Долг платежом красен

— Я чувствую себя глупо, — неуверенно. Голос слишком напряжённый, но в меру тихий, чтобы никто, среди проходящих рядом людей не услышал этих жалоб.  — А по-моему, тебе очень идет. Красивый чёрный костюм только выделяет крепкое телосложение, — с нескрываемой любовью. С явным восхищением, как восхищается ребенок поставленной новогодней ёлке. С нежностью в голосе и нотками умиления.       Натянув на лицо красивую улыбку, при которой обнажались ровные белые зубы, Коннор вытянул левую руку и погладил Хэнка по щеке, успокаивая и приободряя перед важным делом. Касание у него мягкое, а в глазах, пусть и принадлежащих сейчас совсем другой девушке, читалась забота и влюблённость. Где-то внутри у Хэнка появилось желание наклониться и поцеловать своего спутника, но он не хотел размазать красную помаду по пухленьким губам, тем самым придав женскому личику неопрятный вид. Сейчас это было бы очень некстати.       В этот воскресный вечер на небе почему-то совсем не было звёзд, что было не свойственно Детройту в это время года. Луна, растёкшись жёлтым пятном по тёмно-синей глади, одиноко украшала собой небесный свод и освещала весь Детройт. Возле особняка Билла была целая куча фонарей, гирлянд и иных приборов освещения, отчего его двор казался чуть ли не общественной площадью, наряженный специально к надвигающемуся Новому Году. Очень много дорогих машин, что Хэнку пришлось просто припарковаться в сторонке, дабы не выглядеть на фоне всех этих богачей словно ворона в толпе редких тропических попугаев. Рядом, придерживая за ручку своих дам в дорогих одеяниях, шли разные известные личности. Известные если и не во всей Америке, то в самом Детройте точно. Нисколько неудивительно, ведь Билл всегда праздновал свой день рождения с размахом, а его дом, внешне больше похожий на загородный дворец, мог вместить в себя человек пятьсот, да и то, только на первом этаже. Хэнк ещё с прошлого раза помнил, какой там огромный холл и просторная столовая, не считая пристроек. Про задний двор речи и не шло, ибо там располагались сразу и бассейн, и небольшой сад, и беседка для барбекю. Показушно, но зато красиво.       И даже Коннор не остался равнодушен к такой картине. Он ещё в машине заметил возвышающийся дворец и с каким-то воодушевлением сложил руки лодочкой перед собой. Несмотря на то, что платье и обувь одолжили у Тины Чень, пусть и без её ведома, Хэнку всё равно пришлось раскошелиться на иные прибамбасы. А именно: макияж, причёска, некоторые драгоценности и аренда шубы. И всё для Коннора, превратившегося на этот раз в пышногрудую барышню с длинными каштановыми волосами и каре-зелёными глазами. Выразительные черты лица и немного острые скулы, которые точно не оставят равнодушным такого бабника, как Билл. Конечно, истинная красота очень важна, но на личном празднике такой важной шишки все должны быть при марафете. Поэтому пятьдесят долларов ушло на то, чтобы Коннору накрасили лицо, ещё тридцать на то, чтобы слегка подвили длинные волосы. Аренда белой шубки обошлась всего в каких-то семьдесят, но это при условии, что с ней ничего не случится, иначе придётся оплачивать всю стоимость, а это огромные деньги. Но Коннору очень понравилось то, что за ним так ухаживают. Он пообещал, что обязательно отблагодарит Хэнка «по-суккубьи» чуть позже, когда они наконец разберутся со своим важным делом.       На входе в дом стояла специальная прислуга, как раз и проверяющая все приглашения. Нужда в этом появилась после того, как лет двенадцать назад к Биллу начали приезжать те, кого он к себе не звал, включая обычных «нищих» горожан. Не по-королевски, как-то. Народу много — человек триста, а то и все четыреста; поди вспомни, кого ты приглашал, а кто решил под шумок прийти и покушать дорогих лобстеров с креветками. Таким мерам Хэнк не поражался, поэтому полностью рассчитывал на то, что наличие красивой бумажки с датой уже сглаживает все углы. И пусть девушка на входе с явным вопросом в глазах посмотрела на немного помятые приглашения, ставшие такими в результате «суккубьей доставки», она всё равно улыбнулась и пропустила гостей в дом, не забыв пожелать приятного времяпрепровождения. Внутри даже был свой маленький гардероб, и шубка, снятая за большую сумму ради небольшой проходки от машины к особняку, отправилась покоиться к другой верхней одежде.       Коннор волновался. Когда Хэнк, придерживающий его под руку аки галантный кавалер, вёл суккуба в главный холл, то отчётливо чувствовал дрожь в его руках. Оно и неудивительно, ведь Коннор никогда не находился в такой огромной толпе людей, притворяясь кем-то из них. Много запахов. Много шума. Много внимания. Суккуб озирался по сторонам, словно испуганный кот, оказавшийся среди толпы злых псов. Нервы шалили настолько, что его зрачки то и дело вытягивались. Если посмотреть на демона под определённым углом, то складывалось впечатление, что он заболел чем-то страшным и неизлечимым.  — Коннор, глаза, — прошипел Хэнк, оттащив того в сторону огромного зала, чтобы никто ничего не заметил.  — Я знаю. Я не могу успокоиться, — прошептал в ответ Коннор, прикрыв веки и попытавшись вернуть зрачкам прежнее состояние. Он сжал Хэнка за рукав рубашки и скомкал её, вытирая глаза рукой. Немного размазал тёмные тени, но это слабо было заметно, если не всматриваться специально. Пара минут — и вновь порядок. — Не беспокойся, Хэнк, я не подведу тебя.       Хэнк надеялся, что так оно и будет, иначе проблемы не заставили бы себя ждать. Если кто-то из приглашённых гостей внезапно увидит девушку, которая щеголяет с кошачьими зрачками, то точно поднимет панику. Из-за всех тех нападений, убийств и ограблений, суккубов начали бояться ещё больше, и любая демоническая деталь будет выделяться. А потом попробуй возьми и докажи, что это всё большое недопонимание, а на глазах были какие-нибудь специальные линзы. Такие розыгрыши здесь точно не оценят, да ещё и дураками назовут.       Тем не менее, на Коннора всё же пялились, но уже совсем по другой причине. Обтягивающее платье, подчёркивающее каждый изгиб фигуры и красивая внешность притягивали внимание даже женатых мужчин, которые буквально провожали незнакомку взглядом, а после ещё пару секунд смотрели вслед, пока обиженные жёны не одёргивали их. На это как раз и был расчёт, поэтому Хэнк старательно делал вид, что ничего не замечает и спокойно шёл вперед, придерживая демона за руку, как ручного зверька. Такое внимание со стороны большого количества людей помогло выцепить ту самую главную рыбку, за которой как раз и шла охота. Когда Хэнка отвлёк официант, предложивший взять с подноса бокал шампанского, то за своей спиной он услышал знакомый голос. Немного першащий и очень низкий. Таки голосом, если наловчиться, можно было пародировать Моргана Фримена.  — Добрый вечер, мисс, — притворно-вежливый. Слишком учтивый, какой совсем не шёл его обладателю, потому что характер у того был очень противный. — Удивлён, как я не заметил вас сразу, ведь такая красавица сама притягивает к себе взгляд, словно магнит. Вы одна?  — Нет, — ответил Коннор таким же притворным голосом, а после тихонько засмеялся, как засмеялась бы любая девушка от подобного рода комплиментов. Хэнк всегда поражался тому, насколько хорошо демон отыгрывает свои роли, оставаясь при этом созданием, которое пожирает людей. — Я со своим мужчиной.  — Да? — Билл Райт посмотрел на Хэнка, который взял в руки стакан с алкоголем. Взял просто для виду — пить он не собирался, да и даже не горел желанием. — Простите, я не заметил. А вы, я прошу прощения, кто?  — Хэнк Андерсон, — ответил Хэнк, перекладывая стакан из одной руки в другую и осматривая Билла с головы до пят. А Билл начал осматривать его. Судя по внешнему виду, он совсем недавно был в солярии, а потом ещё и у дантиста, ибо от белизны его зубов можно было ослепнуть. Очень дорогой костюм, швейцарские наручные часы, явный маникюр на ногтях и даже серьга в ухе. Да, выглядел он и правда шикарно, но, судя по неоднозначному выражению лица, сам Билл оценил Хэнка не на самый высокий балл. В его глазах пробежала какая-то искра, но она также быстро потухла, а сам Райт только усмехнулся:  — Ох, точно. Не узнал вас сразу. С прошлой нашей встречи вы немного… заросли, — подобно радушному хозяину он протянул руку для рукопожатия. — Если честно, я не помню, чтобы приглашал вас, однако, у меня тут много народу. Память дырявая становится с годами, сами знаете.  — Знаю, — Хэнк ответил на рукопожатие, но что-то не давало ему покоя. Билл вызывал ужасное отчуждение, словно на того буквально вылили флакон духов притворства и теперь несет за пару метров. А может быть, просто уже у Хэнка какие-то загоны, которые не давали ему доверять людям. К тому же самому детективу Риду он привыкал очень долго, перед тем, как действительно начать полагаться на него.  — А ваша спутница? — перевёл тему Райт и в очередной раз обратил внимание на суккуба, который сцепил руки позади себя, с интересом наблюдая за беседой двух мужчин. — Я припоминаю, что в тот раз вы были в компании жены, но это точно не она. Или я ошибаюсь?  — Мы развелись, — только и ответил Хэнк, не желая вдаваться в подробности. Билл Райт вполне мог оказаться тем самым убийцей, поэтому не стоило ему говорить то, что, скорее всего, ему было совсем неинтересно. — Сейчас у меня другая девушка.  — О, в таком случае не смею вас судить. Она очень красива, что даже моя Лорен могла бы позавидовать, — Билл оглянулся и посмотрел куда-то вглубь толпы, проверяя, не стоит ли его жена рядом, а после продолжил милую беседу, когда убедился, что никакой опасности нет. — Простите, я не знаю вашего имени.  — Конни, — Коннор наклонил голову к левому плечу и хихикнул. Он совсем не отличался от настоящей девушки, но Хэнк буквально за версту чувствовал, как от суккуба несет презрением. — Просто Конни. Меня так зовут все.  — Какое редкое имя! Оно очень вам идёт, — воскликнул Билл и взял Коннора за руку, а после чмокнул его в ладошку. Хэнк нахмурился. Если бы они не пытались специально завлечь Райта, чтобы после разобраться с ним, то он бы точно со всей силы вломил бы этому уроду по челюсти, даже не посмотрев на то, что он именинник. Правила этикета здесь были даже ни при чём: Билл просто открыто флиртовал с его партнёршей, пытаясь завлечь её своими жалкими ужимками. — Что же, Конни и Хэнк, поговорю с вами чуть позже. Мне надо вернуться к гостям. Ещё увидимся.  — Будем ждать, — ответил Коннор, но когда Билл отошёл на достаточное расстояние, то он просто вытер тыльную сторону ладони о платье, как если бы её облизала слюнявая псина. — Какая мерзость.  — Ты ему понравился, — с низким смехом заметил Хэнк, хотя ему было совсем не весело. Руки так и сжимались в кулаки, желая начистить наглецу морду и показать ему, как Андерсон обходится с теми, кто пытается посягнуть на его собственность. Хоть Коннора нельзя было так называть, однако, в этот вечер он был спутницей Хэнка.  — Меня от него тошнит, — прошипел суккуб, в отвращении растянув губы. — Так и хочется вцепиться ему в горло. Ты видел эту противную харю, Хэнк? На ней так и читается, что он нехороший человек. Что он сука, которая будет умирать долго и мучительно, захлёбываясь в крови при каждом своём вздо…  — Успокойся, Коннор. Тебя понесло, — вовремя одёрнул демона Хэнк, опасаясь, как бы зрачки демона вновь не стали деформироваться. Это было странное и одновременно пугающее зрелище, когда круглое пятнышко в глазу начинало само по себе вытягиваться, но потом возвращалось обратно в свой прежний вид, как если бы билось в конвульсиях. От самого суккуба так и несло яростью и ненавистью, а милое женское личико переполняла злость, делая взгляд куда более тёмным и свирепым. Чтобы хоть немного помочь своему спутнику успокоиться, Хэнку пришлось притянуть его к себе и крепко обнять, ласково поглаживая по каштановым волосам. — Всё хорошо. Он обязательно получит по заслугам. Не нужно так волноваться и паниковать. Если что, то я всегда буду рядом и смогу защитить тебя.  — Это я должен тебя защищать, — Коннор, прикрыв глаза, уткнулся Хэнку лицом в плечо и глубоко вздохнул, чтобы взять нервы под контроль. Даже несмотря на то, что он уже долгие века спокойно убивал людей и считал их не более, чем своим кормом, Хэнк всё равно чувствовал его страх. Коннор хоть и суккуб, но немного дикий, поэтому нужно следить, чтобы с ним не приключилось какой-нибудь беды.       С того момента, как они вошли в главный холл, прошёл час. Гости всё прибывали и прибывали, пока, видимо, не пришли все, кто смог прийти. Освещение в зале поменялось, а все официанты резко куда-то пропали и гости замерли в ожидании. Низенькая женщина в строгом чёрном костюме, которая, скорее всего, была управляющей, взяла в руки лежащий рядом микрофон и громко объявила, что все блюда готовы к подаче и пора пройти в украшенный гирляндами банкетный зал, где как раз и будет возможно поздравить именинника с праздником, а также попробовать угощения от специально приглашённого шеф-повара, работающего в самом «Joe Muer Seafood». Хэнк пришёл сюда далеко не для того, чтобы набить брюхо, но, когда услышал эту новость, даже у него предательски заурчал живот, выпрашивая хоть кусочек той самой дорогой еды, какую едят богачи. После полуфабрикатов, алкоголя и той простой, пусть и вкусной стряпни, которую готовил Коннор, хотелось отведать чего-то на самом деле изысканного. Это, как говорили некоторые знаменитости, «so american, so undermind».       И Хэнк не ошибся, когда подумал о том, что банкетный зал будет выглядеть очень дорого. Он поражал ничуть не меньше, чем тот же главный холл. Подвешенные к потолку яркие люстры и куча разноцветных флажков, на которых были написаны всякие «поздравляю» или «с днём рождения». Играла громкая музыка, в помещении витал запах чего-то жаренного и одновременно сладкого, а около сотни столов были заставлены разными столовыми приборами. Всё же Билл отказался от своей прошлой традиции и перестал ставить банкетные столы в один ряд, как на какой-нибудь свадьбе. В этот раз он не потрудился и заказал отдельные круглые столики и расставил их, словно в дорогом ресторане. Гости просто рассаживались так, чтобы не мешали друг другу, а потом официанты начали бы им подносить все блюда с кухни поочерёдно. Так они оставались бы горячими и свежими. Помимо этого, в центре огромной столовой стоял отдельный широченный стол с закусками, на котором была целая куча морепродуктов, лобстеров, креветок и мидий. Нарезанные фрукты, ягоды и различного рода колбасы с сырами, которые можно было взять самому, во время хождения по залу.       Чтобы не выделяться, и больше не дразнить мужчин фигуркой Коннора, Хэнк выбрал место как можно дальше; поодаль от того, где сидел именинник. У маленьких столиков был свой лимит — четыре человека за каждым, поэтому спустя пару минут к ним подсела пожилая пара супругов.  — Мистер и миссис Янинсон, — коротко представился мужчина и пожал Хэнку руку, одновременно отодвигая для своей жены стул. — Дальние родственники Билла из Петоски. А вы?  — Мы… — у Хэнка тоже была заготовлена легенда для таких вот вопросов, но он не успел ответить, так как Коннор, у которого, видимо, опять начали шалить нервы, выпалил первое, что, судя по всему, пришло ему в голову:  — Леди Антуанетта Ларен Каррингтон. Герцогиня Ланкаширская, наследница графа Портмунского и кузина графини Уэссекской, — он нервно засмеялся. — Ну и мой муж Хэнк.  — Э, — супруги замерли, как громом поражённые, а на их лицах читался шок. Они с заметным недоверием начали пялиться на Коннора, который резко уселся на стул и принялся хлебать воду прямо из большого кувшина, совсем не боясь намочить макияж. Хэнк тоже не сразу успел сообразить и лишь молча смотрел, как по шее суккуба стекали и оставались на большой груди капли воды. — Что же, нам приятно познакомиться. Очень.  — Да, приятно, — ничуть. После этого момента семейка Янинсонов уже пыталась лишний раз не смотреть в сторону своих соседей по столу и всеми силами прикидывались, что вообще находятся где-то не тут. Хэнк, сделав вид, что решил поцеловать свою спутницу, наклонился к ней поближе и спросил: — Ты что такое мелишь?  — Я сказал первое, что пришло в голову, — ответил Коннор, сжимая пальцами край стола и комкая белую скатерть. — Век назад такое оправдание сработало бы. Я переволновался.  — Сейчас не те времена. Люди так не говорят, — только и шепнул Хэнк, а после принялся вытирать мокрую шею суккуба салфеткой. Он подозвал официанта и попросил принести им новый графин с водой, протянув ему пустой сосуд. Официанта явно удивили следы от помады на краю стекла, но он не стал задавать лишних вопросов и послушно пошёл выполнять просьбу.       За довольно короткий промежуток времени, пустые бокалы для алкоголя наполнились шампанским. Через минут десять на всю столовую прогремели звуки ударов столового прибора о пустой стакан. Взгляды всех гостей направились в центр зала, где из-за своего стола поднялся сам виновник торжества — Билл Райт. Рядом с ним сидела его супруга, не выглядящая шибко радостной, но пытающаяся сделать вид, что её всё устраивает.  — Прошу минуту внимания, — громко и чётко сказал Райт, обращаясь ко всем, кто находился в зале. — Пожалуйста, давайте немного потише, я хочу сказать речь, — он убедился, что все взгляды направлены в его сторону и поставил полный стакан шампанского обратно на стол. — Спасибо. В общем, дорогие гости. Благодарю, что собрались вы все здесь в столь важный для меня день. Всё же, сорок семь лет — это немалый срок. Надеюсь, что вы пришли сюда как раз по этому поводу, а не потому, что я решил пригласить Тейлор Свифт.       Он сделал паузу и весь зал рассмеялся. Хэнк даже потерял дар речи и в изумлении оглянулся, пытаясь найти певицу среди гостей. Нет, он ничуть не сомневался, что раз Билл уже звал к себе Мадонну в том году, то в этом он придумает что-то более грандиозное, но Тейлор Свифт — это уже самый край. Выше неё только президент и Мэрилин Мэнсон. Пока Хэнк оглядывал зал, Билл продолжал свою речь, как ни в чём не бывало:  — За этот год произошло очень много важных событий, но меня больше всего печалит то, что произошло сразу в двух банках, находящихся под охраной моей организации. Вы все это знаете, — его рука в очередной раз потянулась к столу, но достала уже не бокал с шампанским, а стакан с чем-то покрепче. — Я говорю о суккубах. Мы не знаем, что это за твари такие и откуда они к нам пришли, но я уверен, что они очень опасны. Обладают какой-то магией и воруют наши деньги, а также убивают наших мужчин и пугают наших детей.       Весь зал неодобрительно загалдел, выражая тем самым своё отношение к демонам. Коннор нахмурился и прикусил нижнюю губу, слушая всю клевету, вливающуюся в его уши. Наверняка, он сам понимал, что людям есть из-за чего его ненавидеть, но когда на и без того грешное тело выливают ещё одно ведро помоев — это не самое приятное чувство.  — Это точно он, — шикнул Хэнку суккуб на ухо, указывая пальцем в сторону стоящего Райта. — Врёт как дышит.  — Я очень надеюсь, что полиция как можно скорее начнёт продвигаться в этом деле, и совсем скоро мы узнаем хотя бы об одном из пойманных суккубов, — Хэнк мог поклясться, что в это время взгляд Билла упал прямо на него, как бы укорив лейтенанта за его бездействие, но ему могло просто показаться. — Все жертвы — это большая трагедия и удар по моей репутации, поэтому я бы хотел выпить не только за свой праздник, но и за их смерть. Давай выпьем за погибших.       Зал поднял бокалы и на всё помещение раздалось громкое совместное «за погибших», а после все в зале осушили свои стаканы. Коннор даже не пошевелился и, замерев на месте как постамент, продолжал прожигать Билла Райта ядовитым взглядом, полным ненависти. Метка на запястье Хэнка начала неприятно чесаться, предупреждая о надвигающейся опасности, поэтому ему пришлось пихнуть Коннора ногой под столом, чтобы тот собрался с духом и перестал лишний раз так напрягаться. Сейчас они всё равно ничего бы не смогли сделать.  — Но давайте не будем о плохом! — опять громко сказал Билл и, вытерев рукой мокрые после алкоголя губы, продолжил свою речь. — Всё же мы пришли сюда, чтобы поздравить меня. Какая бы напасть не случилась, я хочу сказать, что мы всё переживём. Мы же американцы, нам не страшны ни дождь, ни снег, ни торнадо. Наша страна пережила разные беды и суккубов переживёт тоже. Я горд, что родился именно здесь, поэтому, перед тем, как мы все приступим к банкету, я бы хотел, чтобы в лучших традициях США, мы все произнесли молитву и поблагодарили Бога за всё, что есть у нас на столе. Я уверен, что с его помощью мы одолеем все невзгоды и проблемы, а потом вновь будем процветать, как процветали все эти года. — Что? — Коннора внезапно прошиб озноб. Янинсоны этого не заметили, но суккуб обречённо опустил голову, а после развернулся и посмотрел на Хэнка глазами, полными отчаяния. Он даже оглянулся в поисках путей отступления, но сам быстро понял, что это только привлечёт лишнее внимание. А люди вокруг склонили голову к низу и сцепили руки вместе.  — Дорогой Господь. Спасибо за всё, что лежит у нас на столе… — сказал Райт, следуя примеру своих гостей и повторяя те самые слова, которые повторяет обычная американская семья на День Благодарения. Немолодая пара тоже опустила руки и прикрыла глаза, что было очень кстати, потому что Коннора начала пробивать дрожь. Он прикусил нижнюю губу и размазал помаду по белым зубам, выдав какое-то подобие тихого стона.       Хэнк сжал своей рукой его ладонь под столом. Он буквально чувствовал учащённый пульс и то, как трясет демона от каждого слова. Как учащается его дыхание и бьётся сердце. Тук-тук-тук. Пальцы Коннора сжали руку Хэнка с удивительной силой, что казалось, ещё чуть-чуть — и они её сломают. Крепко. До синяков. Примерно с такой силой сжимала его Элизабет во время родов. У каждого свои ассоциации, однако, понимая то, насколько сильно сейчас нужна суккубу хотя бы такая поддержка, руку Хэнк не отдёрнул.       На белую скатерть капнула кровь. Она алым пятнышком пропитала собой ткань, но Коннор даже не заметил, продолжая прожигать глазами пустоту. Пришлось действовать самому и приткнуть к носу демона близ лежащую салфетку, чтобы пятно крови на столе не выросло в масштабах. Где-то вдалеке что-то пискнуло, и в ту же секунду опомнился и сам суккуб. Попытался в панике вытереть нос своими длинными волосами, но сделал только хуже и теперь Хэнку пришлось оттирать ещё и их. Ужин ещё и не начался, поэтому салфетки быстро подошли к концу, образовав маленькую горку возле одной из тарелок, которую Андерсон специально передвинул поближе к краю, чтобы скрыть пятно.  — Что же, а теперь давайте наслаждаться вечером! — объявил Билл, открывая глаза и наконец заканчивая говорить почести Богу. — Напомню, что подарки можете складывать вон на тот дальний стол.       После минуты практической тишины люди вновь оживились. Задвигались стулья и начали громыхать столовые приборы. Зал опять наполнился шумом и гости принялись подзывать к себе официантов, чтобы те принесли им еды. Коннор сидел весь вспотевший и держал у носа последнюю оставшуюся салфетку, пытаясь остановиться кровотечение. Мистер Янинсон, поправивший цепочку на шее своей жены, не оставил без внимания состояние своей соседки по столу:  — С вами всё в порядке? — спросил он, разглядывая Коннора с явным беспокойством.  — Насморк, — ответил суккуб, потянувшись за ещё новой салфеткой, но, не нащупав больше ни одной, принялся вытирать нос краем скатерти, что ужаснуло Янинсонов ещё больше. Благо, молитва уже закончилась и белая ткань практически не запачкалась, а кровотечение полностью прекратилось, оставив нос таким же чистеньким, каким тот был минутой ранее.       Половина гостей поднялась со своих мест и пошли к основному столу, чтобы взять оттуда попробовать морепродукты или иные вкусности, выставленные для всеобщего угощения. Хэнк и Коннор переглянулись. Сейчас было бесполезно идти и искать Билла, поэтому они просто просидели час на одном месте, изредка копаясь в салатах, которые принесли официанты. Пусть Хэнку очень хотелось попробовать всё, что находилось на отдельном столе, но у него не было никакого желания подыматься и оставлять Коннора одного. Всё то время, что они просидели за столом, он продолжал сжимать руку суккуба, помогая тому успокоиться и перестать паниковать.       Когда все уже были сыты и достаточно наговорились, внезапно появилась звезда сегодняшней программы — Тейлор Свифт. В красивом розовом платье, она поздравила Билла с днём рождения, и сразу начала своё выступление с одной из каких-то популярных песен. Гости пустились в пляс и даже Хэнк уже было забыл то, зачем они приехали, рассматривая энергичный номер. То ли из-за важности дела, то ли из-за ревности к Тейлор, Коннор пихнул Хэнка в плечо и тихо прошептал:  — Пора начинать. Я пойду поищу его, — сказал он, и Хэнк кивнул. Да, пусть у него и был соблазн немного выпить и послушать выступление популярной певицы, но он был здесь не за этим. Билл может оказаться убийцей, и если так оно и есть, то даже его ложь не спасёт. Он всё ещё беспокоился за Коннора после инцидента с кровью. — Святоши хреновы, — тихо ругался Коннор, шагая сквозь толпу и пытаясь не навернуться на высоких каблуках. Если честно, идти ему было очень неудобно. Откровенно неприятно, а желание снять туфли росло параллельно усиливающейся в ногах боли. Когда-то суккуб мечтал хотя бы раз надеть такую обувь, но теперь он очень жалел о подобном решении и только и думал о том, как бы поскорее её снять. Иногда случайно оступался и, с трудом удерживаясь на ногах, большой грудью задевал мужчин, но те лишь ехидно посмеивались, показывая, что они как бы и не против. Коннор только молча продолжал идти дальше сквозь толпу, нагло пихая каждого, кто пытался преградить ему путь. Он остановился только тогда, когда отыскал свою цель. А точнее, это она его нашла. — И вновь здравствуй, Конни, — послышался голос Билла Райта, схватившего Коннора за руку. Суккуб закатил глаза, чувствуя нарастающее раздражение, но когда повернулся к имениннику лицом, то мило улыбнулся. Руку он всё же выдернул, чтобы не дать этому кабелю облизать её вновь. — И снова добрый вечер, — улыбнулся он, применяя всё своё демоническое очарование. Захлопал накрашенными ресницами и поправил прядь волос. — А я как раз думала о вас. — Я польщён, — Райт просиял и начал потихоньку оттаскивать Коннора подальше от толпы людей, меняя тему прямо на ходу. — Слушай, я хотел у тебя спросить кое-что сразу, как только тебя встретил, но не мог это сделать при Андерсоне. Сейчас как раз подходящее время. Короче, зачем ты с ним встречаешься? Ты его вообще видела? Не подумай, что я о нём нелестно отзываюсь, но он же старый.       «Скажи ещё слово, и я сломаю твой нос о ближайшую стену» — пронеслось в голове у Коннора, но он сдержал эти слова в своём горле, сглотнув вместе со слюной. Сейчас ему стоило оставить личные эмоции в стороне и просто продолжать играть свою роль, но ненависть к человеку, который так оскорблял Хэнка, продолжала вскипать новыми волнами. А ведь раньше Коннор был равнодушен к подобным засранцам, пока привязанность не изнежила его до неузнаваемости. — Из-за денег, если честно, — ответил суккуб всё такой же милой интонацией, но такие слова у него вызывали сильное отвращение. После того, с какой любовью Хэнк сегодня держал его за руку, говорить нечто подобное, пусть даже понарошку, — это просто омерзительно. — Лейтенант постоянно меня балует. — О, я в другом не сомневался, — в очередной раз закивал Билл, продолжая гаденько ухмыляться. — Просто я сразу подумал, что он не в твоём вкусе, так какой с него спрос? Более того, он же наверняка тебя совсем не возбуждает. Такая роза должна цвести в роскошном саду, а не рядом с сорняком.       «Убить. Разорвать. Вцепиться. Уничтожить» — пульсировало в голове у Коннора с каждым вдохом, а ярость начала потихоньку давить на виски, поэтому пришлось буквально отвернутся, чтобы успокоить вновь расширяющие зрачки и не дать самому себе вонзится клыками в наглую рожу. Видимо, этот жест Билл принял как обычное девчачье смущение, поэтому сказал: — Ну-ну, я же правду говорю. Ты очень красивая, — он отвёл Коннора чуть дальше от гостей и протянул бокал вина, ранее взятый у официанта с подноса. — И я тебя совсем не осуждаю за такой выбор. Сам знаю, что на самом деле приносит женщинам радость. Каждый выживает в этом мире, как может. — Ага, конечно, — Коннор сделал вид, что собирается пить, но когда Билл прикрыл глаза и сделал глоток, то своё пойло он вылил на пол. Из-за громкого голоса певицы всё равно не было слышно шлепка влаги о деревянный пол, а пичкать своё тело всякой противной гадостью не было никакого желания. — Слушай, тут слишком шумно, — процедил Билл, как будто организатором праздника был не он сам. Ещё и оглянулся, словно делал вид, что раздумывает над своими будущими действиями. Зря только старался, потому что Коннор прекрасно знал, к чему ведут такие разговоры и ему это было только на руку. — Не хочешь уйти в место, куда более укромное?