Медь и теллур

Уоррен, в отличие от одногруппников, никогда не пропускал вечерние занятия. Нет, он не считал себя фанатиком физики и химии, просто не хотел никого огорчать. Все до одного студенты то и дело пользовались терпимостью мисс Грант, сбегая с её пар кто в «Два Кита», кто под надёжную крышу общежития — куда угодно, лишь бы подальше от душного, пропахшего сероводородом кабинета наук. Доходило до того, что на последней паре сидели лишь трое-четверо самых ответственных и отчаянных; тех, на кого тусовщики из клуба «Циклон» давно наклеили ярлыки ботанов. Каждый раз компания была разная: чаще всего на задних партах отсиживались Стелла и Алисса, одна со старым как мир смартфоном, другая — с прикрытым за обложкой от учебника бестселлером. Время от времени мелькали Дэниел, Эван и Брук, но в этот вечер они, похоже, решили не задерживаться и ускользнули вместе с циклоновцами, пока имелась возможность, так что Уоррен остался практически тет-а-тет с добродушной семинаристкой и в одиночку отвечал за всех. Незавидное положение никогда его не обременяло, но в этот октябрьский вечер голова раскалывалась так, будто по ней ударили кирпичом, а ноги отнимались после двух физкультур подряд. Воспалённый мозг мог думать лишь о родной мягкой кроватке, но мисс Грант без устали продолжала спрашивать о получении теллуридов и их молярных массах. Как бы Уоррен не любил науку, он понимал сбежавших с пары. За окном с самого утра прекрасная погода: безоблачно и под семьдесят по Фаренгейту — сама природа велела наслаждаться последним теплом осени перед очередным сезоном дождей, но составители расписания (и декан Уэллс лично) решили иначе. Истинных бунтарей такие мелочи никогда не удерживали, но из Уоррена бунтарь вышел так себе. Самое безумное и вероломное деяние, что ему довелось совершить за месяц в университете — скачивание пиратского «ПауэрПоинта» на доисторический девайс в компьютерном классе, чтобы впопыхах доделать двадцать слайдов презентации для пары английского. Вот только этим достижением перед крутыми ребятами не похвастаешься. Это ведь не выпитая в одно горло бутылка дешёвого портвейна. Минуты ощущались вечностью. Уоррен всё больше походил на автоответчик, машинально, без интереса, выдавая один элемент за другим. Взгляд становился безучастным, в горле пересыхало, а желание выйти в коридор и купить банку газировки ежесекундно усиливалось. Под конец пары даже Стелла заметила это отчаянное превозмогание и впервые за полтора часа подняла руку. Вот только ничего про медь и теллур она не знала, а потому налила столько воды, сколько выдержала мисс Грант. Спасительный звонок. Уоррен первым вылетел из аудитории, не успев даже накинуть на второе плечо лямку рюкзака и застегнуть толстовку. Все мысли были только об одном: «Надо поскорее умыть лицо и убедиться, что я не похож на отчаявшегося задрота». Но по пути к ближайшему умывальнику он всё же остановился и спустил доллар на колу: автомат оказался ближе, жажда — сильнее, а эйфория от её утоления вдарила по мозгам хлеще учебника по квантовой физике. После первого же глотка юноша на пару секунд забыл, куда и зачем вообще так торопился; просто стоял и спокойно наслаждался моментом. Этого коротенького промежутка для его подруги было более чем достаточно, чтобы внезапно материализоваться рядом. — Хэй, Уоррен! — от неожиданности тот едва не поперхнулся. Перед ним стояла длинноволосая девушка, его сверстница, одетая так, будто только что вернулась с рок-концерта: чёрная футболка с логотипом «Limp Bizkit», рваные джинсы в обтяжку, кеды и напульсник с шипами — если бы в этих краях была хоть одна арена, Уоррен моментально уловил бы причину прогула последней пары. Образ рокерши к образу хипстерши сводили разве что прозрачные очки-прямоугольники, явно для виду, с нулевыми диоптриями. — Чё как, Хлоя? — отстранившись от банки, юноша отбил одногруппнице брофист. — Продолжаешь слать науку в глубокую «ж»? — Да брось! Я люблю науку, — махнула она рукой. — Просто отдохнуть под вечер я люблю чуть больше. Ну да, прогуляла, зато дочитала комикс, который ты подарил. — «Герои бронзового черепа»? Неужели ты влилась-таки в фэндом? — А у тебя были сомнения? А они были. И очень даже сильные, учитывая, что комикс был подарен на прошлый Хэллоуин, когда Хлоя и Уоррен только начинали дружить. Целый год он закидывал её статьями о лоре и внутрифандомными интернет-мемами, но его подруга то уводила разговор в сторону, то отстрачивала лаконичное «LOL» — в общем, никогда не проявляла особого интереса. Хлою скорее увлекали истории о пиратах, и не столь важно, бороздили те просторы морей или глубины безграничного космоса — девушка зачитывала любой комикс до дыр, а потом шла на форумы спорить о каноничности событий. Классическое же фэнтези не вызывало у неё такую бурю эмоций, и Уоррен со временем свыкся с этим. «На вкус и цвет, как говорится, товарищей нет» — думал он, когда Хлоя игнорировала очередной репост. А тут вдруг дочитала комикс размером с книжку. — Думаю, ты сама знаешь ответ, — он отхлебнул ещё газировки и добавил: — И, кстати, я бы на твоём месте не светился так посреди коридора. Мисс Грант всё ещё где-то здесь. Уговаривать прогульщицу не пришлось от слова совсем. Одобрительно кивнув головой и взяв друга за руку, она потащила его за собой на улицу. Уоррен не воспротивился. Напротив, заинтересовался: каждый раз, когда Хлоя утягивала его с собой, значил, что у неё на уме что-то важное или, как минимум, интересное. Вдвоём они вышли к кампусу, прошли к фонтану, и только возле него девушка отпустила руку, а затем, оглядев окрестности, отрапортовала: — Берег чист, капитан Грэхем! Тут нам никто не указ. Можем распивать ром и распевать песни. — А если она сейчас выйдет? — юноша усмехнулся. — Перестань быть таким пессимистом, бро! Если бы я не надеялась на лучшее, никогда бы не выцепила нам билеты на «Laudanum» в Портленде. — после этих слов она выдержала паузу, воспользовавшись шоком Уоррена, а затем выкрикнула: — Сюрприз! — да так громко, что сидящие на ступеньках скейтбордисты обратили на неё внимание. Сделай парень глоток немного раньше, поперхнулся бы. — Это просто... вау! — банка с остатками газировки едва не выпала из задрожавших рук. Он мечтал попасть на их концерт ещё с начала сентября, но все билеты расхватали так быстро, что уже к тому времени электронная бронь несколько дней как закрылась, а обычных билетных касс в Аркадия-Бэй никогда и не было. Единственный способ заполучить их в пределах города — украсть у купившего где-то в другом месте, но на такие радикальные меры Уоррен в жизнь бы не решился. В конце концов он просто махнул рукой, надеясь что хоть в следующем году фортуна наконец ему улыбнётся. О чуде даже и не думал, а оно свершилось там, где его меньше всего ожидаешь. — Скажи, ты ведь никого ради них не убила? — встревоженно спросил Уоррен. — Только нервные клетки и всю стипуху. Теперь месяц клянчить у le maman яичницу с беконом... — Хлоя начала было унывать, но вдруг, как по щелчку тумблера, снова переключилась на позитивные мысли: — Но, эй! Это стоит одного зажигательного вечера в Портленде! Газировка вскоре закончилась, а счастье в тот момент казалось бесконечным. Усталость после тяжёлого дня как рукой сняло: предложение по-пиратски отметить добытое сокровище не заставило себя ждать. Приличных мест в Аркадия-Бэй было едва ли больше, чем билетных касс, поэтому одногруппники по привычке дошли до автостоянки, прыгнули в новенький красный пикап и помчались в «Два Кита» с такой скоростью, будто решили в уличных гонках поучаствовать. С тех пор как отец подарил Хлое автомобиль, той словно крышу сорвало: ни полицейские штрафы, ни семейные разговоры не удерживали её от соблазна полихачить под опенинг из популярного аниме при любой возможности. Уоррен, будучи постоянным пассажиром, сперва жалел, что ремень безопасности всего один, и после каждой поездки обещал себе пересесть на общественный транспорт, но через месяц-два привык и к семидесяти пяти милям в час, и долбящему из динамиков «Deja Vu» в исполнении Дэйва Роджерса, а около недели назад и вовсе заметил, как скучно, по сравнению с пикапом Хлои, ездить на автобусе. И всё же юноша часто поглядывал по сторонам: мало ли кто может выскочить из-за поворота. Так и случалось, но гонщица отделывалась, в худшем случае, парой царапин на бампере и лёгким испугом. Но на сей раз всё обошлось. По опустевшей, как после ядерной войны, дороге они меньше чем за полчаса добрались до дайнера. Только на стоянке бьющий по ушам евробит затих вместе с мотором. — Ма-а-ам, нам как обычно! — крикнула Хлоя, стоило ей оказаться внутри. Джойс в ответ, нахмурившись, недовольно покачала головой и направилась из-за стойки на кухню. Бесцеремонность её дочери продолжалась уже не год и не два, и большинство завсегдатаев уже перестало обращать на девчонку внимание. На этот раз её появление не пропустили мимо ушей разве что начальник охраны Блэквелла Мэдсен и растаман Джастин, однако последний, судя по перекосившемуся от страха лицу и выпученным глазам, увидел на месте Хлои гигантского дракона или ещё какое чудовище. С первым, однако, всё не было столь же просто: как только друзья подошли к свободному столику, он встал у них на пути. — Мне надоели эти твои выходки! Прояви к уважение к матери и заказывай как все остальные. Та усмехнулась и скрестила руки на груди. Циничный ответ не заставил ждать: — Вы мне не отец, чтобы указывать, что делать, мистер Мэдсен. А теперь простите, но мы собирались поужинать, — после чего протиснулась между ним и диваном, усевшись на свободное место. Уоррен с опаской последовал за ней. За всю дальнейшую перепалку с начальником охраны он не проронил ни слова. Начальник охраны, не желая сдаваться без боя, напомнил и о проблемах с полицией, и о подозрении в прогулах вечерних пар, стал запугивать деканом и дисциплинарными взысканиями, но каждое новое его слово весило для Хлои меньше предыдущего. В какой-то момент она начала его попросту игнорировать, то комментируя блюда из меню, то обращаясь к Уоррену. Последнему оставалось тревожно хихикать в надежде не попасть под горячую руку. Только когда Мэдсен увидел Джойс с двумя тарелками, всё же бросил тщетные попытки достучаться: — Твоё невежество будет иметь последствия, не сомневайся, — буркнул он, прежде чем оставить её в покое и вернуться на барный стул в другом конце дайнера. Оплатив счёт, Мэдсен в скверном настроении вскоре быстро вышел на улицу. На счастье девушки, нравоучения на этом закончились. Без двадцати семь. Заведение почти битком, и у Джойс не оставалось времени отчитывать дочь здесь и сейчас. Она поставила тарелки напротив одногруппников, с улыбкой поприветствовала Уоррена и недвусмысленно намекнула Хлое, что дома их ждёт очередной разговор. — А тем временем мне скоро двадцать один, — горе-бунтарка облокотилась на стол и принялась уныло тыкать блюдо вилкой. — Родители никогда не меняются, — Уоррен отвечал в перерывах между бодрым поглощением пищи, — я своих полгода уламывал на летние каникулы в Канаде. Денег накопил, подтянул французский, а как до дела дошло, снова отправили к бабушке в глушь Айдахо. — Чёрт, — оживилась Хлоя, — понимаю, каково тебе. Всю жизнь тут торчу. Нет, правда. Никуда не выбиралась дальше соседнего штата. Иногда мне кажется, я до самой смерти тут застряла. — Ну знаешь, старушка Аркадия ведь как мафия. Никого просто так не отпустит. Я вот уезжал, и что толку? Вернулся. Хлоя хотела было что-то сказать, как у стойки раздался звон разбивающегося стекла, а следом протяжное «У-у-упс!» — подвыпивший на вид дальнобойщик уронил кружку. Гнев Джойс был неизбежен: других чистых кружек в заполненном дайнере, по её словам, не осталось. Понимая, что заманчивая в теории идея отметить приобретение билетов с каждой минутой переливается в очередную головную боль, Уоррен вспомнил, что так и не дошёл до умывальника. Последним звонком стала безвкусная песня, зазвучавшая из проигрывателя. — Я скоро вернусь, — как ни в чём не бывало произнёс он, встал из-за стола и направился в сторону общей уборной. Стоило зайти и закрыть за собой дверь, как перед глазами встала сцена, пришедшая в этот мир из фильмов в жанре экшн: двое людей, парень и девушка, примерно одного с Уорреном возраста стояли друг напротив друга и, словно дуэлянты, держали пистолеты наготове. Сердце замерло. Уоррен хотел было выйти и рассказать обо всём Джойс, Хлое — хоть кому-то, кто способен что-то предпринять, но сковывающий страх не давал даже пошевелиться. За пеленой ужаса он не сразу узнал Нейтана Прескотта, богатенького второкурсника. — Держи дверь закрытой, если хочешь уйти живым! — прошипел Нейтан, затем обратился к оппонентке, красноволосой, одетой как панк девушке: — Опусти пушку, Макс, или пришью вас обоих! — Пришивалка не отвалится? — издёвка лишь подлила масла в огонь, парень начинал выходить из себя. — М-макс? — дрожащим голосом уточнил Уоррен, — Макс Колфилд? Внутри него будто что-то пробудилось; нечто тёплое, связанное с детством. В памяти всплыл тихий осенний вечер на скале, у самого маяка, а следом — знакомство с пятилетней девочкой со смешными косичками и рвением фотографировать всё вокруг. Лучшая подруга детства, полная противоположность самоуверенной панк-рокерше в джинсовой одежде, с множеством колец в ушах и «Кольтом» в вытянутой руке... ...дрогнувшей в ответственный момент. — Уоррен? — на выдохе произнесла она, отведя глаза от оппонента всего на мгновение. Всё случилось в долю секунды: раздался выстрел, яркая голубая вспышка озарила тесную уборную и тут же погрузила её в кромешную тьму. Отойдя от шока, Грэхем попытался нащупать дверь, но, к его ужасу, никакой двери рядом не оказалось. Пропали стены, умывальники, кабинки, двое стрелков — вокруг не осталось ничего, только бесконечная темнота. По коже пробежали мурашки, а расшатанные нервы требовали кричать во весь голос от страха, отчаяния, непонимания. Голос из головы впервые за день вылился в уста: — Так, это просто сон, просто дурной сон! Сейчас ты сосчитаешь до трёх и проснёшься, — юноша закрыл глаза и попытался снова представить тот вечер у маяка, — Раз... д-два... Три! Шелест травы, отдалённое щебетание сойки и шум волн — первое, что услышал Уоррен после пробуждения. Рывком он поднялся с земли и начал озираться по сторонам. Перед ним, заслоняя розовый закат, возвышался старый-добрый маяк, а возле самых его ступенек лежала Макс, без пистолета и, похоже, без сознания. Встав и подойдя поближе, Грэхем обнаружил, что стекло стальной двери пробито ровно посередине, словно в него попали большим камнем. Или выстрелили. Пальцы коснулись шеи девушки, пульс был, однако попытки привести в сознание не дали никакого результата. Под аффектом от пережитого Уоррен не придумал ничего умнее, чем уложить её на ближайшую скамейку и дожидаться, пока она не очнётся. Главное — она жива. Он спас её, хотя и сам не понимал, как именно. — Хлоя ни за что не поверит, — подытожил юноша, не представляя, чем ещё может удивить этот вечер. Однако вечер только начинался.