Долг платежом красен

— Что? Опять?       Крутанувшись на своём стуле, аки на чёртовой карусели, доктор, до этого заполнявший какие-то свои справки, уронил ручку, и та, прокатившись по стеклянной глади стола, упала на пол со странным стуком, не свойственным ручкам такого размера. Хэнк, бережно сжимающий свою израненную культяпку, попытался не усмехнуться на весь кабинет, но для этого ему пришлось прикусить верхнюю губу. Даже Коннор, доселе не всегда воспринимающий шутки, понял, в чём крылась причина такого поведения, и ему самому становилось от этого немного весело. Так вышло, что доктор Марш — ныне прославившийся на всё отделение своими умелыми руками, за что и получил отдельное место для фотографии на почётной стене больницы, уже принимал Хэнка пару дней назад, когда после очень бурной ночи в «Раю», он наведался сюда с Ридом и пулей, застрявшей в его руке. И вот опять, не прошло и пары дней, как тот же самый пациент припёрся вновь, да и не с какой-нибудь головной болью или простудой, а с той же потрёпанной рукой, но уже украшенной укусами. За следующее посещение, если такое вообще будет, врачу стоило бы выписать какую-нибудь карточку постоянного клиента. — Прошло всегда два дня, — начал причитать Марш, суетливо поправляя свои очки и натягивая на руки латексные перчатки. — В тот раз пулевое ранение, а в этот раз куча укусов. Чем вы вообще таким занимаетесь? В том плане, что ладно, если бы у вас просто были царапины там, но это уже ни в какие ворота. — Я думал, что вы и так обо всём догадались, — Хэнк изумлённо поджал губы. — Веду расследование против вооружённого Скуби-ду. У нас была очень эффектная перестрелка, но в этот раз он решил меня покусать. — Вы дурак? — врач явно был не настроен на шутки, и его можно понять, судя по тому, с каким ужасом он смотрел на полученные Хэнком ранения. — Погуляй вы ещё часик, то рука точно могла отняться. Я бы посмотрел на ваши каламбуры после ампутации этой бедной конечности. — Прошу прощения, — не уловив ответного положительного настроя, Хэнк перестал улыбаться и виновато опустил голову, понимая своё незавидное положение. Рука у него наверняка очень болела, но всё было не настолько плохо. Хватка у пса пусть и крепкая, но он не задел сухожилий. Кровь хоть и пропитала собой одежду, всё же не текла с бешеной скоростью, поэтому ситуация была куда лучше, чем казалось Коннору на первый взгляд. А ведь он паниковал и волновался, словно на счету была каждая секунда. Даже предлагал лейтенанту запрыгнуть на его спину и рвануть в больницу на высокой скорости, но, видимо, он всё ещё испытывал то самое чувство отвращения, появившееся после последней такой поездки, поэтому с ужасом отказался, и пришлось топать сперва до машины, а потом уже ехать в больницу.  — Хэнк, мне ждать тебя? — суккуб, на сей раз облачившийся в рыженькую девчушку, которую увидел по пути, нервно дёргал за края своей порванной толстовки, на спине которой образовалась огромная дыра. Когда крылья вылезают из-за спины, то времени на раздевания совсем нет, поэтому любая одежда просто рвётся и приходит в негодность.  — Можешь идти домой. Судя по всему, я тут надолго задержусь, — ответил Хэнк, которого уже пихали в сторону отдельного кабинета. Услышав это, доктор только хмыкнул и закатил глаза к потолку. Уж его точно не радовала перспектива опять зашивать ту руку, с которой он не так давно уже возился. А работы сейчас было много: остановить кровотечение, обработать укусы и зашить самые огромные раны, не забыв при этом вколоть новокаин. Работы часа на полтора, не меньше. К тому же у собаки вполне могло оказаться бешенство, а это ещё одна лишняя морока с прививками.       Кинув напоследок в сторону Хэнка взгляд, полный переживаний, Коннор медленно вышел в коридор, где сидела целая толпа народу. Всё же бесплатная медицина требовала ожидания, но Хэнк, в силу своих не самых лёгких ранений, получил письменное разрешение пройти без очереди. Лично Коннору было бы плевать на это разрешение, ибо не пропусти их вперёд, то он точно бы нанёс всем посетителям ещё пару телесных повреждений, пока не убедился, что конечностям Хэнка, как и его жизни, ничего не угрожает и угрожать не будет.       Метка на левом запястье начала покалывать, что являлось реакцией на обработку ран лейтенанта Андерсона щиплющим медицинским спиртом. Он сказал, что Коннор может не ждать и идти домой, но такой расклад не устраивал самого Коннора. Он собирался караулить столько, сколько потребуется, чтобы оказать человеку помощь, если та понадобится, когда он выйдет из кабинета врача. При этом не очень то и хотелось просидеть всё время на лавочке в компании болеющего люда под аккомпанемент кашля нытья и зевков. Нет, заразиться человеческими болезнями Коннор не мог, но тем не менее он прекрасно ощущал запахи мочи, соплей и гноя. Находиться в такой вони не пожелаешь даже врагу. Миф о том, что суккубы готовы вылизать все человеческие отходы — это всего лишь миф, и любой глупости должен быть предел.       Двигаясь так, чтобы никто из посторонних людей не заметил разорванной одежды, подобно раку-отшельнику, Коннор сумел прошмыгнуть мимо снующих врачей и оказаться в главном холле. Эта часть больницы была куда светлее из-за огромного количества окон, а на большом телевизоре, прикреплённом к стене чуть ли не намертво, чтобы не было соблазна свинтить и украсть, транслировали тот самый банк, который ограбили десятью минутами ранее. Вернее транслировали то, что осталось от него и посетителей, которые там находились. Изуродованные до невозможности трупы мужчин выносили в закрытых мешках и бросали один на другого, как пакеты с мусором. Внутрь самого банка журналистов не пускали, но из разбитых окон были видны забрызганные кровью стены, а также разбросанные предметы интерьера и поломанная аппаратура. Коннор даже поразился тому, насколько медленно в Детройте работают органы безопасности, раз они столь нескоро приехали на устроенный дебош, несмотря на то, что само ограбление происходило довольно долго. Вот у СМИ в этом плане всё было куда организованнее, и не успела скорая закончить сбор тел, как настырные журналюги поналетели со всех сторон.       В голове внезапно возникла не самая добрая мысль — а что было бы, оставь Коннор Хэнка одного? Лейтенант сам сказал, чтобы суккуб больше не следовал за ним, но в таком случае он мог оказаться в одном из этих мешков для трупов. Этого Коннор хотел меньше всего. Дело даже было не столько в его собственной жизни, сколько в жизни самого Хэнка, который заслужил того, чтобы наслаждаться ею.       Был ли Коннор обижен на Хэнка после всего произошедшего? Почти нет. Пусть они и повздорили, но Коннор понимал, что в этом отчасти и его вина. Наверное люди не привыкли к демонам, которые вваливаются в их жизни и пытаются заставить любить себя, да ещё и настолько настырно. Вообще-то, у Коннора было много времени поразмыслить над этим, пока он сидел на чердаке чьего-то дома. Сперва он очень сердился и проклинал злых людей всеми нехорошими словами, какие только смог выучить за все прошедшие века. Но когда сидишь в холодном помещении, одевшись лишь в то, что откопал среди кучи барахла, то у тебя есть много времени для того, чтобы взглянуть на ситуацию с разных сторон. Постепенно обида сменилась на обычное разочарование в себе, как в существе, не созданном для любовных отношений, но после и это ощущение пропало. Всё, что чувствовал Коннор, — это тяжёлое бремя ответственности. Он обещал защищать Хэнка от всех бед, поэтому он обязан был выполнять обещание, несмотря на всё сказанное. Коннор пытался заставить себя перестать быть слишком мягкотелым и начать выполнять свою работу, ведь он не какой-то там щенок, которому нужно лишь малое поглаживание по голове, чтобы в кого-то влюбиться. Всё так и было, и, более того, под конец ночи он смог заставить себя запереть все чувства на замок, но когда Хэнк сам поцеловал его, то всё упрятанное вновь вырвалось наружу.  — Он поцеловал меня! — спрятавшийся в подворотне между больницей и жилыми домами, суккуб подавился воздухом, опираясь об одну из кирпичных стен и чувствуя голой спиной пробегающий холодок. — Сам поцеловал.       Демон прижал пальцы к губам, чувствуя как колотится его сердце. После такого любые обиды забываются, и голову заполняют различные надежды. Глаза начинают бегать из стороны в сторону в поисках чего-то непонятного, а щёки заливаются краской. Значит ли, что теперь они с Хэнком пара? Такая, как в тех романтических фильмах по телевизору, который демон смотрел в своё свободное время. Если так, то Коннор готов был стать для Хэнка тем, кем тот захочет. Он готов заменить ему и жену, и любовницу, и близкого друга, если сам человек того пожелает.  — Красавица, мелочи не найдётся? — раздалось откуда-то со стороны. Переполненный чувствами, как бутылка вином, Коннор так забылся, что даже не заметил присутствие ещё одного человека рядом с собой. Он мигом убрал с лица выражение а-ля «сейчас кончу в трусы от такой любви» и попытался отыскать глазами того, кто к нему обратился. Грязный попрошайка, сидящий на промокшей от снега картонке, протянул свою ладонь, выпрашивая у суккуба денег. Поймав на себе взгляд демона, тот ухмыльнулся. — Ты разговариваешь сама с собой? Не стесняйся, в этом нет ничего зазорного. Я тоже так постоянно делаю.       Он прищурил правый глаз, который, судя по всему, был слепым и, почесав затылок, протянул руку ещё дальше. Пальцы у него были красными, подобно щекам Коннора, но свой цвет они уже приобрели от минусовой температуры на улице.  — Ну так? — мужчина свернул подрагивающую ладонь лодочкой. — Любую мелочь, я не прихотлив. Смогу хотя бы купить себе поесть.  — Сейчас посмотрю, — ответил Коннор, проверяя свои карманы на наличие денег. Он особо не надеялся там что-то нарыть, ибо эта одежда принадлежала другим людям, но, пошарив немного, всё же отыскал в одном из них смятый доллар, видимо, когда-то забытый хозяевами. Распрямив купюру, суккуб протянул её бездомному. — Надеюсь этого хватит.  — О, вполне! — мужчина улыбнулся во весь свой беззубый рот и смял доллар в своей руке, запихивая его как можно глубже под прохудившуюся одежду. — Спасибо, красавица. Есть всё же добрые люди в этом мире. Желаю мужа тебе заботливого, счастья семейного и детишек целый дом.  — Да… спасибо, — улыбнулся Коннор, но как-то грустно. Увы, подобное счастье ему никогда не светило, как бы он не мечтал о жизни на поверхности. Муж и детишки — это удел человеческих женщин, а не демонов, созданных лишь для сексуальных утех.  — Я же не пьяница, ты не подумай чего, — продолжил свои россказни бездомный, поджигая спичку и пытаясь развести небольшой костерок в банке из-под рыбных консервов. — Ещё лет пять назад у меня были и дом, и работа, и даже жена с двумя дочерями. Кстати, одна из них на тебя очень похожа, правда волосы куда светлее. Эх, какая жизнь была. Была, пока мой босс не подставил меня и не лишил всего, чем я дорожил.  — Подставил? И как же? — не то, чтобы Коннору было хоть немного интересно слушать истории каждого встречного бомжа, но сейчас ему всё равно было нечем заняться. Либо так, либо сидеть на лавочке в порванной одежде, наслаждаясь пристальными взглядами разного рода раздолбаев.  — Как сука последняя, — бездомный внезапно приободрился и хлопнул кулаком в порванной перчатке по земле, отчего у Коннора на секунду аж глаза пожелтели. — Я тогда работал охранником в магазине бытовой техники. Так в одну из смен у меня вынесли чуть ли не половину товара. Я даже не понял, как это произошло, ведь всё время караулил дверь. Конечно, материальный ущерб был очень большой и мне пришлось продать всё своё имущество, чтобы расплатиться. Однако, я только потом догадался, что всё это время у босса моего, падлы этой кучерявой, была запасная дверь, ключ от которой он своим дружкам дал. Ещё и камеры отключил заранее, гадёныш! А мне сказал, что у нас просто ремонт. Но адвокаты у него хорошие были, один хрен, меня обвинили. Так я и оказался на улице.  — Такое разве бывает? — история больше походит на сюжет какой-нибудь книги по психологии. Суккуб вскинул брови, представляя себе эту картину. И правда, ситуация совсем отстойная. Но не ему о таком судить, когда в Геенне на постоянной основе происходят разные стычки между демонами, которые устраивают драку из-за какой-нибудь ерунды.  — Всякое случается, конфетка, — потирая руки над маленьким костерком, бездомный невесело улыбнулся. — Сейчас такой мир. Все преступления происходят под носом у важных шишек, которые специально прикрывают глаза, чтобы остаться в плюсе. Ты ещё молодая, совсем жизни не знаешь. У тебя, наверное, одни только мальчики на уме. Но никогда не слушай других и думай своей головой. Жизнь свою сохранишь.       Коннор кивал после каждого слова, подыгрывая той роли, какую сам на себя взял. Несмотря на то, что бездомный вполне мог сойти с ума за такое долгое время, проведённое на улице, а после возомнить себя философом и начать рассказывать всякий параноидальный бред, демон прекрасно его понимал. Вся эта история о магазине бытовой техники чем-то напоминала ему преступления связанные с банком. Суккубов тоже сделали виноватыми в этой истории, хотя им и деньги даже не нужны были. И почему вообще суккубы? Почему, например, не переодеться в каких-нибудь бывших президентов Америки, как любят делать все эстеты преступного мира? Ну или на крайний случай в костюмы персонажей из фильмов. Такими темпами суккубы продолжат быть главной целью полиции, пока… пока что?       У демона тут же дыхание в зобу спёрло. А ведь действительно, какой смысл преступникам отыгрывать суккубов, кроме того, чтобы отвести подозрения на куда более заметную обществу цель? Имея при себе всю новейшую технику, которой они пользуются уже во второй раз, они не имеют никакой потребности в том, чтобы примерять на себя роли демонов и травить собаками мужчин. В таком случае вполне может быть, что это, как и в истории бездомного, обычная попытка найти козла отпущения, готового прикрыть своей крылатой тушей того, кто действительно стоит за всеми ограблениями и является центральной фигурой. Кто находится на достаточно высокой должности, чтобы контролировать ситуацию и руководить ею в нужный момент.  — Дяденька, спасибо вам большое! — крикнул демон самым высоким голоском, какой только смог сымитировать, а после рванул в больницу, поскальзываясь на ходу. Обычная встреча с каким-то бездомным подкинула ему одну идею, которая теперь сияла в голове, подобно яркому маяку. Коннор наконец смог увидеть картину с другого ракурса и понять окончательно то, что ему всё время не давало покоя.

***

      Как и ожидалось, Хэнку зашили руку всего за полтора часа. Когда действие новокаина подошло к концу, неприятные потоки боли опять начали мучить мужчину, но это было меньшее из зол, какие могли случиться. Самое главное, что конечность спасли и бережно перевязали бинтиком, после чего Хэнк дал обещание самому себе, что отныне будет меньше пользоваться правой рукой, дабы в один прекрасный день не потерять её окончательно. Сперва метка демоническая, потом пуля, а теперь укусы — она уже достаточно настрадалась за последний месяц и вряд ли вынесет ещё больше дерьма.  — Теперь останутся шрамы, — грустно подметил Хэнк, пока они ехали домой. На каждом светофоре он печально разглядывал белый бинт, а после ёжился от холода — от изорванной куртки пришлось навсегда избавиться.  — Шрамы только украшают мужчин, Хэнк, — ответил сидящий на пассажирском сиденье суккуб. — Ты и так очень красивый, а со шрамами на правой руке будешь выглядеть ещё круче. От девушек отбоя не будет. — Вот же льстец, — усмехнулся Хэнк, переключая коробку передач. — Зачем мне девушки, когда у меня теперь есть ты?       Демон, который раньше мог ляпнуть саркастичный подкол на любую фразу, не нашёлся с ответом и смущённо потупил взгляд, прикусив нижнюю губу. Видимо, тема с романтикой ему очень нравилась, а рот то и дело растягивался в бестолковой улыбке.       Когда Хэнк вышел из кабинета, Коннор сидел чуть ли не под самой дверью. И выглядел он каким-то беспокойным, но говорить ничего не хотел, словно ждал подходящего момента. Допытывать его Андерсон не стал, поэтому решил подождать этот самый «подходящий момент» сам, подобно девушке, ждущей предложения от своего суженного.       Сумо оказался очень рад возвращению Коннора и стоило суккубу только войти в дом, как огромный пёс тут же прыгнул на него, чуть не повалив на пол. На этом единственная хорошая новость закончилась. По телевизору вот уже второй час мусолили произошедшее, транслируя ужасные кадры на всех новостных каналах. Те же CNN опять раздули из одной темы другую и перевели произошедшее в не то русло, а вот FOX в свою очередь привели целую статистику, показывающую то, сколько людей решило съехать из города. — Жители покидают Детройт, — грустно заметил Хэнк, разглядывая немаленькие цифры на экране. Стрелочка на графике стремилась вверх, отображая то, какие могут быть результаты, если полиция в ближайшее время не поймает суккуба. Всех суккубов, включая тех придурков, решивших прикинуться ими и устроить всю театральщину.       Город потихоньку умирал. После того, как Коннор напал на женщину, горожане решили, что оставаться в Детройте небезопасно. В первую очередь начали уезжать те, у кого есть дети, чтобы не подвергать их опасности. Суккуб, который сперва был одной из достопримечательностей Детройта, как Лохнесское Чудовище, теперь только пугал туристов. Более того, власти даже собирались ввести комендантский час, чтобы уменьшить число жертв. Совсем скоро, если полиция так ничего и не сможет сделать, Детройт загнётся окончательно и превратится в рассадник преступности, ибо разного рода шайки почувствуют свою силу перед законом и начнут грабить магазины средь бела дня, не обходя стороной и убийства. — Ладно, Коннор. Выключай, — крикнул Хэнк, устав слушать телеведущих, обвиняющих полицию в бездействии. Казалось, он только пару минут назад вышел из дома, чтобы всего-то сгонять в магазин, а теперь стоит на кухне полностью уставший и выискивает обезболивающие таблетки в ящиках. За пару минут таблетки всё же нашлись, но телевизор так и не утих, поэтому пришлось повторить: — Коннор, слышишь? Выруби его.       Вот только Коннор не сдвинулся с места, пожирая глазами экран. Усевшись в позу ждущей собаки, он тупо пялился в телевизор, будто ожидая чего-то интересного. Вряд ли мультиков, но Хэнк не возражал и таким вкусам. — Сигнализация, — прошептал демон одними губами, с интересом рассматривая высокую красавицу, которая начала рассказывать прогноз погоды на ближайшую неделю. — Ты сам сказал, Хэнк. Не сработала сигнализация. — Да? — Хэнк с каким-то неописуемым удивлением вскинул брови, пытаясь порыться в голове. — А я уже и не помню.       И это слабо сказано. После произошедшего в банке мозг совсем перестал соображать, а всё ещё не прошедшее похмелье только увеличивало пробелы в памяти, не воспринимая ничего из окружающего мира. — На самом деле, пока ты был в больнице, я кое-что понял, — наконец телевизор погас, а демон принялся подбирать слова. — Я не могу говорить уверенно, но я, кажется, понял кто стоит за всеми ограблениями.       Неуверенность Коннора читалась по его глазам. Нахмурив брови и надув щёки, он очень старался продумать свои следующие слова. Пару раз даже открыл рот и попытался что-то сказать, но останавливался на полуслове и начинал сначала, пока дело не дошло до заиканий. Под конец он просто прикрыл глаза и тихонько промямлил: — Хэнк, — он приоткрыл веки и похлопал по полу, а его зрачки вытянулись, превратившись в кошачьи. — Сядь поближе.       Хэнк замер. Он не хотел подсаживаться к Коннору с таким диким взглядом. Того и гляди набросится, как мастиф (у которого, слава Богу, никакого бешенства не было). Тем не менее, Хэнк оставил стакан с водой и таблетку обезболивающего в сторону, после чего медленно подошёл к суккубу и опустился рядом с ним на диван. Неужели сейчас будет что-то неприличное? Хэнк был уверен, что точно не готов к внезапному сексуальному возбуждению, но, вполне может быть, он как-то не так истолковал взгляд демона. — А теперь я сделаю кое-что, но ты не шевелись, — прозвучало угрожающе. У Хэнка аж в глазах потемнело, но, как потом оказалось, это Коннор просто прикрыл их своей рукой.       Точно поцелуй? Точно что-то неприличное? Хэнк не мог в это поверить. Они же собирались говорить о чём-то действительно серьёзном, а тут полезли какие-то игры, для которых сейчас было точно не время. Напрягшись и сглотнув слюну, лейтенант Андерсон почувствовал, как рука Коннора проскользила по его боку и не спеша залезла в его карман. А после он вытащил оттуда кошелёк. Андерсон хотел было возмутиться — грабёж средь бела дня, — но суккуб убрал свою руку от его глаз и протянул украденный предмет обратно её владельцу. — И? Что это значит? — непонимающе спросил Хэнк, вертя свой кошелёк в руках и проверяя его на наличие каких-то изменений. — К чему всё это? — Я забрал твои деньги, пока ты не видел, — подметил очевидную деталь Коннор, но таким спокойным голосом, словно был диктором с Дискавери. — Как это называется? — Кража? — спросил Хэнк. Коннору было просто играть в такие игры, когда он сам уже всё давно понял, а вот до Андерсона доходило с трудом. Всё равно что узнать концовку заумного фильма, а потом умничать перед теми, кто его ещё не посмотрел. — Верно. А теперь положи кошелек назад в тот же карман, но глаза уже закрой сам.       А вот это уже издевательство! Хэнк хотел было начать возмущаться, что сейчас он ещё не пришёл в порядок после вчерашней попойки и разгадывать Конноровские шарады не хотел, но настойчивый взгляд суккуба просто не давал отказаться, поэтому Хэнк прикрыл глаза, предварительно закатив их, выражая тем самым своё недовольство, и запихнул кошелёк в карман. Он почувствовал, как рука Коннора вновь прошлась по его боку и вытащила кошелек. Во второй раз. Теперь он точно начал понимать значение той цитаты, которая гласила, что безумие — это точное повторение одного и того же действия, раз за разом, в надежде на изменение.  — Можешь открыть.  — Слушай, Коннор, я не понимаю, что ты творишь, но это странно, — приоткрыв глаза, Хэнк выдернул свой кошелек обратно, запихивая его уже не в карман, а под подушку дивана, дабы прекратить бессмысленную игру. — Какой в этом вообще смысл?  — А что изменилось после первого раза?  — В каком смысле «что изменилось»? — возмутился Хэнк. — Ты же мне сам сказал закрыть…       И тут до Хэнка дошло. Озарило той самой мыслью, которую Коннор и пытался ему вбить в голову всё это время. Играл в шарады не просто так, а упорно намекал, чтобы его мысли не показались беспочвенными подозрениями. Лучше бы всё было так, потому что у Андерсона уже закралось подозрение, что суккуб слишком долго проторчал на морозе и простудил себе все мозги. — Неужели ты хочешь сказать, что грабителям помогает кто-то? — Именно. Ты очень умный, Хэнк, — прозвучало бы по издевательски, но Коннор не выглядел, как демон, который пытается обидеть. Наоборот, он говорил комплимент, который был ни к месту. — Зачем ограбления спихивать на суккубов, если в этом нет никакой необходимости и, более того, только лишняя морока, потому что незаметно протащить собак в помещение очень тяжело. Вариант «не хотят попасться» тоже отпадает. Они действуют не скрытно и никогда не светят свои лица, поэтому я могу сделать вывод, что подобное прикрытие нужно для того, чтобы отвести от подозрений их главную фигуру. Человека, который мог бы легко попасть под подозрения полиции, не будь всех проблем с суккубами.       Эта мысль звучала немного сумбурно, но Хэнк вспомнил ту самую повисшую камеру, которая во время ограбления не выполняла своих основных функций. Более того, как он заметил ещё в самом банке, сигнализация не сработала. Вся техника казалось не более, чем просто декорацией, поставленной лишь вида ради. Именно по этой причине полиция узнала об ограблении гораздо позже, чем должна была. — Может быть это хозяин банка? Ну какой-нибудь важный мужик, который может всё контролировать, — предложил идею Коннор, но его знания в этой сфере были слишком ограничены. — Такие наверняка есть. — Это глупо, — отмахнулся Андерсон. — Грабили два разных банка, которыми владеют разные люди. Более того, сами убытки, принесённые сети владельца, будут куда больше, чем всё награбленное. Плохая репутация, уменьшенное количество вкладчиков и долгая починка одного из филиалов.       Хэнк стал лихорадочно вдумываться. Им нужен человек, который может контролировать всю систему охраны. Человек, который способен работать удалённо, но при этом тот человек, который совсем не вызовет подозрений у полиции. Если ты знаком со всем городом, то найти такого человека не составит проблем, однако Хэнк растерял всех своих друзей. Поднять связи и перерыть старые переписки не получится, но этого и не требовалось, ведь на примете был один человек, способный на всё перечисленное чуть ранее. — Быть может, — начал Хэнк. — Что насчёт Билла Райта?       Билл Райт — директор в центральной ЧОП Детройта. Проще говоря, он управляет всей охранной системой, к которой привязана куча предприятий, включая торговые центры, рестораны и ограбленные банки. Полиция всё же проводила у него проверку, но сам Билл оказался непричастен. Верно, взлом системы был, но проводился он из самого банка да и, видите ли, там вообще какая-то мистика. Уже весь город верил в волшебных суккубов и задавать лишних вопросов не хотели. При раскладе, который не учитывает никто, кроме Хэнка, могла быть вероятность, что сам Билл на деле двуличный ублюдок, спланировавший каждую мелочь и умеющий обводить людей вокруг пальца.  — Представь, что взлом системы происходит с его стороны. Он даёт своей компании очистить банк, а когда дело подходит к концу, то подрубает систему охраны обратно, но сам говорит, что произошёл сбой, — Хэнк подумал, что в силу настоящих проблем с суккубами, такое оправдание и правда звучит более чем убедительно. Не знай он настоящих мотивов крылатых демонов, то сам вполне мог такому поверить. Более того, никто кроме него не знает, сколько именно суккубов было в городе. Выживших нету, и никто не может сказать, что именно произошло. Авось там и настоящие твари из другого мира, которые запаслись кучей оружия и хотят грабить банки, дабы начать новую жизнь в солнечном Майами.  — Думаешь мне стоит рассказать всем, что на самом деле там произошло? — под «всеми», Хэнк подразумевал весь полицейский отдел, включая своих коллег, поэтому и поинтересовался у Коннора. Вот только эта идея суккуба совсем не впечатлила.  — Расскажи, — закивал он, но с явной иронией. — И не забудь упомянуть то, как я спас тебя чудесным образом.       Хэнк сам понял, какую глупость он сморозил. Действительно, у полиции появится к нему куда больше вопросов, чем к самому Райту. А как Хэнк выбрался? А что он делал в самом банке? И как он смог завалить огромного мастифа голыми руками? Куча вопросов, на некоторые он не сможет ответить, ни прибегнув к упоминанию Коннора. Тогда уже они окажутся под всеобщим подозрением, а там и до полной правды недалеко. — И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока он не ограбит все банки в городе? — говорить о таком, не основываясь ни на каких уликах, — чистой воды оскорбление человека. Но так как не было других подозреваемых, то Хэнк не хотел церемониться о мнении человека, не присутствующего даже в этой комнате. — Я этого не говорил, — Коннор вытянулся, сложив руки перед собой и немного прищурив глаза. — Мы можем сами его поймать. Если я превращусь в какую-нибудь мадам из его окружения, то запросто смогу узнать о нём побольше информации. Должна же быть какая-то девушка, с которой он делится подробностями своей жизни.       Вообще был у Билла Райта один бзик, из-за которого у него было очень много друзей, вот только Хэнк не мог сказать точно, остался ли этот самый бзик после столь продолжительного времени. Дело в том, что Билл очень любил отмечать свой день рождение с шиком, не чураясь сорить деньгами как фантиками из-под конфет, созывая при этом как можно больше народу. Когда-то давно, лет восемь назад, а то и все девять, Хэнк вместе с Элизабет посещал его праздник в огромном доме. Видимо, Билла впечатлило то, как быстро Андерсон стал самым молодым лейтенантом в Детройте, раз отправил ему приглашение. А на том празднике было на что поглазеть. Не считая кучи выпивки и щедро накрытого стола, Билл позвал какого-то популярного на тот момент певца, чтобы он горланил весь вечер на сцене. Музыка, танцы, угощения. Всё очень по-светски.       И действительно, судя по тому, что подсказал телефон, Билл совсем не изменяет своим привычкам. В том году он раскошелился и пригласил к себе саму Мадонну. Откуда Хэнк узнал? Дело в том, что «само её величество Мадонна» напилась до чёртиков, после чего пустилась в пьяный пляс с кем-то из гостей. Нашлись умельцы, снявшие это дело на телефон, а дальше уже весь интернет любовался танцами знаменитости. Хэнк начал сгибать пальцы, пытаясь вспомнить, какого числа будет сам праздник и с удивлением отметил, что он выпадает на это воскресенье, если, конечно, сам виновник торжества не решил перенести его на какое-то другое число. А вот Коннор воспринял эту новость с восторгом, принявшись нетерпеливо елозить на месте. — Сойдём за гостей. Какие могут быть проблемы? — сообщил он, с каждой секундой становясь куда более заинтересованным. — Вообще-то только ты можешь менять внешность, если ещё не забыл, — представив себя женщиной в красном длинном платье, какое обычно носила Рианна на различных церемониях награждений, Хэнк покрутил головой. — К тому же, почему бы тебе не справиться с этим одному? Зачем меня туда тащить, если я буду только обузой? — А как ты потом будешь объяснять это начальству, Хэнк? — задал умный вопрос Коннор, как будто объясняет ребёнку причины, по которым Земля круглая. — Имея при себе приглашение, ты вполне можешь сойти за гостя, а так ещё скажут, что ты в дом пробрался без разрешения хозяина. Появятся ненужные вопросы. — Ну, а приглашение то мы где достанем? — неожиданно прозвучавшая идея начала обрастать зарослями мелких трудностей, которые возникают по ходу разговора, но Коннор, аки умелый садовник, с лёгкостью отрезал их. — Украдём! — со слишком уж довольной рожей воскликнул демон, загоревшись странным для такой темы азартом, но потом решил сгладить углы и протянул: — Ну-у-у… или возьмём взаймы. Если это так важно, я могу вернуть приглашение после праздника обратно его владельцу. Хотя я сомневаюсь, что оно ему пригодится. Не переживай, Хэнк, я мастер своего дела.       Идея была одновременно и глупой, и необычной. Во-первых, потому что рвануть на чужую вечеринку, нацепив на себя роли дорогих гостей, — это дело звёзд в Голливуде, но никак не Хэнка. Более того, они с Коннором даже не были уверены в том, виноват ли Билл в тех грехах, в которых его обвинили. Потом ещё придётся ему объяснять, почему это какие-то незнакомцы решили припереться к нему на праздник. Хэнка ещё на работе назовут сумасшедшим, если, конечно, не уволят окончательно. Но в ином случае у них появился шанс прекратить нападения на банки. Пусть с поимкой настоящего суккуба это не шло ни в какое сравнение, однако жертв уже было куда больше. Если появился шанс спасти любимый Детройт от постепенного загнивания, то Хэнк готов был рискнуть и пойти ва-банк. Вздохнув так, словно уже делал первые шаги по направлению к эшафоту, Андерсон собрался с духом и сказал: — Тогда я рассчитываю на тебя, Коннор. Расправь крылья.