Сильная женщина больше не плачет у окна

-Полезай под кровать! -Нет! -Живо, я сказал! — прошипел Челобанов, — если она узнает, мне п… -И что же, интересно, будет, если я узнаю?! — в комнату медленно и крадучись, но, громко говоря, вошла Алла.       Жена — руки в боки, муж с любовницей — на кровати. Типичная сцена. -Аллочка! -Заткнись.       Она подошла к девушке, сидячей на полу и прикрывшейся одеялом, взяла ее за волосы и начала трясти, за чем тут же последовали недовольные айканья и визги: -Ты мне лучше скажи, что ж ты свой шмаре отдельный номер-то не снял? Денюжек не хватило? Ну, попросил бы у тети Аллы, она же всегда даст, бл*ть! Пошла отсюда, и чтобы я больше тебя не видела. -Ой, да забирайте, ваш Сережа только таких как вы в постели и может удовлетворять.       Тут Пугачеву передернуло от такой неожиданной наглости. Она скрестила руки на груди, подбоченилась, и начала медленно наступать на бесстыдницу, формулируя острую ответку, как вдруг ее снова передернуло от еще большей неожиданности — Челобанов вступил в разговор: -Послушай меня, девочка! Ты вообще, что ли, бессмертная? А ну быстро извинись. -Что?! Не буду я ни пере… -Ты чего-то не поняла? — произнеся это тихо, но четко, он начал приближаться к девушке с расчетом на то, что та испугается физической силы, попросит прощения и убежит. Так и случилось. -Извините, — и след простыл. *** -Аллочка, я все объясню… На этих словах его уши поразил ее истерический смех. -Сереженька, миленький, ну сколько мне по-твоему лет? 18? Или, может быть, 25? Ты думаешь, я такое первый раз вижу? Что ты мне собрался объяснять, дорогой? Успокойся. -Но… -Я не хочу с тобой разговаривать. Не звони мне больше, — и Алла хлопнула дверью гостиничного номера, а про себя подумала: «да он и так не звонит мне никогда… хрен с ним… надо было как-то красиво закончить диалог… зато ушла по-английски.»       Алла находилась в прострации. Она не была сильно удивлена, ей не было очень больно, ее просто интересовал один вопрос: почему? Почему нет человека, который бы ее любил по-настоящему? Где он такой? Но теперь эти вопросы не прорывались в истерике, в слезах и в сползании по стенке. Алла держалась равнодушно и спокойно, принимая свою участь. Она не хотела думать ни об изменщике, ни о завтрашнем возвращении в Москву (к слову, описываемые события происходят в Петербурге), ни о том, где ей придется ночевать. Она, полная решимости забыться, отправилась в бар. В старый добрый бар, где немного людей, где можно по душам поговорить с барменом, где играет спокойная музыка. Несомненно, Пугачева знала одно такое местечко, и зашла именно туда.       Дым сигарет таинственно окутывал зал, расслабляя и располагая посетителей к отдыху от будничной суеты. Алла медленно, но уверенно подошла к стойке бара и уселась на одном из стульчиков. -Виски.       Она закурила и с легкостью опрокинула стакан, уже предавалась забвению и постепенно уходила от всяких мыслей. Ни о чем не хотелось думать. Но, естественно, как это всегда бывает в такие моменты, что-то должно нарушить на покой; в помещении заиграла песня «Кто создал тебя такую»… Аллу будто громом поразило. Кто создал тебя такую? Я глаза твои целую И хочу прожить всю жизнь только для тебя, Лишь тебя любя… «Господи, и тут этот Киркоров! Ну вот что ему от меня надо? Везде просто преследует меня! Даже находясь в разных городах, мы… а впрочем, Алла Борисовна, не нужно обманывать себя. Песня просто очень хороша и известна, вот и крутят ее везде. Да… хороша. Это же бальзам на мои уши… Какой голос, какие слова, боже мой. Для кого это все? Вот любопытно.» Алла была еще достаточно трезва, но решила быстро исправить это. Она окончательно вошла в образ никому ненужной и брошенной женщины, и теперь наслаждалась своей драмой, думая о том, что слова эти прекрасные не могут быть посвящены ей, и Филипп — это мираж. Очередной мираж, который замыливает ей мозги, который хочет извлечь из нее какую бы то ни было выгоду. Право же, ничего удивительного для Аллы тут не было. «Сереже я не нужна. Точнее нет, нужна, но он меня не любит. А этот болгарский паренек тоже мне жизнь травит! Как мне ему верить? Как мне вообще кому-либо верить? А не надо. Забудь. Отпусти. В любовь играть — это там, на сцене. Ну что же делать? Такая у тебя судьба! Вот сиди и страдай, мать.» На самом деле, Алле доставляло невероятное удовольствие страдать от любви и быть брошенной. Нет, это не психиатрия и не акмеизм, это натура артиста. Она сама поверила в свое одиночество, которое годами разыгрывала перед публикой, она сама поверила в то, что она не такая, как остальные женщины, которые попроще.       Что ж, на этом, наконец, мысли ее довершили свой привычный круг, и Алла начала пить один стакан за другим. Уже язык ее заплетался, а в глазах появился хмельной блеск, и говорила она с барменом протяжно и вяло, рассеянно жестикулируя. -Вот ты слышал ту песню? В холод и зной, ранней зарей, я — с тобооой…? Вот эту песню он мне поет. Мне! Ты знаешь? — в ответ мужчина молча кивнул. -Да ни черта ты не знаешь… Как тебя? Анатолий. Вот ты скажи мне, красивая? -Мне вы очень нравитесь, Алла Борисовна. -Ну ты хочешь меня? Ты ответь, не бойся. -Вообще я женат, но… -Ой, да начхать мне на твою жену, не нужен ты мне! Я тебя как мужчину спрашиваю: меня можно желать? -А, в таком ключе — да, безусловно! Вы прекрасны. И скажу вам кое-что, если позволите: ни один ваш мужчина не был вас достоин. — шутки шутками, но эта фраза задела Аллу до глубины души и даже отрезвила. Она почувствовала — хоть и разум у нее был затуманен — почувствовала, что мужчина сказал это искренне. -А где взять? Этих «достойных»… Алла перевела все это в шутку, рассчиталась и вышла из заведения, и ей было непонятно, лучше она себя чувствует или нет. Ей стало очень грустно и тоскливо оттого, что нет поддержки, мужчины у нее любящего. Феминистка — это, конечно, все прекрасно, но не стоит забывать, что женщина — прекрасный и слабый пол, который нуждается в мужской заботе, ласке и в сильном плече.       Итак, наша героиня направилась туда, куда глаза глядят, и вышла она на Невский проспект. Прогулялась, подышала свежим воздухом, алкоголь весь выветрился, и стало ей еще хуже. На часах половина второго. Она решила вернуться в бар, но уже в другой. Более шумный. Что-то вроде ночного клуба.       И вот уселась она в уголочке, пьет себе тихонечко. Музыка грохочет, люди пляшут. Ей стало полегче; шум заглушал ее мысли и не позволяла рождаться новым.       В какой-то момент у Аллы совсем уж помутился рассудок, и ей показалось, как к ней приближается высокая и темная фигура. И фигурой этой оказался никто иной, как Филипп Киркоров.       Он думал развлечься с друзьями-музыкантами и зашел в этот клуб, однако веселье пришлось отложить, ибо по воле судьбы взгляд его упал на тот самый дальний уголок помещения, где и сидела грустная и подвыпившая Алла — зрелище, конечно, то еще. «Боже мой, мне это мерещится? Это Алла там сидит? Но почему? Ах, ну разумеется! Она же сегодня завершает гастроли с этим… паршивцем Челобановым. А где же он?» -Ребят, вы идите, я подойду скоро, — и Филипп стремительно зашагал к столику Пугачевой.