Свод без Звёзд. Расколотая Тьма

Под сводчатым потолком библиотеки царила тишина. Овальное помещение располагалось на трёх ярусах, сшитых парой винтовых лестниц. Заполненные томами всех размеров и степеней ветхости полки скрывали стены. Вокруг покрытого тёмным бархатом широкого стола в центре стояли мягкие диваны.       Окружённая коридорами и залами у внешних стен, библиотека скрывалась в глубине башни дома Молув’итар. Хозяйки бывали в ней нечасто, предпочитая заниматься чтением в своих покоях. Сейчас здесь находился только гость с поверхности.       Даже в подземном мире темных эльфов чтение требовало источник света. И хоть иногда встречались тексты, написанные экзотическими чернилами для тепловидения, куда чаще дроу приходилось применять освещение. Простолюдины использовали светильники с открытым огнём, эльфы побогаче пользовались магическим светом, заклятиями или амулетами. В библиотеке Дома Огня на столе стояли два длинных кристалла, словно вросшие в витую сталь. Но они оставались безжизненными – пришелец с поверхности не нуждался в свете.       Кей размеренно переворачивал страницы тяжёлого тома на столе перед ним, будто не читал, а просто просматривал текст как картинки. Рукописная книга хранила в себе интересные детали о жизни тёмных эльфов в давние времена, спрятанные в витиеватой биографии магистра недавно созданной Башни Энма-Тириум, школы чародеев в Кворвате. Повествование было весьма унылым, полным самодовольной претенциозности и выпадов против давно сгинувших личностей, состаривших работу, вероятно, ещё до её завершения. Но те самые детали всё же того стоили.       На очередной странице Кей остановился и со сдержанным вздохом посмотрел на скрытую в темноте, но легко заметную в темновидении двойную дверь библиотеки.       – …зозлится?       – …а чего… ничего такого!..       – …я не знаю…       Шуршащий шёпот звучал сквозь «незаметно» приоткрытую дверь уже несколько минут. Кей сделал жест, и двери распахнулись, вызвав два испуганных писка.       – Хватит шушукаться на пороге, маленькие призраки. Вас поймают и накажут.       Некоторое время в проходе стояла тишина. Затем тусклый свет из коридора заслонила пара щуплых силуэтов.       – Вам ведь нельзя показываться на верхних этажах? – просил Кей, когда девочки подошли поближе.       Квейлан и Мидорае переглянулись.       – Да…       – Нельзя…       – И что же вы от меня хотели, если решили так рискнуть?       Решив, что наказывать сразу их не будут, девочки уже смелее пристроились рядом с магом на мягких подушках дивана. Квейлан извлекла из пышной гривы своего питомца и ссадила на стол. Малыш озадаченно покрутился на месте, неуверенно перебирая лапами.       – Ну мы просто… – протянула Мидорае.       – Мы хотели…       Девочки замялись. Кей протянул руку и потрепал сидящую рядом Квейлан по пушистой голове. Младшая принцесса захихикала, но непреклонно отбросила его руку. Маг сделал жест и вокруг них засиял тусклый свет.       – Скажите, если слишком ярко.       – Нет, всё нормально. – Квейлан энергично мотнула головой, заставив пышные локоны взлететь.       – Мы не какие-то там безродные, мы часто видим свет, – довольно сообщила Мидорае. – А почему тебе не нужен свет? Вы же не можете видеть в темноте, да? Ты и вправду пришёл с поверхности?       Огромные раскосые глаза жадно пылали как два волшебных сапфира.       – Разумеется, нет, – ровно ответил Кей. – Поверхности не существует, это всё выдумки.       Лица девочек разочарованно вытянулись.       – Серьёзно? – протянула Квейлан.       – Зачем тогда все про неё рассказывают? – озадаченно спросила Мидорае. – Кому надо придумывать такие ужасы…       Кей секунду помолчал, потом сдержанно рассмеялся и потрепал по волосам уже обеих. С сердитыми пыхтением девочки замахали тонкими лапками, заставив паука на столе испуганно замереть.       – Разумеется, я пришёл с поверхности, – сказал маг. – Откуда ещё, по-вашему, я могу взяться? Вас разве ничему не учили?       – Конечно, нас учили! – возмутилась Квейлан. – Сестра Ирае заставляла нас читать книги постоянно.       – Да, нам пришлось даже заучивать и рассказывать ей, – кисло добавила Мидорае.       – Ага, она так злилась, когда мы забывали посреди урока…       – И что же вы выучили?       – На поверхности постоянно свет и там невозможно жить, – отбарабанила Квейлан.       – Да и ещё днём там появляется в своде огненный шар в тысячу раз ярче «сфер богини», – подхватила Мидорае.       – Глупая, на поверхности нет свода, потому что там поверхность!       – Сама такая! – надулась сестра. – Я знаю… Правда? Там ведь в высоте есть такой шар?       Девочки жадно уставились на мага.       – Есть, – кивнул тот.       – А правда, что ночью там есть ещё один шар?       – И это верно, – согласился маг. – А вы знаете о звёздах?       Мидорае очаровательно наморщила лобик.       – Звеза… чего?       – Звёз-ды! – раздельно повторила Квейлан. – Я знаю! Это такие штуки в своде на поверхно… – она поспешно осеклась. – То есть на… верху. Небо! Это называется небо!       Кей молчал, глядя на довольные мордашки маленьких дроу. Тысячелетиями дети с поверхности глазели в небо. На облака днём и на звёзды ночью.       Эти девочки, однако, не имели ни малейшего понятия об истинных масштабах мира, в котором жили. Навечно спрятанным в подземных лабиринтах, им предстояло никогда не ощутить бесконечность окружающей вселенной.       Чародей, истоптавший все дороги Востока и Запада, встречал на них много неправильных, надломленных вещей. Дети подземного мира быстро становились одной из таких.       – А правда, что там каждый год случается белая смерть? – жадно спросила Квейлан, подаваясь вперёд, будто хотела устроиться у мага на коленях.       – Белая?.. – озадачено переспросил тот и запнулся. – Ах, вот оно что… Это называется «зима». Вы знаете о смене сезонов?       – Сезо… нов?.. – протянула Мидорае.       – Это когда приходит пора для животных разводиться? – неуверенно предположила Квейлан.       В языке дроу даже простые на первый взгляд слова часто имели несколько иные значения, и даже самая совершенная магия осознания порой искажала весь смысл.       – Нет… Видите ли, поверхность планеты освещается солнцем неравномерно из-за уклона её оси, и движение по…       Кей умолк, глядя в огромные блестящие озёра детского ошеломления. Два лазурных и два янтарных.       – Ничего. Скажем так, иногда окружающая обстановка на поверхности меняется. Но зима всегда проходит, и во время неё ничего не умирает. Просто засыпает на время, а потом возвращается.       – А почему всё белое? – спросила Квейлан.       – Это называется «снег», он падает с неба. На большой высоте вода замерзает и падает на землю в виде маленьких крупиц льда.       – Ооо… – протянула Мидорае так, будто ей рассказывали сказку.       – На поверхности всё такое странное, – озадаченно сообщила Квейлан. – Но это наверно здорово, когда вода падает сверху просто так… Сестра Ирае говорила, что вода это огромная ценность, и её нужно беречь.       – Но как столько воды может замёрзнуть, если в небе есть солнце? – спросила Мидорае. – Оно же должно быть очень жаркое, как огненный шар! Это как огромный жар-камень в печи, да?       – Не… совсем…       Несмотря на прославенную в некоторых кругах мудрость и интеллект, белокожий чародей не мог даже примерно сообразить, как объяснить маленьким детям из подземного города как работает небесная механика. Здесь не помогла бы и самая тайная из всех тайных магий.       К счастью, мысли малышек прыгали как кузнечики, информация о запретном мире наверху их перевозбудила.       – Конечно, это не может быть камень! – возмутилась Квейлан. – Камни не летают… Только если это какая-то магия! Может это какое-то проклятье? Поэтому на поверхности так ужасно?       – Кто может проклясть так много места? – усомнилась Мидорае. – Если бы кто-то такой был, то даже богиня его не остановит! Ужас какой, не может быть…       – Да, наверно… – Квейлан энергично повернулась к магу: – А правда что солнце слепит, стоит только посмотреть на него раз? Наверно никто не поднимает голову к своду… то есть, к небу.       Маг с усмешкой погладил девочку по голове, заставив озадаченно захлопать длинными ресницами.       – Это сложный вопрос для таких малышек, – сообщил он, вызвав недовольно надутые щёчки. – Как вы думаете, что можно увидеть, посмотрев на солнце?       Маленькие принцессы дома дроу озадаченно переглянулись.       – Свет? – протянула Квейлан.       – Огонь? – добавила Мидорае.       Кей задумчиво промолчал. Малышки были одинаково способными, но всё же такими разными.       – Вы боитесь света солнца? – спросил маг.       – Нет… – озадаченно протянула Квейлан. – Мы же дома! Тут нет солнца…       – Но на поверхности оно, наверно, страшное, – заметила Мидорае. – Для тёмного эльфа его свет смертельный! И оно жжёт кожу, да? Ты потому такой белый, потому что тебя выжгло солнце?       Дроу уставились на мага в ожидании откровений. Кей усмехнулся:       – Вообще-то, солнечные лучи заставляют кожу темнеть. Есть многие народы, чья кожа очень тёмная. Впрочем…       Он взял Квейлан за руку и обнял маленькую лапку ладонью.       – Она не такая как у вас. Признаться, я не знаю, почему кожа дроу приобрела такой оттенок. Природа приспосабливаемости эльфов всегда была тайной даже для их собственных мудрецов…       – Но это же так просто! – поразилась Квейлан, вынимая руку и почти прижимаясь к магу боком. – Наша богиня дала нам этот облик!       – Точно! – Мидорае взобралась на диван с ногами и, встав на колени, опёрлась сестре на плечи. – Чтобы мы могли завладеть богатствами Нижней Тьмы, и нам не приходилось возвращаться на поверхность, где полно света!       Кей озадаченно приподнял бровь.       – По-вашему… дроу ушли с поверхности, спасаясь от солнца? – протянул он.       Девочки синхронно кивнули, снова усевшись ровно. Маг машинально тронул тяжёлую книгу на столе, прикидывая, сколько её копий, или схожих работ, могло сохраниться в городе. Древний самодовольный маг дроу рассказывал, хоть и не целиком истинную, но совсем другую историю.       – Солнце ослепляло и сжигало нас, потому тёмные эльфы ушли в темноту Пустот, – заученно ответила Квейлан. – Но Тёмная Мать благословила первую дроу, и сделала её первой Старшей матерью. И всё это было прямо в нашем городе! – Малышка мечтательно закатила глаза: – Ох, я так хочу побыстрее повзрослеть! Хочу посмотреть на город поближе!       – Точно… – протянула Мидорае. – Трон Богини выглядит таким красивым с балконов!       – Маленькие пройдохи… Вам же нельзя выходить с нижнего этажа, – протянул Кей.       Девочки понурились, но всего на миг.       – А как вы живете, когда все кругом слепые от света? – спросила Мидорае.       – Вы, наверно, выходите только ночью, как отряды налётчиков? – подхватила сестра.       – На поверхности жители привыкли к свету солнца, – ровно ответил маг. – Вы разве не знаете об этом?       Девочки озадаченно переглянулись, с задумчивыми лицами.       – Вот как? Что ж, иногда свет создаёт проблемы даже для коренных жителей, в пустыне или на северных равнинах. Но в таких местах мало кто живёт, если вообще кто-то.       – То есть… на поверхности есть места, где ещё больше света? – ошарашенно протянула Квейлан.       Очевидно, что идея неоднородного окружения была для дроу поразительной.       – Поверхность состоит не из одного места, – заметил Кей. – Кое-где найдутся земли даже для очень нежных тёмных эльфов.       Маг потрепал Квейлан за щёчку, девочка сердито отмахнулась, неотличимо от взъерошенного котёнка.       – Глупости, мы все ослепнем, если туда попадём! – возмутилась Мидорае.       – А как тогда ваши сёстры провели столько времени на поверхности? – заметил маг. – Почему бы вам не спросить кого-то из них как они защищались от света? К слову, мы шли через регион очень жаркий с ярким солнцем. Впрочем, Брия наверняка на вас только разозлится. Может, если вы будете послушными, Ирае вам расскажет.       – Сестра Ирае покинула дом, – тоскливо сказала Квейлан. – Опять.       – Ага. Она отправилась обратно в Собор Матери, – добавила Мидорае. – Я думала, она уже закончила обучение. Когда её отправляли, я слышала, как она говорила, что теперь она высшая жрица.       – Она же не навсегда ушла, – заметил Кей.       Девочек, однако, это не ободрило. Малыш, будто ощутив тоску хозяек, подбежал к краю стола, и Квейлан рассеянно взяла его в ладони.       – Сестра Ирае… – протянула Квейлан. – Она…       – Что такое?       – Она стала странной, – ответила Мидорае. – Она… даже не стала нас тогда наказывать. Ну, в прошлый раз.       – Это когда вы пытались скормить моего друга Малышу? – едко заметил Кей. – Помню.       Он провокационно провёл пальцем по ушку Квейлан, но та лишь рассеянно отвела голову.       – Она выглядит… – протянула Мидорае.       – Как будто… – подхватила сестра.       Кей промолчал, давая девочкам собраться с мыслями.       – Грустно?.. – неуверенно сказала Мидорае.       – Она же не ребёнок, чтобы быть грустной, – так же неуверенно заметила Квейлан. – Наверно она просто… устала?       Девочки подняли на мага взгляды цветных глаз, будто ожидая ответа. У состояния Ирае была масса причин, и путешественник был уверен, что пару из них он может назвать точно. Но он просто погладил девочкам мягкие волосы.       – Вы скоро узнаете, я уверен. Теперь…       Кей посмотрел на двери – характерное ощущение чуждого присутствия на краю его разума мигом испарилось.       – Надеюсь, их не станут наказывать слишком сильно? – вопросил маг в пустоту.       Девочки озадаченно вскинулись и закрутили головами. Но, разумеется, тёмное облако соткалось рядом совершенно для них незаметно.       – Это уж мне решать…       От звуков бархатистого голоса малышки испустили поразительно синхронный вздох совершенного ужаса. Шалшари рассмеялась с едва уловимой ноткой садизма.       – Маленькие нарушительницы…       С бархатным шепотком Вторая дочь мягко огладила застывших в предсмертном столбняке сестричек по плечам.       – Вам запрещено покидать комнату без разрешения наставницы, – проворковала Шалшари.       – Но… прос… то…       – Мы… же…       Попавшиеся принцессы заикались от ужаса, боясь даже повернуть головы. Малыш озадаченно крутился на окаменевших ладонях хозяйки.       – Я провожу вас обратно, – уже деловым тоном добавила старшая сестра. – Живо за мной.       – Д-хаа…       – Даа, сест… ра…       Голоса выходили предсмертными стонами.       Дети боялись Шалшари до потери пульса. Собственно, даже Брия боялась вторую дочь до потери пульса. Наёмники провели в доме Молув’итар несколько дней, но всё ещё понятия не имели, почему.        Кроме очевидной причины, конечно. Но вряд ли кто-то кроме них, и быть может Алистраи, способен был осознать весь ужас присутствия частицы Пустоты.       Внешне Шалшари вела себя вполне прилично, как обычная аристократка. Она капризничала, заставляя слуг метаться перепуганными мышами, рядилась в дорогие платья, звенела дорогими украшениями и перебирала дорогими сияющими винами. И только пару раз задирала наёмников, возникая в местах совершенно неожиданных, и устраивая на них засады.       Кей, однако, не раз ощущал, что присутствие зеленоглазой частицы порой куда-то исчезает – она определённо пару раз покидала резиденцию дома. Джей быстро определил, что в доме Алистраи не видно тайных агентов, вроде тех убийц в масках, которых прислали за ними в Кворвате. Маг начинал думать, что каким-то образом Шалшари служит двум госпожам – она явно была теневым клинком дома Молув’итар, её способности это подчёркивали. Совершенно необычное для культиста Пустоты занятие, исполнять чужие приказы было не в их стиле. Они повиновались только безликой воле их покровителя.       – О наказании мы поговорим там, – добавила Шалшари, подгоняя одеревеневших сестёр.       Как на казнь, малышки медленно вышли из помещения.       – Могу ли я предложить им пару наказаний?        Шалшари обернулась, сверкнув интересом в глазах. Кей небрежным жестом заставил пару книг слететь с полок и зависнуть перед дроу.       – От скуки они натворят дел. Эти книги превосходно их отвлекут, я уверен, заодно помогут в обучении.       Эти сборники фольклора рассказывали о вымышленном персонаже, пронырливой дроу по имени Шёпот, популярной во многих городах. Книги явно не доставали много лет, что было странно – они идеально подходили, чтобы рассказать детям о жизни за пределами Кворвата.       – Тебя стоило бы выпороть за одну только мысль, что ты можешь обучать детей, – проворковала эльфийка. – Ты же мужчина! Ха, неважно… Старшая мать тебя искала. Заставь её ждать, и ты точно будешь наказан.       Шалшари довольно рассмеялась, словно предвкушая его неизбежное наказание. Но книги взяла и танцующей походкой она вышла за девочками. Дверь захлопнулась.       Кей задумчиво прикоснулся к страницам лежащей на столе книги. Без видимой причины та вдруг взмыла в воздух. Страницы бумажным потоком пролистнулись перед глазами мага, и книга тихо захлопнулась.       – Отлично.       Когда белокожий вышел из помещения, том уже стоял на своём прежнем месте – в тайном углублении на одной из сотен библиотечных полок.       Заставлять Старшую мать Молув’итар ждать Кей не стал. Центральный коридор постепенно сужался, по мере того как сужались этажи башни, и наконец упирался в узкую винтовую лестницу.       У прохода вдоль стен неподвижно стояли мечницы в лёгких цветных платьях, с изогнутыми клинками на поясе. Мага встретили безмолвными игривыми улыбками. Кей с сомнением свёл брови.       Наёмники выяснили, что эти мечницы принадлежат к некой группе под названием «Легия». Группа состояла из женщин, все до единой были первоклассными воинами, и использовали только изогнутые клинки. Они служили только телохранителями и только самым влиятельным женщинам города. И всегда выбирали хозяйку только по им известным критериям.       Больше о них не знали ничего.       Лестница вела на вершину башни, где находится заклинательный покой матери Алистраи Молув’итар, заветное место каждого опытного адепта Тайной магии.       Площадку окружали вогнутые внутрь каменные клыки. Шесть, по количеству башен крепости. Лестница выходила в центре вырезанной на полу запутанной шестигранной фигуры.       – Тессар сказал, что это ты уговорил его наложить ритуал на стены.       Кей обернулся на голос Алистраи. Старшая мать сидела между клыками. Сидела на краю площадки, свесив ноги вниз, будто ребёнок на заборе. Огненный посох небрежно покачивался у неё на коленях, как простая палка из ближайшего кустарника.       Алистраи чуть обернулась на звук шагов мага.       – Ты думаешь, твой фокус сработает? – бесстрастно спросила она. – У меня не останется другого выхода, кроме как попытаться тебя убить, если эти чары подведут.        – В неизбежной атаке на твой дом?       Маг поравнялся с хозяйкой дома. Далёкий Кворват сиял в темноте всеми огнями, как праздничное украшение. Алистраи без выражения скосила глаза белокожего.       – Ты пытаешься сменить тему?       – Просто говорю, что тебе не о чём беспокоится.       – Верно. Мне хочется верить, что здесь я в безопасности. Я, и мои дочери. – Дроу отвернулась к панораме города. – Какой смысл, если я не смогу защитить своих дочерей? В конце концов, я и так привела в мир шестерых… Очень хороший результат даже для благородной женщины, не так ли?       – Мне не знать… – протянул Кей.       Неожиданно Алистраи зло фыркнула:       – Чушь. Ты думаешь, я не знаю кто ты? Кто вы оба?!       Маг молча смотрел на город.       – Нет. Не знаешь.       Над чародеями повисла тишина. Её не нарушал даже шум ветра, как бывало на поверхности. В Нижней Тьме не было ветра, только лёгкий сквозняк, если в камерах рядом случался перепад температур. Но над домом Молув’итар висела прохладная тишина.       – Кто вы такие? – спросила Алистраи. – Вы пришли с поверхности, но здесь… вместо того, чтобы просто тихо умереть, как все, кто являлся до вас, как все, кто не успел просто панически сбежать из нашего мира, вы… всё ещё здесь.       Она обернулась и посмотрела на мага. Красивое лицо словно обратилось в эбонитовую маску без намёка на эмоции. Белокожий всё ещё задумчиво смотрел на город.       – С нами такое случается порой, – ровно произнёс он наконец. – Всегда есть работа, просто иногда приходится… поблуждать вслепую. Прежде чем ушибёшься об неё коленкой.       Дроу отвернулась.       – Я тебе не верю… Ты хочешь сказать, что это всё просто… совпадение? Что вы просто наткнулись на моих дочерей в том городе на поверхности, а потом просто так протащили их через сотни миль тоннелей? Нелепо!       – Я не это сказал. У нас нет хозяев, Алистраи, если это тебя так волнует. Никто нам не повелевает… и никто не обещает нам весь мир. Мы вольны идти и умереть, как нам вздумается, столько раз, сколько сумеем.       Старшая мать недовольно фыркнула в ответ.       – Я ощущаю, как в тебе клубится эта сила, знаешь ли, – протянула она после короткой паузы.       Алистраи посмотрела на свой посох, легонько погладив его рукой.       – Ты думаешь, мы похожи? Я чувствую это внутри тебя…       Маг вдруг иронично рассмеялся, заставив дроу нахмуриться.       – Ты мне поверишь, если я скажу, что родился без капли магии? – с усмешкой спросил Кей.       – Разумеется нет, – фыркнула Алистраи. – Хоть и не вижу у тебя причин лгать…       – Прошли годы, прежде чем я научился зажечь заклятьем хотя бы свечу или пустить из руки цветной дым, – с иронией продолжил маг. – Мы не похожи, Алистраи. Я всегда буду могущественней, чем одуревшие от врождённой магии ведьмы, вроде тебя.       Дроу поражённо смерила нахала взглядом. Потом серебристо рассмеялась.       – От такой наглости у любой старшей матери в этом проклятом городе лопнут глаза! Ты правда родился без Дара?       – Ни малейшей искры. То, что вы ощутили, мой дорогой адепт, просто иллюзия.       Нарочито снисходительный тон только развеселил колдунью сильнее. Со смехом Алистраи гибко вскочила на ноги, опасно шатнувшись. Сжимая посох одной рукой, она схватилась за каменный клык другой, чуть нависая над краем.       – Ты знаешь, что я одна из пяти архимагов Кворвата? – с иронией сказала она, поворачиваясь к наёмнику. – Всего пять! Зато высших жриц в городе больше двухсот. Из них больше полутора сотен служат – или прислуживают – правящим домам. И из них семнадцать являются почитаемой и влиятельной частью Аллат’сенери, Первого дома Кворвата.       Голос дроу звенел от смеси злости и брезгливости.       – Почему ты не стала высшей жрицей?       Алистраи смерила мага выжидающим взглядом. Потом подалась вперёд, положив ладонь ему на грудь. Несмотря на врождённое чувственное изящество эльфиек, в жесте не было ни капли игривости. Это был жест доверия.       – Я должна была, неужели ты не знаешь? – поразилась она. Потом склонила голову: – Или вам двоим просто… всё равно? Что за самонадеянные чудовища!..       – Не поддавайся глупым фантазиям, – посоветовал Кей.       Старшая мать отстранилась, убирая ладонь.       – Я бросила Джай-Крессва. Меня тошнило от одного только присутствия в этих стенах. Каак я ненавидела! Всех их… Только подумай, что я должна теперь посылать туда своих дочерей…       Алистраи отвернулась и помолчала.       – Я бросила всё это, сосредоточилась на своём таланте, на магии что течёт в моих жилах. Мне так редко повезло. Кажется, всё моё везение ушло в тот случай…       Качнув головой, дроу отбросила воспоминания.       – А потом… всё сгорело.       – Старый дом… – протянул маг.       – Да, – просто ответила Алистраи. – Старуха умерла, и я… стала хозяйкой Безымянного Пламени.       Старшая мать вновь опасно качнулась на самом краю, перехватывая посох двумя руками.       – Или может… я стала его рабыней? – прошелестела Алистраи, оборачиваясь к наёмнику. – Как ты считаешь? Ты… его видишь?       Даже за милю аура посоха тошнотворно ввинчивалась в разум, стоило магу ослабить бдительность.       – Разумеется, – заверил Кей. – Не так как ты, впрочем. В моём случае, осколок это что-то вродее…       Маг сошёл на неопределённое мычание и многозначительно подвигал рукой в воздухе. Алистраи рассмеялась, прижимая посох к полной груди как дорогого любовника. Золотые глаза сверкали, пламя будто увеличилось, обняв всё её тело и ласково поглаживая полупрозрачным потоком.       – Ты знаешь, что это такое?.. – прошептала дроу, подаваясь вперёд.       Кей со вздохом покачал головой.       – Все осколки прошлого опасны, так что я воздержусь от лекций. Конечно, если ты хочешь потерять разум в первобытном огне, у меня есть пара советов…       Окончательно расслабившись, Старшая мать Правящего дома весело рассмеялась, и крутнулась на месте, раскинув руки как ребёнок. Она обернулась к городу, снова схватившись за камень и едва не падая вниз.       – «Прояви уважение».       В звонком голосе не осталось и капли веселья – зато было столько яда, что на секунду потяжелел воздух. Кей озадаченно приподнял бровь.       – С этого всё началось, – прояснила Алистраи. – Наша единственная встреча… ты поверишь, если я скажу, что мы виделись с Кверсати всего один раз? До того как я вошла в совет, разумеется.       – Кверсати Аллат’сенери, – ровно произнёс Кей. – Первая дочь…       – Единственная дочь, – колко перебила Алистраи. – Старая Мать не показывалась уже триста лет. Интересно, винит ли меня Кверсати и в этом тоже? Или просто вкручивает в какие-то свои безумные фантазии… Они все чокнутые, как по мне. Все дочери Тёмной Матери просто чокнутые сучки.       Алистраи обернулась с мягкой улыбкой.       – Что случилось? – прямо спросил маг.       Можно было лишь гадать, что именно между ними произошло, если одна встреча привела к вековому конфликту.       – Я не знаю, – мягко ответила Алистраи. – Я только знаю, что ненавижу её так же сильно, как она меня.       Кей сдержанно покачал головой, заставив старшую мать звонко рассмеяться. Алистраи шагнула мимо, легонько хлопнув мага по груди.       – Идём. Я хочу услышать подробности того, что вы сделали с чарами. И ты расскажешь мне, что думаешь о Тессаре. Он такой талантливый мальчишка, но такой пассивный! Я должна знать.       Кей двинулся следом:       – Как пожелаете, леди Алистраи …        Нежданно дроу встала на месте и полуобернулась.       – Ах да, – протянула она. – И… твой друг. Ты уверен, что вам стоило разделяться? Мне кажется, вы лучше всего работаете вместе…       Маг в ответ рассмеялся, не скрывая нотки зловещего цинизма, и небрежно махнул рукой, будто Алистраи отколола дурацкую шутку.       – Ох, я советую за него не волноваться, моя леди! Уверяю, в опасности только те, кто посмел поставить против…       ***              Шум наполненной Арены едва проникал в сырые катакомбы центральных ям. Идущие по каменному коридору тёмные эльфы и белокожий дикарь едва слышали только приглушённый гул.       – Наконец-то меня вытащили из этого подвала, – деловито протянул боец, голый по пояс и без сапогов.       Как положено его руки сковывали стальные кандалы, но дикарь их, казалось, не замечал и вёл себя как на прогулке. Это страшно нервировало тощего охранника в церемониальном шлеме распорядителя с глухой бронзовой маской.       – Закрой свой рот, мясо! – рыкнул он.       Боец с усмешкой покосился на дроу:       – Новенький, эй? Что, если нет?       – Отправишься на песок с дыркой в брюхе, дикарь!       – Точно уверен, что хочешь рискнуть?       Дроу стремительно схватился за рукоять тонкого кинжала на поясе, но тут же вскрикнул от боли – пятка незаметно двинувшегося дикаря врезалась в его пальцы ноги.       Прижав противника Джей полуобернулся, пятой ладони ударил в набалдашник кинжала, вжимая назад в ножны. Тёмный эльф нервно застыл, ощущая, что попался в сомнительную ситуацию.       – Точно новенький, – довольно сказал боец. – Не знает, кого на песок выводит, эй, Рордан?       Второй распорядитель поморщился так кисло, что казалось, будто вот-вот скривится его маска, и досадливо буркнул:       – Оставь его в покое, мясо, у нас нет времени на твои фортели.       Джей фыркнул и пихнул пленного дроу корпусом. Парень шарахнулся в сторону, теперь испуганно хватаясь за меч. Напарник прервал новобранца раздражённым взмахом руки, и свирепо рыкнул дикаря:       – Будешь дёргаться, влияние твоей хозяйки тебя больше не спасёт!       – Что за злоба, опять поставил против меня? – едко поинтересовался Джей. – А ведь я предупреждал…       Рордан теряя терпение, пихнул белокожего в плечо, понукая двигаться дальше. Тот со смешком послушался.       – Эй, я же хотел как лучше, – добавил он. – Не моя вина, что ты такой недоверчивый, приятель.       – Пошёл ты, черверожий, – огрызнулся дроу. – Недолго тебе осталось…       В тоне тёмного эльфа звучало предвкушение расплаты за все свои потери.       – Ты что, поставил против опять? – поразился Джей. – Ну ты никогда не учишься… Вы забыли какое мне дали прозвище, ребята?       Дроу зловеще зашипели сквозь зубы. Посмеиваясь, чужак с поверхности двинулся дальше, оставив эскорт чуть за спиной. Его уверенность перед неизбежной смертью впереди порождала в уме дроу тяжёлое ощущение.       К выходу на арену поднималась широкая грубая лестница. Проход перекрывала решётка из толстых прутьев, которая поднялась при приближении будто сама по себе – в стенах скрывались смотровые щели для рабов на вороте. Смертника освободили от цепей.       – Пожелаешь мне удачи?       – Ты сегодня сдохнешь, дикарь.       – Я тя тоже люблю, Рордан.       С едким смехом боец потёр руки и пошёл наверх, оставляя распорядителей кипеть от невозможности выплеснуть раздражение. Решётка упала за его спиной.       Каменный проход был пустым, квадратным коридором в толще базальта. Стены украшали накопившиеся за столетия выщербины – царапины от когтей, удары оружия, метки от плавящей камень магии и кислоты.       Многие видели это проход только раз в жизни, перед тем как превратиться на песке в мёртвое мясо, которым кормили червей на фермах.       Джей шёл здесь уже пятый раз – и немедленно заметил в воздухе нечто неуместное.       – Покажись, – ровно сказал он, останавливаясь посреди лестницы.       В стороне чуть выше от него раздался испуганный вздох. Затем в воздухе сгустилась фигура.       – Ты… ты и впрямь какой-то монстр, – пробормотала девушка.       Это была миниатюрная молодая дроу, с покрытыми тьмой большим раскосыми глазами и короткими волосами с одним алым локоном. Фигурку скрывал тонкий маскировочный плащ.       – Чего тебе? – поинтересовался Джей. – Если пришла подстроить бой – отправишься в соседнюю яму, красотка.       – Заткнись, у нас нет времени болтать! – возмутилась девушка. – Старшая мать прислала меня, тебя ждёт…       – Иллиет? – уточнил боец. – Какие-то проблемы?       – Старшая мать Иллиет! – зловеще поправила дроу. – Тебя ждёт подставной бой, если ты не…       Белокожий прервал её искренним смехом, дроу удивлённо свела тонкие брови.       – Ну ты такой милый пушистик, – едко заметил Джей, заставив девушку зло вспыхнуть щёками. – Меня уже трижды выставляли против другой категории, начиная с тех орков наёмников!       – Ты… так ты уже понял?.. – Дроу оправилась от удивления его осведомлённостью: – Замолкни! Теперь ты выйдешь против казни! Ты понятия не имеешь что…       – Какая, травля животными или против рабов? – живо заинтересовался наёмник, потом радостно ахнул: – Неужто дроу выйдут?! Удача!       – Не… нет. Против рабов, – ошарашенно выдавила девушка. – Ты и вправду хочешь сдохнуть? Сумасшедший, воистину Тёмная Мать прокляла ваш дикий род…       – Твоё мнение никого не интересует, – сухо сообщил Джей. – Это всё? Что именно…       – Мать передаёт тебе оружие.       Дроу извлекла из-под плаща длинный свёрток и, сбросив ткань, обнажила клинок. Матовую тёмною сталь украшали едва заметные руны.       – Волшебная игрушка, эй? – присмотрелся боец. Потом отмахнулся: – Пфех. Оставь себе. Против рабов, гришь? Гм…       Оставив огорошенную девушку позади, Джей двинулся наверх. Дроу секунду не могла шевельнуться оглушённая пренебрежением, потом рванулась следом и схватила дикаря за плечо:       – Идиот! Ты не смеешь умирать раньше чем!.. Йяй!..       Тонкое запястье оказалось под неестественным углом, девушка испуганно замерла.       – Своим питомцам будешь приказывать, – спокойно ответил Джей. – Я сказал, что оружие не нужно. Нечестно будет, эй?       Он отпустил девушку, та испуганно отпрянула.       – А вообще… передай Иллиет, что если возникли серьёзные проблемы, то стоит обсудить это лично. Она же не станет посвящать девчонку на побегушках в серьёзные дела. – Он строго указал на девушку пальцем: – Ты меня хорошо поняла?       Дроу поспешно взяла себя в руки и нервно кивнула.       – Умница. Теперь кыш, не попадись охране в ямах.       Джей отвернулся и двинулся вверх по лестнице. Молодая дроу постояла секунду в замешательстве. Потом поспешно глотнула зелье невидимости из тонкой колбы и побежала вниз, протискиваться сквозь прутья решётки.       Наверху подготовленного на смерть раба ждала последняя преграда. Выход на песок изнутри выглядел как простые, грубые стальные ворота. Как и стены вдоль лестницы, их покрывали выщербины, следы множества смертей.        Джей вышел под тусклый свет огней Арены, не снижая размеренного шага. Створки распахнулись, будто раздвинутые одним его присутствием. Воина окутал шум с трибун – единственное место в городе, где тёмные эльфы могли шуметь, не опасаясь возмездия со стороны недовольных правительниц. Гладиатор в ответ вскинул руки, приветствуя зрителей.       Прошло восемь дней и пять боёв – тёмные эльфы охотно тратили свои монеты и камни на посещение кровавого спорта. Джей быстро стал неотъёмной частью этого сезона.       Такое случалось редко – многие бойцы были одноразовой забавой. Бои традиционно заканчивались кровью, исключения были редки. Дроу любили видеть борьбу без прикрас. Животных доводили до исступления, рабов заставляли сражаться друг с другом голыми руками, клыками и когтями. Сражения с оружием превращались в кровавую баню.       Всё на потеху довольно кричащей толпе.       Ставки были рулеткой – только те, кто знал подковёрные интриги в вонючих ямах под Ареной, могли ставить осознанно. Все остальные просто играли вслепую, получая удовольствие от случая.       Джей всё изменил, разбивая противников играючи. И теперь в первых рядах его приветствовали довольными выкриками. Дроу вставали на трибунах и выбрасывали руки вверх, приветствуя белокожего дикаря, низшее по всем параметрам существо, одним словом:       – Бессмертный!       В ответ Джей широко улыбнулся и медленно повернулся из стороны в сторону, показывая всем желающим, что их вера не пропадает напрасно.       Это была не первая арена, где ему давали такое имя.       Не теряя лишнего времени, боец прошёл в центр. На противоположной стороне площадки начали раскрываться створки других ворот. В отличие от грубой изнанки, внешнюю сторону ворот покрывали барельефы – излюбленное украшение в мире дроу. Смерть изображалась во всех формах. Смерть животных и разумных рас, монстров самых разных видов и размеров, запечатлели в мельчайших деталях.       В боковой стене возвышались третьи ворота, высокие ворота чёрной стали. Но они были заперты наглухо. Там чуть нависал широкий балкон, погруженный в загадочную полутьму. Эти ворота никогда не открывались.       Силуэты противников выдвинулись навстречу белокожему. В шуме толпы послушалось замешательство. Затем возмущение. Возгласы порывались над трибунами, как поле покрывается колосьями.       К Джею двигался мощный силуэт высокого горбатого гуманоида. Спина сгибалась арочным мостом, будто под весом длинных долговязых рук с четырьмя пальцами, украшенными долинными серповидными когтями. Короткие ноги поддерживали тощий торс с грубой сеткой рёбер под грязной зелёной шкурой. Уродливую морду с кривым носом прикрывали чёрные и влажные от грязи и жира волосы из-под них светились красным огнём пещерных дикарей мелкие глаза.       Противник возвышался над ареной как дом. Джей вновь вскинул руки в приветствии зрителям. Затем сложил ладони рупором.       – Нет нужды возмущаться! – прокричал он, почти прикрывая шум недовольных. – Всего лишь маленький тролль!!!       В ближайших рядах примолкли, присматриваясь, что будет дальше. Тролль вышел не один, его сопровождала пара орков. Явно не рабы дроу, эти были упакованы в доспехи из паршивого металла и шкур крепко, но уродливо сшитых сухожильями животных. В лапах они держали грубые топоры с широкими лезвиями. А на шее тролля сидел гоблин. В шлеме, украшенном ярким кричащим плюмажем из каких-то стеблей. Казалось, ему на макушку прибили попугая.       – А может просто крупный гоблин! Не вижу разницы, не могу сказать! – насмешливо крикнул боец, обращаясь к противникам.       Его сегодня вывели на смерть. Тролль, огромный и неуязвимый для просто лезвия – благословлённые бешеной регенерацией плоти, монстры платили за это безумным диким голодом. Даже разрубленные на куски тролли могли восстановиться, они продолжали сражаться собственными конечностями, разбивая противника в гуляш и пожирая его живьём. Остановить тварей можно было, только умертвив особой магией, или заливать плоть кислотой, пока та не растворится. Но лучше всего просто сжечь – плоть троллей горела как сухая трава.       Гоблин верхом был шаманом какого-то племени, только они могли кое-как общаться с почти животными троллями. Коротышку наверняка держали здесь именно для развлечения толпы, перед которой он охотно кормил питомца пущенными на убой рабами. Орки же служили мальчиками на побегушках – племенные орки были дикарями невероятно мнительными, но никогда не спорили с хозяином пещерного тролля.       Отколов шутку боец довольно рассмеялся и потёр руки. В ответ толпа охотно зашумела. Привыкший вызывать смертный ужас одним видом своего ездового животного, шаман что-то проверещал, указывая на Джея кривой лапой. Тролль взревел и зашагал вперёд, орки с ленцой двинулись следом.       С лапы гоблина сорвалось заклинание – блестящий шар упал в землю под ногами белокожего и впитался в песок арены как вода. В следующий миг из-под жёлтого покрова выскочили длинные чёрные стебли, и как живые щупальца обвились вокруг бойца.       С замешательством на лице распятый чёрными лианами гладиатор подвигал руками. Тролль приближался, распахнув набитую одними длинными резцами пасть. Боец, дёргая руками и ногами, будто пытался вырваться из захвата одеяла поутру, его словно не замечал.       Тролль с утробным рёвом размахнулся. Гоблин что-то проверещал с заметным удовольствием. Лапа с кривыми когтями сорвалась в полёт…       Лианы хрустнули, поднятые в резком напряжении правой руки. Вцепившись свободной рукой в путы на левой, боец разорвал их как бумажку. Затем схватился за лианы на ногах – новый взмах тролльей лапы прошёл над его головой. Раздался треск, и будто на звуке воин вдруг взмыл в воздух.       Резкий удар твёрдой от годов беготни по самым страшным местам мира пятки вошёл в нос тролля, сминая его как гнилой огурец. Повреждения были ничтожными, но инерция удара и неожиданность заставила монстра нервно взреветь и отпрянуть. Гоблин испуганно вскрикнул, вцепляясь в седло на шее питомца, плюмаж криво повис набок.       Песок и обрывки лиан взлетели в воздух – Джей оказался рядом с первым орком. Прежде чем тот среагировал, воин уже обрушил волну ударов, его руки на секунду размылись в пару продолговатых светлых пятен.       Боец застыл на мгновенье в стойке, отведя кулак. Раздался визг гоблина, тролль неловко развернулся, ища обидчика. Орк с окровавленной кашей вместо лица пошатнулся, и добивающий удар под дых оправил его на землю.       – Сюда, мордатый!       Обернувшись на голос, тролль с рёвом размахнулся и обрушил лапу на пустое место. Затем заорал от боли – Джей в прыжке всадил в плечо монстра трофейный топор и с утробным хеканьем взвился в воздух ещё выше, используя топор как ступеньку.       Гоблин, позабыв все заклинания, сипло завопил, когда белокожий, кувыркнувшись над ним в воздухе, встал за спиной тролля, перед вторым подручным. Орк испуганно всхрапнул как сонная лошадь, шарахаясь в сторону.       – Удивлён?       На его лицо легла широкая ладонь, затем орк ослеп от боли. С рёвом тролль развернулся так мощно, что его повело в сторону. Джей ловким движением крутнулся, меняясь с орком местами – когти со свистом рассекли воздух и врезались в плоть подручного, рассекая его пополам.       Толпа на трибунах взревела, оживая на волне насилия. Джей, удерживая полу-орка, снова раскинул руки, приветствуя праздник крови. На песок щедро плеснуло алым. Дроу кричали в восторге.       Тролль, опомнившись, развернулся к противнику. Он заревел синхронно со своим наездником, и мощными движением рванулся вперёд, стремительно полосуя когтями всё перед собой.       Поймав едва ли полусекундное окно в атаке, боец проскочил кувырком прямо у тролля под ногами. Ополовиненный орк, всё ещё зажатый в его руке, пострадал – в ладони Джея остался лишь самый верх.       – Выше голову!       Боец с размахом метнул округлый снаряд противнику вдогонку. С глухим ударом голова орка врезалась в затылок шамана, с поражённым воплем боли гоблин отправился на землю. Тролль, потерявшись в бешеной ярости, отреагировал на голос. С диким рёвом он развернулся к Джею и вновь безумно когтя воздух рванулся вперёд, ничего перед собой не видя.       Рванувшись в сторону, боец увернулся от атаки – и в кувырке подхватил оказавшийся рядом топор. Тролль снова развернулся – в следующий же миг шумно рассекающее воздух лезвие врезалось в его морду. Прямо в только что заживший нос, заодно рассекая и глаза.       Ослепший монстр с рёвом боли рухнул на землю. Не давая ему опомниться, Джей оказался рядом – тролль снова заревел, когда топор покинул его голову в волне крови. Грубое лезвие было скорее дубиной, чем лезвием, но этого хватило, чтобы обрушить на всё ещё рассечённое плечо тролля два быстрых удара. Первый – и кости хрустнули, второй – и страшная кривая лапа упала на песок.       Боец с хеканьем рубил и рубил, крики толпы заглушали тупые удары, их почти перекрывал рёв обезумевшего от боли монстра. В воздухе летали фонтаны коричневой жижи. Вторая лапа монстра упала на песок, оторвалась тощая нога. Тролль дёрнулся, сопротивляясь попытке его перевернуть, но тут же получил удар по шее, и захрипел, поливая кровью песок из разодранной глотки.       Последний мощный удар вогнал лезвие в песок – уродливая патлатая голова покатилась в сторону, пачкая тёмным. Джей, даже не запыхавшись, деловито врубил топор в торс тролля. Потом оглянулся, чтобы посмотреть, как гоблин бьётся у ворот на другой стороне арены.       – Кажется, ему нужно подать руку помощи?!       Услышав за спиной шаги, гоблин затравленно обернулся и выбросил руки, посылая в белокожего заряды магической энергии. Блестящие сгустки ударили в бойца – но тот даже не замедлился. Магия просто отскочила от Джея, как будто его покрывали сотни магических щитов.       Когти тролля скрипнули по камню, подчёркивая предсмертный вопль. Гоблин забился в паре локтей над землёй, насаженный на лапу своего бывшего ездового питомца.       К сожалению, пригвоздить шамана к стене не получилось, когти были всё же не настолько острыми. Джей отбросил лапу с трупом в сторону. Затем вкинул руки, оборачиваясь в стороны и потрясая кулаками. Толпа ревела от удовольствия.       Скамьи тянулись на сотню локтей верх, террасы и клумбы из цветной одежды с цветами белых волос. Тёмные эльфы стояли на ногах, выкрикивая имя своего нового любимца на Арене Трона Богини. Боец вышел в центр.       – Бессмертный!!!       Толпа шумела всё сильнее, многие не сдерживаясь вскидывали руки, скандируя имя вместе со всеми в трогательном единении целого народа созданных Тёмной Матерью эгоцентриков. Только в тенях на балконе для благородных гостей царила таинственная тишина.       Джей опустил руки и приблизился к останкам тролля. Тело подёргивалось, пытаясь подняться на ноги, лапы загребали песок, торс катался из стороны в сторону. Глаза на голове поблёскивали, следя за недостижимым более противником. Боец вскинул зелёную башку вверх:       – Эй, можно мне немного огня?! Мой тролль не прожарился, дёргается ещё!!       С ближайших рядов разлился радостный смех, зрители заозирались в поисках какого-нибудь огня. Без сомнения освещайся эта арена факелами как на поверхности, они бы уже все полетели на песок, по просьбе любимца публики.       Вместо этого ворота с обеих сторон раскрылись. Джей с усмешкой огляделся – со всех сторон к нему спешили отряды вооружённых орков, подгоняемые солдатами дроу из распорядителей.       Боец с демонстративной медлительностью обернулся к балкону над высокими воротами. Там в темноте не было видно никого.       Спасательный отряд едва не смял белокожего, совершено игнорируя его достижения и его потенциальную угрозу. Подскочив к остаткам тролля, распорядители поспешно принялись загребать ценного питомца в волокушу.       – Ну как, много просадил в этот раз? – поинтересовался Джей, узнав одного распорядителя даже под маской.       – Ты по уши в дерьме дикарь, – процедил Рордан. – За это тебя точно живым не оставят…       – Живым?       Джей демонстративно приложил руку к уху. На трибунах всё ещё кричали «бессмертный». Распорядитель злобно фыркнул.       – Что бы ты сдох!       – Пусть хозяева найдут бой получше, – холодно ответил Джей. – А теперь организуйте мне воды обмыться.       Рордан снова раздражённо фыркнул.       – Ты сраный раб, с чего ты вздумал…       – Или так, или гнилая кровь ляжет тебе на холёную мордаху, – пригрозил Джей. – Знаешь, что от этого бывает?       Пробывшая на открытом воздухе достаточно долго, кровь троллей обращалась в вязкую субстанцию, разъедавшую живую плоть, словно кислота, и превращая в однородную массу трольего мяса. Ходили слухи что так и они и размножаются, хоть никто не знал точно. Дроу с опаской уставился на дикаря сквозь щели в маске.       – Ты… ты сам-то сдохнешь раньше! – возмутился он.       – Ничего мне не будет, – равнодушно ответил Джей. – А вот вашим ребятам…       Конец угрожающе повис в воздухе. Рордан поднял шлем и брезгливо сплюнул, глядя на бойца как на личного врага.       – Что б тебя… Ладно, провалиться тебе в Разлом, белорожий, всё будет. Вали к северным воротам, тебя примут…       Джей двинулся к указанному проходу, махнув на ходу рукой.       Толпа всё ещё шумела.       ***              Гулкий звук шагов стократно отражался под высокими сводами. Все помещения в зала Шестого шпиля Собора были просторными. Давящими даже. Дом богини являлся центром её величия и выглядел под стать высокому званию. Исключением были комнаты послушниц – им предстояло познать смирение перед лицом Тёмной Матери.       Возвращение в Собор Ирае не радовало. Она и так провела здесь половину своей жизни, её уже тошнило от всего, что она видела много раз. Даже мантия высшей жрицы не дарила ей обещанного наставницами – и, в какой-то мере, самой богиней – удовлетворения высоким положением. В лицах послушниц никогда не было почтения, только пугливая опаска. И Ирае отнесла бы это к репутации её семьи, если бы так не обращались с любой высшей жрицей в городе, включая самых благословлённых, из Первого дома.       Но было нечто, что она обязана была исполнить. В равной степени, как ради самой себя, так и ради своей семьи.       Коридор оканчивался широкими дверями. Ирае распахнула их сильным толчком и буквально влетела в ритуальный зал. При её появлении повернулись все собравшиеся в зале жрицы.        Жертвенный зал Второго Шпиля Собора нёс на себе почти угнетающие символы величия матери. Массивная колоннада у стен скрывалась в тенях, будто растворяясь в чёрном базальте. Зал укрывала непроницаемая тьма, густая даже в темновидении. И только на потолке проступало умело подведённое контурами теплового свечения бесстрастное лицо идеальной женщины дроу – лик Тёмной Матери.       Квадратный алтарь возвышался на ступенчатой пирамиде в центре. На уступах могло расположиться до сотни эльфов, но сейчас там стояло всего семнадцать жриц, у самой вершины.       – Ты задержалась, – недовольно произнесла старшая жрица Таррин, одна из наставниц шпиля.       Ирае проигнорировала её упрёк, ибо он был пустым. Недовольство конкурентки давно перестало её задевать, или вообще интересовать – она сполна понимала, что подвинутая в сторону от власти старшая женщина никогда не успокоится.       Третья дочь Дома Огня молча прошла мимо сестёр по церкви и поднялась к алтарю.       – Начнём же.       Сухой и прохладный, как воздух в коридорах Собора, её голос подействовал на участниц ритуала лучше любых понуканий или угроз. Жрицы поспешно выстроились на нижней ступеньке вокруг алтаря в церемониальную фигуру и приготовились к началу.       Одна из послушниц, страшась даже случайно посмотреть старшим в глаза, поспешно поднесла на вытянутых руках стальной лист укрытый бархатом, чёрным как тьма в Разломе. На нём лежал сияющий даже в непроглядной темноте белый кинжал из чистого мифрила.       Ирае не глядя приняла оружие. Послушница поспешно испарилась в темноте под стенами – задерживаться у ритуала было опасно для жизни.       Почти две недели Ирае потратила на подготовку, с самого первого момента как вернулась в собор после посещения дома. Вести событиях в соборе застали её за переговорами с наставницами, слухи о белокожем монстре на Арене прошли мимо внимания, удачно отвлекая её конкуренток.       Ирае потратила все, что у неё было, чтобы стоять сейчас у этого алтаря.       Она обошла не только своих бывших соучениц, благородных дочерей десятка домов, включая старшие, правящие дома, но и несколько высших жриц на столетия старше неё, и даже нескольких наставниц. Пришлось приложить все усилия, всё, что она накопила за десятилетия обучения. Все угрозы и шантаж, грязные тайны и ловкие манёвры, всё ушло на одну единственную цель – стать во главе ежемесячного жертвоприношения Матери.       Стать центром такого ритуала было великой честью – именно потому старшие и влиятельные жрицы обычно приберегали роль для себя. Авторитет дроу, что прикоснулась к силе Матери непосредственно, был велик.       Но сейчас Ирае интересовало совсем другое.       На алтаре перед ней лежал молодой тёмный эльф. Его глаза, лишённые темновидения особым заклинанием испуганно метались, грудь мелко вздымалась и падала. Ослепший и прикованный, совершенно нагой, он паниковал на холодном камне.       Ирае медленно провела левой рукой по груди жертвы – без капли предвкушения, но придирчиво выбирая место для удара. Слепота простимулирует эффект ритуала, но жрица не собиралась оставлять всё на везение. Её действия должны быть идеальны. Жрицы вокруг начали песнопения – речитатив на древнем языке их предков, молитва Тёмной Матери.       Ирае готовилась к ритуалу неделями. Она изучала писания и заучивала все детали и формулы, пока они не начали являться ей во сне. Это были мрачные сны, полные сомнений и провалов. Силой воли она держала страх в узде.       Мелодичный голос ведущей жрицы вплёлся в речитатив молитвы, меняя его ритм. Голоса отражались от высоких сводов, ударяясь о камень гулким эхом, вторя молитве Матери сотни раз. Зал будто заполнялся могучим хором женских голосов, колких и жёстких как стальные когти, царапающих саму душу.       Молодой эльф на алтаре невольно дёрнулся в путах – тщетно, цепи выдержали бы даже гиганта. Ирае вскинула клинок над головой, обхватывая рукоять обеими руками – речитатив бился вокруг них, ударяясь в центре как колокольный звон. Хор ритуала превратился в крешендо, оглушая чуткие уши дроу. Но разум Ирае был холоден как никогда.       Мальчишку пожертвовал один из младших домов. Его притащили в Собор как раба, в цепях и ошейнике – наказание за страшное, хоть ещё и не доказанное обвинение в изнасиловании женщины. Обвинение было со стороны дочери другого дома, равного по положению, но она всё же была женщиной, а он просто мужчиной, бесполезным повесой притом. Ирае была уверена, что глупец просто наскучил любовнице, а может даже позволил себе проявить агрессию – расследование не заняло и дня, жрицы обоих домов сразу заявили, что девушка не лжёт и «мужчина несёт на себе вину».       Ей, впрочем, было глубоко плевать – Ирае интересовал только ритуал. Невольно этот глупец послужит катализатором её планов – приносить в жертву тёмного эльфа всегда было намного лучше, чем какое-то низшее существо.       Наконец пришёл момент – Ирае ощутила почти тошнотворный прилив беспокойства, но резко задушила его усилием воли и вонзила ставший иссиня-чёрным ритуальный кинжал в тело жертвы. Клинок вошёл в плоть так мягко, что на секунду жрица с ужасом подумала, что промахнулась мимо сердца.       Но, замерев на мгновенье, эльф вдруг выгнулся дугой, и страшный крик вырвался из его горящего в магической агонии тела. Крик беззвучный – вокруг всё ещё звучал только жаркий призыв к Тёмной Матери, ритмичная молитва семнадцати жриц, сплетающих голоса под ликом богини. Вместо звука из глотки жертвы вырвался поток невидимой, но ощутимой даже кожей магической силы.       Жертвы Тёмной Матери были не просто подношением божеству, как практиковали дикие народы на поверхности. Нет, жертвы питали саму веру тёмных эльфов, они жили со своей великой богиней в симбиозе. Её сила становилась их силой – если они заслужили себе её милость. Просто предложить Тёмной Матери чужую жизнь было нелепо, она не признавала подачек. Подносить душу требовалось, вырвав её из тела жертвы силой – страшная агония разрушала разум и умертвляла тело, позволяя силе существа покинуть бесполезную оболочку. И взамен этой энергии Мать дарила своим жрицам великолепные силы.       Именно этого и ждала Ирае. Всё что она хотела – это услышать отклик на свой зов.       И вот магия ударила из тела безжизненного дроу. Клинок лишился черноты и снова стал белым, затих на камне выпитый им мертвец.       В оглушающей тишине Ирае отступила от алтаря.       Потому что её зов остался без ответа.       Все жрицы замерли в совершенном ужасе от пережитого. Только дочь Дома Огня сохранила присутствие духа настолько, чтобы двигаться.       Она исполнила всё идеально – заклятье было без единой ошибки, хор жриц звучал мощно, её удар прошёл идеально, пронзив сердце одним движением, и душа жертвы на их глазах обратилась в чистую магию их богини.       Но Тёмная Мать не пришла, чтобы благословить своим присутствием этот ритуал. Лишь оглушающая пустота была ответом на превосходный ритуал ведомый дочерью дома Молув’итар.       Отвернувшись от алтаря, Ирае двинулась к выходу. Её шаги гулко ударялись в мёртвой тишине. Чёрное лицо застыло прекрасной базальтовой маской – в чём-то схожей с каменным ликом богини под потолком.       – Ирае!       Первой опомнилась Таррин. Остальные жрицы едва могли шелохнуться – отдача была такой силы, что их мысли превратились в кашу. Столь оглушительного провала никто из них не мог даже представить. Третья дочь обернулась на голос. Таррин неловко подошла ближе, борясь с онемением в теле.       – Что случилось?! Объяснись!       Ирае обернулась.       – Разве не очевидно? Тёмная Мать не ответила на мой зов.       Старшая жрица скрипнула зубами, белея от гнева.       – Ты знаешь, что я не об этом!       Разумеется, она говорила не об этом. Высшая жрица Таррин уже поняла, что произошло, хоть никогда такого не встречала – столетиями в Кворвате богиня была благосклонна к своим дочерям, даже ничтожнейшая послушница могла воззвать к ней без проблем.       Но сейчас её звала благородна дочь, высшая жрица, в идеально проведённом ритуале традиционного жертвоприношения – даже мужчина мог бы ожидать ответа!       Но Тёмная Мать их… проигнорировала.       – Ах, вот как? О чем же тогда? – бесстрастно спросила Ирае.       Таррин сияла в гневе всё сильнее, тяжело дыша. За её спиной младшие жрицы – некоторые старше Ирае на сотню лет – с трудом приводили мысли в порядок и стряхивали удар.       Её же явно не задело ни капли.       – Ты… – прошипела высшая жрица, – что ты сделала?       – Ты видела, что я делала, – сухо ответила Ирае. – Или ты хочешь обвинить меня в небрежности?       Разговор стремительно заходил в тупик. Они обе понимали, что случилось что-то страшное – и они не знали, как это разрешить.       Жрицы остались стоять под каменным ликом их богини. Ирае скрылась в темноте коридоров Собора.       Школа жриц Кворвата, Джай-Крессва, делилась на шесть Шпилей, от Первого до Шестого. Чем выше был номер, тем престижнее было там обучаться. Между шпилями всё время кипела напряжённая борьба, послушницы и даже наставницы все время пытались пробиться повыше, ближе к желанному Первому Шпилю. В Первом же все были заняты тем, чтобы сохранить свои привилегии.       Это работало превосходно – старшие жрицы во главе с матерью-настоятельницей Джай-Крессва охотно стравливали шпили между собой, ловко направляя их жадные амбиции в подходящее им самим русло. Либо сцеживали во внешние источники. Именно эта бесконечная война в каменных чертогах богини позволила Ирае выступить центром ритуала.       И теперь она знала, что происходит с её магией.       Она её лишилась. Тёмная Мать покинула Ирае Молув’итар.       Затворив дверь своей комнаты, Ирае позволила себе бессильно привалиться к двери спиной и выдохнуть. Удар был силён. Она до последнего надеялась, что ей удастся вернуть всё на прежние места. Но ничего не вышло. Богиня не ответила даже на самое могущественное заклинание, которое могла себе позволить любая жрица.       – Что же это?..       Шёпот упал в воздухе как сухой стебель. Самое страшное было то, что Ирае не ощущала ничего. Ни досады, ни страха. Другие участницы наверняка будут топить воспоминания об этом дне в вине и дурмане. Она же едва могла заставить себя волноваться.       Теперь, когда всё было очевидно, Ирае поняла, что знала ответ ещё тогда, на поверхности. Её магия начала гаснуть задолго до того, как она отправилась с сестрой в самоубийственный поход в земли света. Задолго до того, как она увидела подозрение в глазах белокожего мага. Колдун безошибочно определил, в чём её слабость.       Оттолкнувшись от двери, Ирае ровно вздохнула и оглянулась. Эта комната была ей пристанищем много лет, она почти сразу вырвала себе место во Втором Шпиле, избежав Пятого, куда её пытались выдавить некоторые наставницы. Помещение было всего десять на десять шагов, но благородная дроу, дочь правящего дома могла позволить себе роскошную остановку, мягкую постель и красивые ковры.       Вещи, однако, были теперь бесполезны. Пришла пора собираться. Ирае уходила из Собора навсегда – опальной жрице не стоило искушать излишне судьбу. Она гарантированно станет целью для многих, если не по политическим причинам, то хотя бы потому, что не в состоянии сейчас создать даже слабого боевого заклинания.       Бывшая жрица задумчиво подняла руку. Её пальцы оплёл блестящий белый огонь – одно из простейших заклятий. Таким обучали молодых девочек, её собственные маленькие сестры скоро смогут зажечь свои огни.       И всё же что-то тревожило Ирае – она не могла призвать силу богини даже для простого заклятья, но этот огонь оставался белым. Символ её службы Тёмной Матери. По крайней мере, так говорили на лекциях в Соборе. Потому белый огонь считался эксклюзивным для церкви – цвет Матери.       Посмотрев секунду на пламя, Ирае заставила его угаснуть. От безвредного огонька никакого толку, когда тебе нужно сжечь противника. Теперь она не могла себе такого позволить.       Ирае прошла по комнате, осматривая вещи. Книги на полках, церемониальные и повседневные мантии в шкафу, свитки с записями и магическими формулами, заметки по грядущему ритуалу…       Решить, что забрать с собой было нелегко. Всё казалось бесполезным.       С самого детства Ирае готовили к тому, что она будет служить жрицей Тёмной Матери в доме Молув’итар. Её воспитывала Вьерна, практически по книге, не слишком строго, и не слишком уверенно. Вьерна всегда выглядела плохой кандидаткой в матери – тем поразительней было, что среди дочерей дома именно она первой зачала и выносила ребёнка. Ирае была уверена, что первой станет она – от Шалшари толку не было, а Греянна была совсем ещё маленькой. Иногда Ирае думала, что это очень странно – воспитывать дочь своей сестры. Но так было устроено у дроу – ей приказали стать наставницей.       Теперь это было единственное, что она могла предоставить своему дому – присматривать за детьми. Раз её магия больше не с ней. С усмешкой Ирае подумала, что другая дочь была бы в страшной панике – стать бесполезной это практически смертный приговор. Всегда найдётся кто-то нужнее тебя, и она быстро займёт твоё место. Ирае же это лишь озадачивало – она не испытала страха, но раздражение. Ей хотелось приносить пользу дому не потому, чтобы добиться чего-то, но потому что она хотела быть полезной для матери Алистраи.       Она всегда хотела именно этого – быть полезной для матери. Её мало интересовали амбиции, в доме или в церкви. Годы в Джай-Крессва превратили всё вокруг в сплошные крысиные бега, и она быстро научилась презирать своих сестёр по вере. И возможно потому она, в конце концов, утратила свои силы.       Ирае Молув’итар утратила свою веру. А может, никогда её и не имела.       – Возможно… ещё не поздно обучиться тайной магии, – пробормотала Ирае, рассеянно перебирая мантии в шкафу. – Может, если мать Алистраи меня обучит, я смогу стать наследницей Безымянного Пламени…       Может быть. Может, посох примет её как следующую Старшую мать дома Молув’итар. Хоть это и было очень опасно – для контроля такой силы требовался врождённый талант, а Ирае никогда не пробовала себя в тайной магии. Её готовили для службы в Соборе с малых лет, уделяя мало внимания другим вещам.       Резкий стук прервал тяжёлые размышления павшей жрицы. Оставив одежду в покое, Ирае открыла дверь.       – Греянна…       Четвёртая дочь стремительно влетела в комнату, чуть не врезавшись в поспешно отшатнувшуюся сестру, и резко развернулась.       – Это правда? – дрожащим от сдерживаемого раздражения голосом спросила Греянна. – Это правда что ты провалила подношение Тёмной Матери?!       – Вижу, слухи расходятся даже быстрее чем прежде, – прохладно заметила Ирае, прикрыв дверь. – Нет. Всё было идеально.       – Но Тёмная Мать!.. – Греянна захлёбывалась от эмоций. – Богиня не ответила тебе!       Повисла пауза. Ирае вернулась к сборам, смерив сестру взглядом на ходу.       – Нет. Не ответила.       Греянна задохнулась и шатнулась так, будто сестра её ударила.       – Как только… Как ты можешь так себя вести?! Ты хоть понимаешь, что это значит?!       – И что же?       Ирае всерьёз забавляло, что молодая послушница будет учить её нравам их церкви.       – Ты знаешь что! – возмутилась сестра. – Ты же… тебя же…       Греянна сбилась, не решаясь открыть короб с бедами. Ирае снова посмотрела на сестру.       – И что же? – повторила она с насмешкой.       Они обе знали, чем это грозило. Слабость – непростительный грех, а Ирае была слаба как никогда. И тут Греянна, наконец, заметила, чем её сестра занята.       – Ты… ты что, собираешь вещи? – поразилась девушка.       – Верно. Я покидаю Собор.       Ответ лишил послушницу дара речи.       – Ты!.. Ирае! Ты хоть подумала, как это скажется на нашем доме?! – возопила Греянна. – Подумай, как это скажется на мне! Моё обучение…       – Если ты хочешь жаловаться, ты выбрала не ту пару ушей, сестра, – равнодушно оборвала Ирае.       – Но ты же… как ты…       Греянна потерянно умолкла. На секунду повисла тишина. Затем её взрезал холодный голос:       – Ты должна вернуться и умолять богиню о прощении.       – Что?..       Ирае бросила на пол роскошную церемониальную мантию и ошарашенно обернулась к сестре.       – Ты же… – Она сдержанно вздохнула. – Ты должна понимать, что ты несёшь бред, Греянна! Молить Тёмную Мать о прощении? Ты хочешь, чтобы нас формально прокляли?..       Младшая дочь ответила неожиданно острым взглядом.       – Ты знаешь, что я имею в виду, сестра, – протянула Греянна. – Разумеется, ты можешь вернуть свои силы. Всегда есть способ.       Эльфийки несколько секунд смотрели друг на друга холодными взглядами. Греянна предлагала нечто, что вызвало в Ирае тошноту – больше времени в Соборе. Больше интриг. Больше борьбы за место во тьме.       Снова карабкаться на эту бесконечную пирамиду.       – Я отправляюсь домой.       Ирае отвернулась и подошла кровати, где лежала полупустая сумка.       – Ты… ты просто так сдашься, сестра? – сухо протянула четвёртая дочь.       Бывшая жрица не ответила, продолжая складывать мантию. Над ними вновь повисла тяжёлая тишина.       Затем Ирае распрямилась, оставив вещи, и сказала не оборачиваясь:       – Идём домой, Греянна. Уйдём вместе.       Она помедлила секунду, прежде чем обернуться. Во взгляде сестры её встретила только тёмная пустота равнодушия. Глаза Греянны были необычными для их семьи. Тёмно-алыми, с красивым узором чёрных росчерков.       – Я желаю продолжить своё обучение, сестра Ирае.       Её голос был совершенно спокойным, даже уверенным. Младшая дочь уже сделала свой выбор. Возможно, уже давно. Ирае равнодушно отвернулась – её дела здесь были окончены.       – Вот как. Как пожелаешь, сестра.       В сумку поместились лишь самые ценные свитки и одна повседневная мантия. Ирае жутко обожала свою церемониальную, когда впервые её увидела. Теперь она просто небрежно бросила её на кровати.       – Знаешь, ты можешь остаться, Ирае.       Деловой тон заставил Третью дочь обернуться. Затем она рассмеялась, вызвав на невежественно спокойном личике младшей сестры недовольство.       – Ты же… – с улыбкой протянула Ирае. – Ты всерьёз думаешь, что я прошу твоей защиты, Греянна?       Младшая дочь отвела глаза на секунду, затем посмотрела на Ирае прежним холодным взглядом.       – Я бы никогда не была такой самонадеянной.       Она даже не стала скрывать, что именно так она и думала. Ирае рассмеялась, даже не пытаясь скрыть насмешку, и подхватив сумку, повесила её на плечо.       – Ты права, тебе стоит остаться здесь, сестра, – с усмешкой произнесла бывшая жрица. – Тебе ещё сколькому стоит научиться! Можешь забрать мою комнату, оставь себе всё. Уверена, ты выхлопочешь разрешение без труда…       Бросив раздражённую Греянну в комнате, третья дочь Молув’итар вышла в коридор. Но сестра выскочила следом:       – Ты что, уже вызвала экипаж?       – Экипаж? – не оборачиваясь, протянула Ирае. – Мне не нужны слуги, чтобы добраться домой…       – Но… ты не можешь идти пешком!       Искренний шок в голосе Греянны неожиданно ударил Ирае как заряд магической молнии. Поражаясь собственной невесть откуда взявшейся в злобе, она едко сплюнула на ходу:       – Меня покинула моя магия, Греянна, не мои ноги!       Ирае скрылась за поворотом тёмного коридора, её гулко отдававшиеся под высокими потолками шаги затихли. Греянна всё ещё стояла на пороге комнаты, глядя вслед исчезнувшей из виду сестре.       Покинув Собор через изукрашенные сценами поклонения богине двойные ворота из чистого адамантина – эту тяжесть открывали спрятанные под землёй рабы – Ирае оказалась на широкой тихой площади. Как и на площади перед воротами Тронного зала, праздные прогулки вокруг Шпилей могли плохо кончиться.       Оказавшись снаружи, Ирае вдруг вспомнила кое-что. Сняв с пояса, она взвесила в руке свой змеиный хлыст, осмотрела его искусно изготовленную змеиную голову. Затем обернулась и посмотрела на возвышающийся за спиной Собор.       Отвернувшись от ворот, она на ходу отбросила хлыст в сторону, как выбрасывают бесполезную обёртку.       ***              Посыльный явился за ним в конце дня, через несколько часов после боя. Двое распорядителей сопровождала худощавая низкая фигурка в бесформенном плаще.       – Поднимайся, дикарь.       Распорядитель стукнул по решётке. Боец даже не двинулся, лёжа на застеленной грязной тряпкой каменной плите.       – Я не принимаю посетителей, – ровно ответил он.       Повисла тишина. Распорядитель, один из опытных ветеранов ям, со вздохом застучал по решётке наполнив каменный мешок противным гулом. В соседних коридора раздался тоскливый вой пленной туннельной тени, донеслась злобная шипящая ругань разбуженного ящеролюда. Джей поморщился и, махая рукой поднялся:       – Ладно, ладно! Мозгоеды…       – Пошёл ты, белорожий, – огрызнулся дроу. Без особой, впрочем, злобы – охрана начала привыкать к экзотическому бойцу.       Боец встал перед решёткой и грузно оперся руками на прутья.       – Что такое? Мне прислали подарок?       Джей развратно ухмыльнулся, взвыв свирепое шипение из-под капюшона.       – Ещё одна такая фраза, и я прирежу тебя лично! – пропыхтела возмущённая посланница.       – Иллиет с тебя снимет твою мягкую шкурку, – заметил Джей, убедившись, что это прежняя девушка. – В чем дело?       – Старшая мать хочет поговорить, – недовольно буркнула дроу. – Ты пойдёшь со мной, и не вздумай выделываться!       – Уверена, что не хочешь наградить меня за выступление? Ты такая милая…       Девушка изобразила закипающий от злости чайник, вызвав у Джея иронический смех. Распорядитель невозмутимо раздвинул магией прутья, выпуская бойца наружу. Боец сложил руки, позволяя надеть на себя кандалы.       – Ведёшь себя как мелкая безродная, – заметил он. – Тебя не учили быть гибче?       – Закрой рот!       Под капюшоном разлилось жаркое сияние. Порывисто развернувшись, девушка зашагала по каменным коридорам, боец пошёл следом.       Некоторое время они петляли в кишках одинаковых проходов. Несколько раз их мимо пропускали распорядители, одни в полных доспехах, другие в простой броне. Пара загадочных теней в тоннельных плащах прятались за углами в конце коридоров.       Ямы под Ареной были настоящим лабиринтом. Вряд ли их создали так намеренно, скорее всего, коридоры и залы просто добавляли со временем, рассекая комплекс паутиной переходов. Но пару лестниц и поворотов спустя Джей понял, что они уже выше уровня земли, где-то в закрытых помещениях для благородных в стенах Арены. Один проход закончился дверью, которая бесшумно распахнулась, выпуская девушку и белокожего в широкий коридор, освещённый магическими огнями и украшенный орнаментом на стенах.       – Сюда.       Дроу поспешно свернула к ближайшей железной двери с тиснением по краю и постучала дважды, затем, не дожидаясь разрешения вошла. Джей прошёл следом, ногой закрыв дверь за собой.       – А, наконец-то! Я думала, у вас возникли проблемы.       Иллиет расслабленно лежала на покрытом слоями мягкой ткани узком ложе, изящно опираясь на локоть. На ней было совершенно откровенное платье, явно предназначенное для деловых встреч особого сорта. Рядом на низком столике стояла бутылка с тускло сияющим нежной зеленью вином.       В помещении определённо принимали только высоких гостей. Интерьер украшали богатые ткани – цветные, но, как любили дроу, и не слишком пёстрые, а мебель вся состояла из изящных металлических конструкций укрытых мягкой тканью.       Девушка сбросила капюшон.       – Я решила провести его по длинному пути. Но, наверное, всё равно увидели, так что…       – Разумеется, глупая девчонка, – ровно ответила Иллиет. – Не трать силы на такие мелочи, ничего в ямах не останется тайным. Постарайся научиться этим пользоваться, если хочешь сохранить своё новое место!       Дроу поспешно склонила голову.       – Да, старшая мать…       – И нет нужды раболепничать. Останься, и слушай вокруг.       – Да.       Девушка отошла к двери, обходя Джея подальше.       – Как тебе моя старшая дочь? – поинтересовалась Иллиет.       – Неопытная, – деловым тоном ответил Джей. – Но полагаю, ты чувствуешь в ней потенциал, раз приняла под опеку. Я ведь правильно понял, у тебя нет других детей?       – Я так и думала, что ты запомнил, – пропела Иллиет. – А кажешься таким увальнем! Верно, я удочерила новую девочку.       – А я-то всё же надеялся что это мой подарок за хорошую службу.       Дроу бархатно рассмеялась.       – Тебе ещё рановато ложиться под покровительниц, белокожий! Впрочем… – она сверкнула глазами, – я поражена, сколько у тебя есть шансов.       – Дают хорошую цену?       Мать Денарок хохотнула, гибко поднимаясь с лежанки.       – Как видишь, мне проиграли целую благородную дочь! Дурочка Зикри поставила против тебя всю свою команду кровопускателей, ей повезло, что мне нужна помощница…       Дроу у двери безмолвствовала, делая вид, что обратилась в слух и её поглощает тишина за дверью. Но Джей чётко ощущал, что девчонка чувствует себя некомфортно. От Иллиет это тоже не укрылось.       – Ты обиделась, дорогая? – проворковала её новая госпожа.       – Я… не в положении тебе перечить, старшая мать, – протянула девушка.       Иллиет фыркнула.       – Глупая. Ты кончишь как твоя предшественница если вечно будешь ждать открытой спины. А она была мне родной дочерью! Ничего, я не выше того чтобы тебя обучить…       – Я вижу, дела идут лучше некуда, – заметил Джей. – Рынок вокруг Арены ещё не рухнул?       Иллиет рассмеялась, подхватывая со столика бутылку и приближаясь к бойцу танцующей походкой.       – Ты слишком мнительный, даже не смотря на твои успехи, – едко заметила она, вставая на цыпочки.       В серебристых глазах играли хмельные искры. Но воображать, что Иллиет просто возьмёт и нажрётся как дурочка был нелепо. Наоборот, сейчас она была куда опасней, чем в нормальном, собранном состоянии.       – Дела точно идут хорошо, – заметил наёмник. – Если ты волнуешься насчёт подставы, то…       – Подставные бои меня больше не волнуют, – перебила дроу. – Меня волнует другое… Бессмертный.       Последнее слово было брошено куском стекла в лицо. Джей приподнял брови.       – Ставки против тебя совершенно рухнули сегодня, – мрачно сообщила Иллиет. – Кстати, поздравляю с превосходным достижением, такого город не знал уже лет пятьдесят. Ты бы видел лица старших матерей на балконе, это было нечто.       – Я ещё думал, что там подозрительно тихо. Я также не могу поверить, что ты не в состоянии больше оседлать эту волну, Иллиет.       Дроу развела руками:       – Ничего не поделать! Ты этого пытался добиться? Против тебя не желают ставить, даже когда идут слухи что тебя просто отправят на казнь – сегодня ты почти убил тролля! Голыми руками!       Хоть тон был впечатлённый, мать Денарок явно злилась не на шутку. Боец пожал плечами.       – Такая работа. И нет, не этого. Неужели могучие тёмные эльфы достигли своего предела? Я так не думаю. – Он прищурился. – Но что я думаю – всё дело в… политике.       Иллиет пренебрежительно фыркнула.       – Разумеется, что тут думать? Да, проблема в деловой части. Мне не удастся выпихнуть тебя на песок с доходом, даже если против тебя поставят дракона – доверие на проигрыш упало! Мне теперь останется тебя только продать, – с досадой закончила она.       – Есть спрос на палёный товар? – удивился Джей.       Разумеется, хоть белокожий победитель мог вызвать интерес у массы покупательниц, скорее всего они все прекрасно понимали, что дикарь слишком опасен, чтобы с ним просто играться или попытаться пустить в расход. Иллиет усмехнулась.       – Все думают, что я использую какой-то трюк, чтобы ты вышел нетронутым каждый раз, – ответила она. – Им невдомёк, что трюка нет, хоть никто и не верит. Парочка дам желает выкупить тебя, просто чтобы избавиться от паршивого лота в жеребьёвке. Есть одна, которая поклялась скормить тебя на песке её ползунам.       – Какой их ждёт удар, – равнодушно заметил боец. – Но… что это за огонёк в твоих серебряных глазах, моя госпожа? Неужели ты думаешь о том же, о чем и я?       Иллиет загадочно улыбнулась, отпивая из бокала, затем демонстративно облизнула нижнюю губу, показав тонкий розовый язычок.       – Я тут слыхал о командных боях.       – Верно…       На Арене Кворвата использовали различные формы представлений – не только бои один на один, были так же казни, травля животных или животными, творческие пытки, и очень редко – бои не до смерти. Обычно среди солдат дроу – разумеется, убить конкурентов никто не боялся, но матери не любили терять солдат попусту.       А ещё были командные бои, призванные развлечь зрителей не только бессмысленной резнёй и сочным насилием, но и тактикой отчаявшихся выжить бойцов.       И в этой категории ещё был шанс выдавить кое-что из перепуганной пришествием смерти сверху около-Аренной публики Кворвата. И боец, и Старшая мать оба это знали.       – Есть одно местечко, куда можно тебя пристроить на время командного сезона, белокожий, – проворковала Иллиет таким тоном, будто кормила любимого чернокогтя. – Тебе даже может понравится…       – Жду с нетерпением.       Через полчаса, за которые северная «сфера богини» прошла от Старых шпилей до Западной террасы, Джей стоял возле камеры в противоположной части ям. Распорядитель раздвинул прутья и боец, склонив голову, прошёл в свою новую резиденцию – помещение шагов десять на двадцать. Прутья сдвинулись.       Здесь его встретили сокамерники. Двое людей – мужчины, бородатые, крепкие и мускулистые. Первый лет сорока, с сединой на висках и в бороде, другой, хоть столь же бородатый, был моложе, не старше тридцати. Джей машинально почесал свою отросшую за десяток дней щетину. Третьей была миниатюрная девушка из рода гномов – хрупкая, узкоплечая и, несмотря на грязную мордашку, очень милая. Она родилась, судя по оливковой коже, в долинах восточного Раншана, серые волосы были стянуты в неряшливый хвост.       – Приветик. Зовут Джей, – представился гость на имперском.       Мужчина с сединой поднялся с каменной лавки у стены.       – Моё имя Руналд. – Акцент выдавал южные провинции. – Это мои спутники…       – Ты что, просто так станешь ему подыгрывать? – резко вмешалась девушка, хриплым мягким голосом. – Это же очередная!.. Это снова какой-то трюк! Эти чернокожие твари…       Голос сорвался, и она скрипнула зубами, отвернувшись к стене.       – Я не думаю, что это какой-то трюк. – Голос молодого был трубным, как из бочки, его слова звучали чётко, но странно резкими. – Он просто раб, как и мы.       – Верно… – протянул Руналд без уверенности.       Джей поднял руки:       – Эй, ребята, меня просто приписали к вам на будущие бои. Нет причин так нервничать.       Гномка неожиданно вскочила.       – Ты не выглядишь как тот, кто готов к смерти, – прошипела она. – Я по твоей роже вижу, что ты здесь как дома! Тварь!..       – Эллибелл! – одёрнул её старший. – Прошу тебя! Даже если мы в таком положении, не обязательно всех вокруг воспринимать как врагов.       Девушка злобно фыркнула и отвернулась. Подтянув под себя ноги, она уселась на койке и спрятала лицо в руках. Было болезненно очевидно, что за злостью и подозрительностью гномки кроется нечто куда худшее.       – Что ж… – протянул Джей. – Вижу, мораль на высоте, раз даже молодые гномы готовятся принять смерть.       Эллибелл никак не отреагировала. Руналд покачал головой.       – Ты и вправду выглядишь слишком уверенным для простого раба… Джей, – заметил он.       Мечник с усмешкой устроился напротив девушки на свободной лавке.       – Может потому, что всё не так просто, святой отец.       Мужчина замер.       – Что ты сказал?..       – Ты же служитель Света из столицы, так? – уточнил боец.       Гномка вскинулась, пронзив новенького полным ненависти взглядом.       – Верно… – осторожно подтвердил Руналд. – Но я не ношу сан священника, я просто рыцарь. Откуда ты… Не думал, что в этих проклятых землях найдётся кто-то, кто знает путь Света!       – Мы с приятелем недавно из столицы, – охотно заметил Джей. – Ну как «недавно». Месяц мы проболтались в Пустотах… но выучку я всегда узнаю. Просто рыцарь, эй? – Боец подозрительно сощурился: – А вот я думаю, не просто… Не приходилось стоять под Арвиком когда орды шли с востока? Или ты из северных фортов?       Эллибелл вскочила на ноги и вжалась спиной в угол камеры как затравленный зверь. Джей скептически покосился на девушку.       – Он… он знает, кто ты… – прошептала та полумёртвым голосом. – Я так и знала!.. Они пришли, чтобы…       – Я знаю, кто это.       Все удивлённо повернулись к молодому мужчине. То поднялся и подошёл к Джею.       – Ты тот, кого охранники зовут Бессмертным, так ведь?       – Ты знаешь подземный? – удивился Джей. – Откуда ты… Ты же северянин, так? Да, точно, это я. Но вы зовите меня Джей, титулы оставим фанатам. Как тебя зовут, ещё раз?..       – Хавар. – Имя прозвучало как карканье, что только подтвердило догадку Джея. – Хавар из племени Белого волка.       – Ох ты, ты ещё и из фронтира, – поразился мечник. – Берсерк? У тебя шрамы на руках… Да уж, поразительно. Паладин Света, гномка из Верховий и северянин. – Джей фыркнул. – Тут кроется потрясная шутка, но если учесть что мы все сидим посреди города тёмных эльфов, это будет слишком чёрный юмор.       Он сделал паузу, а потом сдержано хохотнул:       – Доходит? Потому что дроу… все чёрные…       Шутка не нашла плодородной почвы – девушка, кажется, не слышала ничего ,продолжая жаться к стене, мужчины были слишком серьёзны.       – Мы пытались скрыть, что я владею магией, – ровно начал паладин. – Это единственное, что позволяло нам продержаться так долго в этом… проклятом месте.        Эллибелл невольно взялась за длинный шрам, тянувшийся от ключицы куда-то под грязную рубашку.       – И? – не понял Джей, потом сообразил: – А! Вы думаете, что тебя попытаются казнить? Забудь, ты в Арене, здесь тебя пустят в расход, только если не показываешь результат. – Он усмехался. – Не хуже службы престолу Рамшана, нет?       – Тёмные эльфы убивают всех, кто поклоняется богам, – прошипела гномка.       – Это только когда они пытаются задобрить Тёмную Мать, – уточнил Джей, устраиваясь на лавке. – Дроу практичны, им плевать, кто чем занят, если это их не касается. Или не замешана церковь. Впрочем, я не совсем понимаю, как именно они поклоняются Матери, эт вопросы к моему другу – он маг, он пусть и думает.       Пленники с поверхности переглянулись.       – Ты… здесь не один? – уточнил паладин.       – Нет, мы пришли с товарищем, – охотно заметил Джей. – Он остался в доме, где нам позволили погостить.       – Что?.. – придушенно прошептала гномка.       – Вы… вы на службе у этих демонов? – поразился Руналд.       – Дроу просто подвид эльфов, – ровно заметил Джей. – И да, в какой-то мере. Сейчас я, однако, под началом у другого дома. Дом Денарок, не слыхали? Его хозяйка, будто в сказке, воспрянула из пепла…       В камере воцарилась тишина. Пленные путешественники неуверенно переглянулись. Новость что кто-то с поверхности пошёл на службу проклятым чернокожим убийцам сразила их почти намертво.       – Они говорили, что ты убил тролля? – подал голос Хавар.       – Не-а. Не убил. Его забрали, пока я не умертвил обрезки, – Джей пожал плечами. – Слишком дорогая игрушка. Кто бы мог подумать, что так далеко внизу найдутся жмоты почище, чем имперская знать!       – Но… почему тогда ты здесь? – спросил Руналд. – Если ты пережил такой бой, тебе должны были даровать свободу, разве нет?!       Джей удивлённо посмотрел на неожиданно разволновавшегося мужчину.       – Что? Первый раз слышу.       – Бойцы, которые выживут в конце сезона, должны получить свободу, – ровно произнёс берсерк. – Дроу, что продал нас на арену, сказал, что такова традиция.       – Это всё ложь… – прошипела гномка. – Не могу поверить, что вы всё ещё верите в этот бред!       Мягкий голос крошился в отчаянии. Паладин присел рядом с девушкой и, несмотря на неубедительное сопротивление, обнял, прижимая к крепкой груди. Эллибелл беспомощно обняла мускулистые руки рыцаря тонкими ладошками. Джей приподнял бровь – жаркая искра взаимных чувств вспыхнула во мраке Нижней Тьмы только ярче,       – Ну… я ничего такого не знаю. Я спрошу у Иллиет по этому поводу. Хм, может, правила в категориях различаются…       Подобная традиция – отпускать рабов – казалась нелепой с чисто меркантильной точки зрения. С другой стороны, хозяева Арены любили жить на острие ножа.       Если подобная традиция была в силе, чемпиону с поверхности открывалась возможность нанести даже больше урона, чем он рассчитывал…       – Эй, кто-нибудь знает, когда наш следующий бой? – спросил Джей, оглядываясь на коллег.       Гномка поспешно отстранилась от широкогрудого паладина и, скрывая смущение, уселась подальше. Тот покачал головой.       – Нам ничего не сообщают…       – Нас просто выводит на арену, когда приходит срок, – бесстрастно добавил северянин.       – Хм…       Джей поднялся и, подойдя к решётке… ловко просунул голову между прутьями. Пленные путники ошарашенно на него уставились.       – Вот дьявол, нет никого…       План допросить одного из распорядителей прервался. Джей попытался вынуть голову, но не тут-то было – уши немедленно застряли.       – Ай.       – Ты вправду убил тролля? – спросил Руналд.       – Нет, сказал же… – Джей дёрнул головой, но решётка не пускала. – Шт-тоб тебя!..       – Я не это имел в виду. – Тон рыцаря был серьёзным. – Ты вправду… вышел против такого монстра с голыми руками?        – Не совсем. Там были орки с тесаками, позаимствовал у них.       Наёмник взялся за прутья покрепче.       – Ты спрашиваешь не то, Руналд, – сказал вдруг северянин. – Я спрошу иначе. Почему тебя назвали «бессмертным», воин?       Раздался едва слышный скрип. Джей вынул голову из чуть раздвинутых прутьев и осторожно ощупал пострадавшие места.       – Потому что у меня нет смерти.       ***              Все вокруг в лесу дышало жизнью. Болезненной, изломанной жизнью. Деревья не были деревьями, кусты – кустами, а трава – травой. Всё здесь было клубком гнилой мягкой плоти.       Мясистые ветви гнулись и сплетались в хаотичные узлы, как колонии пористых змей, распухших от разложения. Стволы едва заметно двигались, словно утраиваясь поудобнее в наполненных бурой жижей лунках. Все вокруг покрывала вязкая упругая масса. Тонкие стебли, украшенные насекомоподобной щетиной, густо тянулись из-под земли, словно невзначай трогая воздвигнутый вокруг мага щит.       Кей обернулся. Тянущиеся к нему склизкие лианы немедленно застыли. Тут же за спиной мага щит попробовал на прочность оживший тонкий прутик. Маг не глядя щёлкнул пальцами, и отросток, извиваясь разрезанным червём, растаял в воздухе.       – Уму непостижимо, – ровно произнёс путешественник. – Поросль с Аугры так далеко от Запретной земли. Сраное Безветрие совершенно бесполезно, тоже мне «барьер для эпохи»… Но раз Джей свалил в свой крестовый поход на публику, кавалерийский наскок откладывается.       Заросли чуждого этому миру ползучего ужаса пытались дотянуться до живой плоти с упорством, доступным только бездумной машине. Дни напролёт поросль горела в ограждающей пустоши волне огня. Что за кошмарная сила была похоронена в Разломе, раз эта неудержимая смерть в форме доисторической флоры не обошла огни по стене обрыва, можно было только гадать.       Невдалеке раздался характерный шум – взревело пламя хозяйки осколка, окружающее жуткие растения смертоносным барьером. Наступил конец недели, мать дома Молув’итар вновь защищала город от опасности более страшной, чем все его обитали вместе взятые.        Впрочем, дроу этого наверняка не понимали. Кей перелопатил немало сомнительных томов из собрания Алистраи, но в них не нашлось ничего о далёких мирах из центра вселенной. Несмотря на свою тщательно взращённую беспринципность и практичность, народ тёмных эльфов оставался поразительно невинным, не имея и малейшего понятия, что живёт в настоящей Тьме – Тьме среди Звёзд.       Путешественник прошёлся по «лесу» – хоть как всё на Аугре, это были заросли очень странных грибов – рассматривая образцы. Искажение было налицо, от образований разило безудержными мутациями.       – Не удивительно, что только первобытный осколок может их сдержать, – пробормотал маг. – На поверхности это бы давно превратилось в катастрофу…       Но на поверхности от искажений давно бы уже избавились. Только в Нижней Тьме, деревенской глубинке мироздания, всё это могло продолжаться сотни, тысячи лет. Казалось странным, что Кворват не поглотили культы чуждых сущностей ещё тысячелетия тому назад – культисты любили уединение, и построенная на крови культура дроу была бы идеальной для накопления энергии в порталы и врата.       Возможно, дроу, как истинных эльфов, хранило их высокомерие. У них была их собственная богиня, возвышавшая среди подданных только самых эгоцентричных и изворотливых. Возможно, соблазнять тёмных эльфов обещаниями потусторонних наград было не легче, чем соблазнить стаю голодных волков сочной вырезкой из кого-то другого.       – И она просто жжёт их каждую неделю, вместо того чтобы… кхх… Эльфы. Хм?       Кей пригнулся пониже. Один из отростков явно недавно срезали, оставив характерный след. Выносить образец за границу колонии было смертельно опасно. Но судя по тому, что срез вообще остался, отросток немедленно умертвили магией…       Размышления путешественника прервала вспышка энергии за его спиной. Волна пламени ударила в вовсе стороны, с треском пожирая заросли. Кей озадаченно обернулся, как раз чтобы заметить, как пламя разбивается о щит.       – Я надеюсь, ты не против, если я буду слегка небрежна?       Алистраи чарующе улыбнулась, проходя сквозь оранжево-золотистые клубы огня, словно это были просто диковинные занавески.       – Нисколько. Прошу…       Кей подал руку, и дроу охотно прикоснулась к щиту. Осторожно проникнув за мутный барьер ладонью, она доверчиво вложила свою ладонь в руку мага. Пламя улеглось, когда она по-детски запрыгнула внутрь, будто перескакивала через ручей.       Открылась окружающая их исходящая ядовитым дымом поляна. Запах, без сомнения кошмарный, не проникал внутрь – как опытный путешественник, Кей уже давно модифицировал свои барьеры.       – Я думал, ты отправилась в порт.       Старшая мать магическим образом покинула крепость дома пару часов назад. В последние дни наёмник пару раз слышал разговоры о каком-то событии в порту, за которым приглядывал Тессар во главе недавно присягнувших дому магов. Для этого Алистраи сегодня отправилась зажигать огни там, вместо её заклинательного покоя в башне.       – Меня не слишком задержали. Что привело тебя в это забытое богиней место? – поинтересовалась дроу. – Возможно я, наконец, нашла твой интерес в этом городе?       – Отнюдь, я просто осматриваюсь.       Галантно поддерживая спутницу под руку, маг двинулся вперёд.       – Я заметил, что некоторые… части этих растений собрали. Это твои люди?       – Разумеется, – улыбнулась Алистраи. – Ты же не думал, что я упущу возможность использовать такие редкие реагенты? Одной шепотки чудесных грибов из этого места хватит, чтобы убить круглобока. Эзора лучший алхимик в городе, и никогда этого не признает, но она зависит от наших поставок.       – Как и многие другие, я полагаю? – кисло заметил маг. Дроу понятия не имели, с чем игрались.       – Знаешь, мне пришлось прикончить немало ворья, когда я перестраивала наш дом, – задумчиво произнесла старшая мать. – Ты не представляешь, сколько здесь сгинуло простофиль, неспособных понять, от чего моё пламя ограждает этот город.       Маг с сомнением хмыкнул и оглянулся на сияющее через узловатые «ветви» жёлтое пламя.       – Ты наложила барьер всего пару минут назад, но уже способна использовать телепортацию, – заметил он. – Каким образом такая талантливая чародейка всё ещё не найдёт места в этом городе?       – Ты много себе позволяешь, даже для своевольного чужака, – недовольно ответила Алистраи. – Я нахожусь на прекрасном месте, ты так не считаешь?       – Твоя власть велика, – заметил Кей, – но ты всё равно в осадном положении. Оставим вашу взаимную ненависть с первой дочерью Кверсати – ты стоишь порознь со всеми другими старшими домами. Почему?       – Потому что её недостаточно! – зло отрезала Алистраи, сердито убирая руку. – Потому что ничего никогда не бывает достаточно перед ликом богини, чужак!       – Потому что она хочет… – ровно начал Кей.       – Чтобы мы бесконечно карабкались на её пирамиду, – сплюнула Алистраи. – Всё верно. Из тебя вышел бы отличный дроу.       – Мне часто такое говорили.       Старшая мать недовольно фыркнула, усмиряя вспышку гнева. Затем вдруг ловко прильнула к магу, обнимая свободной рукой.       – Полагаю, тебе не составит труда вернуть нас обоих обратно в дом, – проворковала она, едва обдавая его губы тёплым дыханием.       В ответ Кей двинул рукой – их немедленно поглотила вспышка света. В следующее мгновение они стояли на вершине крепости Молув’итар, на заклинательной площадке Алистраи.       – Даже без контрольного слова… – протянула колдунья. – Вся Башня объявит на тебя облаву за одно твоё существование.       Маг не ответил – сообщая плохие новости, Алистраи прижималась к нему всё плотнее. Безымянное Пламя зависло в воздухе, тонкие руки эльфийки медленно обвили наёмника за шею.       – Скажи мне, – прошелестела дроу, – сколько женщин приказывали тебе лечь в их постель?       Кей обнял колдунью в ответ, осторожно сжимая тонкий стан.       – Мне посчитать все случаи, или только в Кворвате? – вкрадчиво поинтересовался он.       Алистраи потянулась к его губам… и не удержалась от весёлого смешка в нос, расплываясь в очаровательной, почти детской улыбке. На миг магу показалось, что у него на шее повисла совсем другая дроу, куда моложе и невинней. Квейлан была маленькой копией своей бабушки.       – Ты хорошо держишься, как для мужчины, – одобрила старшая мать. – Или я теряю хватку?..       – Не отвечаю на провокации, – сдержанно ответил Кей. – Но должен заметить, женщины тёмных эльфов теряют свою репутацию, даже мой спутник недавно отметил, что дамы здесь какие-то неразборчивые. К чему всё это?       Алистраи со смехом отстранилась и охотно ответила:       – Заветы Матери, разумеется.       – Вот так вешаться на белокожих? – усомнился маг.       – Невероятно, правда? – с иронией произнесла дроу. – Слова Матери бывают столь противоречивы. Завести себе хорошее потомство важно, но в наше время это так трудно – большинство потенциальных отцов совершенно не в сорт.       – С трудом верится, что хоть одна тёмная эльфийка согласна лечь в постель с дикарём, – заметил Кей.       – Не мели чушь! – хохотнула Алистраи. – Ты хоть представляешь, что творится в покоях благородных дочерей? Многих мужчина-дроу просто не способен удовлетворить!       – Но заводить детей полукровок…       – Вполне нормально, – кивнула колдунья, но добавила: – Конечно, таких всегда прячут подальше, либо сажают на цепь. Но низкорожденные бывают энергичнее чистокровных дроу. Немало белокожих эльфов с поверхности плотно осели в глубоких спальнях благородных домов, чтобы снабжать своих хозяек – и иногда хозяев – расходными материалами.       – Ты намекаешь, что… благородные вырождаются? – уточнил Кей.       Алистраи сделала небрежный жест.       – Если бы. Чтобы выродиться как следует, дом должен жить без потрясений столетиями. В Кворвате такого не бывает. Хм, заветы Тёмной Матери наверно не так глупы, как кажется… Но хватит болтать, у меня есть для тебя небольшая работа. Идём.       На одном из средних этажей, среди внутренних помещений башни Молув’итар, находился просторный овальный зал. Чёрные стены блестели от полировки. Под потолком медленно парили по кругу тусклые пурпурные огни. Овальный вытянутый стол, накрытый мягкой тканью и окружённый десятком изящных стульев, заполняли кричаще роскошные блюда из плодов поверхности, лишь кое-где оттенённые обычной для Нижней Тьмы пищей. Между ними возвышались тонкие бутылки сияющего вина.       Три высокорожденные тёмные эльфийки находились в этом зале для приёма гостей. Одна расхаживала вдоль стола, едва слышно позвякивая идеально подогнанным полным доспехом.       – Есть хоть какие-то причины, почему мы должны терять здесь своё время?.. – Старшую мать дома Ортвилле, скуластую и широкоплечую эльфийку с короткой стрижкой, одолевала тревога.       Сидящая за столом невысокая эльфийка в голубоватом тонком платье, с мелкими чертами лица и подкрашенными чёрным гладкими волосами устало вздохнула.       – Ах, прекрати мельтешить Накрииль, у меня уже рябит в глазах.       Под смертельным взглядом соперницы, хозяйка дома Росстару, богатых туннельных разведчиков, потянулась за тонким ломтиком диковинного плода.       – Ум, эти штучки такие сладкие, – промурчала дроу. – Ты не хочешь попробовать, Уливира?       Сидящая напротив неё дроу в простом тёмном платье и с редкой среди дроу стрижкой каре смерила мать Росстару неприязненным взглядом.       – Я сильно надеюсь, что они просто отравлены, – сухо заметила мать дома Авармин, хозяйка целого племени орков, выгодно продающая их потомство уже много лет. – Ты всерьёз станешь есть что-то в этом доме, Ларриа?       – Но у нас не так часто бывает возможность попробовать такую редкость, – заметила та.       – И ты просто купишься на угощение как ручная ящерица? – ядовито поинтересовалась Накрииль.       Ларриа Росстару двинула резным плечиком.       – Нужно пользоваться моментом. Перед кем мне здесь чиниться?       В ответ на откровенное оскорбление старшие матери Ортвилле и Авармин только фыркнули – Накрииль злобно, Уливира пренебрежительно.       – Есть продукты с ферм Фьен’нетал может быть опасно даже для неё самой, – равнодушно сообщила Уливира. – Не удивлюсь, если она просто использует нас как подопытных личинок.       В ответ мать Росстару невозмутимо потянулась к другому блюду. Возможное отравление её явно не волновало.       Старшие матери трёх домов прибыли сюда по приглашению Алистраи, хозяйки Одиннадцатого дома Кворвата. Все они вели дела с её домом, и все знали, что другие делают то же. Но они не ожидали, что деловая встреча, о которой сообщала Алистраи, соберёт их вместе.       По традиции, больше двух старших матерей в одной комнате без присмотра оставлять было опасно – страсти немедленно закипали. Текущее собрание исключением не было.       Но неожиданно дверь распахнулась, и в зал стремительно вошла Старшая мать дома Молув’итар, как всегда в простом и элегантном белом платье – наряд, приводящий верных Тёмной Матери соперниц в бешенство. Чистые цвета, белый и чёрный, полагались только членам церкви, только дочерям богини.       – Наконец-то, – прошипела Накрииль. – Алистраи! Какого дьявола ты вытащила меня сюда без всякой причины?       – Не ожидала, что твои тренировки отнимают столько времени, что ты совершенно лишилась хватки, старшая мать, – прохладно заметила Алистраи, проходя мимо.       Мать Ортвилле зло скрипнула зубами, закипая на глазах. Соперницы одарили её удивлённым взглядами – даже для вспыльчивой убийцы, какой слыла Накрииль, это было странно. Казалось, её сорвали прямиком с мужчины.       Алистраи устроилась во главе стола.       – Не хочу показаться столь же нервной, как некоторые. – Ларриа выразительно посмотрела на мать Ортвилле. – Но я тоже не прочь узнать, зачем ты собрала нас вместе? Ты знаешь, что это плохо для моей кожи, Алистраи.       В тоне старшей матери Авармин сквозило раздражение. Алистраи пренебрежительно фыркнула.       – Если бы у вас была хоть капля сдержанности, мне не пришлось бы прибегать к открытой встрече, – сухо заметила она. – И вы не единственные кто мне понадобится, не стоит быть такой мнительной, дорогая.       – Ты начинаешь вести себя так, будто у тебя есть благословение богини, – прозвенела Ларриа зловещим колокольчиком. – Не ударила ли тебе в голову власть?       Атмосфера сгустилась настолько, что дроу уже не скрывали злобы, неудержимо искажающие прелестные эльфийские лица. Мать Дома Огня смерила соперницу острым взглядом.       – Моя власть по крайней мере распространяется дальше Пустот, Ларриа.       Слова жарко хлестнули накалившийся от волны злобы воздух. Накрииль схватилась за рукоять меча.       – Ты смеешь говорить, что мы будем служить тебе, ведьма?! – пророкотала она в бешенстве. – Мне стоит!..       – Оставь браваду, пустоголовая, – сухо обронила Уливира. – Она тебя превратит в пыль щелчком пальцев, здесь твои кукольные солдатики тебя не спасут.       – Уж ты-то знаешь об этом все, дорогая, – прошелестела Ларриа. – Сколько ваш клан вывел плоскомордых уродов в этом сезоне? Уверена, твои дочери очень старались…       – Мерзкая сука… – сухо процедила Авармин.       Её прервал взмах клинка. Мать дома Ортвилле окуталась дымкой магического щита.       – Я не намерена терпеть трёп бесполезных отщепенцев, – процедила Накрииль, теряя боевой запал, но сгорая от ненависти ко всему вокруг.       Алистраи, до того сидевшая расслабленно, неожиданно оказалась на ногах – из посоха ударил тонкий огненный луч, впиваясь в щит воительницы. Накрииль умело отскочила назад, обрывая заклинание.       Ситуация стремительно сорвалась в пропасть – Уливира и Ларриа уже стояли на ногах, сжимая тонкий клинок и магический жезл соответственно, готовые обрушить на любую соперницу смертельный удар.       – Ты заплатишь, огненная ведьма!..       Накрииль размахнулась неестественно блеснувшим мечом…       – Мне давно стоило просто прикончить кого-то из вас! – заклокотала Алистраи.       Огненная волна бесконтрольной злости захватила благородных тёмных эльфиек целиком – редкая вещь, даже для вспыльчивых женщин-дроу. Старшие матери умели контролировать себя идеально.       Что-то было не так. Но, только ощутив едкое в воздухе присутствие, стоящий в коридоре маг начал действовать.       Дверь в зал с грохотом врезалась в стену. Старшие матери от неожиданности замерли на мгновенье в полной тишине – этого было достаточно. Плавным жестом Кей сделал рукой круговое движение и… в миге тишины отчётливо щёлкнул пальцами.       Сердца тёмных эльфиек замерли, не завершив удар. Дыхание умерло на губах, мысли подёрнулись поволокой. Три дроу замерли во времени.       – Так-так…       Маг прошёл к столу, жестом заставляя дверь за спиной закрыться. В глазах Алистраи всё ещё блестел огонь неестественной злобы.       – Тхыы… мееня так… не удеержишь!..       Хриплый голос едва срывались с губ – но сам факт, что она могла сопротивляться «паузе» сообщал о чудовищной силе её магии. И даже эти простые слова клокотали от бешенства.       – Нет нужды, леди Алистраи, – ровно отозвался маг. – Достаточно просто очистить ваш разум.       Ладонь мага описала в воздухе круг, который обратился на секунду маленькой формулой из белого света. Затем вспыхнули искры, светлячками танцуя вокруг головы старшей матери дома Молув’итар. Выждав секунду, Кей сделал короткий жест – и Алистраи резко вздохнула, выходя из состояния «задержки».       – Что за пропасть?.. – прошептала дроу, хватаясь за висок. – Какой-то эффект помрачения…       Пелена ярости испарялась так же стремительно, как накатила, позволяя старшей матери мыслить свободно.       – Верно. Редкая штука. Впрочем, я уже привык, что в Кворвате всё очень редкое, – заметил Кей и добавил: – А может это потому, что мы связались с бунтующей колдуньей?..       Алистраи ошарашенно посмотрела на мага. Затем осмотрела своих гостий, всё ещё замерших вокруг стола изящными статуями. Огни под потолком тоже висели неподвижно как куски сияющего стекла.       – Но что это?..       – Прислушайся к ощущениям. Иногда интуиция лучше всего.       Кей выразительно посмотрел колдунье в глаза.       – Кровь горит в жилах… кожа печёт, будто по ней прошлись точильным камнем… жар…       – Жар в моей крови… – выдавила Алистраи, прислушиваясь к ощущениям. – Как будто… демоны совсем рядом!       Старшая мать, словно не веря в собственные слова, замерла на секунду, на узком лице мелькнуло почти растерянное выражение. Затем сменилось злостью – вполне осознанной в этот раз.       – Кто… – прошипела мать Молув’итар. – Кто посмел притащить демона в мой дом?!       – Давайте выясним, – охотно предложил Кей.       И без перехода указал на мать дома Ортвилле:       – Это она. Она причина ауры Бездны.       – Накрииль? – поразилась Алистраи. – Должна признать, против такого хода у меня не было и шанса… Подумать не могла, что она приблизится к подобной грязи хоть на милю!       Алистраи сделала жест, довольно небрежный и без всяких слов, но Кей узнал заклятие чтения магической ауры. Изучив гостью, колдунья нахмурилась.       – Но я не… На ней нет и капли ауры!       – Это потому, что аура Бездны… внутри ауры носителя, – вкрадчиво заметил Кей.       Подняв руку, он щёлкнул пальцами. Стоявшие каменными изваяниями дроу резко вздохнули. В следующую секунду обстановка сменилась – Накрииль затравленно прижалась спиной к стене, а Ларриа и Уливира угрожающе направляли на неё оружие.       – Ах да, вы же всё слышали… – протянула Алистраи. – Эта магия не блокирует чувства.       – Алистраи, ты сучка!.. – прошептала Накрииль. – Что несёт этот проклятый урод?!..       – То, что ты подписала себе смертный приговор, дорогая, – злобно процедила Ларриа. – Ты знаешь, что бывает, когда кто-то вызывает втихую демонов!       – Но я не!..       Кей осторожно вклинился между женщинами, подняв руки:       – Я боюсь, всё намного, намного хуже, чем благородные матери себе представляют. Всего минутку внимания…       Дроу помедлили, затем опустили оружие – саму малость.       – Она прикончит тебя и сбежит, – заметила Уливира.       – Нет, если только она…       Накрииль немедленно прикрылась телом глупца, прижимая клинок к его горлу.       – Сказала же.       – …хочет остаться в живых.       – Что ты несёшь, белорожий?! – зло прошипела старшая мать Ортвилле. – Немедленно отвечай, ильОй!       Коротким жестом Кей заставил клинок мощно рвануться прочь – меч покинул тонкие пальцы и завис у горла бывшей хозяйки. Маг невозмутимо обернулся.       – Дело в том, что вас, моя госпожа… – Кей заставил оружие медленно войти обратно в ножны на поясе затравленной старшей матери. – Принесли в жертву.       Тёмные зелёные глаза Накрииль расширились в испуге.       – Что?..       – Тебе стоит перейти уже к делу, Кей, – сурово протянула Алистраи. – Я желаю знать, откуда взялась аура!       Мать Ортвилле, справившись с испугом, снова схватилась за рукоять клинка, хоть и не спешила вынимать.       – Я не позволю!.. Это какая-то… Алистраи! Если хочешь меня убить, то!..       – Ах, прекрати, Накрииль, – оборвала её Ларриа. – Если бы тебя хотели убить, тебя не стали бы даже звать в свой дом. А теперь пусть дикарь скажет, что с тобой случилось.       – Со мной всё в порядке! – пламенея лицом, возопила старшая мать.       – И тем не менее, – сухо произнёс Кей, немедленно приковав к себе внимание провинившейся дроу, – некоторое время назад у вас появились проблемы. Верно?       – Что… ты несёшь, дикарь?       – Тревожные сны. Пропал аппетит. Приступы параной –сильнее, чем прежде, я имею ввиду. Ощущение, будто кто смотрит из темноты. Будто кто-то…       – …ждёт. Пока я отвлекусь… – пролепетала дроу, отпуская оружие. – Будто ждёт… чтобы, мня убить…       – Это эффект «Отложенных врат», – деловым тоном сообщил Кей, и тоном врача поинтересовался: – Скажите, вам не случалось бывать в компании опытных демонологов в последние… дней семь, может десять? Возможно, вы ели что-то странное, или были в необычных помещениях? Может, слышали странный звук, как песню на неизвестном языке, или…       – Накрииль, просто признайся уже.       Уливира уселась обратно за стол и налила себе в высокий бокал вина. Мать Ортвилле отвела глаза.       – Что ты несёшь, маленькая хамка?..       – Ты хочешь, чтобы я раскрыла карты? – едко поинтересовалась Авармин. – Или просто стесняешься, что водила шашни со старшими домами за спиной нашей маленькой подруги?       Накрииль злобно фыркнула и, пихнув с дороги Кея, подошла к столу, где схватила первую попавшуюся бутылку.       – Откуда ты вообще об этом знаешь? – буркнула она.       – Они обратились ко мне с предложение покупки сотни бойцов, – ровно заметила мать Авармин. – Я отказала. Какая ирония, что именно ты, кто так печётся о своих солдатиках, попалась в эту ловушку.       – Это просто дальний караван, они даже не в городе, – огрызнулась Накрииль.       – Но ты могла бы и догадаться, что Второй дом ничего не делает зря, – сухо сообщила Алистраи, усаживаясь на прежнее место во главе стола.       На секунду воцарилась мрачная тишина. Кей сложил ладони домиком:       – Итак, я полагаю, злоумышленник выявлен?       – Санриг’сар, Второй дом Кворвата, – едко сообщила мать Росстару. – И они не отправляли караванов в последнее время, я бы узнала.       – Значит, не узнала! – огрызнулась Ортвилле. – Мои бойцы идут к морю, по старому маршруту.       – Я бы посоветовала тебе их отозвать, – сообщила Уливира. – Я сразу почуяла, что им нужны расходные солдаты. Спорю, они просто откроют врата в Бездну где-нибудь в паре миль от города и скормят всех рогатым в обмен на пару прислужников. Кстати, может ли так быть…       Дроу задумчиво замолкла.       – Что они знали, что ты им откажешь? – мрачно заметила Алистраи. – Да, они знали. Это было прикрытие, чтобы усыпить бдительность нашей фурии в бугристых латах.       Мать Ортвилле заскрипела зубами.       – Я бы посоветовал сдерживать свой гнев, если вы не хотите вызвать демона прямо сейчас, – ровно заметил Кей.        – Ты всё ещё не сказал, откуда взялась аура, – напомнила Алистраи. – Я ничего не чувствую!       – И почему именно теперь? – вставила Уливира.       – И если демон должен появиться через неё, то… – заметила Ларриа.       Дроу переглянулись и зал погрузился в тишину.       – Всё верно, – сказал Кей. – Это было покушение. Итак. Чтобы создать «Отложенные Врата», нужно незаметно пометить жертву. Обычно демоны не верят на слово, но с достаточным авансом высший лидер, тиран или высокородный, может легко закрепиться на жертве впрок, и станет преследовать её тень на другом плане. Отсюда берутся сны и тревожность. Через несколько дней связь становится такой прочной, что аура демона просто вырывается наружу при малейшей эмоциональной нестабильности.       Ортвилле залпом опрокинула полный бокал.       – Ритуал можно провести таким образом, что жертва даже не заметит, – продолжал Кей. – Мне встречались варианты с прогулкой по загадочному лабиринту, поглощение специфической пищи, или даже просто изображения на стене…       – Это была песня, – мрачно буркнула Накрииль. – Как ты сказал, дикарь. В их ржавом лабиринте везде звучала эта… мелодия. Как будто… будто стоны смертельно раненого животного эхом идут сквозь Пустоты… Потом начались сны.       Дроу тяжело опёрлась на стол и, повесив голову, глухо выдохнула.       – Я надеюсь, ты можешь не только болтать, дикарь? – поинтересовалась Ларриа. – Или ты способен это исправить?       – Уж не жалость ли я слышу в твоём голосе, сестрица? – зловеще рыкнула Накрииль, не поднимая головы.       – Ах, если бы, – вздохнула та. – Просто не хочу, чтобы твоя армия досталась кому-то из правящих домов. Особенно этим сукам из дома Зиннартиум! Или даже Алистраи.       Она вызывающе сверкнула лиловыми глазами на хозяйку дома. Та ответила кислой миной.       – У тебя, кажется, триста новых солдат? – невинно продолжила мать Росстару.       – С каких пор тебя волнует чужая армия?..       Уверенные шаги снаружи прервали разговор и двери распахнулись, впуская в зал новых гостей.       Две дроу. Одна высокая и стройная, как полагается благородной, в роскошном пышном платье с открытыми плечами и соблазнительным видом на ложбинку груди. Кончики длинных локонов свивались в пышные волны мягких завитков. Другая была заметно ниже, но широкоплечая и с поразительной для эльфийки высокой грудью. Мощный бюст выгодно облегало простое чёрное платье, в руках она держала посох с замысловатым навершием.       – Надеюсь, мы не опоздали? – мяукнула богатая красотка нежным голоском. – Алистраи, почему в твоей гигантской крепости нет стойла для лазурного панцирника? Мой малыш совсем скиснет без ухода.       Хозяйка смерила требовательную гостью кислым взглядом. Колдунья в чёрном демонстративно потянула носом.       – Уж не демоническая ли это аура витает в зале? – гулко вопросила она. – Ты знаешь, что бывает, если вызвать демонов, Алистраи? Второй дом будет грызть тебе уши на счёт договора лет сто!       – Уж ты-то всё про это знаешь, Ссавата, – сухо заметил Алистраи. – Тебя всё-таки не убили за прошлый раз?       Знающий демонолог, мать Нартеру всё время наступала на пятки Второму дому. Её влияние в кругах адептов тайной магии уступало только дому Айм’марис, с которым Ссавата состояла в очень отдалённом родстве.       – А то и двести, – невозмутимо закончила колдунья. – Ну, и кого из вас дурочек прокляли эти сучки? Это ты, так ведь, Ларриа?       Новоприбывшие обошли Кея как некую статую, и невозмутимо расположились за столом, по-хозяйски взявшись за закуски.       – Я не имею дел с правящими домами, – парировала мать Росстару. – Много мороки. Правда, Джула? Как тебе эти штучки?       Старшая мать Джула Тимарит изящно пронзила тонкой шпилькой ломтик груши.       – Я бы всё равно убила именно тебя, чтоб закрыть твой болтливый рот, – сообщила она и куснула ломтик. Потом поморщилась: – Пфех! Слишком кислые. Нет, плоды всё же нужно приносить прямо с поверхности. Мои мальчишки в прошлый раз притащили мне такие шикарные жёлтые штучки… Как же их?.. Яблоки! Такие сочные.       – Это когда тебе приказали убить несколько белокожих эльфов во славу богини, а ты взамен притащила с поверхности караван с товарами? – едко уточнила Уливира. – Да ещё и продала в другом городе!       – Поклёп, это просто слухи.       – Тебя за слухи Алаурун лишили права на место в их армии?       – Дэв-Пала говорят, что это из-за того, что я породила семь сыновей, а не дочерей, – невозмутимо парировала жадная дроу. – Но мне кажется, они просто боятся давать мне в руки их прелестные блестящие монетки…       Джула Тимарит встала во главе слабого, почти истаявшего дома в возрасте ста семи лет, так и не закончив обучение в Соборе. В конце столетия она разорила и уничтожила троих ближайших конкуренток, подняв дом на полтора десятка позиций. Это привлекло пристальное внимание дома Мелларун, чья мать была занята примерно тем же.       – С вашего позволения, дамы, – поспешно вклинился Кей. – Я хотел бы избавить нас всех от вторжения из Бездны. Леди Ортвилле, если вы не против, всего на пару минут…       Он сделал приглашающий жест матери Накрииль. Ссавата окинула мага изучающим взглядом.       – Алли, это тот дикарь, про которого ходят слухи? Кажется, их было двое…       – Отдала одного Иллиет, для Арены, – невозмутимо сообщила хозяйка.       – Ах вот как… – протянула Ссавата. – Значит, это тот маг…       Она посветила на Кея золотыми глазами, затем небрежно махнула рукой и отвернулась.       – Пусть. Он тебе пригодится.       – Не говори так, будто можешь его забрать, дорогая, – сухо заметил Алистраи. – Одно неверное движение, и я ничего не гарантирую.       Гостья рассмеялась.       – Ах это… Да-да, мы наслышаны об их подвигах. Ох, хотелось бы мне видеть лица тех дурочек, что оказались тогда в Соборе…       Видя, что аудитория отвлеклась, Кей сделал жест Накрииль следовать за ним. Маг хотел было пропустить её вперёд, но вспомнил, что у дроу принято оставлять перед старшими спину открытой, и вышел первым.       – Это ведь… не слишком опасно, – нервно спросила старшая мать, покидая зал.       – Всего пару минут, и вы вернётесь к делам. Впрочем, я бы посоветовал воспользоваться гостеприимством матери Алистраи и отдохнуть пару часов. После такого вам следует выспаться…       Благородные дроу, не сговариваясь, подождали, пока дверь закроется.       – Итак, мы будем обсуждать, что всех нас пыталась убить эта сука Слестинае? – поинтересовалась Ларриа. – Или просто притворимся – как и всегда – что это всё нас не касается?       – Право, не вижу причин для паники, – заметила мать Тимарит, изящно надкусывая дольку груши. – Санриг’сар просто пытались убить Накрииль.       – Нет нужды играть в дурочку, Джула, – устало протянула Алистраи. – Ты знаешь, что здесь произошло, ты не какая-то подстилка из младших домов.       – Уж мне хочется так думать, – неожиданно остро ответила та. – Но вот я здесь, Алистраи. В твоём доме, в окружении твоих солдат и других… не подстилок.       – Накрииль уже кричала, что мы не станем ей служить, можешь не повторятся, – заметила Ларриа. – Но мы все знаем, что нарастающая… волна дома Молув’итар рано или поздно достигнет и нас. Во всех смыслах.       – Я надеюсь, вы не собираетесь жаловаться на мою репутацию, сестры, – ровно заметила Алистраи. – Потому что именно за этим я и созвала вас сегодня.       – Ты хочешь укрепить над нами свою власть? – невинно поинтересовалась Джула.       Невысказанное обвинение рухнуло на благородное собрание стальным брусом.       – Я хочу указать, что мы все под взглядами одного противника, – бесстрастно ответила старшая мать. – Правящие дома выбрали вас для смерти.       На секунду повисла тишина. Слова Алистраи были правдой – все матери, включая отсутствующую Накрииль Ортвилле, хозяйку двух сотен превосходных, всерьёз обученных военному делу солдат, скрещивали кинжалы с правящими домами множество раз за последние годы. Если не прямо, то посредственно в борьбе с домами-вассалами.       Разумеется, это было нормально. Все дома непрестанно сражались за место во тьме. За благословение богини. Но входящие в совет старшие матери нередко оказывали друг дружке одолжение, избавляясь от… мелких хлопот.       И теперь этими хлопотами были некие младшие дома.       Ссавата усмехнулась и откинулась на спинку кресла.       – Но я никогда не имела проблем с церковью! – радостно заявила она.       Старшие матери не смогли скрыть кислые лица.       – Как мило, что богиня так тебя благословила, – мрачно заметила Джула. – Кстати, это правда, что твои сыновья осмеливаются с тобой спорить прямо у слуг на глазах?        – Не большая правда чем то, что твои мальчишки образовали небольшую гильдию по соблазнению слишком глупых, чтобы этого избежать благородных дочерей, – охотно ответила мать Нартеру. – Кстати, если бы это была правда, я бы посоветовала не пускать их к Собору. Неважно насколько доступные там найдутся послушницы, это выйдет боком.       – Хорошо, что это не правда, – заметила мать Тимарит.       Алистраи подалась вперёд.       – Итак, раз с обменом любезностями закончено, я думаю, стоит перейти к деловым вопросам.       – Как, например то, что ты приобрела за последние дни триста солдат? – поинтересовалась Джула.       – Почему всех так волнует моя амия? – сухо протянула Алистраи. – Боитесь, что мои отряды займут место в силах церкви?       – Не думаю, что Кверсати подпустит хоть одного твоего солдата к Собору, – протянула Ларриа. – Ну, если только для приношения Матери, конечно.       – Как удачно, что ты заговорила о нашей великой властительнице… – ответила Ссавата.       – Вот уж сарказм… – буркнула Уливира.       – Отнюдь. Раз я единственная, чьих солдат всё ещё пускают на службу к Дэв-Пала, я расскажу вам маленькую историю о том, что было пару дней назад. Помните тот пожар? Ну, который устроила не Алистраи в этот раз?       Хозяйка Дома Огня с кислой миной подпёрла голову рукой.       – Таю от вашего почтения…       – Да, так вот. Когда один из моих мальчишек ходил в патруль на северные границы, над ними поставили жрицу из окружения Алаурун, и она так нескладно соврала о том, где была в день, когда сгорели все те рабы…