не так, как Дэнетор. Это огонь костра, раздуваемого всеми ветрами, а не тяжелое, медленное пламя наместника. -Я целовал бы тебя всю, все потаенные уголки твоего тела, твою грудь, я видел ее под рубашкой, когда мы купались, помнишь? О, Морнэн, прости, я хочу еще, еще немного… Он опускается на колени , стискивает ее бедра, целует через ткань живот, опаляет горячим дыханием ложбинку между ногами , шепчет: - Уверен, он никогда не целовал тебя здесь. А я целовал бы, если бы ты разрешила… Дирхаэл тяжело дышит, сжимая ее в объятьях, и изголодавшийся по ласке зверь внутри Морнэн отвечает ему. Между этими двоими, требующими своего, стоит только она одна, слабый огонек разума в подступающей темноте. -Дирхаэл, перестань! - говорит Морнэн, и сама поражается, насколько слаб и неуверен ее голос. - Морнэн, любимая… А если не перестану? Сколько раз, лежа ночами без сна, я мечтал сделать вот так,- его горячие ладони проникают под подол ее платья и касаются щиколоток, поднимаются наверх, к коленям . Морнэн сжимает ноги, сопротивляясь, но сама понимает, что сопротивление какое-то ненастоящее. -Или вот так,- Дирхаэл приподнимает плотную ткань и приникает поцелуем к сомкнутым бедрам, поднимаясь выше и выше.- Запрети, запрети мне , потому что я не уйду от тебя сам… -О, Морнэн, давай уедем вместе,- шепчет он в горячке.- Брось все, поехали со мной в Анфалас. Мы поженимся, я стану капитаном стражи у лорда Голасгила, у нас будет свой дом, дети… Поедем со мной сейчас! -Довольно! Я и так позволила тебе… слишком… много,- задыхаясь, говорит Морнэн, отталкивая его и одергивая подол. – Я не поеду , Дирхаэл. Прости. Тебе пора. Он дергается, как от пощечины, лицо внезапно искажается злостью. Дирхаэл поднимется на ноги. -Неужели поцелуи наместника настолько слаще поцелуев простого воина? Еще бы , наверное, так приятно, когда к тебе на грудь каждую ночь ложится своей тяжестью весь Гондор. Не так ли, моя красивая Морнэн? Перемена разительна, и она смотрит на него, не веря. Это совсем не тот Дирхаэл , которого Морнэн знала. - Что, не ожидала увидеть меня таким? Глупый доверчивый Дирхаэл всегда рядом, всегда готов помочь и ничего не просит взамен? Не просит и не желает? Нет, желает. И всегда желал тебя. Думаешь, я не представлял , как ты ему отдаешься каждую ночь? Как он имеет твое совершенное тело, как входит в тебя, пьет твой свет как… как старый паук. Сплел свою паутину и ухитрился поймать туда прекрасную бабочку. Ему ты все это позволяешь, а мне нет… У меня ведь тоже были женщины, Морнэн, но в каждой я видел только тебя, когда заставлял их стонать и таять под моими руками. Я думал, что хоть немного дорог тебе, и верил словам милорда Фарамира лишь наполовину. Думал, что желает лишь наместник, а ты всего лишь подчиняешься его желанию. Но ты… Ты… Валар, думает Морнэн, я должна злиться или возмущаться, но не могу. Это же я говорю эти слова, про любовь и преданность . Могла бы сказать, если бы он стал меня слушать тогда. Вместо ответа она толкает дверь в свою комнату, и Дирхаэл хватает ее за руку: -Морнэн, умоляю, отпусти меня! - Это ты меня держишь!- она дергает руку, и от тут же разжимает пальцы. - Это потому, что я вижу в тебе лишь жалость. Ты не говоришь мне ни да, ни нет, но из-за того, что люблю, я не могу расстаться с надеждой. Просто скажи мне , что не любишь меня, и , может быть, мне будет легче признать это, и смириться. В его голосе неподдельное отчаяние. -Я не люблю тебя ,- говорит Морнэн, заходит в комнату, запирает дверь , опускается на кровать и плачет , чувствуя себя паршивей некуда . Никогда она столько не плакала, как за эти последние полгода, но слезы перестают приносить облегчение. Она раздевается и проваливается в сонное забытье. *** Но ,оказывается, ночь тоже может преподносить сюрпризы не хуже вечера. Морнэн не знала, сколько ей удалось поспать, прежде чем она услышала, как кто-то шепотом зовет ее по имени: -Морнэн! Да просыпайся же! Еле разлепив глаза , она видит темную тень у двери, бросает взгляд на постель Айлин- она пуста. Ах так, думает она, ты еще и ее подговорил. Ну я сейчас тебе устрою. -Дирхаэл, если это ты, то сейчас я подниму такой шум,- начинает Морнэн, с каждым словом повышая голос, но тут ее грубо прерывают. Тень оказывается рядом с ней , накрепко запечатывает ей ладонью рот и шепчет на ухо: -Морнэн, это я, Фарамир. Морнэн удается освободиться от ладони и она возмущенно шипит: -Милорд Фарамир? То есть Фарамир! Ты с ума сошел? Я же сплю! Я в одной сорочке! Ты что вообще себе думаешь? -Морнэн, тише!- давясь от смеха, шепчет Фарамир.- Ты всех перебудишь! Ради Эру, меня не интересует ни твоя сорочка, ни ее содержимое! - Тогда зачем ты здесь? Она садится в кровати, подтянув колени к груди и закрывшись одеялом до подбородка. Фарамир устраивается на краю постели. В темноте он кажется тенью на стене , бесплотной и еле различимой. -Есть разговор. Только почтение к сыну наместника заставило Морнэн удержаться от пары крепких словечек, которые были в ходу у них в поселении, когда кто-то из мужчин, образно говоря, попадал по пальцу молотком. -Мне, наверное,это снится,- говорит Морнэн.- Сын наместника у меня в комнате, ночью, у кровати. Таких сплетен обо мне еще на рассказывали. Он пропускает мимо ушей ее замечание и говорит: -Тоска проедает его как ржавчина. Морнэн хмурится, сразу поняв, о ком речь. -А мне-то что ? -Ты тоже тоскуешь,- мягко говорит темнота. -Не тоскую! -Тоскуешь. Морнэн вздохнула. Ну вот как тут спорить? Кажется, ее знают лучше, чем она сама себя. -Хорошо. Тоскую. Но что с того? Мне было велено убираться и больше думать о нем не сметь . -И ты не смеешь? Морнэн молчит. -Он сожалеет о сделанном. -Сожалеет?- Морнэн чуть не задохнулась от возмущения.- Неужели? Тогда почему не скажет мне этого сам? Постой.. Это что, он тебя попросил?.. -Нет, нет,- Фарамир примирительно поднял руки,- Отец ничего мне не говорит, но это и не нужно. Он снова проводит почти все ночи в библиотеке или в башне… А тебе было спокойнее, когда он проводил их со мной в постели, хотела сказать Морнэн, но устыдилась и промолчала - Он недоволен любыми нашими решениями, перестал советоваться даже с Боромиром. Вообще почти перестал говорить. Я бы даже обрадовался сейчас, вздумай он меня выругать… Так что это не по его воле я здесь. Он об этом не знает. -Почему-то мне кажется, что это вопрос времени,- тяжело вздохнув, сказала Морнэн.- Гляди как красиво получается: сначала браслеты – знал бы ты, сколько раз мне их так или иначе припомнили за все время,- потом наш с тобой разговор, за который мне... Впрочем, неважно. А теперь, когда он меня прогнал, ты случайно очутился ночью в моей комнате. Поговорить. И что-то мне подсказывает, что выводы из этого будут не в мою пользу. Так что, милорд Фарамир, я очень, очень ценю твое желание все исправить, но рано или поздно попадет , чувствую, за это все равно мне. -И не хочешь даже попытаться? -Попытаться что? Еще раз навлечь на себя его гнев? -Возможно, делу бы помогло,- Фарамир замялся,- если бы я знал, из-за чего все так сложилось. -Хочешь знать, что он мне сказал тогда?- Морнэн усмехнулась -Ну… Возможно, что-то, с чем ты никак не смогла согласиться? -Мне был предложен отличный выбор: запертая снаружи башня Эктелиона или замужество. Судя по тому, как изумленно расширились глаза Фарамира, такого он не ожидал. -Так что благодари Валар, что у меня хватило ума отказаться, иначе сейчас у тебя была бы новая матушка… Сынок. -И ты отказалась… - медленно повторил он. Морнэн фыркнула. -Ну а что бы ты сделал на моем месте? Я ничего не понимаю в государственных делах, но меньше всего рада была бы недовольству лордов накануне большой войны, о которой столько говорят ваши капитаны… Я предложила ему просто остаться с ним, но он не захотел. Так что в любом случае мой ответ будет прежним. Фарамир молча смотрел на нее, потом сказал: - Как вы все-таки с ним похожи. Оба упрямые и неуступчивые. А с виду и не скажешь… Морнэн, он никого и никогда не подпускал так близко к себе. Даже мать. Даже… нас. У него никого не было рядом эти долгие годы, и я вижу, как он… -И что мне делать с его печалью? Он поклялся снести мне голову, если я захочу вернуться. Пожалуй, я откажусь от такой чести. - Может быть, ты попробуешь еще раз… - Это все равно что играть с огнем- не знаешь, когда и где полыхнет. -Мне кажется, он любит тебя. И на это Морнэн ответить нечего. Совсем нечего. Потому-что она тоже любит. И не может с этим ничего поделать. Он нужен ей , нужен до такой степени , что она не представляет никого рядом с собой, кроме него. И поэтому после долгого молчания все же решается : -Я тоже люблю . -Я знаю,- голос Фарамира звучит как продолжение темноты, теплой , мягкой , обволакивающей .- Иначе меня бы здесь не было. И понимаю твои опасения. Но скажу последнее. Отец никогда не сделает первый шаг, никогда не скажет- «прости», или «я был неправ». Иногда мне кажется, что он просто не знает этих слов,- он невесело усмехается. - И если он нужен тебе, придется делать первый шаг самой. Если он тебе действительно нужен. Я лишь могу сказать, что он сожалеет о случившемся… Это чтобы ты знала, что не стучишься в заколоченную дверь. Там ждут тебя,- лукавый смешок,- но сразу не откроют. Они долго молчат. -Фарамир,- Морнэн собирается с духом.- Зачем ты это делаешь? Темнота улыбается. -Наверное, затем, что он мне дорог, несмотря ни на что. И странно, но ты тоже становишься мне дорога - как часть его жизни… - А он считает Боромира лучшим из вас ,- тихо говорит Морнэн -У каждого его собственные огорчения. Тебе достаточно своих, чтобы думать еще о печалях сына наместника. Тень поднимается с края кровати, сливается с окружающей темнотой. Морнэн слышит скрип открывающейся двери и понимает, что разговор окончен. Взбивает подушку… -Да, насчет Дирхаэла,- говорит темнота.- Ты молодец. Я уж думал, ты поддашься на его уговоры,- еле различимый смешок.- Будь я женщиной, точно поддался бы. Негромко хлопает дверь и наступает тишина. Морнэн вспыхивает, представляя, что он мог увидеть и услышать во время их разговора , и не знает , сердиться ей или смеяться. Проклятая семейка. Похоже, от них вообще нельзя иметь никаких тайн.