Свод без Звёзд. Расколотая Тьма

Дроу предпочитали в расчётах два числа – десятку и тройку.       Десять дней составляли для подземных эльфов неделю, три недели составляли месяц, а одиннадцать месяцев – триста тридцать дней – составляли год. В конце каждого третьего года наступал фестиваль – недолгий период, в котором Тёмная Мать разрешала своим детям немного расслабиться. Это впрочем, не помогало смягчить нравы дроу – по окончанию порой излишне бурных праздников среди подземных эльфов неизменно возникали новые распри.       Природа вокруг них, однако, подобного отсчёта времени знать не могла. Животные и растения Нижней Тьмы знали лишь одно – когда пришло время. Сон и активность, охота и игры, вражда и соитие имели своё собственное, специальное время. Мир без света и сезонов существовал в циклах.       Для крупного жука-грибоеда, потомка выродившихся в тощих падальщиков сбежавших однажды с фермы мясных жуков, наступило время кормёжки. Крупное насекомое вылезло из укрытия в груде камней и поспешило к питательной куче в широкой овальной яме. Сюда свозили отходы волосатые двуногие, тащившие тачки по дороге от каменных шпилей. Вокруг густо росли низкие грибы, ядовитые для двуногих. Жуки, однако, питались ими с удовольствием и плодились во множестве.       Но пора питаться пришла и для других обитателей тьмы. Перебирая лапами, жук задел вдруг тонкую сетку. Сетки прежде там не было. Насекомое дёрнулось – и тут его накрыла тень, размером с голову круглобока. Паук пришёл сюда из голодных земель за городом – в последнее время в грибные рощи зачастили двуногие, окончательно распугав и без того вёрткую добычу.       Впрыснув жертве парализующий яд, паук впился жуку в бок и потащил к аккуратно сплетённому гнезду. И совершенно не заметил, как пещерная оса опускается на него сверху.       Крупное жало вошло в мягкую плоть паука, парализуя на секунду. Оса немедленно поднялась в воздух – противник был втрое больше неё. Но дело было сделано. Вскоре арахнид умрёт от отравления токсинами и его тело послужит славным пристанищем для будущего выводка. Для этого тоже будет своё время.       Жизнь Нижней Тьмы кипела. За естественной драмой рассевшись на грибах наблюдала пара гоблинов-мусорщиков. Низкорослые гуманоиды напоминали маленьких орков, но ещё более мохнатые и коренастые, с толстыми губами и маленькими запавшими глазками. Оба гоблина держали в лапах по рыбине с откушенной головой. Со стороны казалось, что это два гурмана с бокалами вина созерцают изысканную оперу.       Но неожиданно вдали показались тени. Мусорщики молниеносно исчезли.       Эти гоблины жили в страхе. Дроу были злыми хозяевами, своих невольников за лень и безделье они карали беспощадно – избивали, калечили, бросали в кормушку чернокогтей, предварительно облив свежей кровью. Хозяин свалки казнил рабов десятками каждый месяц. Но гоблины всё равно бездельничали и ленились. И потому жили в страхе.       Тени, однако, не принадлежали дроу. Это были люди – жители поверхности.       – Гляди, всё грибами заросло. Мусорка что ли?       – По виду так и есть.       – Я думал дроу мастера всё… перерабатывать, так?       – Верно, «вторичная обработка». У них нет выбора, многие вещи здесь в недостатке…       За разговором о незнакомом быте маг и мечник прошли окраины, оставив позади редкие отдельные дома, и углубились в широкие улицы Кво’орвате Анх’сати. Здания вытягивалась ввысь, превращаясь из простых домов и мастерских в обширные жилые комплексы, часто обведённые стенами. Тьма пустошей и полумрак окраин отступали. Улицы города сияли цветными огнями. Резные верхушки на столбах заборов, орнаменты вокруг окон, статуи любимцев богини, пауков и ящеров, – всё украшали магические огни. Всегда не слишком яркие. Дроу не любили кричащие цвета и яркий свет.       Покинув окраины, пришельцы с поверхности на ходу накинули капюшоны, скрывая белые лица от глаз прохожих. Время привлекать лишнее внимание для них прошло.       Ещё одну ночь наёмники провели в доме Молув’итар. Ночь в Кворвате отличалась от дня только цветом. «Сферы богини», и зачарованные повторять их свечение амулеты, меняли оттенок – вечерний голубоватый через мягкий ночной пурпур превратился в утреннее-оранжевый.       Маг провёл большую часть времени в библиотеке дома. Хозяйка недолго крутилась рядом, явно считая, что белокожие явились за чем-то конкретным. Но маг просто перебирал книги одну за другой, коротко отвечая на каверзные вопросы. В конце концов, Алистраи это надоело, и она ушла.       Мечник же, обнаружив пару тайных проходов, наполнил крепость слухами, что белокожие демоны могут ходить сквозь стены. Часть слуг была уверена, что видела его в двух противоположных концах башни одновременно. В итоге он наткнулся на зал, где раздавался звон клинков, и долго донимал Вьерну и Брию, требуя поединков. Белокожего наглеца выгнала Шалшари, тайно соткавшись из воздуха прямо за его спиной.       Утром наёмники испарились из крепости. Их ждали дела в городе.       Улицы Кворвата встретили их новой обстановкой. Горожане заметно отличались от неброских прохожих окраин. На улицах было куда теплее, чем в пустошах, и одежда дроу была всё больше лёгкой. Богачи и благородные, однако, одевались заметно плотнее простолюдинов. Красочная одежда служила признаком достатка – и символом власти.       Мода мало отличалась от той, что бывает в умеренном климате поверхности. Мужчины носили рубашки и штаны, и реже мантии. Женщины, однако, предпочитали цветные платья, выгодно подчёркивающие их формы, и даже дамы в доспехах часто носили поверх брони юбки.       Все до единой встречные дроу были красотками даже по эльфийским стандартам. В обществе дроу бытовала традиция избегать любого несовершенства, особенно среди женщин. Отсутствие красоты, а тем более какие-либо физические недостатки считались немилостью богини.       По дороге двигался вооружённый патруль, пять воинов верхом на ящерах. Наёмники ощутили их изучающие взгляды. Но капюшоны сработали, и тёмные эльфы прошли мимо. Взамен не повезло паре посыльных гоблинов – одного чуть не затоптали, второй едва успел отскочить от жадно щёлкнувшего хлыста ведущего. Коротышки поспешно скрылись в темноте переулка. Окружающие не обратили на всё это никакого внимания.       Бесшумно плыла над головами прохожих сияющая «сфера», уже светло-жёлтая, что указывало на позднее утро. Наёмники оказались в одном из районов ближе к западной стене грота. Где-то здесь располагалась крепость одного из правящих домов, построившего себе маленькую оружейную империю на лавовой реке в полумиле под городом. Проходы к огромной кузне и мастерским «камней жара» строго охранялись.       В центре широкой площади располагалось большое круглое здание в три этажа. Через равные промежутки в стенах зиял десяток широких проёмов. Множество прохожих спешило внутрь и наружу, дроу всех слоёв общества и масса невольников.       – Рынок? – предположил Джей.       – Скорее всего.       – Как странно, совсем тихо.       – Возможно, Тёмная Мать не любит лишнего шума… – усмехнулся Кей.       На рынке тёмных эльфов и вправду было совсем тихо. Разумеется, о полной тишине речи не было – посетители переговаривались, торговцы охотно обсуждали товар, и резко пресекали попытки торговаться со стороны тех, кто был им не по нраву. Кто-то бил ленивого гоблина, где-то нервно урчал испуганный толпой ящер.       Но в отличие от оглушительного гама базаров и рынков поверхности это была почти мёртвая тишина. Никто зычно не зазывал к своему лотку, не бежали с криками нанятые мальчишки, не разносились размеренные призывы разносчиков закупиться.       У дроу не принято было шумно привлекать внимание.       Обычай, впрочем, не снизил накала торгов, когда доходило до сделок. Кей с интересом изучал ткани из экзотических материалов и странные плоды подземных ферм. В одном месте продавали ручных светящихся жуков, сияющие цветными брюшками насекомые приветствовали прохожих треском крыльев. Джей влез в серьёзные распри по поводу свежести личинок-грибоедов.       – Какие-то они у тебя подпухшие, – говорил впервые увидевший созданий мечник.       – Да их у меня сами Лируа’садра покупают! – отвечал рослый тёмный эльф. – Сомневаешься в их мнении?!       Личинки были совершенно живые и лениво копошились в трухе, но по обе стороны собрался десяток знатоков, и свара долго кипела даже после того, как мечника оттащил в сторону его товарищ.       Наёмники нигде не получили отказа – капюшоны прятали лица неизвестных, открывая возможность для закрытия глаз. Впрочем, цены заметно кусались – гарантированный налог на расу. Чужаку никто не позволил бы забыть его место в обществе дроу.       Наёмники не стали подниматься по широким винтовым лестницам на верхние этажи, куда устремилась пара грубо пробивших толпу магических экипажей в форме странных бутонов, запряжённых крупными орками.       – Что-то беспризорников не видно, – заметил Джей, когда они покинули круглые стены подземного рынка.       – Чего? – удивился Кей. – Куда ты смотрел?       – А, нет, я имею в виду, внутри базара. Ни одного карманника даже!       – Перебили наверно… Вот они и пасутся за пределами.       Два прямоугольных здания, необычно угловатых для архитектуры города, образовывали тёмный и узкий переулок. Белокожие оставили освещённую медленно плывущей «сферой» площадь и углубились в него.       Следом устремились низкорослые тени, до того хищно рыскающие поодаль.       Наёмники двигались по узкому проходу. Посох Кея размеренно постукивал по камню. Впереди показались повороты – такая же пара квадратных зданий стояла на другой улице. Не снижая шага, наёмники прошли перекрёсток и… неожиданно из темноты слева вырвалась живая тень!       – Ох ты!..       Джей удивлённо шарахнулся в сторону. Тень рванулась поперёк дороги – это была тёмная тряпка почти рваная, неловко оформленная в подобие плаща, какой носили воины.       Самодельный плащ исчез в противоположном переулке. Его хозяйка с ошарашенным лицом осталась висеть в руке Джея. Мечник держал за шкирку как котёнка тощую высокую девочку со встрёпанными грязными короткими волосами.       – Попалась, – сообщил он, снимая капюшон другой рукой.       Поношенная одежда указывала на бедственное положение беспризорной. Но терпеть поношение от дикаря дочь тёмных эльфов не стала – в попытке вырваться девчонка гибко извернулась, стараясь врезать наёмнику ногой в лицо. Джей отпрянул, выпустив негодницу. Но на свободе она пробыла недолго, немедленно перехваченная другой рукой. Девчонка, не успевшая даже коснуться ногами земли, испуганно замерла.       – О чём вы думали, нападая на парочку чужаков, дорогуша? – поинтересовался мечник, потряхивая пленницу. – Помереть хотите?       – Раз вы протянули так долго, то должны понимать… – начал Кей, тоже открыв лицо.       Девчонка снова отчаянно рванулась, пытаясь вырваться из одежды – рубаха треснула, но Джей просто подкинул её ещё раз, теперь подхватив поперёк талии.       –…что расхаживающие по городу белокожие будут опасны, – закончил маг.       Пленница только злобно зыркнула на него тёмными глазами и промолчала. Потянулась пауза.       – Твои друзья слишком напуганы, чтобы выходить, – сказал Кей.       – Ты же у них главная? – уточнил Джей. – Чего ты ждала, когда шла сама? Вы же дроу, должны знать цену предательству…       – Заткнись, белорожий! – рыкнула девочка поразительно глубоким голосом. – Прыгни в Разлом!       – Я тебя туда брошу, – пригрозил мечник и обратился в темноту: – Эй, мелочь! Живо сюда, не то вашу ведущую живьём съедим!       В темноте безмолвствовали.       – Думаю, они приняли тебя буквально, – недовольно заметил Кей. – Здесь нравы другие.       – Да ладно, они должны знать, что на поверхности не едят разумных.       – Не все, по крайней мере…       Беспризорники всё ещё мялись в темноте, прячась в полумраке между домами. Их было не меньше пяти, очень маленькие и лёгкие – совсем ещё мелочь.       – Эй, может, ты их позовёшь? – предложил мечник. – Мы вас не тро…       – Закрой рот, убийца! – неожиданно рыкнула девчонка, а потом с надрывом крикнула: – Бегите, вон отсюда!       – Поразительно.       Кей поднял руку. Пару секунд спустя застывшие в самых разных позах маленькие дроу вылетели в узкую полоску света с улиц. Девчонка отчаянно задёргалась, с пыхтением пытаясь вырваться. Джей даже не обратил внимания.       – Откуда такая враждебность, дети? – вопросил маг. – Кто вас пугает?       Беспризорники шлёпнулись на землю и затравленно сбились в кучку, испугано глядя на белокожих.       – Я пошутил, мы не будем вас есть, – уточнил Джей. – Если вы такие пугливые, чего вы вообще к нам полезли?       – Так вы же… – начал мальчишка, куда младше предводительницы.       – Заткнись! – рыкнула девчонка. – Идиоты!       Джей перехватил ношу покрепче, заставив сдавленно ойкнуть.       – Не слушай её, она проштрафилась. Чего там?       – Чужаки же… – промямли мальчик, пряча глаза.       – Как я и сказал, вы же не идиоты, – заметил Кей.       – Так чего делать-то, – протянул мальчишка постарше, почти ровесник предводительницы. – За чужаков ловить не станут…       – Вы опасаетесь возможной угрозы больше чем немедленной? – сказал Джей. – Вас и вправду ничему не учили. Давно на улице?       – Чего вы ещё туут?!..       Злобное шипение пленницы заставило детей нервно поёжиться. Но все понимали, что раз маг поймал их всех так легко, то лучше его не злить.       – Какая она у вас заботливая, – заметил Джей, поглаживая заложницу по растрёпанным волосам. – Вы из одной общины? Жили вместе?       – Не, мы из разных домов, – ответил младший. – Вара, просто…       Он испуганно осёкся, поймав взгляд девчонки.       – Она у вас единственная девочка? – спросил Кей. – Или просто старшая?       – Нет, она… – Мальчишка спохватился. – Аа… А чего это вы спрашиваете, белорожие? Чего вам?       – Это мы здесь задаём вопросы, мелочь, – пригрозил Джей, угрожающе направляя на него зажатую подмышкой Вару. – Ты не сказал, сколько вы по улице бегаете. Почему к дому не приблудились?       – Да кому мы нужны! – с неожиданной злостью отрезал старший. – Нас прикончат только!       Другие дети ответили согласным бормотанием. Первый страх улёгся и мальчишки поднялись. Все носили грубо оформленные в прямоугольники куски ткани, под которыми угадывалась старая одежда.       – Вы потому такие нервные?       Джей одним движением бросил пленницу к детям. Те испугано подались вперёд, протягивая руки, но девочка ловко развернулась, встав лицом к обидчикам.       – Пошли прочь отсюда!       Напряжённое шипение явно было направленно на сообщников. Но мальчишки только переглянулись, переминаясь с ноги на ногу.       – Вы, детишки, потому её не бросили? – уточнил Джей. – Потому что идти больше некуда?       На секунду все уставились на свою юную ведущую. Вара словно почувствовав, резко развернулась, заставив глаза упасть вниз.       – Трусы… – прошипела она.       – Не нужно так сурово, – сказал Кей. – В конце концов, Тёмная Мать ценит жизни своих детей. Чтобы было кому ей поклоняться…       – Тёмная Мать пусть в Разлом прыгнет! – вырвалось у одного мальчишки.       Ведущая шайки мигом оказалась рядом и треснула его по лицу. Беспризорник, даже не пикнув, только поспешно закрылся руками.       – Нас теперь прирежут из-за тебя, кретин!..       – А чего им, они ж чужаки… – сдавленно оправдывался тот.       Мальчишки уставились на наёмников в поисках сигнала, что их будут резать. Джей скептически свёл брови.       – Какие же вы дроу без Тёмной Матери? Кто вас возвеличит над другими?       – Никто, – хмуро буркнул младший. – Сами были, сами подохнем…       – Маленький фаталист… – протянул Кей. – Вы не ели уже пару дней, так?       Дети нервно замялись.       – А тебе какое дело? – подала голос Вара.       Кей бросил одному парнишке блестящий шестигранный кристалл чуть вытянутой формы, алого цвета. Цветные минералы разных цветов, огранённые в такие шестигранники, ходили в городе в качестве «дешёвой» валюты для чужаков, и ценились меньше чем монеты. Впрочем, можно было гарантировать, что эти дети даже камни видели редко.       – Иди прикупи чего для всех, – скомандовал маг. – И живее. А мы посмотрим, чтобы с твоими друзьями ничего не случилось.       – Вы чего тут задумали? – затравленно прошипела Вара. – Чего вам надо от нас?!       – Эксперимент.       Будь дети более грамотными, это слово из уст колдуна привело бы их в ужас. Но они просто переглянулись и покачали головами. Мальчишка с деньгами исчез.       – Посмотрим… – протянул Кей. – А теперь, пока мы ждём, не хотите рассказать, как вы оказались на улице? Вы все безродные, это ясно, но такие мелкие…       Вара смотрела на мага как затравленный зверёк. Мальчишки, однако, держались куда проще.       – А чего тут говорить, – буркнул один. – Наш дом уничтожили. Благородных перебили, а потом общинный дом сравняли…       – Чего же так? – спросил Джей, опираясь плечом об угол дома.       – Нападение, – уныло протянул мальчишка. – Другой дом напал, говорили…       – Вы сбежали? – спросил Кей. – Или вас просто не нашли?       – Я сбежал, когда напали, – вставил один, тощий и узколицый. – Из окна прыгнул, а потом через грибную рощу! Они ящеров послали, но я их обманул, кровью отвёл в одну сторону, а сам в другую!       По голосу было ясно, что его переполняет гордость ловкого хитреца, и выходку он ценит куда больше, чем само спасение.       – А нас не нашли тогда… – вставил другой. – Нас взрослые спрятали в укрытии, а потом… всё обрушилось…       Мальчик потупился, товарищ рядом ободряюще взял его за плечо. На миг путешественники синхронно нахмурились. Дети вели себя совершенно иначе, чем пара маленьких принцесс благородного дома.       – Ты сказал, что вы из разных домов? – уточнил Джей, ткнув в мальчишку. – Но вы одного возраста… Где все старшие? Кроме…       Он пренебрежительно махнул на Вару, вызвав свирепое ворчание.       – Старших нету, только мы, – ответил младший мальчик.       – Да и были бы, они всегда норовят сгинуть, – мрачно добавил тощий.       – Это как?       – Как Валсар сгинул…       – Заткнись, какое наше дело? – резко вмешалась Вара, стукнув тощего ладонью по голове. – Я говорила, чтобы вы о нём не говорили!       Узкое лицо засветилось в темновидении, предавая сердитый румянец на щёках. Стало заметна тёмная полоска на губах – обе пересекал глубокий шрам. Длинней на верхней, он слегка захватывал щёку. След смерти, от которой девочка уклонилась лишь чудом.       – Настоящая дочь Тёмной Матери, – едко заметил Кей. – Чего не по тебе, о том и говорить не надо.       – Заткнись, беломордый!       Но по кислым лицам детей было видно, что здесь Вара в меньшинстве. Им хотелось говорить о своих бедах.       – Валсар предатель и дерьмо! – неожиданно выпалил тощий. – Он нас продать хотел, городским благородным!       – На мясо? – скептически спросил Джей. – Не держат же дроу в рабстве…       – Уж лучше б держали… – буркнул старший мальчишка. – Плоскомордые уроды в таких тряпках ходят, рожи нажрали на слуговском куске…       – Ну ты-то рот прикрой, – прервал его тощий. – Валсар тоже так думал, всё ему обратно в дом хотелось! А что его попросили взамен?       Дети понурились.       – Вот именно! – сурово добавил мальчишка.       – И что же? – уточнил Джей.       Вара вскинул на него злой взгляд.       – Увёл наших младших, – сухо прошипела она. – Сестру мою увёл…       Наёмники позволили детям минуту грустно помолчать. Маленькие дроу были подавлены.       – И вы знаете, что с ними стало? – спросил Кей.       – Известно что… – протянул тощий. – Я видел. Как в повозке их из ворот увозили…       – «В повозке»… – непонимающе протянул Джей.       – Для трупов, – закончил маг. – Собиратели из Иннива’шанра?       Дети машинально кивнули, не глядя на белокожих.       – Ты думаешь, что я думаю? – буркнул Джей.       – Отсев непригодных, расходные ресурсы… – пожав плечами, рассеянно протянул Кей. – Выбор велик.       Было неочевидно, зачем младшим домам убивать детей. Судя по слухам, впервые за много лет безродные были в цене. Возможно, по вине Молув’итар, набравшего сотни солдат из «бездомных» дроу.       Но, разумеется, оставляли для службы только самых «надёжных» – тех, кого легко контролировать. К тому же, специфический спрос на детей, которых никто никогда не хватится, существовал всегда и во всех землях…       – Много в городе беспризорников? – спросил Джей.       – Безродных? – не понял мальчишка. – На нашей стороне не так много. Переловили…       – Вас убивают, что ли?       Дети ответили такими взглядами, будто Джей спросил, едят ли чернокогти мясо.       – Кончено! – сплюнула Вара. – А ты чего думал, белорожий?       Очевидно, что в святом городе не было места для тех, у кого не было места.       Из темноты раздался звук грузных шагов.       – Вернулся-таки, – ровно сказал Кей.       – Вооо!.. – поразился тощий мальчишка.       Посланник тащил на плече целый мешок.       – Свежие! – воскликнул он с благоговением. – Глядите сколько, на неделю хватит!       Дети немедленно окружили товарища, по очереди запуская руки в мешок. Шипение Вары быстро навело порядок и утихомирило гам. Вскоре безродные дети с хрустом грызли крупные овальные клубни, обдирая с них пепельно-серую шкурку.       Наёмники задумчиво следили за детьми. Маленький эксперимент дал результаты – отпущенный за едой безродный мальчишка вернулся. Не сбежал, прикарманив деньги, и не бросил товарищей на произвол судьбы.       Иными словами, пошёл против всего, чему учила Тёмная Мать.       – Где вы живёте, мелочь? – спросил Джей.       Тощий парнишка оторвался от еды:       – Недалеко отсюда, у старых… – Он запнулся, перехватив взгляд предводительницы: – Ну, это…       – Да чего ты над ними трясёшься? – насмешливо спросил мечник. – Рано или поздно всё равно в ямы…       – Пошёл к демонам, белорожий! – зло огрызнулась девчонка.       – Тёмная Мать тебя за них не благословит, не нужны вы ей…       В ответ на провокацию Вара аж подскочила, заставив рядом стоящих шарахнуться. На белокожих зло сверкнули тёмно-пурпурные глаза.       Девочка пылала от ярости, в темновидении её щёки светились как фонарики. Но она так ничего не сказала, а просто сбежала в темноту, свирепо вырвав из рук посланника мешок. Оставлять еду на несколько дней в опасности Вара не могла.       – Заботливая она у вас какая, – заметил Джей. – Она главная, потому что старше или потому что девочка?       – Так и то и другое, – сообщил тощий мальчишка.       – Вара лучше других знает, что делать, когда припекает, – пискнул мелкий, оторвавшись от выгрызенного в центре клубня. – Она умная.       – Конечно умная, она же девчонка, – заметил старший.       – Вы сами что ли её выбрали? – удивился Джей.       Дети переглянулись.       – А чего выбирать? – ответил тощий. – Сам сказал – Вара и старшая, и девчонка! Кто ещё думать-то будет…       – Не боитесь проклятья Матери? Дроу же приказано думать только за себя, – бесстрастно спросил Кей.       – Мы ж не какие-то домовьи прислужники! – возмутился старший мальчишка.       – Точно, – добавил младший. – Чего нам друг друга продавать? Как Валсар кончим!       Его поддержали одобрительным гомоном.       – Порознь в Пустотах не выжить, – констатировал тощий мальчишка. – Вара хочет, чтобы мы все протянули до двадцати лет, тогда можно попробовать наняться куда-то. В караваны или в налёт берут тех, кто меч в руках держать умеет.       – А у вас и мечи есть, мелкие? – уточнил Джей. – Вы их спрячьте, а то найдут и выпотрошат вас.       – Мы всё надёжно запрятали!       – В своём убежище?       – Не, в старых руинах. Там, говорят, крепость дома стояла когда-то…       – Одного из правящих! – влез старший мальчишка. – Я слышал, как верховый из обходных говорил. Дом Огня!       – Вы… живёте в старой крепости Молув’итар? – протянул Джей.       Дети согласно закивали. Потом спохватились, что выдали своё убежище и нервно замялись.       Наёмники уже знали эту историю. Одиннадцатый дом раньше стоял на окраинах города. Потом… что-то случилось. Алистраи не сказала, что именно, лишь обмолвилась, что библиотеку спасли из огня лет двести назад.       Джей отодвинулся от стены и обратился к детям:       – Опасно вам в городе сидеть, так, мелкие? Не хотите уйти в порт? Там, говорят, работа всегда есть, и младшие дома за стены своих складов не выходят.       Беспризорники замялись.       – Да куда нам в порт, и здесь-то едва концы с концами сводим, – пробурчал тощий.       – Точно, там же чужаков полно, – добавил посланник.       – И рыбомордые! – влез мелкий. – Проходу от них нет.       – Рыболюдов не пускают в город просто так, – заметил Кей, отворачиваясь от детей.       – А вот река рядом, рыбы полно прямо под рукой, – заметил Джей.       Судя по голодным лицам маленьких безродных, они тоже это прекрасно знали.       Наёмники ушли прочь, оставив беспризорников размышлять. Пролетающая над улицами «сфера» была почти белой. Когда путешественники, снова накинув капюшоны, влились в поток пешеходов, Кей сказал:       – Серьёзно думаешь дети попытаются добраться до порта?       Джей в ответ пожал плечами.       – Какая разница, где они умрут.       Шансов у безродных дроу в любом случае было немного.       ***              В полукруглом помещении висел в воздухе один единственный волшебный огонь. Нежно розовый свет отражался от ровных рядов склянок, покрывающих стены почти целиком. У пола стеллажи переходили в ряды маленьких ящичков, у потолка они были завешены мягкой материей. Напротив входа располагалась небольшая стойка, в дальнем углу узкая винтовая лестница убегала вверх.       Дверь приоткрылась, и в помещение вошёл посетитель, закутанный в плащ с капюшоном. Ни единый шорох кроме его шагов не потревожил тишину алхимической лавки – ни звонка над дверью, ничего подборного. Петли даже не скрипнули.       Коротко оглядевшись, посетитель приблизился к одной из полок и задумчиво остановился, разглядывая содержимое баночек. Чувствительные к ауре чар глаза уловили едва заметное свечение и тусклое мерцание полумагических регентов.       – Есть ли хоть одна причина, почему мне не прирезать тебя за вход без разрешения?       Гость обернулся к хозяйке магазинчика. Стройная тёмная эльфийка размеренно ступала по лестнице вниз. Темно-синее платье казалось почти чёрным в этом тусклом освещении. Ткань плотно облегала красивое тело, не скрывая соблазнительных обводов.       В мире дроу даже женщины-воины не желали скрывать свои формы латами, отчаянно стремясь заполучить идеально подогнанные доспехи. Те, кто этим пренебрегал, были порицаемы, и подозреваемы в оскорбительном для богини несовершенстве.       – Я подумал, что вы будете не против, раз дверь даже не закрыта, – заметил голос из-под капюшона.       В изящной чёрной ладони возник тонкий жезл, сияющий голубоватым светом набалдашник указывал нахалу в голову.       – Я убью тебя немедленно, если не скажешь, кто тебя прислал, – равнодушно сказала дроу.       – Вы готовы потратить заряд молнии на какого-то простака? – спросил гость с лёгкой усмешкой. – От чего же я вас оторвал госпожа?       На узком лице дроу мелькнуло удивление. Потом интерес. Жезл не дрогнул и на волос. Кей отбросил капюшон и повернулся к владелице:       – Я всего лишь хотел посмотреть на некоторые реагенты.       – Дикарь?.. – удивилась женщина.       Ловко вернув магический жезл на бедро, где его прижала к шелковистой коже упругая лента, дроу подошла к гостю, с интересом рассматривая его в упор.       – Далеко же ты забрался от своих земель, – промурчала она. – Кто твоя хозяй?..       Запнувшись, она вдруг бесцеремонно запустила руки под воротник мага, прохладные пальцы ощупали его шею.       – Ты без ошейника? – поразилась дроу. – Поразительно… Впервые вижу, чтобы белокожий ходил по городу свободным…       Она подалась вперёд, с тихим жадным урчанием наседая на гостя, тонкий пальчик ласково прошёлся по его подбородку.       – Пока что свободным…       От одной мысли о том, чтобы заполучать раба с магическим талантом у хозяйки алхимической лавки кружилась голова. Кей позволил эльфийке секунду приятных фантазий, после чего ловко отодвинул руку с посохом в сторону в последний момент – тонкие пальчики хватнули воздух.       – Я вижу, что вы и так владеете впечатляющей коллекцией, – мягко заметил он. – Надеюсь, вы не против составить мне компанию ненадолго?       – А ты наглый, – муркнула дроу отстраняясь. – Ты должен не надеяться, а умолять меня о снисхождении, если хочешь выйти отсюда живым!       – Как на счёт небольшой сделки? Прежде чем мы приступим к умолянию.       Эзора мягко рассмеялась чарующим шелковистым голоском и танцующей походкой зашла за стойку. Тёмная эльфийка вела своё независимое, и потому доходное дело уже сто тридцать лет, и давно научилась ставить успех прежде своих желаний.       – И что же тебе может понадобиться дикарь? – с искренним интересом спросила алхимик. – Ты же бродяга, так? Таким как вы всегда нужно оружие – яды, кислота… У меня всего в достатке, самое лучшее в городе.       Она облокотилась на стойку и обворожительно улыбнулась.       – Но и так всё знаешь, ты ведь умный мальчик… – проковала хозяйка. – Потому ты здесь?       – Не совсем, – ровно ответил Кей. – Как на счёт…       Вскоре на прилавке стоял небольшой замок из разномастных бутылочек и баночек. В некоторых был порошок, в других странные сушёные части, а в одном копошились живые жуки. Все ингредиенты сияли приятной аурой магической силы.       – Интересно… – протянула эльфийка, окидывая набор взглядом знатока. – Ты и вправду талантлив в тайных искусствах. Не думала, что на поверхности есть такие искушённые адепты…       – Вы мне льстите, госпожа. Ваши таланты куда необычнее для этого города…       Теперь Кей заработал короткий острый взгляд.       – Ты хочешь что-то мне сказать? – сухо поинтересовалась дроу.       – Всего лишь восхищён вашими навыками.       Маг прошёлся вдоль стеллажа, указывая пальцем на склянки:       – Эссенция жизненной силы животных, грибная губка-поглотитель, заживляющий экстракт из растений…       Эзора резко подобралась. Маг обернулся и одарил мастерицу короткой улыбкой.       – Ваш талант в сфере исцеления очевиден. Любой яд, даже смертельные смеси просто… вызов. Не так ли?       Эльфийка изящно прикоснулась к подбородку указательным пальцем. Гость её возбуждал. Своё место во тьме Эзора выгрызла, в отличие от коллег, не столько продажей ядов, сколько противоядий и лечебных снадобий. Половина младших жриц Джай-Крессва люто её ненавидела – многие предпочитали просто приобрести эликсир, вместо того чтобы унижаться перед самодовольными властолюбивыми сучками из Собора, умоляя их использовать простейшую магию.       Эзора всегда гордилась своим редким талантом – ядоваров в Кворвате толклись сотни, но целителей имелся едва ли десяток. То как легко дикарь расшифровал магический фон её коллекции бросило женщину в жар.       – Ты должен стать моим, – сообщила она ровным тоном. – Это преступление тратить твой талант впустую. Уверяю, я буду хорошо о тебе заботиться…       Кей без труда выдержала пожирающий душу жадный взгляд возбуждённой колдуньи.       – Более чем щедрое предложение, но у меня есть дела…       – Они того не стоят.       Скользнув к предмету вожделения, хозяйка сжала его в пылких и совершенно не нежных объятиях. Тонкие пальцы зарылись в волосы, другая рука подбиралась к завязкам плаща. Ей приходилось обращаться с мужчинами не раз…       Но впервые её ловко перехватили за руки и развернули спиной. Дроу растерялась всего на секунду, затем игриво засмеялась и прижалась к бёдрам мага упругими ягодицами.       – Тебе всё равно придётся одеть ошейник… – промурчала она, вжимаясь в мужчину всем телом.       – Как я и сказал, – мягко шепнул Кей на ухо чернокожей эльфийке, – для начала я хотел бы завершить нашу сделку…       Подняв перед Эзорой руки, маг соединил ладони. Дроу напряглась, немедленно разглядев магический жест. В руках чужака что-то сверкнуло, и он медленно их развёл, позволяя тонкому фиалу зависнуть в воздухе.       – Что это?.. – поражённо шепнула Эзора.       Позабыв о мужчине, алхимик обняла ладонями воздух вокруг фиала и зашептала магическую формулу. Кей удивлённо разобрал пару слов – тёмные эльфы всё ещё пользовались вполне рабочими, но феерически архаичными заклинаниями.       – Аахх…       Тонкие эбонитовые пальцы нежно взяли прохладное стекло, из груди владелицы вырвался нежный, даже возбуждённый стон. Ладони Эзоры непередаваемо сладко кольнула поразительная аура магической трансмутации.       – Этот реагент покроет все ваши расходы, – тихо произнёс Кей.       – Что это? – зачарованно пролепетала дроу, хоть и знала ответ.       Жидкость в фиале излучала мягкое серебристое свечение. Кей коротко улыбнулся, и пригнулся к тонкому острому ушку:       – Лунный свет.       Дроу закусила губу и издала полный животного возбуждения стон.       – Я полагаю, ты откупился… – разочарованно протянула она. – Но я всё равно хочу тебя в ошейнике…       Ловко развернувшись и зажав фиал двумя пальцами, Эзора обхватила мага за шею в игривых объятиях.       – «Лунная капля» жуткая редкость в нашем мире, белокожий, – промурчала дроу. – Уверен, что хочешь отдать это мне? Заплатить собой вышло бы куда дешевле…       Судя по тону, торги всё ещё были открыты.       – Боюсь, я не могу себе позволить ничего меньше, – сдержано заметил маг. – Вам понадобятся деньги на ремонт вашего магазинчика, госпожа Эзора.       – Откуда ты знаешь моё?.. – Владелица прервалась, мигом сообразив кое-что: – Минутку, что значит «ремонт»?..       Кей прервал неудобный вопрос – дроу охнула со смесью удивления и удовольствия, когда дикарь с силой сжал её в крепких объятиях.       И как только Кей укрыл собой эльфийку, с оглушительным грохотом и треском в паре шагов за ним проломился потолок – нечто мощно врезалось в пол!       На секунду Эзора окаменела.       – Ч… – Дар речи вернулся прежде контроля над телом. – Что за херня?!       – Грааарр!!       Дикий рёв был ей ответом. Сквозь пролом в потолке, пробив облако пыли, рухнуло что-то ещё, с такой силой, что маг и хозяйка магазинчика едва устояли на ногах.       Дроу дёрнулась оттолкнуть белокожего и вырваться – но тут же замерла. Её тело ощутимо кольнули сотни маленьких иголочек.       – Будьте спокойны госпожа, скоро всё кончится, – шепнул Кей.       – Я… мой магазин… – потрясённо пролепетала дроу. – Я прикончу тебя за это…       Кей в ответ утешающе погладил женщину по плечам, не прерывая, однако, заклятия паралича. Если бы эльфийка вмешалась в схватку, это могло плохо кончиться – Джей явно бил на поражение.       Мечник одной рукой вырвал тело из обломков полового настила и с презрительным фырканьем отбросил в сторону. Двое теней скользнули сквозь пролом и обрушились на него прямо в полёте. Тёмные эльфы были затянуты в обегающие чёрные доспехи, с глухими, даже без прорезей, масками на лицах. Лязгнула сталь – и один из убийц врезался в стену. Возмущённый вопль Эзоры поглотили треск и предсмертных звон десятков флаконов.       Второй убийца идеально всадил длинный кинжал мечнику в бок – лезвие скользнуло прямо в печень. Даже не вскрикнув, наёмник схватил руку нападавшего. Раздался влажный хруст и сам убийца закричал не сдерживаясь. Крик прервал мощный удар в голову, едва слышный треск указал, что у нападающего сломана шея.       – Хух. Итого, трое, – коротко переведя дух, констатировал Джей. – Ещё два сбежали. Дьяволы семи адов! Я почти допрыгнул…       Он раздосадовано махнул рукой и отошёл от тела, нашаривая всё ещё торчащий в боку кинжал.       – Помощь нужна? – ровно спросил Кей, отстраняясь от хозяйки и отряхивая плащ.       – Что? С чем?.. – Джей рассеяно вырвал из себя клинок. – Ааа, нет… Всё в норме, затянется.       Кей уже шагнул к товарищу, но ощутил, что тонкие пальцы резко сжали его плащ на груди мёртвой хваткой. В нежно-розовых глазах Эзоры пылало данное только тёмным эльфийкам и чистокровным демонам бешенство.       – Ты мне ответишь, что происходит, и немедленно… – Её голос был на удивление спокойным, шелковистым как и прежде.       Кей охотно ответил на жёсткий захват острожным объятьем, взяв владелицу за хрупкие плечи.       – Я очень сожалею, моя госпожа, – мягко произнёс он, глядя прямо в горящие ненавистью глаза. – Но прошу винить наших противников. Они сами атаковали моего друга, а его методы совершенно разрушительны.       – Для сведенья, – влез Джей, – я предлагал сначала разобраться с хвостом, а потом заходить в магазин…       – Они бы не вылезли, если бы мы не разделились, – отрезал Кей, коротко глянув через плечо.       Эзора резко отстранилась, пихнув мага в грудь, и широко размахнулась для полной неудержимой злости и оскорбления пощёчины. Бешенство обратило прекрасную мордашку эльфийки в инфернальную маску гнева. Она застыла так на мгновенье, затем столько же резко схватила мага за лицо, ощутимо впиваясь в кожу острыми коготками. Фиал из её рук куда-то исчез.       – Если бы ты предложил что-либо другое, – прошипела дроу, – я бы вырвала твоё сердце и превратила в настойку!       Тёмная эльфийка провела по его лицу ногтями, с заметным наслаждением оставляя полосы лёгкой боли. Кей молча ждал продолжения. Тонкие черные пальцы жадно прикоснулись к его губам. Эзора возбуждённо облизнулась…       – Если вы не закончили, то я могу выйти, – подал голос Джей.       Дроу помолчала секунду. Потом отвернулась, сердито пихнув несостоявшуюся игрушку в грудь.       – Пшёл вон из моего дома, белорожий, – сурово скомандовала она. – И передай госпоже Шалшари, что её заказ задержится. Из-за тебя! Я желаю, чтобы тебя наказали.       – Уверен, она будет совершенно безжалостна, – заверил маг, отходя к двери.       – Нас вычислили, – констатировал мечник, выходя следом.       О магазине Эзоры они и вправду узнали от второй дочери Дома Огня. Шалшари оказалась сведуща в неожиданных областях. В сфере тайной магии, к примеру, или деятельности теневых клинков.       Уже за порогом Джей задержался на секунду:       – Я это… В общем, извиняюсь за потолок.       Эзора вскинула злой взгляд, но дверь была закрыта.       Круглый двухэтажный домик, жилище и лавка лучшего алхимика в городе, прятался в западной части Старых шпилей, в глубине запутанного лабиринта у Подножья богини, соседней с Троном террасы. Покинув тёмный переулок, наёмники пошли в восточном направлении.       – Она на тебя лезла, – словно продолжая разговор, сказал вдруг Джей.       – Твои манеры с дамами вне категорий.       – Нет, я серьёзно, – настаивал тот. – Но… какого дьявола? Она же дроу!       Кей промолчал.       – И в крепости тогда… – протянул мечник. – Это. Не. Нормально. Женщины дроу должны шипеть и плеваться ядом при одном нашем приближении! А не тискаться как молочницы…       Маг сдержанно вздохнул, припоминая ауру уверенной эльфийской красавицы. В ней и впрямь не было и капли сомнений – белая кожа чужака была совершенно безразлична, всё затмевала тяга к тайной магии. Ей жутко понравился лунный свет…       – Может, даже здесь боги не настолько всемогущи, как принято думать.       ***              На площади перед Троном Богини лежала почтительная тишина.       Приближаться без дела к обители Тёмной Матери было запрещено. Любой завернувший сюда возница либо вёз кого-то важного в храм, либо желал на собственной шкуре ощутить гнев взбешённых непочтительностью жриц. Пустовали тротуары под стенами резиденций благородных семей, благословлённых близостью к крепости веры их народа. Все ворота находились на дальней от храма стороне. И даже паломников не было сегодня на окончательно затихших улицах у Собора Тёмной Матери.       Здание возвышалось над всем городом как скала. Однажды это и была скала. Дроу любили изменять мир вокруг себя, подстраивать его под свои нужды. Они разводили растения, грибы и животных, какие сами желали, и прокладывали дороги там, где им было удобно. Разумеется, здания являются одним из важнейших символом власти во владениях тёмных эльфов. Власти над самой природой. Любые каменные образования, превращаясь в дома тёмных эльфов, изменялись неузнаваемости. Их естественное происхождение было забыто, и дозволена лишь та форма, которую желали видеть новые хозяева.       На стенах Собора не было ни единого места, к которому не прикоснулись бы руки резчика. Сверху донизу их покрывали узоры, барельефы и орнаментны. Изображения змей и пауков, летучих мышей и ящеров – всем любимцам Матери было уделено место. Также здесь во множестве изображались дроу – воины и маги, фермеры и ремесленники. Самыми изощрёнными были скульптурные композиции исполняющих ритуалы Матери жриц, они украшали фасад. Всё сливалось в одну огромною ребристую сеть, сияющую под сотнями белых огней – благородный «чистый» цвет считался почти священным, и церковь не жаловала нахалок. Мощные ворота из чёрного адамантина смотрелись бы уместнее в крепости дворфов.       Но каким-то образом чернокаменный собор Тёмной Матери сохранил в своих очертаниях дух массивного выступа базальта, просто и грубо прущего из северной стены.       По пустой площади, прямо по центру, двигались две фигуры. Капюшоны скрывали белую кожу, за которую в этой части города их бы убили на месте. Или как минимум попытались.       Чужаки пришли сюда по делу – важную миссию им поручила Старшая мать Правящего дома.       У ворот наёмники с поверхности остановились. Образовалась пауза.       – Я как знал, что нужно было подождать паломников каких, – пробурчал Джей.       – Времени нет, – отрезал Кей. – Может, ещё заночуем тут?       – А как теперь ворота открывать?       Маг хмыкнул и поднял руку с посохом, указывая на массивные створки.       – По-моему, уже поздно играть в прятки с местными освящёнными.       Огромная призрачная ладонь соткалась из воздуха и упёрлась створки. Мощные врата Собора дрогнули – и распахнулись.       Взглядам пришельцев открылся зал храма Тёмной Матери – самое важное помещение во всём городе, считая зал совета правящих домов.       Центральный неф храма тянулся на пять сотен шагов, свод поддерживали десятки колонн в четыре ряда. Каждая была искусно вырезана из базальта скалы. Все стены покрывали религиозными изображениями, сценами кар и испытаний, такого мастерства, что даже самых маловерящих пробирало до костей осознание могущества Матери. Под потолком парило два десятка белых сверхмощных призрачных огней оформленных в сияющие пирамиды. Полированный пол сиял чёрным зеркалом.       На противоположной стороне зала находился массивный трон на высоком постаменте. Путь к нему пришельцам перекрыли двадцать шесть воинов-жриц в покрытых серебром черных мантиях высшего духовенства.       – Нас ждали, – констатировал мечник.       – Хорошо, – заметил маг. – Нам нужны свидетели.       – От них не избавятся?       – Это высшие жрицы – видишь наряды? Не посмеют.       – Ты или я?       Кей с ноткой издёвки рассмеялся, заставив друга кисло поморщиться. Дроу не дожидаясь приглашения, выбросили перед собой правые руки с синхронным зовом к Матери.       – Я.       Его голос потонул в вихре магической энергии. Дымчатые чёрные потоки сплетались в могучую волну всепоглощающей тьмы. Такой «Гнев матери» не знал преград. Дочери тёмной богини выплеснули на пару нарушителей всю свою ярость, злобу и подавленное раздражение по самым разным поводам.       Бессчётное количество врагов народа тёмных эльфов погибло от этих заклинаний. Дроу умели причинять боль и вырывать из противников всякую волю к сопротивлению, а если желали, то и к жизни. Сотни рабов в стенах Собора умирали от «гнева» на тренировках каждый год, и столько же в домах самих жриц. Они доводили магию до совершенства, упиваясь своей силой, и мастерством восславляя Тёмную Мать.       Одновременный удар больше чем двадцати дочерей превратил бы в пыль даже камень. Чёрное зеркало пола пошло трещинами.       Врезавшись в личный щит Мудреца Востока и Запада, чёрная волна медленно растворилась в воздухе.       – Что ж. Это было познавательно.       Кей выбросил руку вперёд. Вспыхнул магический круг, испещрённый запутанными формулами на языках как забытых, так и ещё не существующих. Посох ударил в пол, и круг исчез.       Всё вокруг застыло на секунду. Будто сам воздух вдруг парализовало.       Затем неведомая сила оплела всех двадцать шесть жриц, связав их невидимыми путами, и как маленьких детей, которых тащат на порку, протянула каждую к ближайшей колонне. Многие вскрикнули от неожиданности – но из сдавленного горла каждой вырвался только слабый хрип. Оружие с грохотом посыпалось на пол, крепкие доспехи ударялись о колонны, причиняя хозяйкам больше вреда, чем пользы. Невидимые канаты ощутимо пульсировали, сжимали тела женщин. Сначала сильнее, затем слабели, только чтобы снова сдавить до боли. Словно едва удерживались, чтобы не смять их в кровавую кашу.       Прекрасные шедевры архитектуры, которым была каждая колонна, обзавелись необычными украшениями. Придушенно хрипящие жрицы слабо шевелились, вжатые в холодный камень.       Путь освободился, и наёмники не мешкая прошли в дальнюю часть зала. К трону Темной Матери. В данный раз не к символу, не в переносном значении, как звали Кворват, а самому настоящему – Трону богини.       Неровные края базальта трона блестели. Но это было не отражение белых огней. Его покрывал сверхъестественный узор, что тёк и менялся, будто поток антрацитово-чёрной воды. Именно здесь по преданию однажды лично восседала богиня тёмных эльфов. Когда она «ушла во тьму», чтобы следить за всеми своими детьми в нижнем мире, её место заняла Первая Дроу, легендарная послушница самой Матери.       Никто на протяжении нескольких тысячелетий не смел даже прикоснуться к священной реликвии тёмных эльфов.       Но всё же, он оказался осквернён. Сам Трон был неприкасаем, но его пьедестал покрывали десятки полупрозрачных чёрных драгоценных камней, выложенных в базальтовой плите замысловатым узором.       Одного камня, рядом с подножкой трона, не хватало.       Наёмники молча замерли у пьедестала реликвии древних времён. Напряжение трещало в воздухе – как бывало каждый раз, когда кто-то из них приближался к чему-то подобному.       Маг покосился на мечника. Тот молча вынул из подсумка на поясе блестящий чёрный камень, который принесли в город дочери Правящего дома три дня назад.       – По воле Темной Матери украденное у богини возвращается на законное место, – звучно произнёс Джей, кладя камень у подножья.       – Как было велено Правящему дому Молув’итар, Одиннадцатому дому Кворвата, – в тон ему закончил Кей.       Так подносили свои дары – обычно что-то невероятно ценное – паломники из дальних городов. С той разницей, что их голоса срывались от благоговения.       Ведь это было единственное место в мире, где богиня всё ещё самолично являла свои силы верующим.       Вновь воздух будто зазвенел от напряжения. На троне сгустился тёмный образ. Изящный контур очертил женскую фигуру в просторном чёрном платье. Лицо скрывал капюшон, и под ним клубилась непроницаемая тьма. На высокую грудь опускались блестящие черные локоны, кончики которых растворялись полупрозрачной дымкой.       Даже те жрицы, которым не посчастливилось висеть лицом к трону, замерли, оглушённые всепоглощающим ощущением присутствия Тёмной Матери. Те же, кто её видел, забыли как дышать.       В непроглядной тьме под капюшоном медленно разгорелись ослепительно белые раскосые глаза. Волна темноты, в единый миг поглотила всё за плечами воплощения богини – и рванулась к наёмникам.       – Вам здесь не место!!!       Громогласная ярость врезалась в уши пленённых магией дроу, заставляя едва не лишиться сознания. Они лишь иногда слышали, что когда богиня гневается, можно ощутить такое – совершенную беспомощность. Теперь это чувство прошло сквозь верных дочерей Матери как волна, лишая на секунду рассудка.       Пришельцев с поверхности поглотила тьма. Не такая, как магия жриц. Куда темнее, она словно высасывала свет из огней под потолком. Белые пирамиды медленно угасли, погружая всё в звенящий мрак. Кольца темноты сжались, разрывая образ чужаков на куски, распыляя в ярости Тёмной Матери мерзких ничтожных смертных червей, посмевших нарушить её покой.       Затем тьма рассеялась. Маг и мечник стояли на месте, всё также глядя на чёрную фигуру богини.       Затем, без единого слова они развернулись и пошли к арке дверей. Лишь тихие даже под гулким сводом огромного храма шаги нарушали тишину.       В спину им ударила волна беззвучного бешенства. Пол под основанием трона тихонько захрустел, покрываясь глубокими трещинами. Самая младшая жрица обмякла в путах, потеряв сознание от ужаса, несомого в её разум бесконтрольным гневом богини. Изящная фигура Тёмной Матери рассеялась в воздухе в тот момент, когда наёмники пересекли порог Собора.       В следующую секунду на пол попадали пленённые неведомой силой белокожего мага жрицы, да так и остались лежать, полумёртвые не столько от удара чужака, сколько от явления своего свирепого божества.        Личный визит богини всея тёмных эльфов не оставил, однако, следа на путешественниках с поверхности. Покинув храм, они спокойно двинулись по тихим улицам центрального Кворвата.       – Итак, – рассеянно произнёс мечник, – выйти поиграть она не желает. Теперь что?       Маг на ходу пожал плечами.       – А что ещё? Сломаем её игрушки.       ***              Под сводами просторного грота витал водяной пар. Аромат минеральных испарений приятно ласкал чуткое обоняние тёмной эльфийки, расслаблено возлежащей на полированном дне широкого бассейна. Матовая вода размывала очертания сильного красивого тела. Золотые призрачные огни медленно кружили вдоль стен помещения.        Горячие источники были распространённым предметом роскоши в городах дроу, особенно там, где магма в изобилии залегала рядом. И в Кворвате власть предержащие могли позволить себе подвести раскалённую кровь земли куда угодно.       Но Кверсати предпочитала посещать шикарную купальню, одну из лучших под покровительством Лируа’садра, Десятого правящего дома. Это было частью её обязанностей – одной из тех, которые она обожала.       Из прохода раздался лёгкий шум – шаги и шорох. Дроу не шевельнула и пальцем, но расслабленность мгновенно сменилась магической аурой, заполнившей всё её тело. Магия Тёмной Матери, повинуясь одной мысли, немедленно сделала высшую жрицу почти неуязвимой и смертоносной. Шаги в коридоре могли быть чем угодно, но для заказанной после омовения массажистки время ещё не пришло – а слуги здесь были вышколенными.       На жизнь Первой дочери Аллат’сенери не покушались уже несколько столетий. Но покажи она слабину лишь раз, и это мигом изменится. Кверсати была готова с беспощадной решительностью развеять любые сомнения в её силе.       В ответ на магическую волну под сводами грота раздался нежный серебристый смех.       – Ты всегда была такой серьёзной, Первая дочь…       Кверсати усилием воли подавила желание нервно подскочить, узнав голос, и усилием воли заставила себя всего лишь лениво повернуть голову.       Из прохода неспешно вышла скрытая клубами пара фигура. Высокая широкоплечая гостья на ходу сбросила невесомый халат, обнажив стройное тело с едва заметными под шёлковой кожей валиками стальных мышц.       Алаурун, мать-настоятельница Дэв-Пала мягко погрузилась с воду рядом с Первой дочерью Кверсати.       – Так необычно обнаружить тебя в подобном месте, – прошелестела госпожа солдат церкви. – Я думала, ты считаешь горячие ванны декадентством…       – Я всего лишь посещала старшую мать одного младшего дома, – небрежно ответила Кверсати , подавляя раздражённое фырканье. – Она любит встречаться на людях.       Мать настоятельница издала понимающее «ооо…» и откинулась на гладкий бортик бассейна, непритворно наслаждаясь ласкающими их тела горячими потоками.       Разумеется, это всё было хорошо разыгранной драмой – Кверсати только что попалась в капкан, о существовании которого даже не подозревала. Ещё вчера она ловко увернулась от встречи с хозяйкой инквизиции, чтобы выиграть время и выяснить, какого дьявола той нужно. Предлогом стала деловая встреча в городе. Мать младшего дома, однако, быстро свернула все дела, едва Кверсати прибыла на встречу. Следом завязалась черёда событий, которая в итоге привела дочь Аллат’сенери в роскошное заведение.       Мать-настоятельница желала поговорить с Кверсати всерьёз, раз организовала этот двойной капкан. Первую дочь это нервировало – даже для тех, кто пользовался благосклонностью богини, встреча с инквизицией не приносила ничего хорошего.       – Как дела у твоих дорогих сестёр, Кверсати? – поинтересовалась вдруг Алаурун, чуть поворачивая к ней голову. – Они всё ещё слушают твоё слово безропотно?       Первая дочь поняла, что весь запас хорошего настроения извлечённый из посещения источника с лишком уйдёт на этот разговор.       В Правящем доме Аллат’сенери было двенадцать дочерей. И Кверсати не была урождённой Первой, хоть и носила желанный титул.       Самая старшая дочь пропала лет пятьдесят назад. Как и самая младшая. В один день, вместе, хоть порознь, они, судя по всему, отправились в другие города, о чём семья узнала только пару дней спустя. О младшей недавно дошли в Кворват слухи. Что стало со старшей Кверсати понятия не имела.       Из оставшихся дочерей четыре жили в крепостях за городом, бдительно оберегая столь необходимые маленькой империи Первого дома независимые потоки ресурсов. Три дочери посвятили себя службе в Соборе, после многочисленных провальных попыток вырвать власть из стальной хватки Кверсати. Две оставшиеся, самые красивые и пустоголовые, крутились в высшем обществе, получив распоряжение не встревать в проблемы слишком глубоко, если им дорога жизнь.       Первая дочь правила домом безраздельно, пользуясь негласным благословением ушедшей от мира Старшей матери и вполне явным благословением их богини.       И то, что мать настоятельница инквизиции заговорила о её сестрах уже было фактически прямой угрозой.       В тяжёлом пряном воздухе грота отчётливо звучало журчание воды. Прорвавшись сквозь лабиринт коридоров, до чутких ушей дроу донёсся отдалённый, наполненный сладкой мукой женский стон.       – Ты вправду думала, что я не узнаю? – ласково промурчала шёлковым голоском мать Алаурун.       Кверсати молчала. Её планы были идеальны, всегда идеальны! И вот уже который раз один из них неожиданно рушился прямо в руках.       – Тупая маленькая сучка… – Голос матери-настоятельницы был поразительно нежным. – Ты хоть понимаешь, что будь на твоём месте любая другая, я бы лично всадила клинок ей в сердце!       Как иглы в комке пушистого сухого мха, из мягкого голоса Алаурун стальными жалами сверкали нотки злобы. Кверсати не выдержала и метнула на соседку полный ненависти взгляд, незаметно подбираясь.       – Ты смеешь говорить такое благородной дочери? – прошипела она.       Даже в их положении всё ещё имелись границы, заступать которые было опасно – противница могла ощутить себя загнанной в угол. А среди благородных дроу это плохо кончалось.       В ответ Алаурун повернулась к Кверсати, изящно положив руку на край бассейна.       – Ты хоть понимаешь, чем могла закончиться твоя… – она секунду помолчала, едва заметно пылая от бешенства, – твоя нелепая выходка, мелкая ты дура? Ты притащила в город болезнь!       Овальное, с высокими скулами лицо хозяйки инквизиции, обычно красивое, сейчас дышало неуловимой угрозой. Кверсати, не выдержав зловеще прямого взгляда сиреневых глаз, отвернулась.       Всё-таки дело было именно в этом. Но всё прошло идеально. Рабы были изолированы, никто даже не знал об их существовании. Уже завтра их должны были приготовить – убить и разделать, а смертоносные флаконы с их экстрактом доставить в тайник.       – Я ничего не знаю об этом, – обронила Кверсати.       Ещё один план прахом.       – Ты сдаёшься, – констатировала мать-настоятельница. – Хорошо. Особенно если учесть, что бараки сгорели час назад.       Первая дочь не позволила себе испустить злой стон.       – Я клянусь, если ты сделаешь что-то подобное ещё раз, я убью тебя, Кверсати.       От подобного заявления благородные дочери начинали вендетту длиною в жизнь.       Но спорить с «левой рукой богини» было нелепо даже для благословенной Первой дочери Первого дома. К тому же – и это самое главное – они были наедине, а значит, держать лицо уже не было нужды.       Кверсати злобно фыркнула. Алаурун легла обратно на спину и закрыла глаза.       – Я бы сказала, что ты просто слишком молода, – добавила она. – Но клянусь словом Матери, Кверсати, тебе под триста! Как ты могла до такого докатиться?       Одной из задач Дэв-Пала было оберегать священный город богини. Они защищали границы, патрулировали тоннели, сражались с ловчими отрядами Поработителей, патрулями дворфов и бродячими бандами дикарей из Восточных Пустот, где племена гоблиноидов вели бесконечную войну, регулярно продавая друг друга в рабство тёмным эльфам.       А ещё инквизиция следила, чтобы никто не разрушил город на волне своих амбиций. Все знали, что в войне за власть разрешалось что угодно – кроме того, что запрещалось. Под страхом смерти, казни, безжалостной и неизбежной.       Жизнь в Нижней Тьме была суровой, тёмные эльфы, как и остальные живые существа, нуждались в воде и пище, тепле и укрытии. Магия способная сотрясать окружающий камень, поднимать магму и иссушать реки была табу – любой дроу, женщина или мужчина, благородный или нет, посмевший поставить в опасность целое поселение, немедленно становился врагом народа тёмных эльфов. Будь она хоть дочерью самой богини.       Одной из таких запретных вещей были болезни.       Тёмные эльфы имели крепкое здоровье и болели редко. Как и их сородичи с поверхности – дроу эта схожесть злила только сильнее. И повсюду, если среди эльфов начиналась эпидемия, это было катастрофой. А из-за особенностей жизни и хозяйства в городах Нижней Тьмы, болезнь могла сделать неприкасаемыми целые сегменты Пустот, уничтожая не только жителей, но и само их убежище. Во владениях дроу эпидемии обычно кончались тем, что только часть духовенства, спасённая от заражения магией богини, и скромное число их подданных покидали обратившийся в гниющий могильник потухший город.       – Ты так сильно её ненавидишь, Кверсати?       Первая дочь молчала. Хоть шутить с Алаурун не стоило, личные дела Первого дома её всё же не касались. Настоятельница инквизиции вновь повернулась к Первой дочери, и ласково провела пальцами по её мокрым волосам.       – Ты готова обрушить на нас всех эпидемию только из-за своего детского соперничества? – тихо проворковала она.       Что-то внутри тёмной эльфийки надломилось – Кверсати взмыла на ноги в облаке жемчужных капель.       – Ты знаешь, что произошло тогда в Соборе! – неистово рявкнула она. – Ты знаешь, чего хочет наша богиня!       Первая дочь сходила с ума от бешенства – кричать на мать-настоятельницу как бунтующий ребёнок было совершенным безумием. Алаурун, однако, лишь с интересом очень подробно осмотрела нагое тело Кверсати.       – Твои видения становятся чаще? – Сиреневые глаза медленно скользили по соблазнительным изгибам эбонитового тела властной дроу.       – Разумеется! – прошипела Кверсати. – Тёмная Мать желает их смерти! Всех! Она посмела…       – Она мать Правящего дома. Без её талантов эта дрянь у Разлома покроет город за пару лет, ты знаешь.       – Она не имеет права на это место! – в ярости провыла Первая дочь. – Эта тупая сука посмела послать в обитель Тёмной Матери дикарей! И они ушли живыми!       – Тебя так пугает парочка дикарей? – насмешливо протянула Алаурун.       В ответ на провокацию Кверсати тоже позволила себе насмешливую ухмылку.       – Меня? Ты хочешь сказать, что это не твоих агентов один из них разорвал на куски в тот же день?       Новость, что трое теневых клинков из особого отряда Дэв-Пала отправились на Костный двор в повозке собирателей, только утвердила Кверсати в мысли, что пора прибегнуть к беспрецедентным методам.       Но мать-настоятельница никак не отреагировала на выпад. Именно она пыталась убить белокожих, без её приказа клинки и пальцем бы не шевельнули. Но потери, кажется, совершено искренне не волновали Алаурун ни капли.       – Если она опустилась до того, чтобы… – начала Кверсати.       Алаурун её прервала, в единый миг оказавшись совсем рядом – её движение лишь слегка потревожило воду. Первая дочь нервно замерла, позволяя матери-настоятельнице обнять себя за талию, будто они были любовницами. Госпожа инквизиции подалась вперёд, Кверсати ощутила как её груди касаются упругие бархатные соски.       – Не тебе говорить о том, кто опустился, – зловеще шепнула мать-настоятельница. – Ты не единственная кому наша богиня шлёт видения, Первая дочь. Ты разве забыла? Тёмная Мать желает, чтобы в городе была лишь одна госпожа.       Алаурун позволила себе скользнуть ладонями по крепким бёдрам первой дочери. Кверсати в бешенстве сжала зубы до скрипа.       – Пока Алистраи не назовёт наследницу, мы не можем гарантировать, что её огненная игрушка примет другого мага, – вкрадчиво заметила мать-настоятельница.       – Наши маги способны это исправить, – прошипела Кверсати, глядя в сторону.       – Ах, верно, – с обворожительной улыбкой согласилась Алаурун. – Под началом твоего брата, так?       Не дожидаясь ответа, она с шелковистым смехом отстранилась, и гибким движением выскочила из бассейна.       – Полотенце, живо.       Команду сопровождала едва ощутимая волна магии. Хозяйка инквизиции потянулась, показывая на секунду узор мышц на гладкой спине, и полуобернулась к Кверсати:       – Ты же не пожелаешь протереть меня после ванны? – провокационно промурчала она.       Кверсати демонстративно отвернулась и улеглась обратно в воду. Алаурун снова рассмеялась и шагнула к проходу. Там возникла молодая хрупкая дроу с длинной крепкой косой, в коротком полупрозрачном платье и с отрезом мягкой ткани в руках.       Мать настоятельница медленно повернулась, позволяя служанке протереть себя полотенцем. Тонкое платье служанки немедленно намокло в паре купальни, плотно облепив её фигуристое тело. Продолжая движение при повороте, Алаурун обняла лицо девушки ладонями и накрыла её губы жадным поцелуем, задушив испуганный писк.       Кверсати усилием воли подавила желание машинально уставиться на сцену. Мать-настоятельница была так стара. Невероятно стара для дроу. Почти шестьсот лет. Старше была лишь мать Первого дома. В таком возрасте тёмные эльфы начинали угасать – чувства притуплялись, реакция замедлялась, слабели тело и разум. И от ослабевшей дроу быстро избавлялись.       Но Алаурун была так же свежа, сильна и красива как в своё первое столетие – дар богини, желанный и редкий. Её тело волновало мысли женщин и разжигало похоть мужчин. Она охотно этим пользовалась, меняя фавориток как перчатки и не брезгуя мужчинами поинтересней.       – Ты мне нравишься, – деловым тоном сообщила мать-настоятельница, прижимая хрупкое тело служанки к своему мощному стану. – Живо подготовь покои, я останусь у вас до утра.       – Слушаюсь… – пролепетала перепуганная таким напором дроу. Она много раз составляла компанию гостьям, но впервые ей предстояло лечь в постель с кошмарной госпожой инквизиции.       – И найди себе подругу – мои спутницы проведут всю ночь с нами.        Алаурун, напоследок жадно огладив грудь девчонки, тем самым вырвав у неё возбуждённый стон, хлопнула служанку по попке, отправляя исполнять приказ.       – Если хочешь голову Алистраи, тебе придётся добыть её традиционными методами.       С этим госпожа Дэв-Пала, «левой руки богини», покинула Первую дочь Аллат’сенери.       Кверсати не подала виду что услышала.       Вмешательство инквизиции меняло многое. Но не всё. Первая дочь всё ещё горела решимостью избавиться от ненавистного «Дома Огня». Этого требовала богиня, неустанно посылая ей сны и видения, требуя уничтожить еретиков и недостойных. Возможно, просто ослабив Молув’итар, убив пару дочерей, лишив дом незаслуженной власти, Кверсати нашла бы успокоение и удовлетворила гнев богини. Но своей выходкой, этим нелепым решением подослать в святыню Тёмной Матери парочку белокожих дикарей, Алистраи подписала себе смертный приговор.       Кверсати хотела закончить всё одним быстрым ударом, обрушив на крепость клана эпидемию быстрой и разрушительной болезни. Резиденции правящих домов могли некоторое время жить даже отрезанные от окружающего мира. Но это же делало их особенно уязвимыми к заражению – пара капель экстракта в источник воды, и скоро даже все высшие жрицы города никого не спасут. Не удивительно, что правящие дома дроу по всей Нижней Тьме поддерживали запрет на такие методы.       Но теперь это было недоступно. А значит, выдавливать жизнь из дома Молув’итар Кверсати придётся постепенно, по капле, прежде чем обрушить последний, добивающий удар.       В какой-то мере ей это даже нравилось.       ***              – Ты слышала новость? Говорят, вчера сгорел склад где-то на окраинах Восточного спуска.       – Ты переоцениваешь скорость, с которой до нас добираются слухи, дорогая.       Алистраи с непроницаемым лицом пригубила сияющее голубое вино. Её гостья, миниатюрная женщина в откровенном платье из тёмного шёлка, с кокетливым смешком скрестила стройные ноги и откинулась на спинку кресла из витых, укрытых толстым слоем бархата стальных прутьев.       – И это говорит хозяйка с больше чем тысячей воинов под её рукой!       Огни Кворвата мерцали вдалеке, с балкона крепости Молув’итар открывался превосходный вид на город. Женщины сидели по разные стороны овального стола из матовой чёрной стали, укрытого мягкой шёлковой скатертью. Огонь посоха матери Алистраи создавал круг тусклого света.       – Каким образом количество моих солдат имеет отношение к чему-либо?       Её гостья прибыла в крепость без приглашения – пара ящеров и десяток сопровождающих воинов. Все солдаты были Алистраи незнакомы, и это её настораживало.       Она не опасалась, однако, предательства или нападения. Старшая мать дома Денарок была слишком умна, чтобы заниматься глупостями.       – Ты знаешь к чему, маленькая ведьмочка, – проворковала гостья. – Ещё не забыла, как мы обе мёрзли в проклятых катакомбах под Башней?       – Я помню, как ты украла камень жара, и нам пришлось неделю прятаться от наставников, – бесстрастно ответила Алистраи.       Старшая мать Денарок рассмеялась, уникальным бархатистым смехом, которым, как знала Алистраи, умела плавить волю самым упрямым мужчинам и вводить соперниц в неконтролируемое бешенство.       – Такие давние воспоминания! Ты становишься старой, милая.       – Ты старше меня на пять лет, Иллиет.       Иллиет Денарок была стройной и крепкой как все благородные тёмные эльфийки, но в отличие от многих она была хрупкой и прелестной, как ожившая статуя. Овальное лицо имело идеальные черты, будто вышло из-под руки одарённого самой богиней скульптора. В сребристых глазах сверкала хитрая искорка. Многие обожали подчиняться её воле, хоть Иллиет и не нуждалась в поблажках.       В отличие от Алистраи, Иллиет создала себе дом своими собственными руками, и возвысилась в ранг благородных силой, как и полагается тёмной эльфийке.       – Вот паршивка… – Иллиет одарила подругу соблазнительной улыбкой. – Как смеешь ты так унижать свою гостью? Я Старшая мать Двадцать пятого дома!       – В таком случае, почему бы тебе не лечь у меня под ногами?       Иллиет счастливо рассмеялась, без капли фальши в голосе, и поправила подкрашенный голубым локон, выбившийся из высокой плотной причёски. За подобные разговоры другие матриархи навечно затаивали злобу – хоть Тёмная Мать поощряла прагматизм и способность отложить раздоры ради личной выгоды, каким-то образом все её учения превращались в топливо для бесконечной мести.       Но Иллиет и Алистраи были подругами. Они могли позволить себе подколки без обязательства перерезать в итоге друг другу глотки.       – Думаешь, тебе все позволено только потому, что ты узурпировала один из правящих домов? – проворковала Иллиет.       – Да.       Алистраи даже не повернула головы. Иллиет с довольным смехом подлила себе светящегося вина. Сок, выделяемый особыми видами грибной тли, перебродив, получал совершенно дурманящие свойства, после чего в напиток добавляли алхимические экстракты, придававшие призрачное свечение.       – Ты собираешься вечно прятаться в своей башне, милая? – Дроу с удовольствием отпила тягучую сладкую жидкость с пряными нотками и слизнула с губы голубоватую каплю. – Ах, за одну бутылку наверно пришлось убить кучу народу, у него такой чарующий свет… Но ты здесь как в саркофаге! Я ненавижу выезжать за город, ты же знаешь. Неужели ты такая трусишка, что не хочешь ступить за ворота своей крепости?       Обе знали, что все старшие матери покидают стены домов только при абсолютной необходимости – и обычно дожидаются неизбежной смерти на собственном троне.       – Ты не была здесь десять лет, но всё ещё жалуешься? – меланхолично поинтересовалась Алистраи, чуть поворачивая голову к подруге. – Мне стоит спустить тебя с лестницы лично…       – Ммм, ты поднимешь свою попку со стула ради меня, дорогая? – проворковала Иллиет, демонстративно потягиваясь так, чтобы узкое платье натянулось во всех нужных местах. – Я почти польщена… Скажу честно мне всегда хотелось затащить тебя в постель. Только подумай, мы могли бы быть любовницами всё это время!       – Не уверена, что я в состоянии пережить всех твоих фавориток на стороне. Ты такая неразборчивая.       – Ах глупости! Я бы всё пресекла, даже если бы ты сама что-то прозевала, Алли. – Серебристые глаза сузились. – Но ты же не из таких пустоголовых девочек, верно, милая? Ты уверена, что не знаешь, что случилось вчера? Пожары бывают так редко…       Хоть мебель и детали интерьера из гриба горели легко, каменные здания тёмных эльфов пламя почти никогда не охватывало целиком. А судя по докладам, которые Алистраи получила из города, склад младшего дома, слишком мелкого, чтобы даже помнить его номер, от жара превратился в закопчённый остов. Очевидно, что дело не обошлось без магии, или как минимум превосходного алхимического огня.       Очень редко что-то в Кворвате горело без участия его хозяек.       И ещё реже без участия самой Алистраи. Она любила сжигать своих противников живьём. Это многим отбивало охоту её раздражать.       Старшая мать Молув’итар посмотрела на подругу. Иллиет секунду посверлила её серьёзным взглядом. Потом со смягчившимся лицом куснула губку.       – Ты здесь совсем закостенела в делах, пушистик. Тебе нужно завести фаворитку.       – Я не буду с тобой спать.       Прямой отказ был воспринят как согласие – Иллиет немедленно оказалась рядом с Алистраи и, как тренированная лучшими наставницами из бархатных залов компаньонка, ловким движением упала ей на колени.       – Я бы не посмела позволить себе такую наглость…       Тонкие руки обвились вокруг шеи Алистраи, Иллиет провокационно дохнула ей в губы сладим ароматом.       – То есть ты не собираешься нагло лезть целоваться? – бесстрастно спросила хозяйка Молув’итар.       Иллиет пригнулась поближе и с мурчанием провела носом по щеке подруги.       – Если бы от этого был толк, я бы уже снимала с тебя платье, пушистик, – протянула она совершенно лишённым игривости голосом. – Но ты же такая упрямая!       Алистраи обняла подругу в ответ, прижимая к себе как большую мягкую подушку, и устало ответила:       – У меня нет времени на всё это, Илли.       – Я об этом и говорю! Тебе нужно развлечься…       – С фавориткой? – кисло заметила Алистраи. – Ну ты как послушница-первогодка… С каких пор фаворитку заводят для развлечений?       – Ты просто не умеешь правильно их выбрать, – деловито заметила Иллиет. – У тебя прорва таких сладких красоток с косами вокруг. Бери любую!       Иллиет отстранилась и, упираясь ей в плечи, посмотрела на подругу.       – Хотя бы на пару дней, – серьёзно добавила она. – Я же вижу, что ты всерьёз вымоталась.       Алистраи поджала губы и отвела глаза. Гостья издала усталый вздох и строго заметила:       – Ты всегда любила мужчин слишком сильно, дорогая.       – Хоть ты избавь меня хоть от этого бреда, Илли… – огрызнулась старшая мать.       Та ласково погладила Алистраи по волосам, будто они и впрямь были любовницами.       – Мне жаль, что так вышло с твоим Мастером оружия, – сдержанно протянула она. – Он был славным мальчиком, красивым и верным. Ты такая везучая, они всегда у тебя верные…       Алистраи попыталась спихнуть наглую гостью с колен, но Иллиет со смешком вцепилась в неё крепче.       – Но ты не можешь просто киснуть тут до конца своих дней, – неожиданно строго заметила она. – Ты хозяйка Правящего дома, чего ты ждала?       Ничуть не смущаясь острого взгляда Алистраи, гостья снова обвила её шею руками, прижимаясь уже всерьёз.       – Я могу остаться на ночь сегодня, – прошептала она. – Если захочешь. Всего на один раз, я обещаю…       Эльфийки тесно обнялись, прижимаясь стройными телами. Лица женщин были так близко, что они ощущали дыхание друг друга на почти коснувшихся губах…       – Ээмм… Можно вопрос?       Как прилежный ученик в школе чтения, белокожий мечник ровно поднял руку, поддерживая её другой рукой под локоть. Тёмные эльфийки скосили глаза на нарушителя.       – Дааа?.. – бесстрастно протянула Алистраи.       – Есть хоть какая-то причина, почему мы здесь?.. – протянул Джей.       – Или мы всё-таки просто пойдём? – закончил Кей.       С момента, как Старшая мать Иллиет ввалилась в зал, где её ожидала хозяйка крепости, и до сей минуты, наёмники всё время сидели в зале. На небольших стальных стульях, у прохода на балкон, сбоку от чёрной колонны собранной шторы. Гостья проигнорировала белокожих так уверенно, будто и вправду не заметила их присутствия.       Пришельцы с поверхности начали подозревать, что Иллиет играется скорее с ними, чем с подругой, настолько далеко всё зашло.       Но судя по свирепому огоньку в серебристых глазах, мать Денарок всерьёз о них забыла – флирт с Алистраи поглотил Иллиет целиком, как и полагалось при соблазнении с полной отдачей.       Это был пятый день с визита наёмников в храм Темной Матери. Судя по каменному лицу старшей матери, Алистраи прекрасно знала, при каких обстоятельствах чёрный алмаз вернулся обратно на трон. Но ничего не сказала. Белокожим чужакам позволили остаться в доме, пока мать не решит иначе.       – Тебе не говорили, что не стоит открывать рот без спросу, когда хозяйка рядом? – сурово вопросила Иллиет, пронзая мага взглядом.       Джей ответил неопределённым выражением лица. Алистраи сдержанно рассмеялась – и неожиданно схватила Иллиет за ягодицы, заставив тоненько ахнуть.       – Хватит притворяться паинькой, мой пушистик, – зловеще проворковала мать дома Молув’итар. – Ты думаешь, я поверю, что ты пришла сюда втираться в мою постель?       – Я никогда не охочусь только за одной тенью… – протянула Иллиет, охотно позволяя себя ощупать.       – Глупости. Ты пришла посмотреть на моих дикарей.       Алистраи ловко смахнула с себя руки подруги и попыталась спихнуть с колен, чтобы та шлёпнулась на пол, но Иллиет изящным движением соскочила сама, легко оставшись на ногах.       – Ну, ты довольна? – с ноткой издёвки поинтересовалась Алистраи.       В ответ мать Денарок проворно нагнулась и хищно клацнула зубами у носа упрямой подруги, затем весело засмеялась.       – Ты маленькая проныра, Алли. Ненавижу тебя.       – Идеальная фаворитка.       Дроу сдержанно рассмеялись, обменявшись понимающими взглядами. Иллиет вернулась обратно в своё кресло и налила новый бокал.       – Моё предложение в силе. Всегда хотела с тобой переспать.       – Ты так говоришь с того момента как я стала старшей матерью, дорогуша. Скажи лучше, как твои фаворитки? Хочешь, я убью ещё парочку? Только для тебя.       Иллиет надула губы – время игр кончилось. Дорогая подруга перехватила инициативу, раз и навсегда. Алистраи всегда так делала.       – Как будто ты не знаешь, Алли… – протянула мать Денарок. – Вали меня в постель пока есть возможность. Скоро время может оказаться против нас…       Алистраи смерила подругу взглядом.       – Неужели всё так плохо? Всего пара неудача, это же…       Иллиет удивлённо к ней повернулась.       – Ах, пушистик, ты всерьёз не знаешь? – поразилась она. – Алли! Предательница, ты совсем закрылась в этой своей башне, совсем как Старая мать!       – Не зли меня, Иллиет, – прохладно предупредила Алистраи.       Старой матерью называли самую старую мать в городе – мать Первого дома. Алистраи не нравилось подобное сравнение.       Иллиет неопределённо хмыкнула и откинулась в кресле.       – У меня ничего не осталось, Алли, – заметила она. – Пара проигрышей в сезоне ничто, меня хорошенько обвинили на подставных.       – Тебя? – поразилась Алистраи. – Дорогая, что случилось?       – Ах, эта тревога в голосе… – протянула Иллиет. – Может, потому тебя так любят мальчики, а?       Она опёрлась на стол, подпирая голову согнутыми пальцами и устало вздохнула.       – Помнишь моих детей?       – Нечего особо забыть, ты всего-то нажила парочку. Тёмная Мать не одобряет излишек фавориток, – едко заметила Алистраи.       – Глупости, это просто ты злоупотребляешь мужчинами, – невозмутимо ответила Иллиет. – Как всегда, всё дело в детях.       – Обычно дело в двоюродных, дорогая, – заметила Алистраи. – Но кто? Мальчишка? Ты слишком надеешься на традиционное воспитание, пушистик!       – Пфф, – Иллиет пренебрежительно отмахнулась. – Он всё ещё плавает по постелям развратниц из бархатных залов. Таких как ты! – Она обвинительно ткнула пальчиком в Алистраи. – Какое ему дело, даже если моё имя исчезнет, он просто отдаст свой зад на растерзание кому-то из благородных дочерей. А может и матери. Если не растерял от лени все свои навыки в постели, конечно. Нет-нет, это Власси.       – Ах. Старшая дочь, – ровно произнесла Алистраи.       – И единственная, – добавила Иллиет. – Была.       – Неужели всё так плохо?       – Разумеется. Маленькая дрянь продала меня с потрохами, что я, по-твоему, с ней должна была делать?       Иллиет тяжело вздохнула. Без капли сожаления, но с тоской об утраченных возможностях.       – Я сплоховала, оставила свои заметки на виду. И она немедленно их сдала…       – Может всё потому, что ты держала её от дел так долго, – выразительно заметила Алистраи.       – Уж кто бы говорил! – возмутилась Иллиет. – Твоя старшая окажется верхом на сталагмите, когда она наконец от тебя избавится!       – Ты такая душка…       – Неважно. – Иллиет отмахнулась. – Я сотни раз говорила этой дурочке, что если она хочет все эти соблазнительные вещи, вроде власти и положения, то она может отправляться за стены и взять их сама! Но эти сучки в Соборе делают наших дочерей такими лентяйками… Теперь мне пришлось организовать ей небольшое питье.       – Ты отравила беглянку? – со смешком поразилась Алистраи. – Ты всегда была пронырой, Илли.       Мать Денарок довольно улыбнулась – отравить беглую дочь-предательницу всегда было непросто даже в старших домах.       – Ах да, передай благодарность этой симпатяжке Эзоре, она просто прелесть.       – Эзора продала тебе яд? Боюсь представить, как ты с ней кувыркалась…       – Если бы, – с искренней тоской вздохнула Иллиет. – Паразитка содрала с меня три шкуры! Похоже, в наше время все вокруг только и спят с мужчинами, даже простолюдинки мне оказывают.       Джей с каменным лицом согнул локоть, планируя ткнуть Кея в бок, но по его телу резко прошла волна паралича.       – Подумываешь отправиться в компаньонки? – поинтересовалась Алистраи. – Это твоё истинное призвание.       – Может и стоит, – равнодушно сказала Иллиет. – Но скорее всего, я просто вернусь в дом. В Лируа’садра полно дел, уверена, кто-то из тётушек не против пригреть меня под подолом. По крайней мере, у меня всегда будет кого потискать ночью…       Алистраи в ответ расхохоталась в полный голос, наполняя даже своды зала сребристым звоном.       – Ах, Иллиет, дорогуша… – протянула она, отсмеявшись. – Ты думаешь, я поверю в твои сказки? Мой глупый пушистик…       – Самодовольная сучка… – проворковала Иллиет. – Все эти слова и ты всё равно оказываешься со мной спать!.. Не удивительно, что тебя ненавидит весь Собор.       – Меня ненавидят за другое. А теперь живо говори, что тебе нужно. Не верю, что ты пришла просто попрощаться, Иллиет.       Алистраи выжидающе посмотрела на подругу. Та ответила неожиданно грустным взглядом.       – Но так и есть. Уж прости, придётся тебе поискать другие контакты в городе.       – Нелепо. Я не могу позволить себе убивать всех подряд, пока не найдётся кто-то достаточно надёжный. Ну же, у тебя всегда есть план, Иллиет…       Алистраи поднялась и обошла стол, посох остался висеть возле её кресла. Она взяла подругу за руки и потянула на себя, заставляя встать.       – Мы уже не молоды, Алли, – протянула мать Денарок. – Я не настолько глупа – или в отчаянии – чтобы просто просить твоей милости. Даже твоей!       Алистраи обняла подругу за талию.       – То есть, пока я не уложу тебя в постель, ты не признаешься?       Иллиет со смехом обняла её в ответ и прижалась без всякой интимной ласки.       – Совсем как когда-то, да?       – Верно.       Тёмные эльфийки застыли, захваченные воспоминаниями.       В полутьме зала наёмники поднялись на ноги.       – Только теперь власть над целым домом не кажется такой уж сладкой добычей, верно? – протянула Иллиет отстраняясь. – Но ты и вправду не можешь ничего сделать, Алли. Твои бойцы хороши, но мне их не протолкнуть…       – И что же ты придумала?       – Сама не знаю, – призналась Иллиет. – Нужно что-то… уникальное. Даже если я организую полный контроль над жеребьёвкой, против меня выставят на гарантию.       – Я поверить не могу, что ты в таком положении, – протянула Алистраи. – Ты же была хозяйкой Арены десять лет!       Иллиет кисло улыбнулась.       – Всего одна ошибка, дорогая…       Движение в стороне заставило дроу посмотреть на наёмников.       – Арена?       Глаза мечника хищно сверкнули. Маг устало завёл глаза:       – И как всегда, твой план будет…       – «Жестокая душа любого рода откроется пред теми, кто послан пролить кровь им на потеху!», – вдохновлённо отбарабанил мечник.       – Знаешь, больше твоей привязанности к кровавым ямам меня пугает твоя способность цитировать об этом классику.       Алистраи сдержанно усмехнулась и жестом указала на наёмников:       – Почему бы тебе не спросить одного из них? Может твоё «что-то уникальное» прямо под носом…       – «Спросить»? – скептически повторила Иллиет.       Дроу стремительным движением скользнула к Джею и обошла вокруг, осматривая его со сноровкой опытного ящеровода.       – Но даже если они наёмники, а не рабы, ты разве не можешь им просто приказать?       В невинном тоне немедленно появилась подоплёка. Алистраи сдержанно отмахнулась:       – Не вижу в этом нужды.       – Ах, пушистик, ты такая врушка…       Но внимание Иллиет было сосредоточено на потенциальном приобретении.       – На арену нельзя выставлять подставных бойцов, – деловым тоном сказала она. – От него не будет никакого толка, если я не смогу представить его правильно…       – С каких пор правила нельзя обойти? – поинтересовался Джей.       Дроу замерла перед ним, потом потянулась к лицу мечника, по-детски став на цыпочки и упираясь узкими ладошками в его грудь.        – Я ограничена в возможностях, видишь ли, – ровно сказала Иллиет. – Если тебя забракуют как излишне сомнительной номер, ты для меня… бесполезен!       Последнее слово резануло неожиданной острой для такой хрупкой красотки злобой.       – А бесполезные вещи никому не нужны, – заметил Кей. – Но. Вам просто нужно надеть на него ошейник, так ведь?       Иллиет смерила его взглядом, потом обернулась к подруге:       – Именем Матери, Алли, откуда ты взяла эту парочку? Что за кошмар… Верно, белокожий, – обратилась она к магу, – на Арену Кворвата выходят только первосортные смертники, никаких послаблений и подделок. Не без платы, по крайней мере… Хорошей платы…       – Если бы кто угодно мог выпустить монстров любого уровня смертоносности, в Арене было бы не так… интересно, – заметила Алистраи. – Позволяют только тех, кто может обеспечить хорошее зрелище.       – Ооо, зрелище… – протянул мечник.       Скрестив руки на груди, он вдруг смерил Иллиет таким же деловым взглядом как она его. Дроу удивлённо приподняла изящную бровь. Маг опять завёл глаза и сделал рукой неопределённый жест:       – Забирайте. Теперь его за уши не оттащить…       – Эй, работа есть работа! – с энтузиазмом сообщил мечник, и деловито уточнил у Иллиет:– Меня просто нужно оформить как раба, так? Ладно. Только можно не забивать в кандалы? Сводить следы на шее всегда такая морока…       Старшая мать Денарок недоверчиво усмехнулась.       – Ты хоть понимаешь, что говоришь, дикарь? Я заберу тебя отсюда как раба, ты навсегда будешь моей собственностью!       Джей просто развёл руками. Кей неубеждённо качнул головой.       Но без чёткого плана им приходилось полагаться на интуицию.       Мрачная подоплёка этого молчания не укрывалась от Алистраи. Подойдя к Иллиет, она взяла её за плечо и сдержанно заметила:       – Я бы не стала строить планы на будущее слишком далеко, пушистик. Но кажется, в текущем сезоне на Арене ты будешь в деле.       Иллиет метнула на подругу косой взгляд. Она немедленно ощутила невысказанное предупреждение за прямым предупреждением слов.       Но выбора у неё было не так много. Она почти смирилась с тем, что остаток жизни проведёт в бархатных залах, скользя в интригах благородных домов и роскошных дорогих компаньонок. Перспектива была не худшей: потеря имени – утрата страшная, но утонуть в роскоши любовниц из благородных дочерей было не так уж плохо.       Но куда больше женских тел и мягких простыней Иллиет Денарок любила беспощадный расчёт и жаркий азарт боёв на Арене Кворвата.       Иллиет обернулась к Алистраи:       – Алли, в твоей башне ведь найдётся лишний ошейник?..       ***              Под потолком просторной кухни сверкали тусклые огоньки. Но здесь было светлее, чем в коридорах – из очага струилось тёплое оранжевое сияние раскалённых камней жара, округлых оранжевых булыжников из магмы.       Свет лежал маленькими звёздами на глянцевых шкурках крупных спелых помидоров, жёлтых сочных яблок и зелёных груш. Также в небольших ящиках на длинном каменном столе лежали картофель странной вытянутой формы, головки капусты, пушистые пучки салата и множество других овощей.       Кей озадаченно поглядел на дары земли света, невесть как попавшие в мрачный мир Нижней Тьмы.       – Ну? Ты собираешься приступать к делу или нет?       В голосе смотрительницы сквозило неприкрытое раздражение, женщина нетерпеливо помахивала коротким прутом для подгона ящеров – непременный атрибут любой начальницы слуг.       Маг приподнял бровь, искоса глядя на дроу.       – Я право же не понимаю, что конкретно от меня требуется. Откуда вообще взялись все эти продукты с поверхности? На вид совершенно свежие…       – Разумеется они свежие, дикарь! Доставлены прямиком с ферм дома Фьен’нетал.       – Кто-то разводит под землёй растения с поверхности? – удивился Кей. – Казалось бы, что в глазах Тёмной Матери это будет ересью…       Дроу болезненно гордились своим подземным миром темноты и камня. Всё что касалось поверхности было табу, окружённое ложью и страхом.       – Не тебе говорить о воле богини! – возмутилась смотрительница. – А теперь делай то, зачем тебя позвали! У нас нет других рабов, которые знают, как с этим обращаться, а потому… Кхргагх!..       Злая тирада прервалась поражённым надрывным хрипом – не глядя на дроу, маг поднял руку, чуть сжав пальцы. Женщина испуганно схватилась за горло, где возникла вдруг невидимая удавка.       – Ваш недостаток здравомыслия меня тревожит…       Кей сжал пальцы сильнее, дроу испуганно задёргалась, хватаясь за сдавленную шею.       В последнее время слуги привыкли к присутствию дикарей с поверхности и престали вести себя, как будто в коридоры крепости выпустили диких чернокогтей. Это дало сигнал возобновить притихшие на время интриги внутри иерархии.       Идеей восстановления своего положения как суровой хозяйки слуг для смотрительницы стала попытка управлять одним из наёмников. Возможно, то, что подруга старшей матери увезла мечника в цепях, возродило в тёмных эльфах утраченную на время уверенность в привычной реальности.       – Я не знаю, откуда взялась такая идея, моя дорогая, – ровно произнёс Кей, – но вы, кажется, не совсем понимаете на кого мы – я и мой отбывший на время друг – здесь работаем.       Он убрал руку и от неожиданности дроу, почти задушенная невидимой петлёй, рухнула на пол. Не сводя с дикаря испуганных глаз, смотрительница поспешно поднялась на ноги и, пошатываясь, попятился прочь. Маг, не давая ей опомниться, шагнул ближе:       – Без сомнения я бы мог предоставить некоторую информацию, как обращаться с подобными продуктами, но теперь…       Угрожающе равнодушные нотки заставили дроу окаменеть. Затем она панически схватилась за кинжал на поясе – страх перед белокожими дикарями накатил с новой силой.       Очередной жест – и кинжал с лязгом рухнул на пол. Дроу зависла в воздухе, распятая невидимой силой.       – Возможно, простая порка послужит достаточным наказанием?       Кей обернулся к входу в помещение – там стоял сын дома Молув’итар, Тессар. Прозрачный намёк, что смерть служанки вовсе не исключена, от белокожего не укрылся, но он только усмехнулся и сделал небрежный жест:       – Нет нужды. Если бы я требовал наказание за каждое оскорбление, мнимое или нет, я превратился бы в высшую жрицу.       Неожиданно злободневный юмор в словах белокожего дикаря застил Тессара невольно дёрнуть уголком губ. Что бывало редко, маг дома славился своим равнодушием.       Кей двинул пальцами – тяжело дышащая в испуге дроу подлетела поближе, ладонь мага накрыла её лицо. Засиял свет и испуганный вскрик прервался тихим стоном. Надзирательница обмякла. Затем неаккуратно шлёпнулась на пол – невидимая сила пропала.       – Уверен, эти знания принесут вам некоторое преимущество, – бесстрастно закончил маг, отворачиваясь от женщины.       Надзирательница оглушённо перевернулась на спину, щурясь от света огней. В её разуме плавали образы плодов с поверхности, очищенных и приготовленных самыми разными способами.       Тессар сделал жест следовать за ним, и маги покинули кухню.       – Невероятное мастерство, – сдержано заметил дроу. – Даже в Башне я могу подумать лишь об архимаге Первого дома, когда дело касается подобных заклинаний. Неужели ты так просто передал ей целый набор знаний против её воли?       – Ты говоришь о магии доминирования, – заметил Кей. – Подобные приёмы очень грубы, я давно не использую эти формулы. Но полагаю, дроу преуспели именно в подобных мелочах?       – Не назвал бы это мелочью… – протянул Тессар, нисколько не задетый мнением дикаря. – Когда слухи о твоих заклинаниях достигнут магистров, у вас обоих будут проблемы.       – К этому времени будет уже поздно, – ровно заметил Кей и задумчиво добавил: – Впрочем, я начинаю думать, что поздно было уже тогда, когда я узнал что дроу вышли на поверхность…       Тессар покосился на наёмника. В полумраке коридоров для слуг его глаза покрывала дымка темновидения.       – Как зловеще.       – Не предавай словам лишнее значение. Мы все склонны ошибаться, как адепт тайной магии ты должен это знать.       – Нас всегда учили, что магия на поверхности совершенно отлична, – заметил Тессар. – Полагаю, это не такая уж истина.       – Без сомнения. Итак, я надеюсь, твоя работа будет интереснее распущенно роскошных продуктов для благородного стола?       Вновь маг дроу сдержанно усмехнулся. Покинув коридоры, они вышли в главный холл на первом этаже.       – Мать не отдавала приказа, но я считаю, мы должны воспользоваться твоими способности пока есть возможность, и я не стану пренебрегать советом опытного адепта, – начал Тессар. – Только что прибыл важный груз, это должно укрепить наши позиции. Укрепить в самом прямом смысле слова.       – Какие-то защитные чары?       – Именно. Как видишь, я не стану тратить твоё время на глупости. Возможно, небольшое наказание для нашей смотрительницы всё же не повредит…       – Это только сделает её более злобной, – заметил Кей. – Такие слуги становятся ненадёжны.       Тессар небрежно махнул рукой.       – Она давно напрашивается. Слишком амбициозна.       – Хм…       Казалось бы, что подобный настрой будут поощрять. Благородные правили по принципу «разделяй и властвуй», манипулируя подданными через их собственное желание возвыситься. В Молув’итар же амбиции просто терпели, пока слуга приносил пользу.       Маги покинули башню. Во внутреннем дворе царила лёгкая суматоха. Солдаты и слуги выводили из стойл ящеров, у ворот собрался большой отряд. Около сотни воинов, часть была верхом на чернокогтях, остальные плотно грузились на круглобоков. Среди них Кей заметил рослую фигуру первой дочери, а также стройный силуэт Брии.       – Что-то случилось?       Тессар проследил взгляд наёмника.       – У нас всегда что-то случается, – ровно заметил он. – В последние дни сестра Вьерна постоянно за стенами. Теперь к ней присоединится и Брия…       – Две дочери идут с отрядом? Полагаю, долгожданная война началась…       – Я бы не стал упоминать подобное рядом с матерью Алистраи, – предупредил Тессар. – Она не желает лишних конфликтов.       – Немного странно для правящего дома занять такую пассивную позицию, нет?       – Возможно. Десятому дому это не мешает. Но не уверен, что такую позицию можем себе позволить мы.       – Десятый… Лируа’садра? Разве это не им принадлежат бархатные залы по всему городу?       Отряд построился, и ворота открылись, выпуская солдат. Брия верхом на тощем длиннохвостом чернокогте пристроилась по правую руку старшей сестры. Тессар усмехнулся в ответ на слова Кея.       – Им принадлежат не столько залы, сколько их посетители. Полагаю, это куда важнее. Лируа’садра могли бы посоперничать с Первым домом, если не по количеству солдат, то уж точно по влиянию.       – Закрытые клубы?       – Именно. Кто бы мог подумать, что такая простая политика окажется столь привлекательной…       Десятый дом владел, как непосредственно, так и через близких родственников благородной семьи, очень особенными заведениями. «Бархатными залами» называли закрытые платные клубы, где клиенту обеспечивали любую прихоть – от разнузданных увеселений я, до полной противоположности полного одиночества. И безопасность.       Особенно безопасность. Управляющие клубов гордились совершенной охраной своих заведений, куда не мог проникнуть ни один злоумышленник, неважно как высоко стояли его хозяева или насколько опытен был исполнитель. Бархатные залы Десятого дома были безопасной территорией. И многие дроу платили за это, не обинуясь ценой.        Покинув центральную башню, маги подошли к повозке в стороне от ворот. Пара крепких орков с ошейниками, но в очень хорошей для рабов одежде выгрузили оттуда массивный сундук и плюхнули на поставленный рядом стол.       – О. Что это, чёрный мифрил?.. – Кей всмотрелся в стальную оковку. – Знаешь, такое не стоит таскать в фургонах. Мало ли что упрятано в металле.       – Я…– Тессар замешкался. – Не ожидал подобных деталей. Полагаю, наёмники вроде вас, видели немало, но… мифрил не бывает чёрным.       – Бывает. Он бывает самый разный. В данном случае структура частиц слегка… – Кей прервался. – Нет, неважно. Что я имел в виду, в таком металле очень хорошо скрывается негативная энергия. Последний раз я видел подобный контейнер в… Скажем так, не на этом уровне существования.       На лице Тессара возникла выражение, которое его сёстры приняли бы за крайнее ошеломление – брови дроу слегка поднялись.       – Полагаю не стоит удивляться, что адепт вроде тебя бывал на других уровнях бытия… Однако, нам нужно то, что внутри. Не сделаешь ли одолжение?       Он протянул ключ наёмнику. Тот усмехнулся:       – Не думаю, что есть причины нервничать. Нам с другом приходилось видеть немало проклятых сундуков, и только часть из них я не могу различить немедленно.       Без опаски маг вставил ключ в замок и повернул.       – Но раз сундук не ваш, – уточнил он, – то это подарок от посылавшего? Откуда пришли эти свитки?       В сундуке лежали круглые футляры из покрытой защитными рунами стали. Содержать они могли только одно.       – Куплены. Несмотря на приступы верности богине, правящие дома не достигли бы своих высот, если бы не позволяли себе растянуть традиции до треска. Дом Айм’марис не исключение.       – Я о них не слышал…       – Они известны в основном в кругах адептов тайной магии, – заметил Тессар, вынимая футляры. – Полагаю, для тебя это был лишь вопрос времени. Около трёх десятков сыновей, благородных и нет, – и все до единого были первыми студентами в Башне Энма-Тириум.       – «Около»? – скептически уточнил Кей.       – Не всегда стоит показывать, кто именно связан с домом, а кто нет, – заметил Тессар. – Для нашего дома это к лучшему, многие сыновья в Айм’марис умеют обойти гнев их женщин, и только поэтому мы теперь достали подобные чары.       Все футляры оказались на столе. Не спрашивая позволения, Кей открыл все по очереди, и к удивлению Тессара, сразу расположил свитки их в правильном порядке.       – «Ритуал подавления»… – протянул наёмник. – Редкая штука.       – Я должен признать, твой опыт начинает меня пугать, – протянул Тессар. – Ты определил это, даже не раскрывая свитки?       – Четыре футляра, два по три свитка, один два свитка, один с одним свитком. – Кей ткнул большим пальцем за спину: – Шесть башен, три северных и три южных. Это контрольная сеть. По традиции создаются два узла, для стабильности. Один свиток содержит ступеньки ритуала и завершение. Каменные укрепления обычно не нуждаются в прочности, особенно ваша скала. А значит только одно – защита от направленной магии. А такой ритуал бывает только один…       – «Ритуал подавления магии», – закончил Тессар. – Тебе определённо стоит держаться настороже, я могу гарантировать, что магистры Башни не остановятся, пока не выдавят из тебя все знания до капли.       – Их ждёт груз откровений слишком тяжёлых для их разума, – бесстрастно заметил Кей. – Ты хочешь, чтобы я помог наложить чары?       – Как только вернутся наши солдаты. Вьерна увела всех магов, – с досадой заметил Тессар. – И я могу лишь надеяться, что она вернёт их назад целиком.       – Я думал, первая дочь не любит магов.       – Не любит, но это был приказ матери, как и приказ, взять с собой Брию. Впрочем, мне кажется, последнее её как раз не волнует…       – Они хорошо ладят?       Кей сделал жест, и свитки вальяжно воспарили в воздух. Тессар тревожно приподнял руку:       – Куда лучше в последнее время. Подобная небрежность может нам дорого обойтись, второго комплекта мы не получим!       Свитки с шорохом развернулись, открывая красивые, хоть и хаотичные строки магических формул. Стало видно, что каждый свиток «сети» имеет один сегмент изображения рассечённого по всем осям шестигранника.       – Не беспокойся, я делал такое не раз – магия отделена от кинетических захватов.       – «Кинетических»… – протянул Тессар. – Я видел такой термин лишь раз. На поверхности знают писания метамагии?       – На поверхности их уже начинают забывать. Мне казалось, что Брия питает к Вьерне симпатию.       – Она восхищается её способностью справляться с позицией Первой дочери без капли способностей к магии. Меня же поражает полное отсутствие в ней зависти. Иногда я думаю, что Брия и вправду слишком мягка для семьи правящего дома…       Тессар наблюдал, как свитки медленно собираются в правильном порядке. Кей задумчиво бегал глазами по строкам формул.       – Хм… Ну, я полагаю, что опасность со стороны старших сестёр ей не грозит?       – Вряд ли. У нас не принято убивать друг друга ради титула, старшая мать будет в бешенстве, и никогда не простит. Но Брия, кажется, только по возвращении нашла в себе силы занять место Пятой дочери всерьёз.       – Влияние Ирае, я полагаю. Они ведь не были близки в прошлом?       Тессар приподнял бровь:       – Близки? Странный оборот речи… Они не часто даже говорили. Ирае была занята. Если она была не в Соборе, она обучала младших дочерей. Брия часто уходила с патрулями, она ближе с сыновьями дома Тимарит, чем со своими сёстрами. Что ты делаешь?       Кей покосился на Тессара, его глаза светились голубоватым.       – Расшифровываю ауру «ритуала». Какая ирония, я думал Брия очень неопытна с мужчинами.       – Более чем. Когда Вьерна предложила «вхождение в возраст», я был уверен, что Брию придётся извлекать из-под кровати. Мать Алистраи сжалилась и заявила, что она ещё слишком молода.       – Ей, кажется, больше шестидесяти?       – Шестьдесят семь. Но похоже, что выход на поверхность пошёл ей на пользу. Она стала куда уверенней. Возможно, это и вправду влияние Ирае… Ты что-то заметил.       Кей качнул головой, не отрываясь от свитков.       – Минутку. Поверхности была испытанием для Брии. Долго её мучают кошмары?       – Кошмары? – поразился Тессар. – Она говорила об этом?       – Нет. Проснулась посреди привала с криком. С детства?       Дроу помедлил. Выдавать подобную информацию было нелепо, он и так слишком разболтался с этим белокожим. Но вдруг Тессар ощутил что-то, что как ему казалось, ощущала его мать.       Куда уж может быть хуже?       – Верно. Но все считали, что она оправилась ещё много лет назад.       – О, она никогда не болела.       Кей отошёл назад, давая дроу знак сделать тоже.       Свитки послушными птичками порхнули в стороны и начали строиться. Основные свитки сошлись краями, собирая шестигранник, контрольные зависли спереди и сзади, основной свиток оказался сверху.       – Ха, – ровно произнёс Кей.       Сын Молув’итар сдержано вздохнул.       – В чём дело? – Тон Тессара выражал полное понимание, что белокожий нашёл проблему.       – Ритуал с подвохом. Стой смирно, парень, сейчас будет фокус…       Кей отставил в сторону посох, и поднял перед собой руку, сложив указательный и средний пальцы указующим жестом. Немедленно обоих магов окутала полутёмная сфера. Из свитков распространилось свечение, и медленно приобрело форму шестигранной сетки с двумя яркими узлами. Голубоватые линии состояли из мерцающей вязи, слишком мелкой, чтобы что-то разглядеть.       – Вот оно… – Кей указал другой рукой на центральную линию между узлами. – Вот это… Это здесь лишнее.       – Ты… активировал ритуал? – потрясено выдавил Тессар. – Но в одиночку нельзя даже!..       – Думай, парень, ты же умнее этого.       Острый голос наёмника живо вызвал в дроу воспоминания о годах лекций и тренировок в Башне. Все высшие адепты тайной магии были одинаковы, хоть в Нижней Тьме, хоть на поверхности.       – Но это… Невозможно извлечь запечатанное при изготовлении свитка заклинание, не разрушив активацию, – ровно заметил Тессар. – Магическое плетение использует для хранения образ текста. Я не понимаю…       – Как я визуализировал заклятье, не активируя свитки? – перебил Кей. – Да, давненько я не встречал настолько традиционно обученного адепта. Слишком много времени провожу в Мерцающем Архиве… Однако ты мог бы предположить. Магия в свитке призвана изменить материальный мир, как и любая другая магия в истории. Однако материальный мир не единственный уровень бытия во Вселенной. И потому…       Тессар замер, ошарашенный догадкой.       – И потому… – протянул дроу, – ты вызвал облик ауры… из астрального плана… как видимую проекцию. Но это значит… мы стоим в искажении?       – Этот сероватый туман, да. Я исказил мир, создав пузырь астральной энергии – знаешь, как создают «Щит неприкасаемости»? Только наоборот, называется «Сфера погружения». При правильной настройке любая попавшая в «сферу» магия явится в виде формул, созданных сознанием заклинателя, нужно только её позвать.       – Это… взгляд на формулу чар, когда её создавали? – деловито уточнил Тессар.       – Очень хорошо, быстро соображаешь, – одобрил Кей. – Талант от матери я полагаю? Она редкий самородок, не удивительно, что этот посох…       Неожиданно все вокруг поплыло, маг поверхности резко замолк.       – Мы все делаем ошибки, – с усмешкой заметил Тессар.       – Дьяволы ада, ты умнее, чем я думал, – ровно ответил Кей. – Моя ошибка будет тебе уроком, аура первородного пламени слишком сильна. Оплошал. Но хватит болтать. Как я показал, здесь есть лишня контрольная линия. Ты понимаешь?       Тессар молча покачал головой. Жест, однако, не означал непонимания.       – Не ожидал, что они осмелятся нас предать, – сухо протянул Тессар. – Я был уверен, что он умнее чем…       – Полагаю, ты говоришь о заклинателе? – уточнил наёмник. – Брось, парень. Если я прав, то он даже не знает что произошло, когда он завершал контрольные свитки.       – Его подставили?       – И мы даже можем узнать, кто… – с хищной усмешкой протянул Кей. – Вдвоём получится лучше. Ну-ка сосредоточься на колебаниях ауры. На узоре лишней нити…       Маги уставились на висящую в воздухе линию. Сотканное будто из тонких паутинок изображение медленно приобрело форму. Будто сотни сребристых нитей плыли в воздухе, ласково обнимая оба контрольных узла.       – Похоже на… – протянул Тессар.       – Паутинку, не так ли? – закончил Кей. – Ещё дальше. Белоснежный оттенок, такой чистый, ухоженный…       – Волосы… – протянул Тессар, напряжённо расшифровывая образы незнакомой магии. – Чистые мягкие волосы… сплетённые в паутину… серебряные нити…       – А теперь потяни носом, – ровно сказал наёмник.       Они одновременно шумно вздохнули. И заклятье вокруг рассеялось – серый туман пропал, как и голубоватый шестигранник.       – Всё, – констатировал Кей, – информация исчерпана.       – Но она… я будто ощущал её присутствие, – поражённо протянул Тессар. – женщина, благородная дроу и высшая жрица! Одна из младших матерей дома Айм’марис, наверняка.       – Она вмешалась в создание свитка, – подтвердил Кей. – Видишь ли, третья линия была небольшим дополнением. Его невозможно обнаружить в формулах на бумаге – потому что его формулы на другой бумаге. В другом свитке. В чьём-то кармане.       Тессар помолчал секунду. Потом раздражённо взмахнул рукой, сжимал кулак – невообразимое для спокойного мага раздражение.       – Откуда они узнали?! – злобно прошипел он. – Ритуал бесполезен, мы не можем позволить ставить ворота, ключ к которым у наших врагов!       Довольный смех наёмника прервал его вспышку.       – Скажи-ка мне, Тессар, – протянул с широкой улыбкой белокожий колдун, – ты сам решил заниматься магией, или тебя просто обучили по приказу Алистраи?       – Не вижу, какое это имеет отношение к делу, – сухо ответил дроу. – Но я всегда был талантлив в области Ремесла. Я не желал бы другого пути.       – Очень хорошо, это имеет к делу массу отношения, мой подземный друг, – радостно сообщил белокожий колдун. – Потому что всю прелесть искажения мира одной лишь силой воли могут оценить только те, кто знает, что нет ничего недозволенного.       Сын дома Молув’итар озадаченно смотрел, как белокожий чародей жестом перестраивает свитки в воздухе.       – Сейчас мы организуем небольшой розыгрыш для той, кто пожелает воспользоваться её маленькой игрушкой…       ***              Между Старыми шпилями, чуть к востоку от ворот при спуске с Подножья богини, лежал небольшой провал в линии сияющих призрачными огнями башен. Здесь, в центре широкой площади стояла самая большая в Нижней Тьме арена. Арена Кворвата.       Круглые стены возвышались на сотню локтей, резные арки служили входом в храм насилия на потеху жителям подземного города. Саму арену, ровный круг диаметром в сто семь шагов устилал светлый песок. Его меняли после каждого сезона, вывозя массу кровавой грязи в телегах.       Вокруг арены взбирались террасами трибуны. Ровные длинные каменные ступени для простолюдинов – и тех, кто хотел бы затеряться в толпе, – и широкие просторные балконы для благородных гостей, откуда они могли бы следить как за боем, так и за признаками близкой опасности. Больше шестидесяти тысяч тёмных эльфов вмещали высокие стены.       Сейчас там собралось всего тысяч двадцать. Короткий день боёв завершало небольшое соревнование между младшим домом и явившимися из другого города торговцами, представляющими их собственную арену.       На песке пятеро орков яростно наседала на троицу белокожих. Первых привели дрессировщики, вторых, двух человеческих мужчин и низкорослую женщину-гнома, поймал в тоннелях один из патрулей Кворвата.       Рёв обезумевших от крови орков перекрывали напряжённые выкрики пленённых бродяг с поверхности. Крупный бородатый мужчина орудовал мечом и щитом, сдерживая сразу троих. Второй, мускулистый гигант, играючи управляясь с тяжёлым топором сражался с покрытым шрамами огромным лидером орков. Силы их были почти равны, но в стороне вдруг возник последний орк. Воин едва уклонился от удара в спину, но споткнулся и рухнул. Тяжёлый грубый тесак лидера взлетел над жертвой… и гномка, подкравшись сзади, в почти грациозном прыжке всадила громадному орку в шею кинжал. Замешкавшегося на миг второго орка настиг тяжёлый удар топора, лишив ноги. Кровь плеснула на песок, белокожие поспешили на помощь товарищу…       На трибунах раздражённые восклицания и довольные крики смешались в одну волну возбуждённого шума, поднявшуюся под чёрный свод грота. Ставки были традиционным топливом азарта на Арене. Хозяев боя, однако, итоги не слишком беспокоили – куда ценней были связи на Арене. Дикарям же в любом случае предстояло умереть, обеспечив развлечение тёмных эльфов Кворвата.       Под песком арены и слоем камня скрывались внутренние помещения. Рабов заводили сюда по отдельным проходам. Часто тайно, чтобы не портить сюрприз ценителям гладиаторских боёв, и оттянуть неизбежный момент, когда информация попадёт к хозяевам тотализатора, лишив бои любой неожиданности. Под конвоем пары рослых орков с окованными палицами Джей шёл по узкому тоннелю где-то под площадью вокруг Арены. Его руки сковывали широкие кандалы из стальных пластин, как железные колодки, на шее лежал широкий стальной ошейник.       В город они добрались в экипаже Иллиет. Нового бойца старшей матери погрузили как мешок с клубнями на задник, уже наряженного в железо. Никакого снаряжения Джею не оставили. Кей бесстрастно заявил, что раз тот отправляется на работу сам, то и поддержки из арсенала не получит.       Впрочем, опытный гладиатор уже давно выходил на смерть с голыми руками. По традиции.       Дом Денарок стоял в восточной части города, почти на окраинах – небольшое поместье из пары башен за высокими стенами. Карету встретили во дворе тёмные эльфы, но вокруг было немало орков. И все были вооружены и в броне, хоть носили ошейники. Держались они тоже по-деловому, как наёмники или рабочие. Это было странно, дроу вооружали рабов только в одном случае – когда им предстояло умереть в войне как расходное мясо. Их также объединяла татуировка на щеке, чёрный треугольник.       Боец отметил деталь, пока ждал во дворе. Иллиет посетила дом только чтобы сменить роскошный наряд для обольщения благородных дам на платье попроще, почти мастеровое. Сразу же старшая мать приказала подать простой фургон. Сама Иллиет устроилась спереди, Джея деловые орки молча запихнули в клетку.       До Арены они не доехали, вышли у какого-то переулка, где нашёлся неприглядный узкий лаз. Постепенно коридоры расширились и начали ветвиться, минут десять спустя Иллиет, боец и сопровождающие рабы оказались в просторном помещении. На противоположной стороне темнели проходы ещё глубже. Джей втянул застоявшийся воздух ям под ареной – смесь вони конюшен и железного душка оружейной палаты.       – Некоторые вещи нигде не меняются…       – Держи рот закрытым, мясо, – раздражённо буркнул правый орк.       Боец неопределённо хмыкнул и посмотрел в проход. Оттуда показался невысокий, но широкоплечий мужчина дроу с квадратным лицом и цепким взглядом стервятника. Его сопровождало несколько дроу в простой экипировке охранников и полированных бронзовых масках на всё лицо. Мать Иллиет подошла ему на встречу.       – Избавь меня от своей болтовни, Даррак, – отрезала она, не давая мужчине раскрыть рта. – От тебя требуется только одно – отправить нового бойца в центральные ямы. Первый бой в сезоне, мне всё равно с кем. Ставки мы обсудим позже.       – При всём уважении, мать Денарок, – протянул дроу хриплым голосом, – у меня закрыты все выходы на текущий сезон.       Иллиет фыркнула со смесью недоверия и злости:       – Твоя наглость!.. Хах. Делай как я говорю, и мне не придётся применять методы!       – Последнее что мне нужно, это проблемы с вашим домом, Старшая мать, – сдержанно заметил дроу. – Но в центральных ямах попросту нет мест…       Его прервал раздражённый вздох.       – И почему мы всё ещё здесь, в таком случае? – риторически вопросила Иллиет.       Дроу сверкнул понимаем в глазах.       – Я могу ожидать возмещения?       – Разумеется нет, – отрезала старшая мать. – Но мы оба сэкономим на оценке раба.       Мужчина задумчиво помолчал, прикидывая что-то в голове. Потом махнул рукой сопровождающим. Иллиет пошла следом, за ней слуги и новое приобретение.       Вскоре они стояли перед грубо вырубленном в толще породы помещением. Проход перекрывали толстые стальные прутья. Из полутьмы раздавались хруст и хриплое дыхание. Массивная фигура сидела в дальнем углу на корточках и что-то грызла. Джей скептически приподнял брови.       Распорядитель Арены дал знак. Один из бойцов вынул из-за пояса жезл, с бормотанием взмахнул у прутьев и те разошлись.       – Использовать магию, чтобы открыть дверь, – протянул Джей. – Это, кажется, начало упадочности?       – Побереги дыхание, мясо, – отрезал Даррак. – Тебе оно понадобиться, чтобы поорать на арене. Если ты дотуда дотянешь.       Дроу хрипло хохотнул и резко указал на жителя камеры:       – Это Брок. Тварь поймали, когда он задрал десяток рабов в дальних шахтах, потеряли двоих. Тебе придётся не сладко, белорожий.       Распорядитель осклабился. Боец не обратил внимания. Он чуть склонил голову, осматривая существо за прутьями. На посетителей оно не обращало внимания, продолжая глодать кости.       – Пещерный орк, – понял Джей. – Бедняг эксплуатируют по всем свету…       – Кончай болтать, и лезь внутрь! – скомандовал дроу. – Сможешь его одолеть – войдёшь в центральные ямы, и твоей хозяйке не придётся резать тебя живьём.       – Ты тоже кончай болтать, – пригрозила Иллиет. – Ты хочешь, чтобы он вышел на дикую тварь с голыми руками? Что за…       – Такие правила, – быстро перебил Даррак. – На тварей теперь пускают без ничего!       Иллиет раздражённо фыркнула и открыла рот, чтобы высказать своё мнение на этот счёт, но белокожий боец просто шагнул вперёд. Хозяйка подалась следом:       – Стой, тупица, нужно хотя бы снять!..       – Не. И так нормально.       Под ошарашенными взглядами тёмных эльфов Джей вошёл в камеру. Там омерзительно воняло падалью, но наёмник только слегка поморщился.       – Эй, мордатый, – громко позвал он. – Своего приятеля, небось, доедаешь?       Равнодушный ранее, пещерный орк немедленно развернулся, распознав, что в камеру кто-то вошёл. Долговязое тело мало напоминало его сородичей, длинные руки и ноги бугрились от жгутов мышц. Пасть едва закрывалась от широких клыков, и мелкие глаза светились в темноте красноватыми угольками.       Пещерный издал утробный рык и ринулся на противника. Массивная лапа с кривыми когтями рассекла воздух…       И боец, легко уклонившись на волос от взмаха, врезал в голову противника ногой с разворота, легко балансируя сжатыми руками, затем ещё раз, используя остатки инерции.       От удара орка отбросило на пол, с надрывным рыком он вскочил и рванулся к противнику… Которого там не оказалось. Взамен его правое колено хрустнуло и вывернулось в другую сторону. Орк взревел, и тут же прервался, когда Джей выстрелил в его склонённую голову мощным двойным ударом кулаками. Оглушённый пещерный дикарь замешался на секунду, и этого хватило, чтобы в его череп аккуратно врезались стальные кандалы.       С влажным чавканьем Джей разбил кандалами морду пещерного орка, и толчком ноги повалил на землю. Дикарь дёрнулся, но боец уже был сверху. Кандалы врезались снова, и снова, пока дикий орк не престал даже дёргаться. Когда боец отступил, то на земле валялось тело с кровавым месивом вместо головы.       – Прах к праху, – ровно произнёс боец, даже не запыхавшись.       Как ни чём не бывало, белокожий вышел из камеры и встал перед дроу. Тёмные эльфы усилием воли сбросили оцепенение.       – Теперь… место есть, – прохладно заметила Иллиет. – Закрывай его, живо.       Даррак покачал головой и фыркнул.       – В этом сезоне сплошные подставы…       – Ты хочешь обвинить меня в поставке подставного бойца?! – заклекотала Иллиет.       Праведный гнев был насквозь фальшивым, она даже не скрывалась. Дроу Арены только покачал головой.       – Теперь уже не важно. Найдётся против кого его выставить. Но я буду проводить жеребьёвку по всем правилам, в этот раз не отвертеться.       – Ты хочешь сказать, что у тебя возникли проблемы? – издевательски протянула Иллиет. – Ты! Не пудри мне мозги, навозник, если бы я хотела слушать бред, я бы обратилась к…       – Любой скажет то же самое, – прервал Даррак. – В этом сезоне всё слишком тесно. И, между прочим, всё потому что твои бойцы в прош…       – Не вздумай обвинять меня в своих провалах, продажная шкура! Ты сам принял ставки против, теперь сам и заплатишь!       – Я не могу растягивать своё влияние до бесконечности, старшая мать!       – Ещё одна попытка выкрутиться чистым, и я тебя!..       Джей шагнул вперёд, поднимая окровавленные руки. Дроу прервались.       – Господа, – протянул боец. – Нет нужды ссориться.       – Я тебя порежу, если ещё раз… – начала Иллиет, но Джей её прервал:       – Нам нужно поговорить, – веско обронил он. – Наедине.       Распорядитель хмыкнул. Замешательство охранников не скрывали даже их маски.       – Этот долго не протянет, мать Денарок, – буркнул Даррак.       – Не твоё дело, – отрезала Иллиет. – подожди меня сверху, мы ещё не закончили.       С усталым вздохом распорядитель удалился, уведя охранников. Иллиет встала перед своим бойцом.       – И что ты хочешь, дикарь? Пути назад нет, я не позволю…       – И этих тоже.       Джей кивнул на орков. Те свирепо ощерились, схватившись за палицы, но Иллиет коротким жестом их прервала.       – Прочь.       Орки озадаченно повиновались. Дроу с интересом посмотрела на белокожего.       – Я не знаю, как тут у вас утроены ставки, – начал Джей, – и честно говоря, мне всё равно. Я здесь не за этим. Но раз мы делаем друг другу одолжения, я хочу быть честным.       – Ты много болтаешь, как для простого раба, – протянула Иллиет.       Джей медленно шагнул, приближая лицо к серебряным глазам.       – Всё что тебе нужно знать, – протянул он, – это то, что я не собираюсь проигрывать. Мне не важно, что там припасли другие участники, и неважно кого или что против меня выставят. Все умрут.       Иллиет дёрнула губой.       – Самонадеянный дурак, – процедила она. – Я отправила тебя в центральные ямы! Если ты проживёшь всего пару боёв, я уже буду удивлена!       – Я неясно выразился? Это неважно.       От сухого тона у старшей матери Денарок возникло плохое предчувствие. Оно, однако, быстро испарилось, когда она поняла, что именно хотел сказать ей дикарь. На лице дроу заиграла зловещая улыбка.       – Никто не возвращается из ям, – веско сообщила Иллиет.       – Всё бывает в первый раз, – равнодушно ответил боец.       – Ты же понимаешь, что ты теперь моя собственность? – напомнила дроу. – Даже ели ты проживёшь сезон, ты всё равно останешься здесь. – Она кивнула на труп в камере: – Вот как он. Ты теперь ничем не лучше него!       – Я сказал, что хочу быть честным.       Боец поднял руки. Мышцы неестественно взбугрились, когда он растянул стальные колодки. Дроу машинально шагнула назад, но поражённо хохотнула:       – Идиот! Ты думаешь, что…       Короткий звон заставил её испуганно прерваться. Перекрывая напряжённый выдох мечника, с пронзительным звонким хрустом стальные путы постепенно разошлись… И затем соединения лопнули.       Джей стряхнул кандалы с рук, как прачка стряхивает мыльную воду.       – Ничего в этом городе не удержит меня больше чем на сутки, – ровно заметил он. – И даже эта последняя вещь – это одно мерзкое заклятье, которое знает только мой друг. Так что когда я здесь закончу, то наше маленькое сотрудничество прервётся.       Наёмник снова чуть пригнулся, чтобы его глаза были на одном уровне с Иллиет.       – Ты понимаешь?       Поражённо затаившая дыхание дроу наконец выдохнула и злобно фыркнула:       – Я не ждала, что слухи были правдой. Тыы… и твой дружок!       – Кажется, мы становимся знамениты.       – Это помешает! – рыкнула Иллиет. – Но… ты прав. Всё честно.       Оправившись от первого удивления, старшая мать Денарок вернулась в деловую форму. Раздражено заведя глаза, она поманила Джея за собой и энергично зашагала по коридору.       – Идём! У меня есть пара идей, как использовать тебя получше.       Боец иронично фыркнул.       – Если бы каждый раз, когда я это слышу, мне давали золотой…