extension

      Нет ничего славного в утреннем пробуждении от боли вперемешку с давящим на диафрагму чувством голода. Разлепив веки, Тэ сонно поморгал в потолок. Действие обезболивающих почти исчерпалось. Он и в правду думал, что будет хуже. Голова гудела, как после самых худших в его жизни попоек, спина затекла от неудобного положения, язык слегка распух, и Тэхену на секундочку показалось, что он обзавелся пирсингом. Жесть какая-то. Силясь размять мышцы, он подвигал плечами и, зевнув, насколько позволяла травма, вытянул ладони, удивляясь слоям бинта на запястье.       По-хорошему, стоило бы позвать кого-нибудь, однако, Тэ был уверен, что и так доставил хлопот. Но с другой стороны, он ведь не просил никого о помощи. В груди заныло. Меньше всего, ему хотелось утяжелять и без того больную голову.       Цветочный запах в комнате, явно искусственного происхождения, немного облегчал чувство голода и совершенно странным образом, не нервировал. Тэ вдохнул поглубже - химизованый жасмин. На рядом стоящей тумбочке обнаружился добрый десяток разномастных картонных коробочек с таблетками. В одной из таких он безошибочно признал Ксанакс. Тэхену уже приходилось баловаться им в особо загруженные дни. Выходит... Жителям этой квартиры - тоже? Несмотря на простоту обстановки, комната довольно уютная и чистая. На подоконнике, за светло-голубым тюлем прятались кустики цветущих азалий. У окна начинался ряд полочек со всякими бесполезными статуэточками и прочими элементами декора, переходил в высокий шкаф, с еще несколькими угловыми полками. Они были уставлены разноцветными фоторамками. С такого расстояния он точно не мог сказать, что на них запечатлено, у Тэхена плохое зрение. Но на черно-белой фотографии, которую он стащил с тумбочки, легко можно было идентифицировать двоих подростков. Выходит они брат и сестра?       Бегло оценив интерьер по второму кругу, недовольное чонгуково "одни бабские шмотки", - вывод напрашивался однозначный - это квартира сестры его "спасителя". Очевидно, живет одна, и не исключено, что испытывает психологические трудности. До причин докопаться не успел - виски прошило острым спазмом. Наверное, это знак свыше, чтобы не лез не в свое дело. В соседней комнате зашуршали. Растерявшись, Тэхен зарылся в одеяло по самую макушку и, свернувшись калачиком, притих. Говорят ли в таких ситуациях "доброе утро"? Или, может ошалело лепечут слова благодарности? Возможно, даже... - Здравствуй. Как ты себя чувствуешь? - Джису выразила беспокойство. "Как один сплошной синяк" думает Тэ, но отвечает: - Нормально. - И ужасается. Его голос похож на треснувший сухарь. Девушка недоверчиво сощурилась и неспешно подошла к побитому. Пока она рассматривала все оттенки синего и красного на его лице, он без стыда рассматривал её черты. Похожи. Если Тэхена не подводила память. +10 к общим навыкам дедукции. - Ауч! - Потерпи. - Она о пластыре, которым Тэхену залепили скулу.       За ночь он присох, и Тэ чудилось, что от него отрывают, не иначе, как лоскут кожи. На этом псевдомучения не окончены - в холодном антисептике поверх, мало приятного. Джису нырнула в горку коробочек на пару секунд и, звонко пощёлкав кластерами таблеток, протянула ему два кругляшка разных размеров и стакан воды. - Ибупрофен и флогэнзим. От боли и отеков. Он снова молча проглотил. Ощущение влаги на пересохших стенках горла, как же это восхитительно. - Ты, наверное, голоден...Чонгукки скоро придёт. Позавтракаешь с нами? - Джису так тепло улыбнулась, что Тэхен был убежден - отказ сочтут непростительной грубостью. Ей хотелось позаботиться о ком-то и, кажется, братец не спешил в ряды добровольцев. Легко кивнув, он попытался улыбнуться. Вышло криво. - Вот и славно. - Спасибо. - Растягивая гласные, прохрипел Тэ.       В глазах девушки вспыхнул огонек, она воодушевленно метнулась на кухню. И уже через несколько минут послышались блаженные звуки процесса приготовления пищи. В животе заурчало. Настроив себя на нейтральные волны, Тэ опустил веки и смиренно ждал. Боль постепенно отступала, и он незаметно провалился в дрёму. Настойчивый стук по дверному откосу. В проеме торчала голова. - Джиджи порывалась меня выгнать, ты-то хоть впустишь? - Чонгук был в подозрительно хорошем расположении духа, в его голосе удобно вмещалась простота с нотками добродушия. - Конечно.       Тот сию секунду ввалился в комнату с бумажным пакетом и изображением медицинского "плюса" на нём. На вид - тяжелый. Сам Чонгук, предположительно, возвращался прямиком с участка: рабочий полицейский пиджак с соответствующим жетоном на нагрудном кармане, белоснежная рубашка застёгнута на все пуговицы и зауженные черные брюки, в шлёвки которых был протянут толстый кожаный ремень. - Как твоя челюсть? Болит? - Немного. - Тэхен говорил тихо, будто боялся этого сильного, даже на вид, человека в полицейской форме. Фактом оставалось, что от Чонгука веяло каким-то холодом, если не сказать опасностью, за версту.       Вытрусив содержимое пакета на столик, Гук стянул пиджак и аккуратно сложил его на кресло. Господи боже.       Тэхен тяжело сглотнул. С правой стороны, к ремню крепилась кобура, из которой поблескивал серебристый ствол, но если посмотреть выше... Белая рубашка совсем не скрывала два металлических украшения. У Чонгука проколоты соски. Не то, чтобы Тэхен был сильно удивлен. Он ошарашен. Как так вышло, что он не заметил этого вчера? И в то же время - что за ерунда? Они совершенно не знакомы и Тэхена не должно волновать. Глупо, конечно, отрицать то, насколько Чонгуку шёл этот образ. Чёртов Адонис. Однако, Тэ послал свои кинки куда подальше, пока поток излишних эмоций не вызвал у него приступ мигрени. Не его дело. И нетрезво проморгался, пока Чон, подвернув рукава рубашки, колдовал над различными тюбиками, баночками, коробочками. - Открой рот. - Сведя брови, Гук смотрел на него абсолютно серьезно, раскатывая латексные перчатки по рукам.       От былой безмятежности - ни следа. Тэ несмело разомкнул губы и, совсем не церемонясь, Чонгук протолкнул туда два пальца, раскрывая рот сильнее. Он несколько минут пристально осматривал челюстные косточки, щупал скулы и многими другими способами делал больно. В особенности своим жутким, сосредоточенным, едва ли не злым взглядом. - Высунь язык. У Тэхена взмок затылок. Но он послушно исполнил. И тут же ощутил что-то холодное, дарящее приятное чувство онемения в районе раны. - Посиди пока так.       Выдохнув, Чонгук стащил перчатки. А потом и одеяло с Тэ. За ночь рубашка на нем завернулась валиком, обнажив до пупка. Тэхен рефлекторно поджал ноги и принялся расправлять рубашку, с нескрываемым ужасом глядя на Гука. Едва прикрылся. Да, сейчас он в чувстве, и ведет себя совсем иначе. Ему страшно. - Мне нужно посмотреть на твои гематомы. Тэ отрицательно замотал головой, сжался весь. Чонгук же, сжал челюсть. - Тэхен.       Никакой реакции. Схватив несчастного за щиколотку, он с силой дернул ее вниз и придавил к дивану коленом. То же самое проделал со второй. Тэхена затрясло. Но Чонгук больше не проявлял никакой агрессии, спокойно размазывая голубой гель в местах ударов. Голень, коленка, бедро. Тэ справлялся как мог, подавляя в себе желание вырваться немедленно. Но когда Чон потянулся к краю рубашки, намереваясь задрать, Тэ попытался воспротивиться и скинуть эту вездесущую руку. Черт его знает, как Гук успел ухватить его за здоровое запястье. - Прекрати. Я не хочу ломать тебе руку, а после, возиться еще и с гипсом.       Звучало убедительно. Стиснув зубы, Тэ позволил. Его страх сменился злостью. Чонгук не принимал отказов и Тэхен не любил таких людей. Их ЧСВ мешает потолок. Из затравленного, взгляд сменился на гневный. Но Чонгуку, словно по боку, он спокойно размазывал гель по краям здоровенного синяка на животе, видом напоминавшего просроченный космос. - Вот и всё. - Гука забавляло то, с какой агрессией на него уставились. И он...улыбнулся. Разрыв шаблонов. Тэ всерьез нехорошо. Калейдоскоп из эмоций. Он захотел сбежать и как можно скорее.       Ополоснув руки от фастум-геля, Чонгук засмотрелся на отражение. Наверное, стоит поспать. Как-нибудь в другой раз. В конце концов, если бы этой ночью, в свой выходной, он как все смертные, решил нормально выспаться – не сделал бы доброе дело. Он всерьез решил задобрить карму? Пф. Несмотря, на род деятельности, вера в справедливость давалась с трудом. Иначе, такие как Чонгук были бы попросту не нужны. Как бы там ни было, он не нанимался спасать каждого слабака, оказавшегося не в том месте и не в то время. Тэхен – исключение. Когда несколько лет кряду бьешь себя пяткой в грудь, обещая защищать тех, кто в этом нуждается, задумываешься. Дело чести – работа или жизнь?       Размышляя, Чонгук пришёл к выводу, что с возрастом становится мягче, сердечнее. «Вода стачивает камень». Гляди, совсем размоет. Было ли ему раньше дело до тех, кому «не повезло»? - Теряешь хватку, старик.       Отражение ему не ответило. Расчесав чёлку пятерней, Гук, устало выдохнул. Бесконечное потребление и, в целом, жизнь с завязанными глазами, утомляет. Законы жизни требуют отдачи. Кто же знал, что вступать во взаимодействие с единицами общества бескорыстно – тоже труд. В конечном итоге, решил, что хватит с него добрых дел. Не из того теста. Работа превыше всего.       Джинсы Тэхена, его ветровка, белье, высушены и сложены аккуратной стопкой. Футболке пришел конец и, Чонгук, не церемонясь, отправляет ее в мусор, решив, что взамен может предложить оставить свою рубашку. - Твоя одежда в ванной. Пойди, умойся и поторопись, завтрак будет через 10 минут, потом я отвезу тебя домой. – Чонгук, уже хотел развернуться и покинуть комнату, но решил уточнить, - Ты ведь помнишь адрес?       Тэхен уверенно кивнул и попытался подняться. В голову ударило спазмом. Поморщившись, он встал на ноги, неуверенно потоптался. Однако на вопрос о помощи ответил твёрдое «нет». Гордый. Чонгук лишь хмыкнул, ретируясь в коридор. С чего он вообще взял, что Тэхен поедет с ним? Доберется на метро. Бесит, аж сводит челюсть. За помощь, конечно, спасибо, но во всём нужно знать меру. У Чонгука таковой явно не предусмотрено. Тэ до скрежета в зубах ненавидит быть должником. Исходя из событий за прошедшие 12 часов, задолжал уже прилично. Но расплачиваться не горело. С Чонгуком. Джису он бы с радостью отблагодарил. За то, что не лезет туда, где Гук уже ковырял с пристрастием.       Несдержанный стон. Его футболка в мусорном ведре и это означало лишь одно – с Чонгуком они ещё точно увидятся. Он непременно вернет ему рубашку. Гордо кинет в лицо, дескать «спасибо, но как бы, иди ты в зад». Внутренний голос обиженно вещал о том, что Тэхен - неблагодарная свинья. Тэхен велел ему заткнуться. Помогло, жаль ненадолго. Выходя из душа умытым и, наконец-то одетым, Тэ, уже не излучал тонны спеси. Столько усилий пришлось приложить, влезая в узкачи, что мысли пошли врассыпную. Голос разума немало притуплял и чудный запах из кухни.       За завтраком перекинулись всего парой слов. Жевать было трудно, Тэхен старался изо всех сил не подавать виду. Черта с два, он покажет слабость перед этим упрямым ЧСВшником. Джиджи прекрасно готовила, и Тэ искренне поблагодарил её за все, до последнего надеясь, что ему выставят счёт. Уплатив который, он окончательно избавится от угрызений совести и любых воспоминаний. Но счёта не обнаружилось. Даже в тачке Гука. Черной ауди, не менее пафосной, чем её обладатель. Как он там оказался – заслуживает пощечины. Просто Гук одарил его таким взглядом, что Тэхену почудилось, будто его сожгут на ритуальном костре сию минуту. Подъезжая, Чонгук указал Тэхену на пакет с «плюсом», наполненным лекарствами. - Спасибо, конечно, но не стоит. Я и так чувствую себя должником. - Забей. Оно мне без надобности. Ещё раз, помотав головой в отрицательном жесте, Тэ порывался выйти, но Гук ухватил его за рукав и усадил обратно: - Забирай этот, чертов пакет, и выметайся из моей машины. – У Гука вздулись вены на предплечьях, он крепко сжимал руль одной рукой. - Может, ещё и рубашку прикажешь оставить? – Зло усмехнувшись, съязвил Тэ. - Оставляй и проваливай.       Хлопая дверцей напоследок, Тэхен непонятно зачем пронзительно посмотрел в глаза Чонгуку и ниже…Дурацкий присинг. И Чонгук дурацкий.       Опомнившись, он так и не нашёл причины по которой его часто вздымающаяся грудь дрожала, а средний палец был вытянут в сторону отдаляющейся ауди. - Мудак.       Он дома. Вдох-выдох. Стащив кеды, он отшвырнул их с такой злостью, что на шум выполз дремлющий до этого момента Юнги. - Тэхен, тебя, где но…сило? Эээ... – Не сказать, что ему совсем похуй, просто он человек спокойный. Разукрашенный Тэхен всё равно - его Тэхен. Раз уж тому так досталось, на то была причина, жалеть Тэ он даже не пытался. Посочувствовать – может быть, но совсем немного. - Та, бля… - В сердцах выпалил Тэ, расшвыривая тапки, и замолчал, не в силах что-либо объяснять. - Лан, попустит, расскажешь. – Юнги сладко зевнул, почесывая подбородок. – Намутишь чего похавать?       Выдохнув, Тэ ответил положительно. Хён уж точно не причастен к его бушующей агрессии.       «Всё позади», убеждал он себя, остервенело, нарезая лук. Выходило на троечку с минусом. Когда мимо проплыл Юнги и, обхватив Тэхена за талию, шепнул куда-то в изгиб шеи: - А я посуду помыл.       Младший вздрогнул, но сдержался, шипя беззлобное «бля». Просроченный космос всё еще находился на своем законном месте. Приняв неизбежное, и усевшись на табуретку с недовольным лицом, Юнги терпеливо ожидал завтрака, который как бы уже обед. Дабы немного утешить безутешного, Тэ чмокнул того в щеку и взъерошил влажной рукой волосы: - Готово! - Ты не будешь? – На столе лежал лишь один набор приборов. - Я не голоден. Но побуду с тобой.       Пожав плечами, Юнги принялся за еду, периодически блажено закатывая глаза. Он уже и не помнит, когда в последний раз вкусненько кушал. Тэхену наконец-то стало уютнее. Он успокоился и, обнимая ладонями чашечку имбирного чая, начал: - Помнишь, магазинчик, три улицы отсюда? Там часы продают. - Угмх. - Так вот. Я там одни присмотрел себе и, выбрав, как мне показалось, удачный случай, перед самым закрытием, стащил их. Я-то думал, этому мужику вообще по хую, он даже по сторонам не смотрит. Да и часы не такие уж и дорогие. А он позвонил каким-то типам, и они… Сам понимаешь. - Он многозначительно замолчал, как бы намекая, на подпорченое лицо. - Те ещё и даунами какими-то оказались, даже часы не забрали обратно. – Тэхен хитро ухмыльнулся. – Правда, телефон спёрли. Ну, какой-то чел, как оказалось полицейский, – Юнги напрягся, - подобрал. Они с сестрой подлечили меня, тот чувак, Чонгук зовут, даже в аптеку сгонял. Вон, целый провиант выдал… - Так, а часы-то, где? Тэ непонимающе заморгал, осмотрел запястье: - Блять. Походу, когда этот плющ перевязывал руку, снял. Твою ж мать. – Тэхен прихлопнул ладонью по столу и стиснул зубы, пока Юнги беззвучно хохотал. Как же глупо вышло. - Не парься, малыш. Я куплю тебе новые, которые ты захочешь. Совсем скоро. – У последовавшего поцелуя привкус специй, любимых Тэхеновых – орегано и базилик. – Мы будем богаты… - Прислонившись лбом ко лбу, глядя в глаза. И у Тэхена нет причин ему не верить.       К вечеру, пошарившись в карманах пиджака, в поисках пачки сигарет, Чонгук нащупывает кое-что, с горечью осознавая, что забыл их вернуть. Винтажные Swiss Military. Совсем новёхонькие. Выдыхая облачко дыма, Чон перекидывает их меж пальцев и решает, что это оплата кармы за его добродетель. Посмеявшись, с самого себя, Гук решает отвезти пропажу Джиджи. Если Тэхен и вернется, то точно не к нему.