Песня Феникса

Годрикова Впадина так же, как и Хогвартс, была запорошена снегом. Снег скрыл лощины, в которых летом собирался туман, засыпал оледенелую реку, пригнул к земле ветви деревьев. Окрестности были точно игрушечными. После Рождества Тед и Гарри попали на фестиваль пиротехники. – Ого, вот это драконы! – воскликнул Тед. В отличие от тех, что папа и Сириус запускали на их день рождения, эти ещё и оглушительно ревели. Мерцающие птицы пели, но это могло понравиться разве что девчонкам. – Можно в следующий раз позвать с собой друзей? – обернувшись к родителям, спросил Тед. – Ну, если кому-то из них разрешат, – улыбнулась Лили. На следующий день, полетав на мётлах (Тед показывал Гарри, каким штукам научился в сборной), они под подозрительным взглядом мамы пошли в библиотеку. Вообще-то они ходили туда, потому что обещали Гермионе, но, честно говоря, дело не очень двигалось. В основном потому что они не знали, что искать и занимались тем, что тыкали пальцами в заклинания и зелья, которые казались им смешными или глупыми, и показывали их друг другу. Поэтому, когда Тед наткнулся на фотографию Дамблдора в длинном, свисающем до пояса колпаке, они тут же стали её разглядывать. – Смотри! – показал Тед Гарри. – Ого! Тут говорится, как делать хлопушки! – воскликнув Гарри, начав читать статью под фотографией. Статья называлась: «Профессор Хогвартса о подготовке к Рождеству». Точного рецепта Дамблдор не озвучил, но общий принцип они решили что поняли. Поэтому, взяв ту хлопушку, которую Тед купил на фестивале (хотелось, конечно, в Хогвартсе показать, но что поделать?), они стали её улучшать. Следующие несколько дней после этого они просидели под домашним арестом, делая домашние задания и обсуждая, как бы задобрить родителей. Потому что разозлился на них даже папа. Тед написал короткие письма друзьям. Привет, Рон, Мы хотели сделать супер хлопушку и случайно взорвали полкомнаты, прикинь. Потолок был весь в трещинах, а стена вся чёрная. От кровати Гарри остались только угольки. Вышло мощно, но теперь мы наказаны. В следующий раз ты должен приехать к нам. Как Хогвартс? Тед Привет, Гермиона. Кажется, нам запретили пользоваться книгами из библиотеки. Это вышло случайно, честное слово. Когда вернёмся в Хогвартс, будем читать всё, что скажешь. Тед и Гарри – Но это правда несправедливо! – с тоской поглядывая на дверь, сказал Тед. – То есть, мы виноваты и всё такое, но... Гарри вздохнул: – Но финал гонок раз в году. Им так хотелось туда попасть, тем более что папа был в числе организаторов и обещал им самые лучшие места. Но стоило им вспомнить об этом, как в ушах звенели слова мамы: – Сидите в своей комнате. Не выходите. Никаких метел, никаких развлечений. И – никаких гонок. Даже не просите. - У неё было такое строгое выражение лица, что страшно было с ней спорить – и тогда, и теперь. – Спрошу, можно ли взять лимонад, – сказал Тед, устав маяться. – Может, удастся извиниться. Через несколько минут он прибежал обратно и, бросившись к Гарри, затряс его за плечо: – Ты не поверишь! – Нас возьмут на гонки? – подскочил на ноги Гарри. Лицо Теда вытянулось. – Нет, конечно, – пробормотал он, – я даже про лимонад не спросил... я только дошёл и... и, знаешь, что я услышал? – Он снова затряс Гарри. – Что? – спросил Гарри, пытаясь высвободиться. – Мама сказала: «хорошо, хоть они до той штуки в подвале не добрались», а папа, знаешь, что ответил? Тед уставился на него широко распахнутыми глазами, и Гарри спросил: – Что? – Теперь ему тоже становилось интересно. – Папа ответил: «Иначе бы пришлось перед Дамблдором оправдываться», – выдохнул Тед. – Они ещё сказали, что скоро он должен будет эту штуку забрать... Знаешь, что это значит? – Мы идём в подвал? – уже полностью захваченный идеей спросил Гарри. – Да, вдруг это что-то из того, что хотели украсть? – Или из того, что Дамблдор спрятал на третьем этаже... – То, что связано с Фламелем... – Или Креддом... – Жаль, что я уже отправил Торпеду и Буклю, – вздохнул Тед. – Сейчас бы остальным рассказать! – Тогда напишем, когда всё разузнаем, – предложил Гарри. И они стали обсуждать, когда и как лучше пробраться в подвал, то и дело начиная гадать, что бы там такое могло быть спрятано. – Вот это Дамблдор! Второй раз за каникулы вдохновляет! – в конце концов воскликнул Тед. – Даже когда мы не в Хогвартсе, – с улыбкой сказал Гарри, хотя невольно покосился на стену: ни полки с любимыми фигурками и книжками, ни постеров над кроватью больше не висело. В том, что касалось гонок, мама осталась непреклонной, как и папа. Впрочем, насчёт всего остального они тоже были непреклонны. Когда в день гонок Тед спустился к завтраку и спросил, возьмут ли их с собой, папа ответил: – Головой надо думать, прежде чем что-то сделать. Повисло молчание. – А на метле полетать можно? – подошёл с другой стороны Тед. – Нет, – запретила Лили, – Можно сделать домашние задания. И тихо сидеть в своей комнате. Они переглянулись. – А может быть, сходим завтра к Сириусу? – предложил Тед. – В аврорате много работы из-за гонок, – сказал папа. – Сириус занят. – А вы – наказаны, – напомнила мама, как будто они успели об этом забыть. Пора было прекращать задавать глупые вопросы. – А... – начал было Тед. – Нет, – прервала его мама. – Можно доесть кашу, помыть посуду, а затем убраться в гостиной. Они грустно вздохнули и повесили головы. – Уберёмся, – пообещал Гарри, и Тед кисло посмотрел на него. – Это хотя бы немного похоже на признание вины, – сказала Лили. И они действительно стали убираться в гостиной – чистить каминную решётку, протирать пыль. Хотя с помощью магии мама справилась бы за несколько минут. – Хотя уж и не знаю, научит ли вас хоть что-нибудь уму-разуму, – вздохнула она. Ни Тед, ни Гарри не знали, откуда вообще взялась уверенность в том, что от уборки умнеют, но Тед за полгода в Хогвартсе успел забыть, что это такое (гриффиндорцев Снейп предпочитал наказывать снятием баллов), а Гарри, похоже, привык. – Отлично! – воскликнул Тед, когда родители исчезли, использовав летучий порох. Он бросил тряпку на пол. – У нас есть около трёх часов, – заметил Гарри. Он как раз закончил с каминной решёткой. Нет гонок – они пойдут в подвал. Когда ещё выпадет такая возможность раскрыть секрет Дамблдора? Дверь в подвал, как и следовало ожидать, была заперта, а значит, оставалась одна-единственная лазейка, которую они нашли несколько лет назад. И которой очень дорожили, поэтому пользовались только в крайних случаях. Осторожно пройдя вдоль стены, они остановились около одного из полуподвальных окон и, чуть сдвинув старые гвозди, оттянули раму на себя. – Надеюсь, мы тут не застрянем, – пробормотал Тед. – Если застрянем, то нас не только на гонки не возьмут, но и в Хогвартс не отпустят, – предсказал Гарри. Один за другим они проскользнули внутрь. Через несколько минут они, чиркнув спичками, совсем по-маггловски, зажгли несколько свечей. По подвалу, где мама хранила ингредиенты для зелий, разлился неуверенный жёлтый свет. – Совсем не похоже на Хогвартс, – сказал первое, что пришло ему в голову, Гарри. Вдоль стен висели аккуратные пучки зелени, на стеллажах стояли стройные ряды банок, а сбоку от двери – небольшие бочонки. Свет, пробивающийся через низкие, точно растущие из земли окна, был тусклым, и подвал окутывал полумрак. И всё же – никаких теней по углам, а тишина, если прислушаться, была пропитана спокойствием. Зельеварение, которым занималась Лили, определённо отличалось от того, которому их учил Снейп. Впрочем, времени на раздумья у них не было. – Ты помнишь эти бочонки? – спросил Тед, кивая в сторону двери. Гарри покачал головой: – Нет, вроде раньше не было. Пока Тед возился с крышкой от бочки, Гарри прошёлся между стеллажей. – А это что? – внезапно спросил он, останавливаясь перед огромным предметом, скрытым тяжёлой драпировкой. В следующую секунду произошло две вещи: Гарри сдвинул потрёпанный край драпировки, чтобы заглянуть под неё, а Тед приподнял крышку и из бочки, помахивая крылышками, выпорхнула фея. Тед подпрыгнул, чтобы схватить её, но она ускользнула. Он рывком развернулся, помчался следом, снова подпрыгнул и толкнул Гарри. Тот отступил на шаг, не выпуская из рук драпировку, и та сползла на бок. – «Еиналеж», – прочитал Гарри, понимая, что перед ним очень большое и очень старое зеркало. Тед тем временем запрыгнул на бочку, намереваясь загнать испуганную фею в угол. Та, однако, снова вывернулась и, спикировав вниз, устремилась к приоткрытому окну. Когда она пролетала мимо Гарри, тот резко выбросил вперёд руку и схватил её. – О, крутой захват! – обрадовался Тед. Он спрыгнул с бочки и перевёл дыхание. Гарри посмотрел на фею, которую держал в руке. У неё было тоненькое сине-зелёное тельце, полупрозрачные крылышки и выпуклые чёрные, точно у мухи, глаза. – Ну, и пакость, – сказал Тед, кладя руку на крышку. – Терпеть не могу фей. Одни неприятности от них. Давай, запихни её обратно. Он едва-едва сдвинул крышку, и из образовавшейся щели тут же полился свет и наружу поползла ещё одна фея, помахивая светящимися крылышками. Гарри осторожно толкнул её указательным пальцем, чтобы она провалилась обратно и следом запихнул ту фею, которую держал в руках. Без пыльцы, оставшейся на его пальцах, она выглядела очень тускло. – Когда их держали в банках, было намного удобнее, - заметил Тед. Гарри мельком посмотрел на свои пальцы, покрытые серебристой слизью. «Тоже мне пыльца», – подумал он. – Смотри не дотрагивайся ни до чего, а то светиться начнёт. Гарри передёрнул плечами: – Я помню, – сказал он. Как-то раз они так и попались. Но прямо сейчас его беспокоило другое. – Что это? – сказал он, кивая на зеркало, чья поверхность казалась непроницаемо чёрной. – На что угодно готов поспорить – офигенная штука... – ответил Тед. Они уже не сомневались, что именно зеркало оставил их родителям Дамблдор. Шурх! в следующую секунду драпировка окончательно слетела на пол. Тед и Гарри переглянулись. Перед ними стояло огромное зеркало, по верхней раме которого тянулась, теряясь в сплетении узоров, уже виденная им надпись «Еиналеж», а по боковым сторонам буквы так плотно оплетали резные стебли, что слов было уже не разобрать. – Ого, какое старое! – сказал Тед. Он постучал по стеклу пальцем, и раздался глухой звук. – Хотя на первый взгляд ничего особенного. Гарри отступил на несколько шагов. То ли ему показалось из-за света свечей, то ли так было на самом деле, но поверхность зеркала вместо того, чтобы отражать, снова стала чёрной и непроницаемой. – Ух ты! – внезапно выдохнул Тед. Гарри обернулся. Брат буквально прильнул к потемневшей, похожей на бездну поверхности. – Что? – Я захожу в кабинет, и там висит плакат... И на нём написано, что я – министр магии. Даже стол есть с табличкой. И целый шкаф с метлами! И... Ух ты! – Тед повнимательнее посмотрел в зеркало. – И ручной дракон, и гиппогриф, и... Гарри подошёл к зеркалу. Если пыльца феи и была токсичной, то в неё вляпался он сам, а не брат. – И всё исчезло... – огорчился Тед. – Но круто-то как было! Гарри с подозрением сощурился. В зеркале отражались только он и Тед. – Ты... шутишь? – спросил он. – Да какие шутки! Попробуй, сам посмотри. Гарри посмотрел в зеркало. – Тебя вижу, – сказал он. – Себя вижу. С чего бы брату взбрело в голову его разыгрывать? Тед отпихнул его в сторону. – Да вот же. Гарри снова посмотрел на зеркало: лишь чёрная поверхность, в которой ничего не видно. – Тед... – неуверенно позвал он. Тед схватил его за плечо и снова подтащил к зеркалу. – Давай, что ты видишь. Гарри вздохнул: – Себя... Ну и тебя, – повторил он. – А теперь? Гарри обернулся. Брат отошёл в сторону, так, что больше никак не мог отражаться в зеркале. Но когда Гарри взглянул в «Еиналеж», Тед по-прежнему был там. Он стоял и улыбался. И махал рукой. – Ничего необычного, – проворчал Гарри. – Только это зеркало, кажется, в тебя влюбилось и никак не может перестать отражать. – Пф-ф, – выдохнул Тед и снова подошёл вплотную к стеклу. То, что он видел в зеркале, определённо захватывало его. Причём с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Гарри стал ходить между стеллажей. – Что ты там делаешь? – спросил Тед – Не знаю, – ответил Гарри, – может, асфодель ищу. Чем внимательнее брат вглядывался в зеркало, тем неуютнее он себя чувствовал. Как будто терял что-то, или что-то неумолимо проходило мимо. В какой-то момент захотелось сломя голову помчаться прочь. Даже тишина казавшаяся в такой мирной, как будто стала зловещей. Поборов наваждение, Гарри подошёл к брату и чистой рукой потянул Теда за рукав. – Надо уходить, – позвал он. – Ещё пять минут, – попросил Тед. – Ты хоть говори, что ты там видишь, – попросил Гарри. – О, конечно, – воскликнул Тед. И ещё час он перечислял все те штуки, которые показывало зеркало. Когда дошло до того, что ему отлили памятник и водрузили его рядом с алтарём Годрика, Гарри пришлось силой оттащить его от зеркала. Тед озадаченно завертел головой и захлопал глазами как будто очнулся. Свечи догорали, должно быть, три часа, когда они могли без риска здесь оставаться заканчивались. Им определённо было пора возвращаться. Гарри показал брату руку с подсыхающей пыльцой. Пальцы липли друг к другу так сильно, что казалось ещё чуть-чуть и между ними вырастут перепонки. Её тоже надо было успеть отмыть. – Пойдём, – позвал Гарри. Тед кисло кивнул. За ужином Тед вяло ковырялся в тарелке и почти ничего не съел, а на следующий день либо ходил рассеянный, буквально натыкаясь на стены, либо сидел на диване безразлично глядя перед собой. – Сыграем в карты? – предложил Гарри. – Не хочу, – мрачно сказал Тед. – Поищем про Фламеля? – Нас не пустят в библиотеку. Но складывалось впечатление, что даже если бы пустили, он всё равно бы отказался. Тед первый раз вёл себя так странно, и Гарри от этого становилось всё больше и больше не по себе. После ужина, во время которого Тед опять витал в облаках, мама велела ему задержаться. Гарри встал напротив неё, лихорадочно соображая, что бы ответить. – Надеюсь, вы не делали опять ничего странного? – с подозрением спросила она. Гарри покачал головой. – И Берти-бобс опять ни в чём не вымачивали? Гарри захлопал глазами и честно ответил: – Нет. В прошлое Рождество они в действительно на спор замочили Берти-бобс в роме. – Мы тогда думали, что так можно повторить проклятие летучей мыши! – воскликнул он. Они никогда не видели проклятья Летучей мыши, и когда прочитали в одной из газет, что от Берти–бобс с ромом эффект такой же, тут же решили повторить. – Честное слово, нет, – заверил их Гарри. – Ничего такого! Никаких мышей они не увидели, зато Тед отравился и целую неделю мама давала ему какие-то капли, прежде чем на лицо ему вернулся румянец. Если бы они сделали что-нибудь такое, подумал Гарри, он бы нашёл в себе силы признаться. – Хорошо, – поверила Лили. – Будем думать, что наказание так подействовало? – спросил её Джеймс. Она неуверенно пожала плечами. Гарри торопливо взбежал по лестнице. Он же правильно сделал, что не рассказал, верно? Зеркало ведь принадлежало Дамблдору, а значит не могло быть опасным... Проснувшись глубокой ночью, он увидел, что кровать Теда пуста. Брат, несомненно, ушёл к зеркалу – похоже, страна свершений и чудес манила его так сильно, что Гарри не мог и представить. Следующий день стал точным повторением предыдущего. Только родители поглядывали на них всё с большим и большим подозрением, а Гарри всё больше и больше мучила совесть. – Не ходи сегодня к этому зеркалу, – сказал он Теду перед сном. Тот хмуро посмотрел на него: – Почему? – Родители беспокоятся, – ответил Гарри и тише добавил: – Да и я тоже. Тед вздохнул. – Ладно, – пообещал он. – Сегодня не пойду. И всё равно Гарри позволил себе уснуть только тогда, когда услышал ровное дыхание брата. А посреди ночи он проснулся оттого, что Тед тряс его за плечо. От неожиданности Гарри подскочил и спрыгнул с кровати на холодный пол. – Тс-с, – велел ему Тед. – Пойдём со мной. – Что? Гарри растерянно огляделся, и взгляд его остановился на сияющей на небе луне. Выглянув из окна, он увидел отчётливые дорожки следов, петляющие от двери к лазу в окне и обратно. Похоже, Тед так спешил, что забыл об осторожности . «Если лазейку заделают, у меня будут все основания сердиться», – подумал Гарри, но почему-то он ни капли не злился. Скорее, его мучила какая-то странная незнакомая до сих пор тоска. – Быстрее, – снова потряс его за плечо Тед. Он решительно открыл дверь, и Гарри со вздохом последовал за ним. Осторожно прокравшись по тёмному коридору, они выбрались на улицу и вскоре добрались до подвала (сперва, впрочем, как обычно, взяв сильно правее, чем было нужно). – Я не хочу смотреть в это зеркало, – сказал Гарри. И тогда Тед, наконец, объяснил, что его так взбудоражило: – Оно изменилось! – Что? – Пожалуйста, Гарри, ты должен это увидеть! Он был бледен и взволнован. И Гарри подумал, что, может быть, зеркало ничем не лучше, чем те памятные Берти-бобс. И в самом деле, когда они спустились в подвал, все было не так, как в прошлый раз. Поверхность зеркала светилась и трепетала. Гарри шагнул было к нему, но Тед схватил его за плечо. – Это просто ужас, – предупредил он. Кивком Гарри дал понять, что услышал его. Гарри увидел тёмное помещение и себя в нём. Он был один, совсем один... Воздух звенел, точно был создан изо льда, и в то же время был пропитан запахом моря. Когда отражение Гарри шагнуло вперёд, пол под его ногами рассыпался и превратился в клубящуюся темноту. Гарри показалось, что он переносится в зеркало. Взгляд под ноги – там на расстоянии сотен метров бушевало и пенилось чёрное море. Гарри, находившийся словно внутри зеркала, обернулся через плечо – вдали звенели голоса, но, он чувствовал, ему никогда не добраться до них. Гарри отступил от зеркала. – Ты тоже это увидел? – спросил Тед. – А ты что видел? – вопросом на вопрос ответил Гарри. Тед явно не горел желанием отвечать, но, в конце концов, они были братьями. – Всё что у меня было, обернулось против меня. Гарри поднял бровь: – И плакат «Теодор Поттер – министр магии» тоже? – спросил он. – Нет, – буркнул Тед. – Плакат сгорел. Он стал странно мрачен и замкнут. – Как думаешь, – спросил он. – Это зеркало ведь не показывает будущее? Гарри потёр лоб. – Я увидел башню, в которой пол превращался в туман. Там никого не было... только море с чёрными волнами. Они помолчали. Внезапно, Гарри нагнулся и поднял с земли цветок: – Это же асфодель, – пробормотал он. Тед присел рядом с ним. – В самом деле, – кивнул он. – Наверное, мама рассыпала... На улице в лицо им подул холодный, влажный ветер. А из облаков, буквально за полчаса затянувших небо, медленно кружась, посыпались пушистые снежинки. Касаясь кожи, они таяли и превращались в капли. А падая на землю одна за другой, засыпали оставленные ими следы. На следующий день им наконец, объявили о помиловании, и несчастный вид Теда, должно быть, сыграл тут не последнюю роль. А может, дело было в том, что это был последний день каникул. Когда они ужинали, Лили, по-прежнему строго поглядывающая на них, поставила на стол большой котёл, из которого стал подниматься дым, принимающий самые причудливые формы. Гиппогрифы, химеры, страшные тролли, забавные лепреконы – всё это и многое другое пронеслось у них перед глазами. – Как думаете, будет продаваться? – видя их восторг, спросила Лили. – Мама, ты просто гений! – хором воскликнули они. Ужин уже почти закончился, когда появился Сириус. – Работа не щадит, – сказал он. – О! Прекрасная находка Лили. У нас в отделе уже несколько человек хотят заказать. Говорят, успокаивает после рабочего дня. Лили, довольно улыбаясь, взмахнула палочкой и перед Сириусом появилась тарелка с едой. - А если поменять плёнку... Лили строго кашлянула, и Сириус резко сменил тему: – И ужин как всегда отменный! – сказал он. – А потом, взглянув на Теда и Гарри, добавил: – А вы, смотрю, времени не жалеете. Постоянно наказаны. – Он погрозил им пальцем. – И дома, и в школе. Гарри мрачно посмотрел на него. Хорошо, хоть про их последнюю проделку не узнали, и Тед вроде пришёл в себя. – Я не постоянно наказан, – возмутился Тед. – Снейп предпочитает просто снимать с меня баллы. – Стыдно должно быть, что у вас обоих так плохо с зельями, – вздохнула Лили, глядя на сыновей. – Я-то отличный зельевар. – Наверное, нас как-то не так учат, – с набитым ртом фыркнул Тед. – Вам не повезло, – откликнулся Сириус. – Старик Слагги был ничего, хотя не уставал ныть, что не заполучил меня в свою коллекцию.... Тед задумался, затем хмыкнул: – Зато Гарри говорит, что теперь отлично потрошит угрей. – Думаю, профессор Снейп так не считает, – уточнил Гарри. – Пожалуйста, крестник, – взмолился Сириус, – не называй его профессором. – Пожалуйста, Сириус, – вмешалась Лили, – не делай вид, что даёшь дельный совет. – Кстати, для чего нужен асфодель? – внезапно спросил Тед. Гарри поперхнулся. Джеймс и Лили обменялись быстрыми взглядами. – Зачем вам? – ровным голосом спросила Лили. Тед невинно улыбнулся. – А, случайно вспомнил. – Про асфодель? – уточнила Лили. – Это для Гарри, – всё так же невинно улыбаясь, продолжил Тед. Кажется, он в самом деле оправился после истории с зеркалом. Гарри стиснул зубы. – Снейп сказал, чтобы я узнал о каком-то зелье, про которое и без того должен знать, – кивнул Гарри. Джеймс и Лили с сомнением посмотрели на него. Кажется, они подозревали худшее. – Кстати, вспомнил, – внезапно вмешался Сириус. – Гарри ещё несколько недель назад спрашивал об асфоделе. Я думал, его Слизерин с ума сводит, а это, оказывается, для Сл... Снейпа. Джеймс как будто с облегчением вздохнул, а затем скрестил на груди руки: – Этот Снейп, который стал профессором... Лили продолжала хмуриться. – Гарри, – сказала она, – я разрешаю тебе не делать это задание. Повисла тишина. Гарри захлопал глазами. Серьёзно? Мама? – Но почему? – неуверенно спросил он. – Потому что, – сказала Лили, – я кое-что понимаю в зельеварении, и это задание не для первого курса. Вообще не для школы. Взрослые переглянулись. – Можешь так и передать своему учителю. – Можно, конечно, было бы ему написать, – заметил Джеймс, – но это же совершенно бесполезно. После этого снова повисло напряжённое молчание, а Гарри вспомнил, что уже слышал что-то такое. От Снейпа про своего отца. Когда Тед и Гарри поднялись к себе, было уже поздно. Несколько партий в карты, которые они безнадежно проиграли Сириусу, съели буквально все время. – Про это зелье... – неуверенно начал Тед. – Надо было у тебя спросить, да? Гарри кивнул: – Надо было. – Но я вдруг подумал, что лепестки могли оказаться возле того зеркала не случайно. Сам подумай, этот мрачный асфодель и зеркало изменилось... Гарри кивнул. Он и сам об этом задумывался. – Я так и понял, – сказал он. – Но всё равно это было неосторожно. – Но в конце концов вышло очень круто, верно? – спросил Тед. – Ну... – Гарри не был так уверен. – Мы ничего не узнали, но теперь ты ничего не должен Снейпу. Тед засмеялся: посмотрим, как профессор зельеварения будет спорить с Лили Поттер, о зельях которой только ленивый не знал. Гарри не столь сильно разделял его восторг. Он так и слышал голос декана Слизерина: – Что, Поттер, ничего не умеете? Прячетесь за спинами родителей? Он поморщился, пытаясь успокоить воображение, и спросил у Теда: – Ты как? После того зеркала. Тед плюхнулся на кровать и завернулся в одеяло. – Знаешь, – ответил он, – очень неплохо. – Это хорошо, – кивнул Гарри. Тед зарылся лицом в подушку и сонно пробормотал: – Спокойной ночи, Гарри. Похоже, бессонные ночи вымотали его. – Спокойной ночи, – эхом отозвался Гарри. Скоро Тед уснул, а он ещё долго сидел и смотрел в окно. Несмотря на то, что час был поздний, в некоторых домах во Впадине по-прежнему горели окна, точно в игрушечных домиках были зажжены свечи. Но скоро и они погасли. Рождественские каникулы, а с ними и пребывание в Годриковой Впадине действительно подошло к концу.