extension

      Немного бледнее обычного, ссутулившись, Чонгук растирал запястья. Бездельничать на работе не его конёк, конечно, но напарник что-то запаздывал с отчетами. Помимо прочего, сосредоточиться не представилось возможности. В голове бардак, на рабочем столе - тоже. Пора бы разгрести кипы бумаг, привести всё в порядок. Хаос не способствует рабочей атмосфере - истина проста как мир. Крутанувшись на стуле, он останавливается напротив высокой тумбы, со стопками разноцветных папок. - Значит, начну отсюда.       Ребяческая выходка, позволять случаю выбирать начало, но Чона позабавило. И преисполненный чувства долга, он принялся за уборку. И когда все это успело накопиться? Вопрос из разряда, о пропавших выходных. Дело к делу, папка к папке, в дверь несмело постучали. - Да!       Убедившись, что в него не летят предметы канцелярии или, что еще хуже, Пак Чимин сдвинул пальчиком серебристую оправу, поджимая второй рукой несколько скрепленных файлов. С его боссом бывало всякое. Выглядел Чим хмуро, много серьезнее обычного. Такую эмоцию нечасто встретишь на его хорошеньком личике. Прокашлявшись, раскладывая в такт бумаги, он начал: - Вывод судмедэксперта по делу убитого на Инсандоне. Личность установлена. Ким Дэсон, 33 года. Его досье. Сведения криминалиста по подозреваемым пока скудные, но взгляни, что есть. И отчёт. - Чим умолк, замерев на месте. На него выжидающе уставились: - Что-нибудь еще? - Да. Забеги к Джуну, расписаться за новое табельное. Несколько кольтов подогнали. Поздравляю, босс. - Улыбнувшись краешком губ, проницательный Пак уловил нужный блеск в глазах и, козырнув, поспешил на выход. Оружие.       Помимо рабочего, Чон имел дома парочку своих, личных экземпляров, благо должность позволяла. Холодящий руку металл, совершенство форм. Лаконизм. Ничего лишнего. Его маленькая религия. В предвкушении, опустил веки, ощущая дрожь пальцев в воображаемой тяжести. Но моментально стряхнул наваждение, продолжив методично отправлять завалявшееся и не нужное в урну. Пожалел, что себя туда не выкинешь.       Через добрых полтора часа, утомленный Гук свалился в кресло, с презрением поглядывая на принесенное Чимином дело. Дальше дело за ним. Ким Дэсон, значит. Четыре ножевых, перед убийством избили, но из личных вещей - всё при нём. В крови обнаружены следы употребления кокаина.       Чонгук зло закусил губу. Он догадывался, чьих рук это дело. Также, он догадывался, что отчёты по делу не из-под условного пера Чимина. Он славный малый и достаточно умён, чтоб расценивать четыре прицельных удара по жизненно важным органам умышленным убийством, Чим не упустил бы так много... Не сказать, что Гуку это сильно мешало, он виртуозно делил тексты на смысл и воду. Однако по законам жанра лучшие должны оставаться при лучших. Он непременно разберется с этой внезапной сменой кадров. В голове уже созрел маломальский план действий, поэтому подхватив мобильный, он набрал самый неприятный, из списка номеров. - Неужели сам господин полицейский окажет нам честь своим визитом? Чем могу быть полезен? - Голос на том конце провода излишне сладко растягивал гласные, значит обладатель уже под градусом. - Прекрати паясничать и будь хорошим хёном, скажи, что Чонсок сегодня вечером зависает у тебя. - Допустим, у меня. - Отлично. Организуй мне встречу, ближе к одиннадцати. - По рукам. - Из трубки послышался звонкий стук бокалов.

Вечер обещал быть интересным.

      Собрав материалы по работе, и проверив наличие беретты за поясом, Чон отправился к Наму. «Боссу босса», как частенько шутил Чимин. Он удачно отхватил себе уголок двумя этажами выше. - Чон Чонгук! Твой "новый друг" уже заждался. - Намджун приветливо улыбнулся и нырнул за ключами к сейфу. Жаль, Чон не был настроен на приятельский разговор. - Намджун-хён, кто сейчас на посте моего следователя? - Точно не помню… Кажется, Юндже. Какие-то проблемы? - Да. Взгляни, что он мне наваял. - На стол легка папка. - Жду Чимина на своем законном месте, завтра же.       Кивнув, Джун поставил перед ним открытый кейс, обитый черным бархатом. Colt М1911a1, одна из лучших модификаций. Гравировка на глянцевом стволе обозначала особую значимость этого экземпляра. Завораживает, аж зубы сводит. Чонгук полюбовно провел по ней пальцами, обхватив рукоятку, ощутил приятную тяжесть. - И сколько таких доставили в отделение? - Таких - три. И десятка два обычных. Тешит самолюбие не то слово. - Тебе - за заслуги перед родиной, так что не вздумай зарываться. - Нам деловито пригрозил пальцем, на что Чон довольно закусил щеку изнутри, и аккуратно вернул кольт на место. Его беретта верой-правдой служила в течение двух лет, но пришло время прощаться. В последний раз, ощупав приклад, он опустил свою "подружку" (несомненно, лучшую) на стол. Немного ностальгии не помешает. - Она в отличном состоянии, пружины не заедают, смазывал регулярно... - Я не сомневался. - Легкая улыбка. - Не вижу радости на твоём лице. Жаль старушку-беретту? - А то. Неси накладные, за сдачу-получение распишусь и пойду. Работа не ждёт. Но Намджун уложил беретту на лист бумаги, вероятно накладную, и подтолкнул к Гуку. - Забирай. - Намджун-хён... - Считай это подарком на Рождество. Чонгук тут же воспрянул духом, и не проронив ни слова, поклонился, выказывая честь. Нам ободряюще похлопал его по плечу, протянул дары. - Тебе нужнее, я уверен.       Никак и ни о чем по части дружеской симпатии и исключительной доброты. Ему невдомек, отчего же людям приятно взвешивать заботы на свои плечи, ради чужого блага. Законченный эгоист. Намджун другой - он искренний. Разделяя радости и воспринимая чужие беды, как свои, он был одним из немногих, способных сострадать. Не место таким светлым людям в этом гадюшнике. Подташнивает.       Замялся на выходе. Челка закрыла глаза, обернувшись, то ли из чувства долга, то ли еще чего, он добавил совсем тихое: - Спасибо, хён.       Покидая стены участка, Чонгук сверился с наручными часами. Минута в минуту. Рабочий день окончен, но только формально. - ЧимЧим, кидануть меня решил? - Никак нет, босс! - Рыжий в приподнятом настроении, а это хороший знак. Он дивным образом умел дарить уют вязаного свитера сквозь телефонные коды. - Ты снова на посту, так что не расслабляйся. - В трубку фыркнули. - Есть работёнка на ночь, по Дэсону. В пол-одиннадцатого заеду за тобой, будь готов. - Моего мнения как всегда не спрашивали. - Так что, по рукам? - Чёрт с тобой, по рукам.       Чонгука привлекала простота и надежность. Эти два качества как нельзя, кстати, воплощались скупым набором материально-духовных ценностей в лице Чимина. Если бы у Чонгука имелись представления о дружбе, он непременно бы сказал, что Чим - отличный друг.       Закинув телефон на пустующее сидение, Гук надавил на газ и, заворачивая нехилую петлю, покинул парковку. К вечеру погода портилась, становилось ветрено, небо заволакивало черно-серыми тучами и казалось вот-вот, еще немного, и карой с небес обрушится холодный ливень. Прикидывая, что у него по времени, Гук решил заскочить в супермаркет и, быть может, в кои-то веке сготовить нормальный ужин.       Курица, овощи, несколько пачек замороженных стейков, связка бананов, два авокадо и бутылка красного полусладкого, кажется всё.       В сыром подъезде его встречает пожилая соседка, с необъяснимым радушием желая хорошего вечера. Он натянуто улыбался ей до последнего, пока наконец-то не скрылся за толстенной железной дверью. В собственную квартиру. Глубокий выдох. Дома иначе - тепло и спокойно, наверное, потому что здесь, в святыне его извечного отшельничества, пустует от начала начал. Ни к кому не привязан, ничем не обязан? Чепуха. Просто устоявшийся Чонгуков мирок не вмещал в свои тесные рамки еще кого-то, кроме него самого и его безразмерного эго.       Методично разобрав пакеты, Чонгук с особым энтузиазмом приступил к основной радости дня.       Высокий черный сейф, делённый на сектора, у каждого из которых, имелся свой магнитный замок. Не трудно догадаться, что внутри. Ключом служит подборка кодов на чипе, запаянном в браслет его дорогущих часов. Достаточно прикоснуться, чтобы открыть. Простота и надежность, не так ли? Предпоследнюю пустую полку, почетно занимает кейс с кольтом. Осматривая его, с нескрываемым восхищением и каким-то чувством отдаленно напоминающим то самое, Чонгук обещает себе непременно заняться подгоном и коррекцией деталей под свою руку, на выходных. Сегодня не нашлось подходящего настроения. Заблокировав дверцу, он отправляется на кухню, попутно стягивая рабочий пиджак, а следом и рубашку. Он терпеливо донёс их до ванны, и аккуратно сложил в корзину для белья, оставшись в одних полурасстегнутых зауженных брюках.       С приготовлением пищи у Гука особые отношения - он не любил односложные вкусы и блюда, в которых повара наивно пытались сочетать несочетаемое. Раздражает. Промывая водой нежное куриное филе, Чон уже мысленно комбинировал его со свежими стручками спаржи, ломтиками болгарского перца и зернами сахарной кукурузы. Должно быть вкусно в теории, на практике - его торс и предплечья оказались влажными от брызг. Чонгук поспешил обтереться бумажным полотенцем.       Ужин в полумраке, где желтоватый свет из окна устилал подоконник и лишь половинку обеденного стола. Пара глотков вина и тлеющая сигарета в пепельнице, всё так же наполовину обнажен, а серьги мелькают тусклыми бликами - похоже на сцену из нуарного фильма, но реальность куда более прозаична. Он здесь, при своем уме и до выезда без малого час - этого вполне хватит, чтоб принять душ и переодеться. Чтоб найти в уголках квартиры давно утерянное Я - едва ли.       Ему душно и одновременно так хорошо. Теплая, почти горячая вода, ласкает распаренную кожу, и кажется, смывает не только усталость, но и что-то еще, непомерно серое идущее изнутри. Табачный пепел, контуры грусти, осевшую ненависть. Прямиком из-под ребер. Так сильно захмелел от вина? Вряд ли. Просто устал. Опустил вечно тяжелую голову, отдался потокам. Размывает, стачивает. Камень обратился песчинкой, а после и вовсе исчез. Стало легче.       И, боже правый, он ни за что на свете не смог бы объяснить от чего у него так крепко стоит. Капли воды облизывают и дразнят соски. Зажмурился. Кафельная плитка холодит ладонь, вторая - разогретая плотью, а в ушах наслоение голоса, измененного от приступов желания. "Нет". Тэхеново "нет".       Оргазм накрывает мягкой волной, в его порыве Чон даже не заметил, как закусил губу с тихим стоном. То ли слипающиеся ресницы мешают видеть, то ли в запотевшем зеркале всё вмиг утеряло прежние черты. Будто и вздутые вены на предплечьях, и помутневший взгляд, умноженный на тяжелое дыхание - не его. Там, напротив, кто-то определенно другой. А в прочем - всё равно. Он ничего не собирался объяснять. Ни себе, ни кому-нибудь еще. В конце концов - не обязан.       Переодевшись, он замедленно вычесывал челку пятерней, отупело осмотрелся по сторонам. Чего-то не хватало. Однако все оставалось на своих местах, с точностью до сантиметра. Зло шикнув на собственную рассеянность, он хлопнул дверью и поспешил к своей ещё одной маленькой слабости - ауди.       Чимин в Чонгуковой тачке выглядит, как пестрое пятно. На нем свеженькая, выглаженная без единой складочки, светло-голубая рубашка, поверх которой утепленная бордовая ветровка с лакированными вставками и черные узкие джинсы. Спасибо, хоть без дырок. Пятно это, странным образом казалось уместным во всей своей напускной серьезности. Как и повисшая тишина: обстановка не располагает к пустословию.       Человек, которому они нанесут визит - Ли Чонсок. Личность не безызвестная, высокомерная и, временами, крайне неприятная. В нем сочеталось что-то среднее между напыщенностью павлина и изворотливостью ящерки. К слову, наращивать новую кожу, тот умел с виртуозностью вышеупомянутой.       Чонсок - одно из более-менее значимых звеньев цепи наркоторговцев. Доступ к нему не за семью печатями, благодаря отцу, занимавшему пост в парламенте. Он мог не прятаться, светя дорогой одеждой, машинами или даже хорошенькими женщинами перед лицами тех, кому посчастливилось его увидеть воочию. Соря деньгами налево-направо, Ли не забывал их и "зарабатывать".       Ни для кого не было секретом, что сынок госслужащего совсем не заинтересован ведением политических дел, но мало кто знал, что копни глубже - руки того по локоть в месиве из человеческой крови с различными веществами. Сам Чонсок не употреблял, умело играя на чужих зависимостях. Его смело можно было вносить в списки убийц. Не буквально - он не стал бы марать руки, но его верная свита - с легкостью. В прочем, у всего имеется начало, у всего имеется конец. Возомнив себя божком, Чонсок приказал грохнуть не тех людей и напоролся на крупные неприятности. Формально, он ведь всё ещё оставался в низах преступной иерархии.       Благодаря связям отца, пули в висок удалось избежать. Однако с резней пришлось поспешно завязывать. За Чонсоком оставили только торговлю. Но подрастающей птице, рано или поздно жмут прутья клетки. Кто знает, чем Ли баловался теперь? Чонгук же в равных долях презирал и восхищался такими людьми. - Приехали.       Чимин выпрыгнул на мокрый асфальт, им посчастливилось, что морось прекратилась, и оглянулся на Чонгука, возившегося с сигнализацией. - Как же не вовремя. - М? - Батарейка села, - удрученно говорит тот, показывая на пульт сигнализации. - Через дорогу магазин есть, могу сгонять купить, - не бросать же друга в беде, думается Чимину. - Не нужно, у меня в бардачке есть запасные. Чим несдержанно стонет и закатывает глаза. - Какой же ты предусмотрительный. Серьезно, аж тошнит.       Невесело усмехнувшись, тот подталкивает рыжего к входу, зябко растирая плечи, и дальше - внутрь прокуренного здания, содрогающегося от годных басов. Владелец не поскупился на акустическую систему. Чон вкратце изложил о плане действий. Но у Чимина, шустро нырнувшего к барной стойке, он был несколько другим: - Э, а как же выпить? Мы в клубе, чувак. - Мы на рабочем месте. - Он непоколебим и как всегда серьезен. - Ты вообще человек?! - Вполне. - Я официально отказываюсь работать трезвым. - Якобы грозно, но скорее комично, сложив руки на груди, заявляет Чим и тут же жестом показывает бармену "две Маргариты". - Чимин, послушай, у меня хватает забот, помимо того, что в проекте - мне придётся волочить твою пьяную тушку домой. - А тебе придётся, если мы сейчас же не тяпнем по одной. - Два бокала с высокой ножкой красноречиво намекали. - Ну же, босс. - Подмигнув, Пак ловко ухватился за трубочку. - По одной. - Сдался тот.       Мужественно осушив до дна, Чонгук поморщился, озадачено поглядывая на нерасторопного спутника, но отвлекся, ощупывая вибрацию в левом кармане. "Третий этаж, вип-ложа с балконом. Охранник тебя знает". - ЧимЧим, я наверх, на тебе люди Чонсока. Любая инфа про них, чем занимаются и как связаться. На все про все не так много времени, в без двадцати жду на выходе. Я на тебя рассчитываю.       Отдав честь, совершенно игнорируя непокрытую голову, Пак заверил, что все будет в лучшем виде.       Лысый шкаф, два на два, скорчив недовольную мину, пропускает Чонгука на втором этаже, рукой призывая идти за ним. Чон не удивился бы, окажись этот охранник немым. Снизу доносятся звуки оживленного танцпола, а пресловутый дискошар сияет где-то на уровне головы, выше - деревянный каркас крыши и несколько креплений на толстых карабинах. Стоило бы обратить внимание, что такая себе вип-комната, на этаже одна, отделенная от всеобщего веселья толстым велюровым занавесом. Грубо затолкав Чонгука внутрь помещения, лысый поспешил скрыться.       Его заметили не сразу. Сквозь сизую дымку, проглядывались полупьяные глаза недвусмысленно оголодавших дев, они с обеих сторон облепили, как тут принято называть, Его величество. Он гладил их стройные ноги обтянутые чулками, не стесняясь задирать юбки и платья, разбрасывая комплименты для каждой. Несколько других мужчин, давно расслабили узлы своих галстуков, и спокойно потягивая кальян, обсуждали что-то, несомненно, важное.       Чонгук ощущал себя несуразным и еще, совсем немного глупым, когда кашлянув, на него уставились все присутствующие. Девушки же, завидев симпатичного потенциально-любовника на ночь, хищно сощурились, но с мест не двинулись. Его величество смотрел с вызовом. Легким жестом руки, приказав всем покинуть комнатку, он вальяжно развалился на полдивана. Огромного и мягкого как отдельный, обитый плюшем островок.       Устраиваемый спектакль немало подбешивал Чона, в крови теплел алкоголь. - Назови мне хоть одну ебаную, причину, по которой я не должен засадить твоих головорезов за решетку! Человек напротив, рассмеялся, пуская облака дыма. - Среди моих подчиненных нет головорезов. - Не вешай мне на уши! Дэсона, по-твоему, кто прирезал?! - Ах, вот зачем ты здесь… Из-за этого говнюка, значит. Мои люди здесь не при чём, уверяю. - С чего бы мне тебе верить? – Чонгук не терял бдительности, держа кулаки в полной боевой. - Его грохнули на вашей территории, а мне не нужны неприятности. К тому же, я знаю, кто за этим стоит, и настоятельно рекомендую не совать туда свой нос. – Он хитро улыбнулся. – Ради своего же блага. - Ебал я в ро… - Чонсок перебил его, махая пальцем. - Спустись с небес на землю. Сядет тот, кого тебе подставят. И всем хорошо. Тебе - лавры за очередное «раскрытое дело», - сымитировав кавычки, он продолжил, - а моему бро – минус проблемы с ублюдком, который, кажется, забыл свое место. - Пока убийца будет свободно разгуливать по городу?! – Гук сорвался на крик. - Он обычный наемник. Их десятки в руках больших дядь. Посадишь одного – найдётся другой. Только, этот уж больно хорош в своем деле. – Выждав театральную паузу, продолжил. – Документы по нужному человеку получишь утром. И давай без фокусов. Сотрудничать с нами лучше, чем воевать. Джиджи знает об этом, не правда ли? Чонгук не успел ответить – тот самый шкаф, уволок его за шкирку на выход. Дело дрянь. Больше всего, он ненавидел, что на мушке могли держать его сестру. Порыв проехаться кулаком по этому хорошенькому личику, останавливала только оставшаяся на дне капля здравого смысла. Крепкими родственными отношениями с Джису, он похвастаться не мог, но она не заслуживала того, что имела. Гук понимал это, разве что, головой.       Вся надежда на Чимина. Его не пришлось ждать, обнаружился тот быстро: огненно-рыжая копна светилась у столика, вблизи бара, где он мило беседовал с каким-то парнем, кокетливо опираясь на подбородок. И Чон очень надеялся, что Чим еще не успел накидаться. - Чимин!       С первого раза не отозвался, как и со второго, пришлось подойти и одернуть за локоть. Наскоро прощаясь, Пак отправил своему новоиспеченному знакомому воздушный поцелуй. Чонгука мало заботили любовные приключения вечного романтика Пака, он без сожаления тащил его на выход. Снаружи сыро и холодно. - Выкладывай всё, что есть.       Чим поёжился и скорчил такую недовольную мину, что вероятно, должна была подействовать на жалость: - Давай в машине, а? - Нет. На холоде быстрее отрезвеешь.       Вдохнув поглубже, рыжий отёр сухой ладошкой лицо, проморгался. - Ну… Двоих вычислил, но они не при делах. Только торгуют. Даже завсегдатаи не замечали за прихвостнями Чонсока чего-то эдакого. – Он тяжко выдохнул, легко угадывая, что у Чонгука те же новости. – Удача не на нашей стороне, босс. Он реально завязал с играми в мясника.       Гук стиснул зубы, в два шага преодолевая расстояние до тачки. Выглядел он чернее собственной тени. - Садись. - Сори, завтыкал. – Чим спрятал нос в воротнике куртки и поспешил за другом. Да, Гук хоть и был редкостной падлой, хорошее настроение которой, редко застанешь даже на праздник, но рыжий был уверен - где-то там, неизвестно насколько глубоко, в нём что-то теплилось. Люди называют это "душа". Не просто так ведь, Чон ласково назвал его ЧимЧим. И ЧимЧим справедливо считал это проявлением дружбы.       Уже возле подъезда, он грустно обернулся на рванувшую с места ауди, жалея, что так и не решился спросить, отчего Чонгук выглядит таким…Никаким. Словно осыпавшаяся раньше времени стенная побелка. Спрятав руки поглубже в карманы, Чим твердо решил проспаться до завтрашнего обеда, пожелал того же и Чону. Звонить не стал, настрочив смску. В конце концов, одним ублюдком больше, одним меньше. И лучше бы ему никогда не узнавать, на чьей стороне оказался его друг, столько лет ломавший спину на тернах справедливости и чести.

***

      Не описать словами, как Тэхен был счастлив проснуться в своем доме, в своей постели. А завидев тощую бледную спину, сгорбленную от долгой работы, он и вовсе заулыбался, как придурошный, игнорируя жуткие боли по всему лицу. Он так и не воспользовался лекарствами, любезно предоставленными Чонгуком. Гордый. Или вредный. Пока не решил.       Подставляя нос и несколько прядей челки, под холодные лучики осеннего солнца, он счастливо подтянулся и тут же закряхтел он тянущей боли в мышцах. Юнги сидел на краю дивана, всё так же неподвижно. Поэтому недолго думая, Тэ прижался шершавой щекой к его спине, шепча хриплое: - Доброе утро, Юн.       Тот, хрустя позвонками, обернулся, засматриваясь на чересчур довольную мордаху. Тэхен выполз из вороха одеял наполовину, светя пожелтевшими синяками. Возможно, Юнги совсем сошел с ума, раз находил в этом какой-то особенный шарм. Он без лишних слов потянулся за поцелуем. Лениво-утренним и слегка табачным.       К обеду, Тэхен растерял настроение. Боль докучала сильнее, а искать утешения особо не было где – Юнги ушел в рабочий режим, даже отказался выпить чаю. Отвлекать его – глупая затея, парень трудился ради их общего блага. Плевать, что по многим пунктам, им придётся переступить закон. Об этом позже. Сейчас, в ванной, рассматривая этот дурацкий пакет, с мать его, медицинским крестом, Тэ не выдержал, вытряхивая содержимое, восстанавливая в памяти предназначение каждого из тюбиков и кластеров.       Последней выпала визитка аптеки, с благодарностью за покупку и мини-картой расположения. Маленькими курсивными буквами обозначался адрес.       Тэхен предпочел не думать, о том, что видел ее из окошка Чонгуковой ауди. Ведь она находилась напротив дома Джису. Очередная шутка судьбы?       Мысленно врезав себе, Тэ отчаянно пытался избавиться от навязчивой идеи весь день. Не срослось. На часах около семи вечера. Захватив зонтик и намотав шарф в три слоя, Тэ захлопнул за собой дверь, перед уходом крикнув: - Я прогуляюсь, Юнги.       Он предпочел умолчать, о том, что одолжил его телефон. Ведь Тэхену очень нужно было воспользоваться навигатором.