Игра началась

      Адреналин. Он разливался по телу, заставляя сердце биться чаще.       Соболь выглядел как всегда, однако что-то в нем изменилось. Антон не мог понять, что именно, но эта мысль назойливо билась о стенки его черепа, не давая покоя. Поэтому Шаст сидел и откровенно пялился на него.       Они знали друг друга уже три года, и Антон доверял Соболю. Как-то само собой получилось, что Соболь стал их лидером. В нем было что-то, что не позволяло сомневаться в его решениях. Он заботился о них, находил выход из самых сложных ситуаций и разрабатывал планы.       И он заботился о Шасте. За эти годы Соболь стал частью его жизни, несмотря на то, что они знали друг о друге очень мало. Соболь поддерживал его, помогал справляться с трудностями. Хоть Антон и не рассказывал о своих проблемах, Соболь чувствовал его боль и старался помочь.       А теперь он смотрел на него и видел незнакомца.       — Шаст? Все в порядке? — Соболь не впервые встречал пристальный взгляд зеленых глаз, но не придавал этому значения, увлеченно рассказывая что-то остальным. Однако сейчас это начало его беспокоить. — На что ты смотришь?       Антон вздрогнул, услышав свое прозвище.       — А? — Переспросил он. — Извини, задумался.       — О чем?       — Ничего конкретного, — тихо ответил он, стараясь сделать так, чтобы голос звучал ровно.       Мужчина посмотрел Антону прямо в глаза, а затем повернулся к остальным.       — На чем я остановился? А, да. Мне поступили сведения, что меня разыскивает полиция. Якобы обвиняют в убийстве. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было и тени веселья. Соболь фыркнул. — Будто я могу кого-то убить. В общем, мне надо скрыться. Если меня найдут, то я не хочу, чтобы они как-то вышли на вас. Естественно, я бы ничего не сказал, но мало ли что они могут найти. Лучше перестраховаться. Они пока не знают кто я, моего имени, где я живу, — он покачал головой и потер большим пальцем ладонь. — Я уеду из города на некоторое время. Пока придется приостановить наши дела.       — На какое время? — Спросил Макар.       — Не знаю. Пока мне не сообщат, что можно вернуться.       Соболь встал, подошел к окну и, положив руку на плечо Макара, сказал:       — Присмотри за ребятами, пока меня не будет. — Он посмотрел на Шаста и Диму, которые обменялись тревожными взглядами. — Не беспокойтесь, я вернусь, как только смогу.       — Ной, — наконец выдавил Шаст, его голос дрожал. — Он не пришел.       Соболь тяжело вздохнул и покачал головой.       — Он уже знает. Остался дома, не очень хорошо себя чувствует.       Соболь, словно уловив его внутреннее смятение, резко хлопнул в ладоши, и звук эхом разнесся по комнате, как тревожный крик, разрывающий тишину. Этот звук, казалось, пытался заглушить все сомнения, которые терзали Шаста.       — Хватит, Шаст, — сказал он, и в его голосе прозвучала строгость, но теплая, почти отеческая нота. — Что тебя так беспокоит?       Антон тяжело вздохнул, словно пытаясь собрать мысли в кучу.       — Ничего особенного, — тихо ответил он, пытаясь придать своему голосу уверенность, которая, впрочем, звучала неубедительно. — Просто ходил к МГУ, думал о том, что ушел из дома...       — Хочешь снова поступить? — перебил его Макар, и в его голосе прозвучало искреннее удивление.       — Нет, — соврал Антон.       Макар лишь кивнул, но продолжал задумчиво смотреть на него, словно он видел все, что творилось в душе Шаста. Соболь, сидевший напротив, не унимался. Его голос, который обычно звучал мягко, теперь стал резким и холодным. А замечал ли раньше Антон эти внезапные перемены?       — Значит, хочешь вернуться домой? — спросил он, и в его ровном тоне проскользнула нотка угрозы, которая заставила Шаста напрячься.       Спокойствие и забота, которые еще мгновение назад светились в глазах Соболя, вдруг исчезли, словно их и не было. На смену им пришла холодная усмешка, которая выглядела жутко, как оскал хищника. В Соболе словно уживались несколько разных личностей, и это сбивало с толку.       Антон медленно покачал головой, словно пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей. Его голос прозвучал тихо, но твердо:       — Нет, не думаю, что родители этого хотели бы.       Соболь окинул Антона холодным взглядом, который проникал до самых костей. Его глаза впились в Антона, словно пытались увидеть самую глубину его души и проверить, насколько искренни его слова. Антон почувствовал, как его сердце сжалось, и он с трудом подавил желание отвести взгляд.       — Понятно, — наконец сказал Соболь, и его голос прозвучал неожиданно мягко. Его лицо мгновенно изменилось, и на нем снова появилась привычное выражение заботы и участия. — Смотри, как бы не стало поздно.       Антон не понял, что он хотел этим сказать. Его слова повисли в воздухе, как тяжелые капли дождя, предвещая грядущую бурю.       Соболь поднялся со стула и натянул куртку. Уже шагнул к двери, когда остановился, словно вспомнил что-то важное, что ускользнуло от его внимания. Он медленно обернулся, его взгляд на мгновение задержался на лицах команды, прежде чем он заговорил.       — Чуть не забыл сказать, — произнес он тихо. — Катя уехала домой, так что она больше не будет с нами работать.       С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой тишину. Антон, все еще сидя на стуле, почувствовал, как его сердце сжалось. Он перевел взгляд на Диму и увидел, как тот побледнел. Шаст был готов поставить что угодно на то, что у него самого глаза сейчас так же расширены, как и у Поза.       Еще одно убийство.

***

      — Я рад, что ты позвонил. — произносит Леша, перекладывая скейт в другую руку. — Давно не виделись.       Алексей Смирнов был давним другом Антона. Их знакомство началось еще в университете, но в отличие от Шаста, Смирнов успешно его окончил. Сейчас он жил и работал в шумной, но притягательной Москве, размышляя о поступлении на второе высшее образование.       — Ноябрь, конечно, не лучшее время для катания, — заметил Шастун, глядя на свинцовое небо, готовое разразиться дождем.       — Конечно, нет, — согласился Леша, — но нас это не останавливает.       — Не останавливает, — подтвердил Антон, кивнув, и его голос прозвучал мягче, чем обычно.       Со Смирновым Антону казалось, что все происходящее — лишь сон. Нереальная, сказочная сцена, где он снова был тем беззаботным студентом. Леша, словно мост между прошлым и настоящим, напоминал о том времени, когда Шастун еще не выбрал путь, который привел его к темным уголкам жизни. И это чувство, это воспоминание, было подобно глотку свежего воздуха, который наполнял его легкие и расслаблял каждую клеточку тела.       А Антону сейчас это было очень нужно. После того, как Соболь ушел, они с Димой не смогли поговорить, да и это было бессмысленно. Они понимали, что скорее всего случилось с Катей. И Шасту нужен был воздух, нужно было отвлечься от происходящего пиздеца в его жизни. Нужна была пауза.       Скейт-парк в Парке Горького. Они побывали уже во многих парках, и вот этот был следующим на очереди. Антон, слегка прищурившись, наблюдал, как последние лучи закатного солнца, просачиваясь сквозь ветви деревьев, окрашивали парк в теплые, золотистые тона. Он сел на лавочку, аккуратно поставив скейт рядом, и закурил, наслаждаясь моментом. Время будто остановилось, и лишь легкий ветерок нежно касался его лица, принося с собой запахи осенних листьев и мокрой земли. Шаст посмотрел на часы.       19:07.       — Ты зачем снимаешь? — Спросил Антон у Леши, заметив, как тот направляет камеру на него.       — Для домашнего архива, — улыбнулся Алексей, подмигнув.       Антон, слегка покачав головой, тоже улыбнулся, чувствуя разливающуюся внутри теплоту. Он знал, что Леша любил запечатлеть все, что видел, это было для него как своеобразное признание в любви к жизни.       Докурив сигарету, Антон потушил ее о подошву своих кроссовок и встал. Он снял куртку, оставшись в своей любимой мантии и футболке, и почувствовал, как холодный ноябрьский ветер коснулся его кожи, заставив табун мурашек пробежать по телу. Этот контраст между теплом и холодом, между внутренним спокойствием и внешним напряжением, всегда будоражил его.       — Покатаемся? — Сказал Антон, накидывая капюшон мантии на голову и глядя прямо в камеру.       С этими словами он взял скейт и начал кружиться, подбрасывая его вверх и выполняя разнообразные трюки. С каждым движением он будто оживал, становясь единым целым с доской. Сердце замирало, когда он балансировал на грани между землей и небом. Ветер свистел в ушах, усиливая ощущение полета и свободы. Каждый трюк был продуман до мельчайших деталей, каждое движение — безупречно точным.        Шаст чувствовал, как адреналин струится по венам и разливается по телу. Он был в своей стихии, в мире, где нет места страху и сомнениям.       Часы летели незаметно, и когда Антон наконец остановился, он чувствовал себя абсолютно свободным и живым.       — Вот и покатались, — произнес он, глядя в камеру с улыбкой, полной удовлетворения и тепла.       — Как у тебя сейчас дела? — спросил Смирнов, облокотившись на спинку сиденья и делая глоток горячего кофе из стаканчика. Они сидели в машине Антона, и запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом кожаного салона.       — Не знаю, — ответил Шастун, потирая замерзшие руки и глядя на падающие снежинки за окном. — Очень много всего происходит, и я не до конца понимаю, что со всем этим делать.       Шастун покрутил в руках стаканчик, наслаждаясь его теплом. Пальцы медленно скользили по гладкой поверхности, оставляя за собой едва заметные влажные следы.       — Главное, не ищи приключений на свою тощую задницу, — усмехнулся Смирнов, подмигнув другу. — А то знаешь, как бывает: вляпаешься по самые уши, а потом не знаешь, как выбраться.       — Я думаю, уже поздно, — вздохнул Шастун, покачав головой. Его взгляд был устремлен вдаль, словно он пытался разглядеть что-то за пеленой метели. — А как у тебя? — спросил он, переводя взгляд на друга.       — Да все по-старому, — ответил Смирнов, делая ещё один глоток кофе. — Работа, дом, девушка.       — Новая? — Спросил Шастун, слегка приподняв брови.       — Да, Катя, — ответил Смирнов, ставя стаканчик на приборную панель. Его голос звучал спокойно, но в глазах что-то мелькнуло.       Шастун вздрогнул. Его пальцы сжались вокруг стаканчика, и он посмотрел на друга с удивлением.       — Ты чего? — Спросил Смирнов, заметив его реакцию.       — Холодно, — ответил Шастун, отвернувшись к окну. Он сделал вид, что смотрит на метель, но на самом деле он пытался успокоить лихорадочно бьющееся сердце.       За окном начиналась настоящая буря. Снежинки кружились в бешеном танце, сталкиваясь друг с другом и падая на стекло.       Они проговорили в машине еще около часа, пока их не прервал звонок девушки Смирнова. Леша резко попрощался, поспешно выскочил из машины, оставив друга в недоумении. Антон наблюдавший, как он торопливо бежал к метро, чтобы успеть к закрытию, лишь усмехнулся, включил фары и начал выезжать с парковки.       Метель усиливалась и разглядеть что-то впереди было сложно. Внезапно его внимание привлекло движение слева. В тусклом свете уличных фонарей он заметил, как что-то темное мелькнуло перед машиной. Антон резко надавил на тормоз и автомобиль, взвизгнув шинами, остановился.       Выскочив из машины, Антон увидел в свете фар лежачего на заснеженном асфальте мужчину. Тот не двигался.       — Мать твою…       Антон бросился к мужчине, сердце бешено колотилось в груди. Он опустился на колени рядом с ним, пытаясь разглядеть лицо.       — Эй, ты как? — голос Антона дрожал, он осторожно положил руку на шею мужчины, пытаясь нащупать пульс. Пальцы едва заметно дрожали, когда он касался холодной кожи. — Есть, уже хорошо.       Мужчина застонал и отпихнул его руку.       — Какого черта? — хрипло проговорил он.       Антон вздохнул с облегчением.       — Живой, — выдохнул он, его плечи слегка расслабились. — Я же вроде и не так сильно тебя ударил.       Мужчина поморщился, пытаясь подняться, но тут же снова упал, схватившись за ногу. Антон встревоженно проследил взглядом за его руками.       — Что? — Спросил он.       — Нога, — мужчина стиснул зубы, пытаясь справиться с болью. — Кажется, она сломана.       — Заебись, — произнес Шастун, ощущая, как в нем поднимается волна раздражения. — Почему ты не смотришь по сторонам, когда переходишь дорогу? В твоем случае — перебегаешь.       Мужчина, казалось, хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. В его глазах мелькнула тень страха и растерянности.       — Я… — все же начал он, но голос его дрогнул.       — Что? — Молчание. — Ладно, поехали в больницу.       Антон взял мужчину под руки и помог ему подняться. Он поддерживал его за талию, чувствуя, как тело мужчины дрожит. Осторожно доведя его до своей машины, Шастун открыл заднюю дверь и помог ему сесть. Захлопнув дверь и обойдя машину, он сел за руль.       — Как тебя зовут хоть? — спросил Шастун, пристегиваясь.       — Арсений, — ответил мужчина, глядя в окно и будто бы пытаясь найти там кого-то или что-то, что могло бы объяснить произошедшее.       — Антон, — кивнул Шастун, заводя машину.