Немного счастья в темной воде

Ты шла, не чураясь рвать ягоды яркие, как рассвет, ты клала эти ягоды на язык; и яд ягод сходил на нет.. Тропа размыта дождями - вот вовсе и нет тропы, но ты не пугайся, ты шла через тёрн и грязь и никто не посмеет тебя теперь торопить. Вот и иди уверенно, не торопясь(с)

Следующий день был до отказа наполнен суетой. Дэнетор с самого утра снова покинул ее, она даже не слышала, как он ушел, и проснулась только тогда, когда в покои зашла вчерашняя служанка с растопкой. Сегодня, видимо, с удивлением было покончено и она, не поднимая глаз, принялась за работу. Кто-то уже позаботился о ее завтраке, поднос с едой стоял на столике у кровати. Снова эльфийская работа: темное дерево, на столешнице замысловатый узор из переплетенных ветвей. Раньше его тут не было. Она наклонилась посмотреть – да, с его стороны стоял такой же . Значит, теперь здесь еще одна ее вещь. Рядом с подносом лежали две книги. Кольцо и перстень Морнэн не снимала , и теперь , пока девушка возилась с камином, рассматривала их в неярком утреннем свете. Жемчужина- большая, идеально круглой формы,- отливала перламутром, светилась на ладони, и Морнэн невольно подумала- а ей он тоже дарил такую? Да, жестко сказал внутренний голос, дарил, и произносил те же слова, что и тебе, ты прекрасно это знаешь. Давай-ка будем честными с собой, ты вторая, и всегда будешь второй, хочешь того или нет. Будешь спать в ее кровати, есть с ее посуды и любить того мужчину, который принадлежал ей задолго до тебя, и на законных основаниях к тому же. Но сейчас ты здесь , а ее жизнь давно окончена. Будешь ревновать к мертвецам? Сожаление кольнуло тупой иглой куда-то под сердце, и Морнэн позволила себе несколько минут помечтать, что было бы, если бы они встретились раньше. Интересно, каким он был двадцать, тридцать лет назад? Во Дворце говорили, что его старший сын - копия молодого наместника. Боромир?.. Нет, он не мог быть таким. Она видела, как повторяются в нем черты Дэнетора - и все равно не принимала, не могла принять этого . Почему тогда ее не трогает яркая красота его наследника? Почему всегда только его красота? Морнэн вздохнула и спустила ноги с кровати. Полотенце еще раз сослужило свою службу, так как одежды до сих пор не было; и Морнэн, помня о своем вчерашнем желании посмотреть, что там за окном, подошла к занавесям, раздвинула их в стороны… И ахнула, вцепившись в подоконник . Она как будто парила над городом, смотря на него почти с самой высшей точки, исключая башню Эктелиона. Город-Страж ступенями сходил к Пеленнору и перед ней , сколько хватало глаз, расстилались поля, сейчас занесенные снегом, туманная ледяная дымка скрывала горизонт. У Морнэн перехватило дыхание: даже отсюда она чувствовала , как над этими необозримыми просторами бушует в вышине ветер , подхватывая неосторожных птиц, и ярится в скалах, не встречая сопротивления. Она находилась на недосягаемой высоте; люди, лошади и повозки далеко внизу казались игрушечными, а горы- близкими и странно уменьшенными, как будто она сама увеличилась в размерах. Вдосталь налюбовавшись, Морнэн вернулась к кровати и , расправившись с завтраком и чашкой противного зеленого снадобья, взяла ту книгу, которая была наверху . Зубодробительное адунайское наречие. И словарь к нему. Дэнетор сказал, что она должна если не говорить, то хотя бы понимать сказанное на адунаик. Морнэн открыла книгу на середине, пролистала немного, всмотрелась в мелкую вязь строчек . Буквы были знакомые, но слова из них складывались совершенно непроизносимые. Полузабытым адунайским пользовались редко даже в городах, а уж в поселениях- почти никогда. Отдельные слова употребляли в разговорной речи. Akallabê, Падшая земля, когда говорили о погибшем Нуменоре. Kherū, когда вспоминали древнего Врага. Мать рассказывала Морнэн сказки, называя Моргота этим именем, и она навсегда запомнила его как Темного лорда. Avalōi, Валар , когда речь шла о Могуществах. Вот , пожалуй, и все, что она вспомнила. А тут таких слов было целых четыреста страниц. Морнэн со вздохом закрыла книгу, провела пальцами по корешку, оценив ее объем. Через несколько дней она поправится и начнет занятия, пообещала она себе. Шуршание и перешептывание в соседней комнате отвлекло ее от разглядывания книжных переплетов. Она отложила в сторону тяжелый том , натянула простынь повыше - и как раз вовремя, потому-что через мгновение в дверь постучали. Как я открою, подумала Морнэн, я же совершенно... Но за дверью не стали долго дожидаться, и комната как - то разом наполнилась людьми и... тканью? Морнэн , не в силах сказать ни слова, наблюдала за тем, как служанки расстилают снежно-белое широкое полотно и прямо на него начинают выкладывать отрезы . Кажется, постеленной материи не хватит, чтобы ее вместить. "Нет, не может быть. Слишком стремительно все меняется, пожалуйста, я не успеваю. Не может быть, чтобы все это было для меня. Валар, сколько времени я у них отниму- и для чего? Для того, чтобы выбрать пару кусков ткани?" Ее было так много, что , кажется, только чтобы пересмотреть все это, нужен был не один час. Они что, принесли сюда все запасы из мастерских, думает Морнэн. Вносят огромное, в человеческий рост, зеркало. На край расстеленного полотна кладут несколько платьев, одинаково черного цвета. Ворох меха вперемешку с парадной материей на отдельном полотне. Наконец все разложено и женщины замирают в неподвижности, совершенно непочтительно глазея на нее. Одна из них , самая старшая, подходит к кровати и чуть склоняется: -Эйриэнь. Вам нужна помощь? Морнэн мимоходом отмечает, что она никак не называет ее- ни госпожой, ни по имени. -Да, нужна. Мне нужна хотя бы одна длинная нижняя рубашка, чтобы встать и... выбрать что-нибудь , - понизив голос, говорит Морнэн. Глаза Эйриэнь расширяются , она прикусывает нижнюю губу, но все равно не может скрыть понимающую усмешку. Потом ее взгляд падает на цепочку. Жемчужины она не видит, но догадывается, что она там. Усмешка пропадает, Эйриэнь склоняется ниже. Да, думает Морнэн, у тебя тоже будет чем поделиться сегодня с подругами. Кольцо она незаметно поворачивает камнем внутрь. Эйриэнь кивком подзывает одну из девушек, что-то говорит ей на ухо и отсылает. Через несколько минут та возвращается с ворохом рубашек, и Морнэн отбирает себе четыре. Черную тут же надевает, прикрываясь простыней, остальные- белую, темно-алую и серую с переливом- бросает на кровать, она примерит их позже. Теперь можно наконец подняться . Морнэн встает и, чтобы побороть смущение, прикладывает к себе первое попавшееся платье. Эйриэнь тут же вытягивает из вороха мехов накидку и пристраивает ей на одно плечо. Две женщины разворачивают зеркало. Платье- черное с серебром , черная с белым мехом накидка- да она просто копия наместника! Морнэн не хочет быть ничьей копией, даже его. В сторону. Темно-зеленый отрез и второй , блестящий золотом . Слишком ярко, но Эйриэнь шепчет: -Одно для торжественных случаев,- и Морнэн откладывает оба. Тусклая золотистая ткань, на изломе взблескивающая темно-алым - прекрасна, Морнэн не может устоять. Шепчет что-то на ухо Эйриэнь, та чуть кланяется и кивает, убирая отрез. Последнее, что выбирает Морнэн - простое черное платье с тугой шнуровкой по бокам , к нему накидка с черным же мехом, даже без серебряной вышивки. Цепочку она сразу же заправляет под вырез так, чтобы снаружи ее не было видно. Две девушки что-то делают с ее волосами, убирают их назад, закрепляют на висках пряди. Морнэн кажется, что она одна сплошная темнота. Ей подносят зеркало, и оттуда на нее глядит совершенно незнакомое лицо. Морнэн растеряна, а у молодой женщины , неподвижно застывшей в темном стекле – надменный спокойный взгляд . Волосы не выбиваются из прически неровными прядями , как обычно, а забраны в золотую сетку, прямая спина, ниспадающие потоки ткани и меха. В этой темноте ярко выделяется бледно-золотистая кожа лица и кистей рук. -Благодарю,- говорит Морнэн,- я оставлю это. Слуги выносят зеркало и отрезы, а Морнэн еще немного шепчется с Эйриэнь, которая достает листок и второпях делает на нем наброски . Наконец уходит и она, и Морнэн остается в одиночестве- правда , ненадолго. Не прошло и нескольких минут, как дверь в покои снова открывается. Легкие шаги доходят до порога, кто-то чуть слышно стучит. Теперь Морнэн может открыть дверь сама, она наконец-то одета как подобает. Она открывает и видит Фарамира. Сегодня он тоже в черном, так что они смотрят друг на друга , как в зеркальное отражение. -О, вижу, сегодня тебе гораздо лучше, - говорит он, улыбаясь, но за улыбкой скрыто удивление. Раньше она этого бы не заметила. -Как ты себя чувствуешь? Не ожидал, что ты поправишься так скоро. -Хорошо, спасибо!- Морнэн улыбается немного натянуто. – Господин Индимир замечательный лекарь. А … он знает?.. -Я встретил отца сегодня утром и попросил разрешения увидеть тебя. Она чуть слышно выдыхает. Фарамир замечает это и посмеивается. Морнэн мельком удивляется, как он не боится спрашивать о ней. - Странно, но он не возражал. Я подождал ,пока решатся твои…ммм… некоторые трудности и ... Дай-ка на тебя взглянуть! Он обходит ее кругом, рассматривая , как заморскую игрушку . Взгляд становится острым и пронизывающим, и Морнэн даже пугается, но миг- и он снова прячет бритвенную остроту своих глаз за привычной вежливостью и учтивостью . -Ты вся сияешь ,- замечает он. И опять это чувство, что он все уже знает и лишь ждет, чтобы она сказала это сама. - Отец сегодня тоже не похож на себя. Некоторые даже считают , что он чуть ли не рад этой тени . Но я так не думаю,- он, улыбаясь , искоса смотрит на нее. Она в ответ смотрит в его глаза, но это все равно что глядеть в бездонную темную воду, на поверхности которой играют солнечные лучи. Секунды тянутся как смола, она видит, как по его лицу пробегает легкая тень, Фарамир колеблется - а потом поворачивается к ней и отбрасывает свою вечную полуулыбку как ненужную маску. Его черты сразу теряют всю мягкость и открытость, на переносице прорезается тонкая морщинка, взгляд приобретает глубину и проницательность, скулы и подбородок чуть заостряются. Вот настоящий Фарамир, понимает она. И все равно в его глазах нет того холода, что у Дэнетора. Видел ли наместник это лицо? О, наверняка не раз. Морнэн почти наяву видит, как эти двое смотрят друг на друга, не сводя глаз, не желая уступать, и сын всегда первым отводит взгляд, но это не смирение, а ожидание. Ждать он умеет. Она начинает понимать, почему Дэнетор его недолюбливает. Всегда второй , всегда в тени старшего брата, мягкий и чуть смущенный юноша? А она еще пыталась как-то выразить ему сочувствие. Валар, кажется, чувство неловкости и неуместности собственных слов будет преследовать ее постоянно. Что ж, он имеет право узнать первым. Она вытаскивает из выреза платья цепочку . Фарамир благоговейно смотрит на жемчужину, на кольцо , потом переводит глаза на Морнэн. -Да,- говорит она.- Вчера вечером. -Поздравляю,- отвечает он, глаза лучатся лукавством, это снова прежний знакомый Фарамир.- Матушка. Ты разрешишь так себя называть? -Думаю, не стоит ,- Морнэн безуспешно пытается сдержать улыбку. Этот Фарамир нравится ей гораздо больше. Он склоняется и целует ей руку. Руку, которая – недели еще не прошло!- драила полы и мыла посуду, он держит в своей, знающей только рукоять меча и страницы древних рукописей. Ей хочется спрятать ладонь за спину : кто он и кто она? Но Морнэн сдерживает себя и принимает этот поцелуй . -Для брата это будет неожиданностью. Пожалуй, я оставлю тебя, хочу рассказать ему эту новость лично,- говорит он, посмеиваясь.- Представляю , каким будет его лицо. Он же как-никак твой лорд. -Мой лорд? -Ну, фактически он считается лордом Анориэна, и ты – его подданная. -А ты? -Мой надел- это Итилиэн, так что я лорд без земли,- усмехается он, склонив голову. –С твоего разрешения. Морнэн смотрит , как он шагает к двери. Твердый без гнева, настойчивый без спора, вежливый без надменности…* -Фарамир! Подожди…- Морнэн мнется . – Скажи, все это … Ну, это очень вызывающе, да? Неправильно? Он замирает у двери, поворачивается к ней и тихо смеется: -Что ты имеешь в виду? Твой наряд? Нет, он вполне уместен для данной ситуации и очень тебе подходит. -Ты понимаешь, о чем я. Фарамир качает головой, улыбаясь: -Как будто ты сама не знаешь. Да, это очень вызывающе. Возмутительно. Недопустимо. И не противоречит ни одному закону и уложению Гондора, если ты об этом. Правда Короля ясно говорит , что этот вопрос решается согласно велению сердца ... По сути, это не должно никого волновать, кроме вас двоих. Но на деле… - он усмехнулся ,- на деле некоторые лорды будут в бешенстве, особенно те, в чьих жилах течет более чистая нуменорская кровь, - хотя вряд ли открыто его продемонстрируют. Так что, думаю, все в конечном итоге... успокоится. Он улыбается на прощание и выходит, тихо прикрыв дверь. ** На деле Дворец кипел как кастрюля на огне, от подвалов до верхних галерей. Служанки задергали Айлин расспросами, откуда приехала и что из себя представляет эта выскочка . Митрисс пригласила ее к себе и , как потом рассказывала девушка, целый час пыталась вытащить ее воспоминания из головы через нос чайной ложечкой. Даже дамы с верхних галерей снизошли до разговора с ней, задавая такие вопросы, что у обычно бойкой и не лезущей за словом в карман Айлин краснели уши. Старая Руменна молчаливо посмеивалась - девчонка оказалась не промах. Ну да, может , и не чистых гондорских кровей , но из-за чего поднимать шум? Она не первая и не последняя такая. Интересно было бы расспросить ее кое о чем, но она , наверное, теперь и не посмотрит на старую Руменну. Или накормит ее правдой морэдайн.** Но у Руменны, если уж на то пошло, есть для нее пара словечек. ** Наместник обедает в покоях, и сегодня она впервые разделяет его трапезу, а не прислуживает, как раньше. Теперь прислуживают ей. Оба его сына тоже здесь, Боромир сидит напротив нее, Фарамир- напротив отца. Морнэн почти не поднимает глаз от тарелки, ее смущают взгляды, которые время от времени бросает на нее старший сын - доброжелательные, но непривычно пристальные , он как будто изучает ее заново. Цепочку с жемчужиной она спрятала как можно глубже под вырез платья, но кольцо не спрячешь, и глаза Боромира все время к нему возвращаются. Фарамир, напротив, опускает взгляд вниз , он уже увидел все, что требовалось, и теперь уделяет свое неразделенное внимание тому, что у него на тарелке . Наместник, кажется, ни на кого не смотрит, на лице снова привычная отстраненная маска. В молчании она заканчивает обед, - единственная женщина среди высоких и молчаливых, одетых в черное мужчин. Ждет, пока прислуга уберет посуду, встает , кивком благодарит всех за трапезу, и наместник едва заметно кивает в ответ. Морнэн закрывает за собой дверь , облегченно выдыхает и только сейчас замечает, что спина и плечи у нее закаменели от напряжения . Прислушивается к тем, кто остался в комнате . Наместник что-то тихо говорит и Боромир с Фарамиром отвечают. За дверью не особенно хорошо слышно, но это гораздо больше похоже на разговор отца с сыновьями, чем на приказы правителя подданным. Голос Боромира осторожен, Фарамира- безмятежен. Потом Боромир что-то говорит, они негромко смеются, все вместе, хлопает внешняя дверь и они уходят. Недомогание дает о себе знать. Накатывает слабость, и Морнэн ложится обратно в кровать, накрываясь меховой полостью. В голову лезут глупые мысли: а туфли на ней все еще такие, какие выдают прислуге. И куда складывать свою одежду- ту, которую сейчас не надеваешь? Вот эти рубашки, например. И всякие мелочи вроде книг, расчесок и прочего? Под эту чепуху сон приходит тихо и незаметно. Просыпается она оттого, что в соседней комнате опять разговаривают. Голоса слышны глухо, неотчетливо, и какое-то время она просто лежит и слушает их, как слушают шум ветра или журчание реки. Потом Морнэн окончательно просыпается и выделяет среди них голос Дэнетора, но все равно разбирает только отдельные слова. Любопытство побеждает, и она спускается с кровати , подходит к двери, вслушивается- и наконец находит место, где можно разобрать почти все, о чем беседуют в соседней комнате. Невнятное бормотание становится отчетливым и она слышит низкий глухой голос: -... поблагодарить Вас за введение запрета на посещение Ламедона и особенно Калэмбеля без сопроводительных писем, подписанных лично Вами или Стражем Белой Башни. Незваных гостей у нас стало гораздо меньше, а воины получили основание задерживать тех, кто вызывает подозрение. Но к делу. Недра Белых гор пока щедры к нам, и ежемесячно в столицу уходят три обоза с оружием и рудой, которая попадает в кузни Ремесленных Цехов второго яруса. Об этом я хотел бы поговорить в первую очередь. .. Среди нас сегодня нет главы гильдии купцов, господина Энглоса, а именно к нему у меня первый вопрос. Он не постеснялся упрекнуть наших мастеров в снижении качества нашей руды , однако не нашел в себе смелости убедиться в этом лично- что не помешало ему почти вдвое снизить расценки на нее. Я просил его о встрече , но он отделывается от меня лишь ничего не значащими письмами. Далее. Лорд Тараннон, рад встрече, тем более что второй вопрос у меня к Вам. Плата за Ваше зерно становится чересчур высокой. Не забывайте, что именно наше оружие охраняет ваши поля, цены на урожай с которых Вы так недопустимо завышаете. -При всем уважении, лорд Ангбор, без нашего хлеба вы не удержали бы в руках ваши мечи. – Сухой холодный голос говорившего был несколько выше , чем у его собеседника. - К тому же , как Вам известно, два последних года были неблагоприятны для сева, сухие ветра юга погубили часть урожая, Вы прекрасно это знаете. Житницы тоже иногда истощаются, особенно если их хозяева недостаточно рачительно относятся к своему труду. - Вас сложно упрекнуть в невнимании к своим делам . Это мне известно. Однако нам необходимо прийти к соглашению по этому вопросу. Прошу Вас немного задержаться после Совета, для более подробной беседы, чтобы не отнимать время остальных лордов мелкими согласованиями наших требований друг к другу. - Вы закончили, лорд Ангбор?- по голосу наместника нельзя было ничего сказать, но Морнэн чувствовала, что его раздражает этот человек. -Прошу прощения, милорд. Последнее. Понимаю, что в свете последних событий мои слова немного неуместны, но тем не менее. Мы живем под тенью так же, как и наши отцы и деды , и это только увеличивает те трудности, которых- при должном к ним внимании- можно было бы избежать. Мы производим достаточно оружия и имеем достаточно свободных воинов , чтобы устроить хорошую встряску мятежному югу. Я не понимаю, почему мы до сих пор терпим их наглость . Харондор - это южные ворота в Гондор, а не проходной двор для всякого отребья – при всем уважении к Вам, лорд Дерворин. Тем не менее каждый год именно оттуда- несмотря на стражей границ- по всему Гондору расползается зараза… А этот лорд Ангбор любит торговаться и не особо выбирает выражения, подумалось Морнэн. Она продрогла на холодном полу и встала, чтобы взять подушку с кровати и устроиться у двери поудобнее. -.. поэтому я предложил бы вернуться к этому вопросу на общем совете. -Спасибо, лорд Ангбор,- голос Дэнетора был сух и ровен.- Лорд Дерворин? -Сидя в безопасном Ламедоне, легко рассуждать о южных провинциях ,- начал ровный с легкой хрипотцой голос. - Уважаемый лорд Ангбор не учитывает некоторых особенностей нашей ситуации, о которых , тем не менее, думаю, хорошо осведомлен. Как мы все тут знаем, основная проблема спорных территорий, и в первую очередь Харондора – это Умбар . Скалы и крепости Харадвайта по-прежнему неприступны и недостижимы для нас. Мы зажаты в тиски между ним и Западным Харадом и слишком много отдаем этой борьбе, чтобы безопасные центральные провинции упрекали нас в малодушии. -Можно сколько угодно предаваться пустым речам, но есть вещи , с которыми нельзя мириться, лорд Дерворин ,- голос Ангбора звучал как надтреснутая посуда после глубокого теплого южного говора. -Давайте не будем терять время в бесплодных спорах. - Мягкий неторопливый голос, чуть тянущий гласные. Имрахиль. Этот голос она узнает где угодно. И опять колет тупой иголкой куда-то под сердце: он когда-то слышал похожий ,-такой же протяжный и мягкий, и отвечал ему, и в ответных слова была нежность… Морнэн ругает саму себя, но ничего не может сделать. Она на какое-то время отвлекается и перестает слушать, что говорят за дверью. Пытается представить, как у них все было. Как он ложился с ней, как ласкал ее волосы, такие же светлые, как у ее брата. Как целовал ее, задыхался в ее объятьях. Теперь колет резче и сильней. Морнэн запрещает себе думать об этом и снова начинает вслушиваться, чтобы отвлечься от этих мыслей. Теперь голос говорящего резок и язвителен: -… может быть лорд Имрахиль расскажет нам, что это за корабли? Три с половиной судна, по какой-то нелепой случайности все еще не подконтрольные умбарским морэдайн, как желчно шутит ваш собственный эскадр-капитан, да простят меня Валар и присутствующие. И после этого Вы утверждаете, что способны отстоять побережье в случае внезапной атаки… Морнэн слушает- и эти голоса уносят ее куда-то вверх, на недосягаемую высоту. Как будто в вязком туманном молоке , проплывает она над шахтами и рудниками Ламедона , через шпили и башни Белого города , и дальше – мимо полей Лоссарнаха , Лебеннина и краем глаза успевает уловить далекий отблеск моря за стенами крепостей Бельфаласа. Где-то в невообразимой дали, у самого края горизонта , сквозь марево колышутся степи Харондора , на края которых уже наплывает темнота, и за ними- уже невидимое море. Она опять теряет нить разговора и, уже не пытаясь слушать дальше, отходит от двери. Уже вечереет, короткие зимние сумерки подходят к концу. Она берет меховую полость , заворачивается в нее , залезает с ногами на широкий подоконник и смотрит, как на равнину перед ней накатываются темные волны ночи. Мех очень жаркий, свист ветра убаюкивает, и Морнэн, согревшись, почти дремлет за полуприкрытыми занавесями. Она не замечает, когда голоса за дверью стихают , и просыпается только тогда, когда слышит ,как возвратился наместник. Свет падает на занавеси, и Морнэн чувствует себя заключенной между двумя мирами: с одной стороны выстуженные просторы Пеленнора, с другой- теплое пламя свечи. -Морнэн? Она спускает ноги с подоконника и выходит на свет, щурится, трет руками глаза. Полость спадает, и наместник поднимает ее, снова укутывая Морнэн в густой мех. -Будешь ужинать? Стол уже накрыт. Они сидят друг напротив друга, наместник отпустил слуг и теперь смотрит, как она накладывает в свою тарелку мясо, овощи, хлеб, наливает вина, но сам к пище не притрагивается. - А ты? -Я не голоден. Может, позже. -Я слышала часть ваших разговоров,- признается Морнэн. -Проснулась и слушала, пока не замерзла у двери. Его взгляд становится пристальнее, где-то очень глубоко проскальзывают искорки смеха: -И что же поняла? -Почти ничего ,- признается Морнэн. – Так, совсем немного … Мне кажется, лорд Ангбор успел сказать неприятные вещи почти всем, с кем говорил. -Да , - Дэнетор усмехается. –Его волей Гондор не вылезал бы из распрей и мелких пограничных войн, которые истощили бы нас гораздо быстрее, чем медленный и неуклонный натиск Врага. Он думает, его оружие- главное, что не дает нам пасть под угрозой с востока. А лорд Дерворин? Тот южанин, который говорил от имени Харондора? - У него был такой голос, как будто он считает лорда Ангбора немного … самоуверенным?- осторожно говорит Морнэн. -Этой взаимной неприязни уже много лет,- отвечает наместник.- Эти двое никак не могут забыть старые обиды, которым уже больше лет, чем их собственным наследникам. Тараннон? Тот, что говорил о ценах на хлеб. -Мне кажется, он из тех ,чья нуменорская кровь не подлежит сомнению,- отзывается Морнэн. -Почему ?- наместник удивлен.- Да, действительно, его род один из самых древних, не самый старый, конечно, но все же. -Просто показалось,- отвечает Морнэн. Не скажешь же, что его холодные надменные речи один в один напоминают самого наместника –и еще одного человека. -А Имрахиль?- теперь спрашивает она. - Если он и открыл сегодня рот, то только для того, чтобы ничего не произнести. Он будет молчать до последнего, пока не выскажутся все остальные . Но я уже знаю, что он скажет. – Наместник хмурится.- Имрахиль правит своими землями без особой оглядки на столицу, может себе это позволить. Дол-Амрот не приносил Гондору вассальных клятв, потому что земли свои получил не от короля . Он всегда был больше союзником, чем вассалом, и союзником довольно требовательным. А еще ты был женат на его сестре, думает Морнэн - и вдруг понимает, зачем был нужен этот брак, понимает, кого имел в виду Фарамир, говоря про недовольство некоторых лордов. И это понимание странным образом почти примиряет ее с ней, хотя Морнэн еще не решается назвать ее по имени, даже про себя. - Хуже всего, что эти размолвки возникли не сегодня и не вчера ,- Дэнетор вздыхает и снова трет виски.- Этой череде мелких несчастий, досадных случайностей и внутренних разногласий уже около ста лет. Все началось примерно тогда же, когда засохло Белое древо. Сначала – нападение харадрим на Итилиэн. Нам на помощь тогда пришли люди Марки , их натиск смел противника , но королевский дом Эорла разом лишился двух наследников –Фолкреда и Фастреда. Оба похоронены в Гондоре. Несмотря на это, мы все равно потеряли Итилиэн , только на пятьдесят лет позже. Мне было двадцать четыре года, когда он опустел . Потом- умбарские корсары. Это непреходящая угроза, с которой боролся еще мой отец. Все учащающиеся набеги орков на наши северные границы. Возрастающее давление Тьмы. Распри и соперничество между лордами, невидимые, неощутимые на первый взгляд, но очень болезненно бьющие по нашему единству. Все это подтачивает нас… Впрочем, хватит об этом. Наверняка такие разговоры не вызывают у тебя сейчас ничего, кроме скуки. Расскажи, что ты сегодня делала? Он отставляет кубок и поднимается. Морнэн идет вслед за ним , смотрит, как он отстегивает меч, бросает накидку на пол , туда же чешуей стекает кольчуга. Наместник садится на край постели, сбрасывая сапоги, и остается в одной тунике. Ткань натягивается, обрисовывая плечи, и Морнэн чувствует знакомое томление: его красота завораживает. Она мельком вспоминает разговоры про похожесть его и Боромира - и удивляется: как вообще можно их сравнивать? И неужели он теперь действительно принадлежит ей? -Ну же?- говорит он, оглядываясь .- Чего ты ждешь? Она раздевается и остается в одной нижней рубашке, забирается под одеяло. Ложиться с ним в постель вот так очень непривычно. Теперь это не их прежние вечера, когда ужин откладывался на час, а то и на два потому, что, как говорила острая на язык Айлин, у мужчины меч в руках дымился. Сейчас он почти не обращает на нее внимания, слушает , как Морнэн благодарит его за заботу и рассказывает о визите Фарамира. Он сидит к ней спиной и , кажется, думает о чем-то своем. Когда Морнэн замолкает, он еще некоторое время неподвижно сидит на краю постели, она не решается его окликнуть. Наконец Дэнетор ложится, поворачивается к ней, гладит ее лицо, волосы, и она видит, что он надел цепочку с «ее» жемчужиной. Золотая нить течет в низкий вырез туники. -Что тебе сказал Индимир? -Со мной все хорошо,- отвечает она,- еще два-три дня и я совсем поправлюсь. Морнэн решается- и запускает руку ему под тунику, гладит бедро, и выше. -Перестань!- но наместник улыбается и вовсе не запрещает сейчас. -Дай мне еще пару дней,- говорит она,- и я сотру эту снисходительную улыбку с твоего лица . Ты первый запросишь пощады. -Намекаешь на то, что наш союз еще не скреплен должным образом? – отвечает он ей куда-то в плечо, пальцы не торопясь распускают ворот сорочки, губы ищут, находят – и Морнэн не может ответить, потому что воздуха хватает ровно на то, чтобы только дышать, сжимая в пальцах его темно-серебряные пряди. -Думаю, нам действительно нужно подождать еще пару дней,- говорит он наконец , неохотно отрываясь от нее,- не хочу беспокоить тебя больше необходимого. Морнэн хочется сказать- нет, не нужно ждать, я вовсе не так хрупка, какой была она, но Дэнетор уже отстраняется, ложится с ней рядом. -Как странно,- он смотрит вверх, лицо дышит спокойствием.- Тень сгустилась снаружи, но внутри истаяла и уменьшилась. Темнота уже не так сильно давит на сердце, как раньше. -Я всегда боялась этой темноты,- говорит Морнэн. Ладно, не сегодня так не сегодня. - Боялась даже говорить о ней. -Да, это страшный враг, - соглашается наместник.- Но есть и пострашнее. -И что же это? -Собственные сомнения. Надеюсь, это сомнения не во мне и не в своем выборе, думает Морнэн. Дэнетор долго молчит, потом все-таки продолжает. -Помнишь, я как-то рассказывал тебе о том воине, что пришел с севера к нам на службу?- Морнэн смутно вспоминает этот давний разговор. - Я много думал о нем тогда. И иногда вспоминаю сейчас. Тогда я решил, что он хочет власти, думает, что имеет на нее право - но не желает брать ее силой . Хочет , чтобы корона сама легла ему на голову. -А где он теперь? -Умер, вероятно. Судьба таких , как он, может оборваться в любой момент… Но сейчас, сейчас я иногда думаю - что, если я ошибался тогда? Что, если он действительно … - Дэнетор не договаривает , и Морнэн не переспрашивает: это день научил ее , что некоторые вещи лучше не произносить вслух, хотя бы до времени. - Сейчас тьма сгущается, и я не вижу ни одного проблеска надежды для нас. Возможно ли, что он стал бы этой надеждой сейчас , сложись все тогда по другому? -Почему ты думаешь, что он мог бы? -У этого дунэдйан было две тени***,- говорит Дэнетор, и горькая улыбка кривит его губы.- А у меня всего одна, и она уже давно гораздо больше меня самого. Я даже не знаю, смогу ли воспользоваться правом Элроса, если пожелаю… **** Но я не могу признать- и не признАю!- что всю жизнь шел по ложному пути , отвергая единственно верный – только потому, что когда-то давно сделал выбор не головой, а сердцем. Она не понимает ни про две тени, ни про выбор, но переспрашивать не решается. Молчание повисает между ними как полог. Наместник вздыхает и отворачивается. -Спи, Морнэн. Это давние дела, вряд ли они будут тебе интересны. ___________________________________________ *- «Мудрость Кормака» **- говорить правду как морэдайн- значит не лгать, но и не сказать все честно. Почему у тебя топор в крови? Я всего лишь излечил сэра Фильтруйбазара от боли в спине. ***- наместник имеет в виду его высокое прошлое и не менее высокие обетования на будущее. **** - право достойного ухода из жизни по собственному желанию, как древние нуменорцы. Люди, в которых нет нуменорской крови, так делать не могут.