Сильная женщина больше не плачет у окна

-Мне не нужно было сюда приезжать. -Что? -Неправильно все это. Я поеду. У меня завтра самолет… — Алла посмотрела на часы, — точнее, уже сегодня. Спасибо тебе, Филя, за поддержку. Прощай. Алла попыталась пробраться к концу огромной кровати, но тут же была остановлена — сильными руками Филипп аккуратно сжал ее предплечья. -Я никуда тебя не отпущу. -Филипп, не надо, ну я прошу, давай по-хорошему… -Нет, нет, Аллочка, почему…почему ты мне не веришь? И… почему ты смеешься? Алла! -Что «Алла»? Ну что «Алла»? — с истерического хохота она постепенно переходила на крик, — ты мне тут слова какие-то говоришь красивые, говоришь, что любишь, что я для тебя самая красивая! А на деле что получается? А? Ты ни разу не использовал возможность даже поцеловать меня. Я тут, понимаешь ли, перед тобой сижу, выпившая, все дела! Обстоятельства максимально благоприятные, так сказать! А ты ничегошеньки не делаешь. Это была проверочка, Филипп, которую ты не прошел. Ха! Шах и мат. Поэтому я ухожу, и, пожалуйста, оставь меня в покое. У меня и без того проблем хватает. «О чем говорит эта женщина? Боже мой, какая еще к черту проверка?» — Филипп был в замешательстве, но, с другой стороны, его дико умиляло то, как язык Пугачевой заплетался, как она рассеянно размахивала своими ручками перед его лицом, как в темной комнате блестели ее глаза…       Пару секунд пораскинув мозгами, понял, про какую проверку говорит Алла. Он поставил себя на ее место, и до него дошло, что его слова, по сути, действительно не имеют никакого смысла, если они не подкреплены действиями, ведь говорить можно все, что угодно. «Ну, допустим, я понял ее. Но чего она добивается? Зачем говорит все это? Близости хочет? А сама же отвергает… Господи, дай мне сил с этой женщиной…» -Алла! Я не хочу тебя использовать, ты понимаешь?! Ты в таком состоянии… -Ойййй… Посмотрите на него. Како-о-ое благородство! Ну, Филя, ну не пи*зди. -Чего?! — Филипп начинал закипать; его глаза округлялись и метали искры, а дыхание участилось. Теперь он был похож на разъяренного быка. -Ничего! То есть я по-твоему не способна здраво мыслить?! Спасибо! -Да нет же! Я не это имел в виду! -Ну да да да, конечно, — Алла передразнила Филиппа, состроив личико, которым пародируют обиженных деток. -Да я, если хочешь знать, мечтаю о том, чтобы взять тебя прямо здесь, на этой кровати еще с тех пор, как мы только зашли. Ну, если тебя это успокоит! -Так, а че ж не берешь-то?! Вот она — я!       На самом деле, Алла не нарывалась на то, о чем говорят наши герои, хотя, на первый взгляд, может показаться иначе. Она была настолько уверенна в том, что слова Филиппа — неправда, что единственной целью ее колкостей было добиться от него признания. Признания в том, что все это мишура, что ему нужно от нее самой только деньги, пиар и так далее. «Я тебя выведу на чистую воду. У меня тоже, знаешь ли, язык подвешен ого-го как! Вот я сейчас уйду, и посмотрим, что ты сделаешь, Филиппок.»       Она не задумывалась о последствиях, не задумывалась о том, что Киркоров действительно ее любит. Она просто шла напролом, входя во вкус так называемой «игры».       Мужчина растеряно и напряженно смотрел ей в глаза, не зная, как поступить. Уложить в постель — воспользуется случаем, и этот секс не будет трезвым и осознанным решением Аллы. Бессмысленно. Будет все отрицать, говорить, что не помнит, что пьяная была, и будет права, черт возьми! Отпустить ее — так она удостоверится в «правдивости» его слов. Что делать? Пока он судорожно перебирал все возможные и невозможные варианты, Алла со словами «чтд.» резко скинула его руки со своих плеч и кинулась в противоположную сторону, чтоб уж наверняка. -Ку-у-у-у-да!!! — На этот раз ей почти удалось сбежать, но в последнюю секунду Филипп ухватил ее прямо над обрывом кровати и, не утруждаясь даже развернуть женщину, притянул ее к себе так, что она оказалась крепко прижата к нему спиной. Пугачева брыкалась и дергалась, как маленькая девочка, и, пока Филлип пытался ее усмирить, она почувствовала, как что-то упирается ей в поясницу. Алла настолько удивилась, что прекратила свое сопротивление.       Запыхавшись, она подумала про себя: «Матерь Божья, это что? И как мне вообще на это реагировать? Господи… Ну, Алла Борисовна, сама виновата. Нарвалась. Стоп, но может быть, ты просто его почувствовала? Ну, есть и есть… ан-нет! Слишком твердый и большой для обычного состояния… значит, готовенький уже…неужели это он на меня так? Как лестно! Ну, это еще ничего не значит. Может, он возбужден от самой ситуации. Хотя… посмотрим. Ах, держи себя в руках! Не хватало еще, чтобы…»       Филипп прервал ее мысли. Чуть наклонился к ее левому ушку и тихо-тихо сказал: -Мне нужна ты вся и всегда, каждый день, каждую секунду, постоянно. Я хочу, чтобы ты была только моей. Хочу просыпаться от того, что твои волосы щекочут мне лицо, хочу видеть твои глаза, слышать твой голос… Так и будет, но сейчас, то есть утром, ты протрезвеешь и убежишь к своему Челобанову, и будешь делать вид, что ничего не было. Я же знаю.       Она чувствовала его обжигающе горячее дыхание на своей щеке, внимательно слушая. Она чувствовала, как его руки крепко, но нежно сжимают ее тело, и остатки разума благополучно покинули ее пьяненькую головку. От его прикосновений и слов Алла улетела куда-то далеко, и возвращаться, видимо, не собиралась. Все ее планы вроде «посмотрим, проверим, поиграем» канули в лету. Ей было настолько хорошо и приятно, что она ножками слегка оттолкнулась, вытянула их и придвинулась назад, прижимаясь к Филиппу, мол, говори, продолжай, мне нравится. -Знает он, — она повернула голову влево и заговорила своим низким, чуть хриплым голосом, смотря пустым взглядом перед собой, — а что нужно мне…тебя не интересует…? «Что же ты там еще лепечешь, моя девочка? Зачем сопротивляешься? Я же вижу, как ты хочешь того же, что и я… мышка моя, устала сама с собой бороться. Ну ничего…» -Интересует. Именно поэтому ты сейчас здесь, со мной.       Смешанный запах ее духов и табака манил Филиппа, как свет мотылька. Она была так близко… вот он уже немного отодвинул мешающие локоны и начал медленно целовать ее лицо и шею, спускаясь ниже. Алла коротко вздохнула и прикрыла глаза от удовольствия. -Я… я все равно уйду… зачем… — она до конца не хотела сдаваться, но неосознанно, на уровне каких-то инстинктов искала его губы своими. Филипп остановился и прошептал, опаляя ее кожу горячим дыханием: -А я… тебя не отпущу… моя… Рукой он приподнял ее лицо и наконец… POV Алла       Наконец-то он поцеловал меня. Он жадно покусывает мои губы, а потом проводит по ним языком. Я отвечаю ему, потому что не могу иначе. Не могу больше сопротивляться. Пока я наслаждаюсь этим нежным и страстным поцелуем, он приподнимает мое платье и хочет раздвинуть мои ножки… я сжимаюсь, не пускаю его, но этот упертый болгарин берет свое. И вот его пальцы уже там. Уже вытворяют такое, от чего я перестаю помнить себя. Я что-то шепчу ему в губы, но он лишь усиливает свои действия.       Наше положение перестает быть удобным, и, к тому же, обоим не хватаем воздуха, поэтому мы прерываемся, и Киркоров, не давая мне опомниться, быстро откидывает меня на спину и снова начинает покрывать мое тело поцелуями, спускаясь ниже и ниже, по пути расстегивая пуговицы на моем платье и беспощадно вышвыривая его за пределы любовного царства…       Он так ласков, так нежен со мной. Неужели так бывает? Я, следуя лучшим традициям, сравниваю его в постели со всеми своими бывшими и настоящими. Никто с ним не сравнится. Он доводит меня до дрожи, до умопомрачения… и это дело еще не дошло до самого главного!       Я тянусь за новым поцелуем, обхватываю его тело ногами, прижимаю его к себе и чувствую его рвущееся наружу достоинство. Меня накрывает новой волной желания, я уже готова полностью ему отдаться. Хочу чувствовать его ближе, сильнее, хочу раствориться в нем… -Филипп… ммм… давай…       У меня нет сил формулировать и произносить свою мысль, так что я молча расстегиваю ремень на его брюках. -Щщщщщ, маленькая, потерпи еще…       Киркоров все понимает, улыбается, хитрец. Он знает, чего я хочу, но почему-то медлит. Я ведь возбуждена до предела… ха! Как оказалось, мне это только кажется. Его руки творят с моим телом все, что заблагорассудится: сжимают, поглаживают, надавливают, выкручивают… я уже не принадлежу себе и просто расплываюсь под ним… Делай со мной, что угодно, Филя…       Мой мучитель сжалился и все же снял с себя эти дурацкие штаны… с рубашкой я и сама разберусь. POV Филипп       Какая страстная и опасная мышка оказалась! Моя разорванная рубашка с треском летит на пол, а ее острые коготки царапают мне спину, потом свои тонкие пальчики Алла запускает мне в волосы, путаясь в них. Этим она возбуждает меня еще сильнее.       Она вся мокрая там… кажется, кончит от одного прикосновения. Но нет. Она будет делать это долго и помногу раз! Благо, вся ночь впереди.       Я медленно вхожу в нее до упора, впиваюсь в ее губы, срывая с них громкий и высокий стон. Боже, да она вся дрожит подо мной… Ей не хватает воздуха, она не знает, куда себя деть! Но я вижу, как ей нравится, вижу ее довольную улыбку. Я продолжаю делать поступательные движения и чувствую, как она двигает бедрами мне навстречу, как своими ножками пытается прижать меня к себе еще сильнее. -Аллусечка… моя девочка…       Она шепчет мое имя, не в силах даже открыть глаза. Ее охи и вздохи слышны на всю квартиру, она не сдерживается. Как же она мне нравится, как я ее люблю! Стоны становятся все громче, короче и чаще, несколько сильных толчков и мы оба взрываемся в любовном экстазе.       Я, как и она, часто дышу, пытаясь восстановить дыхание, но пока не слезаю с нее. Я убираю золотые локоны с ее взмокшего лба, большими пальцами поглаживаю ее улыбающиеся щечки и целую в закрытые глаза. -Посмотри на меня… Аллочка, посмотри на меня, посмотри…       Она поднимает на меня свой счастливый и прозрачный взгляд, ради которого я готов отдать жизнь. Я снова целую ее в острый носик, в полураскрытые губы, которые мне отвечают так, будто мы делали это не в первый раз, а в сто первый. Я обессилено падаю рядом с ней, а она чуть приподнимается, вальяжно маша головой и взбивая свои влажные волосы… Красавицаа моя, даже теперь думает о своей прическе. Конец POV       Счастливая улыбка Аллы в эти секунды могла бы осветить весь Петербург. Несколько минут они молчали. Потом Пугачева перевернулась и, опершись на локти, потянулась за сигаретой. Филипп смотрел на нее, прожигая, наблюдал за каждым ее движением, завороженный этой грацией, спокойствием и эстетикой, с которой могла курить только Алла. Она поймала на себе его взгляд и от смущения засмеялась. -Ну что? Что ты так смотришь? -Ты красивая.       Почему-то от такого ответа Пугачева резко погрустнела. Ей как бы напомнили о самом больном, и хотя Филипп старался наоборот уверить ее в ее красоте, сексуальности и притягательности, пока что разговоры об этом приносили ей лишь тоску и печаль. Потому что она сама боялась в это верить.       Киркоров сразу заметил изменение в ее лице и медленно подполз к ней под одеялом. Указательным пальцем он провел по ее ногам, пояснице, спине, оставляя мурашки на ее коже, и, поднявшись к плечам, начал массировать ей шею.       Это подействовало! Алла снова просияла. -Нравится? — Филипп самодовольно улыбнулся. -Даааа… -Ну вот. И больше не грусти! А то накажу.       Алла разразилась смехом. Ей было безумно интересно наблюдать за Филиппом, за его действиями, словами, ее умиляла его наивность, чистота, и привлекала решительность и опытность, несмотря на возраст. -Ну и что же ты со мной сделаешь? — Она кокетливо прищурила глазки и положила голову на кисть, в которой держала сигарету.